Модели связи интерпретации текста с интерпретацией действия
, аспирант
кафедра философии и культурологии,
Академия гуманитарного и социального образования
ГОУВПО «Тамбовский государственный университет им. »
Россия, г. Тамбов, Советская 181 "и", к. 414.
philosophy. *****@***ru
Аннотация. В статье представлены основные модели связи интерпретации текста и интерпретации действия, предложенные П. Рикером, Ч. Тэйлором, У. Оверманом и Д. Фелесдалем. Автор рассматривает проблему перехода от интерпретации текста к объяснению социальных действий.
Ключевые слова: интерпретация, понимание, текст, критерий, модель.
При анализе исторических и социальных текстов основной проблемой является вопрос, касающийся связи между интерпретацией текстов с практикой объяснения социальных действий. По мнению историков и социологов, соответствующий критерий, на основе которого строится интерпретация, может быть оспорен с позиции авторского критерия. Такой подход является стандартом разумного мышления и разумного поведения в их интерпретируемых работах, а также адекватными условиями для текстовой интерпретации. Такие стандарты определяют причины критики и разграничивают сферу допустимых интерпретаций. Но имеет ли эта практика прочную основу?
По мнению Рикера, «анахронизмы» – это одно из многих понятий, которое трудно отыскать в современных теориях текста, что является их слабостью. В истории и социальных науках важно то, что они могут быть также подвергнуты сомнению авторским критерием. Для того, чтобы отрицать авторское мнение нужно допустить, что интерпретация исторического и современного текстов не может быть оспорена автором соответствующего критерия, а это без труда ведет к «плохой» истории и социологии.
Рассмотрим некоторые модели связи между интерпретацией текста и интерпретацией действий.
В 1984 году Рикер в статье «Модель текста: осмысленное действие рассматриваемое как текст» описывает одну из таких моделей [1]. Он задается вопросом: может ли методология текстовой интерпретации быть парадигмой для интерпретации в гуманитарных науках. Он начинает с теории текста и старается показать, что действия аналогичны тексту. Текстовое значение «дистанцировано» от временных условий и указателей речи, авторскими намерениями и специфическими обращениями. Значение действия может быть «дистанцировано» таким же способом. Следовательно, методология интерпретации текста – это парадигма интерпретации в гуманитарных и социальных науках.
Другая модель содержится в статье Тэйлора «Интерпретация и науки о человеке» (1971) [2]. Интерпретация, в смысле отношения к герменевтике, - попытка признать смысл объекта. Эти объекты могут быть текстами или аналогами текстов, которые в некотором смысле являются неясными. Тэйлор начинает с понятия интерпретации и выделяет те условия, которым должны удовлетворять объекты интерпретации: они должны иметь «смысл для субъекта или о субъекте, отличный от их выражения». Автор подчеркивает, что действия человека соответствуют этим условиям, поэтому они являются истинными объектами для герменевтики.
Третья модель отражена в работах Фелесдаля [3]. Он не спорит об особенностях текстов и действий, а объявляет, что не существует диаметральной противоположности между герменевтическим и гипотетико-дедуктивным методами. Герменевтика – это способ употребления этого метода в случае осмысленного феномена. Если тексты и действия имеют смысл, то интерпретируемая методология та же, что и гипотетико-дедуктивная. Различие между феноменами не угрожает этому единству.
Четвертая модель - модель «объективной герменевтики» - принадлежит Оверману. Она содержит процедуры для восстановления скрытого значения.
Авторы представленных моделей рассматривают интерпретацию как единство различных научных методов и используют интерпретацию текста в качестве парадигмы для любой интерпретации, например, действий или картин. Но исследование по связям между интерпретацией текста и пониманием действий избегает эти модели. Чтобы углубиться, необходимо поменять представление. Мы должны, во-первых, перейти от интерпретации к объяснению действий, от вопроса «что?» к вопросу «почему?» Чтобы понять действие, важно обнаружить, что человек делает или почему он это делает. Описание того, что человек делает часто, но не всегда, говорит о том, почему он это делает. Но вопросы должны различаться. Во-вторых, мы должны перейти от сходства в методах к тому, как мы можем формулировать и оправдывать соответствующие условия, которые ограничивают сферу допустимых интерпретаций и определяют причины критики. Важная проблема – на каком языке такие условия могут быть установлены, и как они будут оправданы?
Лишь затем можно увидеть, как интерпретация текста зависит от нашей практики объяснения действий: чтобы установить и оправдать адекватные условия для некоторого рода интерпретаций текста, необходимо сослаться на критерий, присущий этой практике, которая указывает, что может, а что нет объяснить причину действия людей в конкретных контекстах? Наша практика содержит набор скрытых критериев, которыми оценивается прочность объяснения действий. Этот критерий показан в употреблении, когда мы порицаем или приписываем ответственность, находим действия непостижимыми или отвергаем объяснения как непрочные. Мы можем отвергнуть такой критерий, и таким образом представить более ясную картину действия и то, как действие может быть объяснено. Например, факт, что информация, которой мы не владеем, не может выразить, почему актер делает то, что он делает. Другой критерий может быть менее важным, и в широком смысле, зависеть от нашей современной культуры. Также следует разграничивать различные основания неправильного прочтения и основные пути, когда в тексте возникает вопрос о его смысле. Таким образом, письмо является способом действия, где тексты написаны по осознанному выбору автора. Рассмотренные модели есть способы объяснения методологического единства различных сфер в гуманитарных науках.
Литература
1. Ricoeur P. Hermeneutics and the Human Sciences, Cambridge: Cambridge University Press, 1984.
2. Taylor C. Philosophical Papers. Vol. II, Cambridge: Cambridge University Press.
3. Wittgenstein and the philosophy of culture: proceedings of the 18th International Wittgenstein Symposium / ed. Kjell S. Johannessen / Tore Nordenstam. – Vienna: Holder-Pichler-Tempsky, 1996.
