Детский сад как механизм реализации «Контракта работающей матери»

М. Ильина (Санкт-Петербург)

Детский сад как механизм реализации

«контракта работающей матери»

(На материалах Санкт-Петербурга)

«Потому что наша мама называется пилот…»

Вместо введения

Успешное развитие общества во многом зависит от того, насколько включены женщины в общественно-политические процессы, в промышленное и духовное производство, насколько учтены государством и обществом их интересы и потребности, созданы условия для развития их личности и укрепления статуса. В Советском Союзе определяющим моментом фактического равноправия женщины объявлялось ее участие в общественном труде. Считалось, что труд – «это основа эмансипации женщины, ее экономической независимости» [Женщины мира… 1972: 44–45]. Образ советской женщины-труженицы стал гордостью и своего рода символом страны. Социально одобряемой была модель «работающей матери». Считалось, что женщина должна и работать, и следить за домом, детьми. «Быть наравне с мужчинами» и одновременно образцовой женой и матерью – эти задачи лежали в основе ценностной ориентации женщины. А государство помогало ей, брало на себя определенные функции по воспитанию детей.

В конце прошлого века, в постперестроечные времена, государство пыталось вернуть женщину в семью. Предполагалось, что в ходе успешной реализации реформ женщины смогут основательно заняться рождением и воспитанием детей. Для этого реализовывалась целая система мер, в первую очередь – материальной поддержки. Но на деле массового «возврата в дом» не случилось. Жизнь женщин не замкнулась рамками детской, а модель «работающей матери» не только не ушла в прошлое, а наоборот, стала возрождаться в женском образе жизни, демонстрируя политикам свою практическую силу (по-прежнему действует). Причины этого – как в том, что трудности переходного периода не позволяют большинству российских женщин отойти «от станка» к детям, так и в новых ценностях: в общественном сознании 90-х годов одним из наиболее притягательных женских образов стала бизнес-леди, женщина-предприниматель, своеобразный маяк рыночных отношений [Барсукова 1998: 97]. Активная, самостоятельная, профессионально состоявшаяся, материально независимая – таков идеал современной молодой женщины. Между тем трансформировавшееся государство от многих своих функций по поддержке работающей матери отказалось.

Используя терминологию К. Пейтман «гендерного контракта», отношения между женщиной и государством, сформировавшиеся в советское время, А. Темкина и Е. Здравомыслова назвали «контрактом работающей матери». (Так и родилось понятие «контракт работающей матери»). Что же собой представлял и представляет этот «контракт»? Во-первых, любой контракт подразумевает наличие двух сторон, которые его заключают. Поясним сразу, что в нашем контексте под договаривающими сторонами мы понимаем женщину, желающую работать, и государство как гарант ее конституционного права на труд. Конкретный работодатель пока остается за рамками нашего рассмотрения.

Самое понятие "контракт работающей матери" единодушно квалифицируется социологами как представление о том, что женщина не может не трудиться в общественном производстве, определившее в советские времена характер гендерных отношений [Айвазова 1998]. На постсоветском пространстве в этом смысле мало что изменилось: по-прежнему желание самореализовываться и необходимость зарабатывать остаются основаниями того, что «контракт работающей матери» имеет место быть как основная стратегия женского жизненного пути.

Контракт подразумевает обоюдную ответственность сторон. Со стороны женщины-матери – это само решение быть участником системы общественного производства. Со стороны государства – предоставление механизмов, обеспечивающих ей в соответствии с Основным законом (Конституцией) возможность реализовать свое участие. Возможность трудоустройства для женщины-матери невозможно без высвобождения ее времени. Решить эту проблему позволяет система Детское дошкольное учреждение (далее ДОУ), призванная сделать рассматриваемый контракт успешным и гендерно согласованным.

Назовем основные позиции, которые являются частью договоренностей:

-  возраст, с которого ребенок может посещать ДОУ (нужны ли ясли);

-  доступность ДОУ;

-  качество ухода;

-  качество образования.

Фокусируясь на роли ДОУ в формировании «контракта работающей матери», мы задались следующими вопросами. Насколько эффективно этот механизм функционирует? Дает ли современная система дошкольного образования возможность женщине, будучи матерью, реализовывать свое право на труд? Какие здесь существуют сложности? Отвечая на поставленные вопросы, мы больше внимания уделяем первым двум позициям, поскольку в настоящее время именно они являются, как показали материалы нашего исследования, самыми проблемными.

