Платоновское учение о прекрасном (по диалогу Платона «Гиппий больший»)
Данный текст написан, прежде всего, в учебных целях и предназначен для лучшего уяснения диалога Платона «Гиппий больший», в котором исследуется вопрос «что есть прекрасное?» (греч. τί ἐστι τὸ καλόν. 289d) [1].
1. Во-первых, следует предуведомить, что данный диалог, как и большинство других диалогов Платона, написан в манере философского исследования, т. е. имеет проблемно–исследовательский характер. Это означает, что здесь мы не найдем итогового определения термина «прекрасного», хотя, в принципе, его можно было бы сформулировать на основе проведенного исследования. Важнейшей его задачей является выявление смысла исследуемого концепта (в данном случае — прекрасного/красоты), для чего необходимо задать релевантную проблемную область и осуществить необходимые в ней различения с целью его отличения от других философских концептов.
2. Во-вторых, данный диалог примечателен и тем, что здесь Платон при исследовании общей природы прекрасного, т. е. исследования, направленного не на [индуктивное] перечисление отдельных проявлений (видов, примеров) прекрасного[2], а на сущностное (oysia) рассмотрение прекрасного–самого–по–себе (или красоты–самой–по–себе (греч. αὐτὸ τὸ καλόν. 288a; с. 394) впервые вводит здесь ключевой для понимания его философской концепции термин «эйдос» («идея»), определяя прекрасное не как какой-либо 1) частный признак, или 2) некоторую часть, или 3) материал предмета[3], а в качестве его идеи/эйдоса, «благодаря чему [каждое отдельное] прекрасное будет прекрасно» (там же). Соответственно, вещи становятся прекрасными благодаря причастности к идее/эйдосу (греч. εἶδος. 289d; с. 396) прекрасного–самого–по–себе.
3. В–третьих, если обратиться к содержанию собственно диалога, то в диалоге можно выделить две части, граница между которыми проходит по 297е – 298 (стр. 407). Если в первой части обсуждается проблему объективно–прекрасного, т. е. того, что делает вещи [эстетически] красивыми, то во второй части Платон переходит к обсуждению проблемы субъективно–прекрасного, т. е. к трактовке прекрасного как получаемого нами при созерцании красивых вещей «удовольствия» [эстетического чувства]. В обоих случаях Платон намечает решающие для последующей эстетической мысли различения.
3.1. В частности, Платон намечает различие между Красотой и Добром, говоря о том, что прекрасное выступает как «причина блага» (греч. ὸ καλόν ἐστιν αἴτιον ἀγαθοῦ. 297b; с. 406), из чего следует, что несмотря на их определенное сходство (по отношению к Истине), Прекрасное и Благо не одно и тоже, как не одно и то же отец и сын (при этом собеседники выяснили, что прекрасное не является чем-то утилитарным, отличив его от полезного и пригодного (297d; с. 407).
3.2. Сродни тому, что [объективно] прекрасное выступает как некая общая идея, к которой причастны красивые вещи, то субъективно, в мире человеческого сознания эстетическое удовольствие также выступает как «то общее, что присущи [различным (в том числе слуховому и зрительному) чувствам. — К. С.] вместе» (300b; стр. 410), т. е. в каком-то смысле прекрасное связывается Платоном с удовольствием общего чувства (common sense), исследованию которого будет посвящена уже «эксплицитная» эстетика Нового времени (Д. Юм, И. Кант и др.).
[1] См. также краткое изложение диалога и комментарии к нему в Wiki: http://ru. wikipedia. org/wiki/%D0%93%D0%B8%D0%BF%D0%BF%D0%B8%D0%B9_%D0%B1%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B8%D0%B9_(%D0%9F%D0%BB%D0%B0%D1%82%D0%BE%D0%BD)
[2] Т. е. Сократ вопрошает "не о том, что′ прекрасно (подобное вопрошание нацеливает на перечисление прекрасных предметов, т. е. отдельный проявлений прекрасного. — К. С.), а о том, что такое прекрасное (само по себе. — К. С.)" (287c; с. 394).
[3] Тем самым идея/эйдос отличается и от материи, как еще одного, наряду с формой, общего начала предмета, например золота (см. фрагмент 289e – 291с).