Несколько слов об исследовательской базе

Мы провели свыше 70 фокусированных интервью с работающими мамами, чьи дети посещают детские сады в административно и территориально различающихся пунктах. Это собственно мегаполис – Петербург, курортная часть города – Сестрорецк и в пригороды – Гатчина, Колпино, Сертолово. Мы рассматриваем названные населенные пункты в целом, поскольку, множество жителей пригородов стремится найти работу в мегаполисе, в том числе и мамы с маленькими детьми. При этом, для этих женщин становится важным доступность работы, и поэтому они выбирают работу по месту жительства (что ограничивает и уровень оплаты труда, и возможность выбора садика). Поскольку доступность сада в смысле самого устройства ребенка в ДОУ – одна из важнейших на сегодня проблем, несколько интервью взято у женщин, которые не могут, но хотят устроить ребенка в детсад. Для «полноты картинки» два интервью взяты у бабушек (они давали интересный сравнительный материал по шкале «советский детсад – современный детсад») и одно интервью с отцом (для оценки мужской точки зрения). Кроме того, как дополнительный источник информации мы анализировали материалы веб-сайт для питерских родителей Littleone – «Малыш».

Нашими экспертами стали специалисты в городском, областном и районных комитетах образования, заведующие детскими садами – их аналитические размышления и опыт практической работы позволили увидеть ситуацию с разных сторон, сделать нашу «картинку» объемной.

При цитировании каждый наш эксперт и информант получил псевдоним.

Ясли как «компонента равноправия»

Отказ государства от многих прежних функций по поддержке работающей матери наиболее ярко проявился в частичном уничтожении института яслей. Стараясь вернуть матерей в семью и фактически оказывая в материальной поддержке матерям в первые годы жизни ребенка, государство решило, что детоцентричная российская мама, исходя из интересов ребенка, откажется от самой идеи яслей. Материалы нашего исследования подтверждают эту идею: особого желания отдавать ребенка в ДОУ до трех лет не наблюдается. Между тем налицо рассогласованность желания и возможностей: многие информантки отдавали детишек в ДОУ раньше того времени, которое считали оптимальным.

Есть несколько причин, по которым ясли должны оставаться неотъемлемой частью системы ДОУ. Основная – материальная: необходимость матери зарабатывать, быть не только кормилицей, но часто и кормильцем семьи. Так называемое детское пособие не может позволить малообеспеченным мамам не работать. Лейтмотивом решения и стремления отдать малыша в ясли можно называть слова одной нашей информантки – «от материальной безысходности» (Лада).

Между тем для женщин значима не только зарплата и карьерный рост, значима сама работа. Это определенный круг общения, возможность самореализации, «выхода в большой мир» (Елена). Большая часть работающих женщин, которых мы опрашивали, не уходят с работы даже при условии солидного материального достатка. Это подтверждается и материалами наших московских коллег [www. *****/catalogue/article32847]. И потому мы совершенно солидарны со специалистами, которые призывают в развитии сети ДОУ и возрождении института яслей видеть не только решение образовательной проблемы, но и “компоненту равноправия”, предполагая, «что родившая женщина должна сама выбрать, когда ей выходить на работу» [Из телевизионного интервью с вице-мэром г. Швецовой на канале ТВЦ, октябрь, 2006 г.].

Некоторые специалисты подвергают сомнению и саму идею того, что пребывание малыша до трех лет в семье – это оптимальный вариант для его развития. Споры об этом давно уже переросли рамки педагогических журналов. Американские психосоциологи бросили вызов общераспространенному убеждению, что ребенку до трех лет «чем больше мамы, тем лучше» и что для матери малолетнего ребенка любая работа — зло [Гильгур 2000]. По материалам их исследований, при среднем образовании матери ее неполный рабочий день практически не сказывается на развитии ребенка, при высоком образовании матери (внимание!) для развития ребенка лучше, если она работает неполный рабочий день, чем если не работает совсем.

Одна из наших экспертов, страстная сторонница яслей, утверждает: «Дети, приходившие до года, адаптировались легче! Они практически не болели, мы ставили им питание как положено, потому что мама кормит часто неправильно, дети не знают, что такое котлета, суп! … Навыки по уходу за собой абсолютно не развиты, эти памперсы, соски… И здесь сразу же нужен педагог-психолог, медицина. Вот каких детей мы получили на данный момент, посадив мамочку до трех лет» (Нина, зав. детсадом).

С ней солидаризируются многие опрошенные родители, считающие, что посещение яслей способствует развитию ребенка, даже совсем маленького. Проблема – в необходимости социализации: малыш должен быть в обществе, развиваться среди себе подобных. Как особое мнение мы можем выделить здесь удовлетворение одной мамы от того, что ребенок посещал ясельную разновозрастную группу: общаясь со сверстниками, он мог «искать себя», общаясь со старшими – расти. Она рассказывает: «Конечно, хорошо, когда ребенок сидит дома с няней, но мне кажется, что ребенку лучше в детском садике, где он не один, а с другими детьми. Это и от эгоизма отучает, и интересы новые появляются» (Людмила). Кроме того, у мамы дома столько обязанностей, что она просто не успевает заниматься с малышом «по полной программе, а здесь все же готовят повара, стирают другие работники и т. д.» (Ольга).

При этом высок уровень недоверия к ясельным группам. Особенно ярко его выразила одна их молодых мам, вынужденных рано отдать ребенка в ДОУ. Она считает, что при современных средствах гигиены многие дети позже приучаются к горшку, а в яслях требуют умение пользоваться горшком, в результате ребенок будет просто ходить мокрым и болеть. Отдать в такую группу можно только от полной безысходности («когда ты в полной жопе» – (Светлана); «Знаете, что… как солдатам готовят, так и детям. Лучше дома…» (Гульнара); «Ну, они там сыты, накормлены, присмотрены, чтобы глаза друг другу, там, не…, себя не поубивали. И ничего ждать там не приходится. То есть такая, печальная картина» (Марина).

Срок поступления в ДОУ (соответственно возможности выхода мамы на работу) во многих семьях определяется той помощью, которое государство оказывает женщине с ребенком. До полутора лет мама хоть что-то получает от государства, а позже вынуждена зарабатывать. Поэтому есть мамы, которые считают, что государство должно создавать оптимальные условия в яслях или выплачивать семье те средства, которые оно потратило бы за содержание ребенка в ДОУ.

Таким образом, спектр мнений из изученных интервью показывает, что желания мам и возможности ребенка варьируются, а государство, в свою очередь, должно гибко реагировать на эти потребности женщин-матерей и их детей:

-  есть мамы, которые имеют возможность и желание вообще не водить ребенка в ДОУ. При этом они понимаю необходимость социализации ребенка и то, что нужны дополнительные образовательные услуги, которые не может предоставить семья. Следовательно, для таких семей необходимо развивать сеть (пусть и платную) групп развития, раннего образования и т. п.;

-  есть те, для кого это вопрос жизнеобеспечения (надо зарабатывать) – для них должны быть созданы хорошие ясельные группы,

-  есть те, которые готовы какое-то время не работать, если государство будет выплачивать им ту сумму, которое оно затрачивает на содержание ребенка в ДОУ. Для этой категории женщин стоило бы разработать систему мер по социальному обеспечению.

«Наши игрушки стоят на виду, все у нас ОБЩЕЕ в детском саду!»:

Факторы равной доступности ДОУ

«Обеспечение государственных гарантий доступности и равных возможностей получения полноценного образования и достижение нового современного качества дошкольного образования» декларируется как одно из важнейших направлений модернизации российского образования [Концепция модернизации российского образования… 2001].

Под доступностью дошкольного образования принято понимать возможность выбора и зачисления в избранное родителями дошкольное образовательное заведение и непрерывного обучения в нем [Селиверстова 2005].

Какие же барьеры, приводящие как к прямому, так и к относительному неравенству, стоят перед работающей женщиной, желающей прибегнуть к услугам ДОУ?

Плата

Существующая сегодня система ДОУ в самом общем виде может быть классифицирована следующим образом: государственные (муниципальные), ведомственные, коммерческие сады. В интересующем нас контракте работающей женщины и государства об обязательствах последнего речь может вести только по первой позиции. С вступлением в силу печально знаменитого федерального закона № 000 государство по большому счету переложило тяжесть принятия решения о том, сколько платят родители за содержание детей в ДОУ, на плечи муниципалитетов, и потому в разных регионах страны и даже в соседних городах и районах плата эта может быть весьма дифференцирована. Кроме того, были также на общероссийском уровне упразднены те самые «20 % от себестоимости содержания рабанка в ДОУ», выше которых ранее не могла повышаться родительская плата. И таким образом, в 2006 году были уже отмечены районы, где плата доходила до 60 % (например, в недалеком от Петербурга Тихвинском районе). С января 2007 года поправками в ФЗ «Об образовании» это ограничение снова вводится, и время покажет, как с этой ответственность будут справляться тысячи муниципалитетов, «государств в государстве», где в каждом – свои правила.

Первоначальная версия:

С вступлением в силу печально знаменитого федерального закона № 000 государство по большому счету переложило тяжесть принятия решения о том, сколько платят родители за содержание детей в ДОУ, на плечи муниципалитетов, и потому в разных регионах страны и даже в соседних городах и районах плата эта может быть весьма дифференцирована. Кроме того, на общероссийском уровне упразднены те самые 20 %, выше которых ранее не могла повышаться родительская плата за содержание ребенка в ДОУ. И сейчас уже есть регионы, где она доходит до 60 % (например, в недалеком от Петербурга Тихвинском районе). То есть формально государство с себя ответственности не сняло, но раздробило ее на тысячи маленьких ответственностей «государств в государстве», где в каждом – свои правила.

На этом общем фоне северная столица показывает пример ответственного подхода к своим обязательствам. В Петербурге размер родительской платы никогда не поднимался до 20 %, в 90-е годы он находился в пределах до 10 % от содержания ребенка (а обходится оно сегодня от 36 тыс. до 75 тыс. в год). В 2004 г. Законодательным собранием СПб принят закон «Об оплате за содержание детей в ДОУ» (№ 000–39 от 01.01.2001), в соответствии с которым плата установлена в процентном отношении к прожиточному минимуму для детей в СПб, она меняется раз в году на 1 января текущего года. В абсолютной величине в 2006 г. эта сумма была от 360 до 620 руб. (она зависит от вида группы, режима работы учреждения и т. п.). Процент родительской платы в сумме содержания составляет 4–6 %.

Кроме того, определены 10 категорий льготников (родители либо не платят вообще за детсад, либо платят много меньше, чем остальные). От платы полностью освобождаются сотрудники дошкольных учреждений, семьи, имеющие в своем составе ребенка-инвалида, семьи, в которых оба или один из родителей являются инвалидами 1 или 2 группы; семьи, в которых хотя бы один из родителей является военнослужащим срочной службы; семьи, чьи дети посещают компенсирующие группы для детей с отклонениями в развитии (слуха, зрения, осанки и т. д.). Семьи, имеющие двух детей, платят 65 % от установленного размера; семьи, имеющие трех и более детей – 35 %; малообеспеченные семьи – 30 %; неполные семьи – 60 % и семьи, в которых один из родителей – инвалид, – 50 %.

Правда, получить какие-либо льготы довольно порой довольно тяжело, наши информантки отмечали, что сбор документов требует таких временных и физических затрат, а результат столь невелик, что многие просто отказываются от этого «хождения по мукам»: «У нас обстоятельства семейные изменились буквально полгода назад, раньше у нас была просто катастрофа, мы проходили по всему, по всем субсидиям, по всему остальному. Но ничего оформить я не смогла. Потому что при оформлении субсидии к нам пытались чуть ли не вломиться социальные работники в квартиру, проверить, в каких мы там ходим тапках и какие вещи висят у нас на вешалках» (Саадат).

Тем не менее ситуация с размером родительской платы в принципе в городе вполне удовлетворительная, тем самым, казалось бы, влияние доходов родителей (социально-экономического фактора) сведено к минимуму. Но при этом возникает закономерный вопрос: почему к минимуму, а не к нулю?

С другой стороны, в условиях недостаточно развитой сети ДОУ или, попросту говоря, их нехватки возникают очереди в детский сад. Плюс к тому, суммы, выделяемые государством на содержание системы ДОУ, не могут обеспечить все необходимые условия качественного присмотра и образования. В этой ситуации возникает возможность влияния родительского кошелька на доступность детского сада. Спрос определяет предложение – спорить с этой аксиомой трудно. Между тем, возможности минимизации влияния этого фактора есть и здесь. Рассмотрим проблемы и варианты их решения на примере Петербурга последовательно.

Наличие очередей

На начало нашего исследования (август 2006 г.) они существовали в 14 из 18 районов Петербурга. Попытки решить эту проблему через превышение нормативной наполнямости групп привели к тому, что в это время по городу она составила 112 % от нормы, а в ряде районов – еще выше. Например, в Василеостровском районе этот показатель составил 132%, в Приморском – 129%, а в Выборгском – 122% [Ворохов 2006].

Цитировать материнские отчаянные жалобы по этому поводу можно бесконечно. Так, в одном из садов маме с годовалым ребенком довольно цинично ответили, что к ним беременные записываются, а она «с готовым ребенком» и потому сможет получить место только перед школой» (Мария). Родители, не вставшие на очередь с рождением ребенка, считают, что «проявили безалаберность» (Ольга, Форум). Одна из мам на родительском Интернет-форуме саму мысль устроить ребенка в детсад без очереди охарактеризовала так: «Это из области желания попробовать птичьего молока» (Карина, Форум).

Между тем мы обнаружили, что порой вступает в действие закон ажиотажного спроса и реальная очередь оказывается меньше той, которая существует в общественном сознании. По мнению одного из экспертов, «очередь состоять должна из тех детей, чья мама уже хочет, но не может выйти на работу. Те же пожелания, когда она чуть не от рождения записывается в очередь, но в ближайшее время на работу выходить не собирается, это, так сказать, «перспектива». Кроме того, когда возник беби-бум и появились разговоры о том, что в детсад невозможно будет попасть, родители стали атаковать районные отделы образования, там возникла толчея, им было рекомендовано записываться у заведующих ДОУ».

В результате многие предусмотрительные мамы записывались сразу в несколько садов (по принципу «где-нибудь да повезет») и органы управления имели смутное представление о реальных потребностях. Сама очередь оказывалась абсолютно бесконтрольной и непрозрачной. «На очередь встали, когда дочке был месяц, сейчас очередь подошла, а у соседки, ставшей тогда же, – не подошла. Разобраться невозможно» (Эльвира).

Но чиновник потому и называется управленцем, что призван «разруливать» стихийно сложившуюся неразбериху. Комитет по образованию при правительстве Петербурга рекомендует районным инспекторам сводить списки, получаемые от заведующих, воедино, фиксировать повторяющиеся заявки и тем самым формализовать и упорядочить очередь. А сам комитет берет на себя функции контроля. Процесс этот уже активно идет, и потому можно смело сказать, что один из вариантов прояснения данной проблемы – в информировании общественности, в разъяснительной работе с родителями, в прозрачности ведения очередей.

Теперь о том, каким образом Петербург пытается выполнить распоряжение губернатора о ликвидации очередей в ДОУ к сентябрю 2007 г. В принятом в августе 2006 г. постановлении Правительства СПб «Об оптимизации деятельности ДОУ» намечен ряд мер, которые должны этому способствовать. Часть из них уже реализуется.

Первое – это ликвидация имеющей аренды в зданиях ДОУ. В предыдущие годы, когда они не были заполнены детьми, для сохранения зданий часть их сдавали коммерческим предприятиям. И вот сегодня задача стоит в полном расторжении всякой аренды, в том числе и досрочном.

Надо сказать, что нередко арендная плата, которая, получаемая садом, была весьма кстати и позволяла латать бюджетные дыры. Так, по словам владелицы салона красоты, арендующего часть помещений в ДОУ спального района, садику очень выгодно такое сотрудничество: «В этом году они на эти деньги поменяли все бойлеры, весь линолеум, это такая прибавка к материальной базе! Зав. садом, когда услышала по ТВ слова Матвиенко, прибежала ко мне, <…> она готова идти куда угодно и просить нас оставить, у нас очень взаимовыгодное сотрудничество» (Алла, арендатор помещения в ДОУ).

По свидетельству экспертов, много договоров все же расторгнуто, в том числе и до срока, и все же необходимо подчеркнуть, что вопрос рассматривается в каждом конкретном случае индивидуально, стараются не рубить сплеча. Так, один из садов на Васильевском острове уже не первый год сдает в аренду небольшие подсобные помещения (те, где группы не разместить). Владельцу этого небольшого предприятия (к удовлетворению руководства ДОУ) удалось продлить договор аренды, хотя для этого ему потребовалось пройти массу согласований. Тщательность контроля – один из необходимых принципов, которые здесь важно соблюдать.

Вторая мера – рациональное использование имеющихся помещений с учетом их проектного назначения. Комитетом уже проанализировано использование каждого помещения во всех ДОУ. Дополнительные группы будут открыты за счет выявленных резервов.

Третья мера – возврат части ведомственных садов. Таких около 30 (а ранее было около 700), это приблизительно 1000 мест (при городской очереди около 1500), поэтому сегодня совместно с Комитетом по управлению городским имуществом (КУГИ) идет работа по определению возможности передачи этих учреждений в собственность города.

Следующая мера – строительство новых детских садов. До 2015 года предусмотрено строительство 56 садов на 10,5 тыс. мест. Программа будет утверждена правительством в начале 2007 г. с разбивкой по годам, и в первую очередь там предусмотрено строительство в двух районах: Приморском и Московском – где самые большие очереди. Предполагается как строительство отдельных типовых зданий, так и «встройка» – помещения малокомплектных (на 3–4 группы) детских садов в строящихся жилых домах в таких районах, где нет больших пятен застройки (Центральный, Василеостровский, Адмиралтейский).

Есть и еще один резерв – помещения недоукомплектованных школ. Сегодня эту возможность рассматривает Приморский район. Были случаи, когда здания ДОУ передавались под другие образовательные учреждения. С 1 января открываются два здания типовых на 500 мест, забранных у школ, которые не заполнены детьми.

Поборы

Переходим к следующему фактору, усиливающему влияние социально-экономического неравенства: недостаточность государственного финансирования системы ДОУ. Результаты нашего опроса и анализа показали, что в общественном мнении иждивенческие настроения не сильны, родители в основном понимают, что общество не скоро сможет вернуться к тому уровню жизни и социальной защищенности своих граждан (особенно женщин и детей), которые еще совсем недавно оценивались как недостаточные и, вполне обоснованно, подвергались критике. «Общая неуверенность в завтрашнем дне, эксперименты с коммерциализацией здравоохранения, народного образования и общественного воспитания дошкольников пока никак не способствуют осуществлению принципа равных возможностей» [Аракелова 1995]. К академичности этого заключения мы можем добавить цитату из наших интервью: «Пусть бы хоть бы немного социальная защита, какая была при советской власти, вернулась к нам (Надежда).

Впрочем, надежд на это мало, и потому многие родители готовы оказывать материальную поддержку системе ДОУ, то есть выступать добровольным помощником государства в реализации «контракта работающей матери». Для такого партнерства давно придуман и законодательно прописан термин благотворительность.

Но тут обнаруживаются «подводные камни», которые превращаются в камни преткновения означенного партнерства – реализации благотворительности. Как сделать так, чтобы сборы (от слова ‘собирать’, что предполагает добровольность) не превращалась в поборы (по словарю Ожегова – «чрезмерные, непосильные налоги или сборы», а по современному «родительскому» словарю – «плата за доступность качественных услуг»)? Благотворительный взнос сам по себе не есть проявление неравенства в силу его добровольного характера, но он не должен быть «пропуском» к ДОУ. Готовность оказывать благотворительную помощь периодически также не должна регулировать доступность детского сада. На деле ситуация нередко далека от идеальной, или, по словам наших экспертов, «эти вопросы требуют сегодня доработки».

Попытаемся классифицировать родительские сборы. Прежде всего, это следующее деление: сборы на дополнительные образовательные услуги и «на прочее» (от ремонта до игрушек).

По единодушному мнению и экспертов, и родителей проблема платы за дополнительные образовательные услуги решается более-менее удачно: система разработана, формализована и функционирует на вполне законных основаниях. В рамках лицензированной, аттестованной образовательной программы, которую реализует ДОУ (а она состоит из комплекса разных программ, вплоть до углубленного изучения чего-то), деньги с родителей не взимаются. Родителям предлагается также комплекс дополнительных услуг, которые они по желанию могут финансировать (например, дополнительные занятия по хореографии, иностранным языкам, риторике). Оплата производится по квитанции с указанием целевого назначения. Нареканий со стороны родителей практически нет.

Следующий уровень классификации сборов – «прочие» – делятся на «вступительный взнос» и «постоянные сборы на прочие нужды».

Анализируя материалы двух опросов по региональной и московской выборкам, проведенных Фондом «Общественное мнение» в 2004 г., О. Оберемко выделяет расходы на поступление в детский сад и подразделяет их на следующие трансакционные издержки: официальный вступительный взнос, неформальные платежи и подарки за прием [Оберемко 2005]. Автор отмечает, что взимание вступительного взноса было распространено прежде всего в коммерческих садах, но цифры по государственным садам также свидетельствуют о том, что понятие вступительного (спонсорского) взноса стало привычным и воспринимается как официальный платеж. В столице размеры его варьировались на момент исследования от 300 руб. до 30 тыс., при этом две трети сумм уложились с диапазон от 1000 до 3000 руб.

Аналогичные результаты получены в нашем исследовании, хотя в Петербурге вступительный взнос – реалия последнего времени: родители, чьи дети начали посещать сад три года назад, либо ничего не платили, либо платили мало. По материалам наших экспертных интервью с работниками комитетов образования СПб и Ленобласти, «никаких обязательных взносов быть не должно», «это вопрос <…> добровольности и правильного оформления этих средств». Правда, все эксперты признают, что «родители имеют право помочь саду». Именно эти ножницы («официально никаких обязательных сборов – но если родители сами хотят, чтоб их детям было лучше…») привели к тому, что появился новый фильтр, барьер, который родители, желающие определить ребенка в ДОУ, должны преодолеть – пресловутый «вступительный взнос».

Практика его взимания сложилась стихийно. И законом «Об образовании» (п. 8. ст. 41), и указом президента ДОУ разрешено привлекать внебюджетные средства. Ощущавшие нехватку государственных дотаций заведующие в поиске таких средств шли двумя путями: искали спонсоров среди предприятий и фирм или среди родителей. Впитанное в годы советского уравнительного подхода чувство «социальной справедливости» подсказывало, что такую помощь должны оказывать все родители и в равной степени. Так и появились эти разные цифры вступительного взноса: каждый заведующий подсчитывал, сколько его конкретному садику нужно средств, чтобы залатать первоочередные, самые зияющие в смете дыры, и делил эту сумму на число детей, определяя размер «вступительного взноса».

Характерно, что сами родители воспринимают его как уже неизбежный платеж. Обратимся к уже цитированным материалам Оберемко, где трансакционные издержки за прием в ДОУ классифицировались как официальный (чего не может быть в государственном ДОУ) вступительный взнос, неформальные платежи и подарки за прием. О последнем (подарки) никто из наших информантов даже не заикался, а вот первые два вида издержек вообще-то воспринимаются как нечто единое (так как никакого официального вступительного взноса нет). Обе стороны (и государство, и родители) понимают, что, с точки зрения закона, этот платеж обязательным быть по определению не может, и потому в северной столице этому виду издержек присвоено более «элегантное» наименование: «Теперь его даже не называют вступительным взносом, а называют «спонсорскими деньгами, так как, в сущности, запрещено требовать денег при поступлении» (Семен).

Приведем несколько цитат из родительских интервью: «А ты была уверена, что эти деньги идут на сад, на группу? Что это не взятка? – Нет, конечно! Но выхода нет, потому что везде все это процветало. Бесполезно что-то доказывать кому-то, я молча отдала, и все. Лишь бы взяли! (Нина); «Спонсорский взнос решает все» (Татьяна); «За вступительный взнос? Проще сказать – за взятку, ещё и не известно кому эту взятку давать и будут ли хорошие условия даже за неё (я всё откровенно вам говорю!)» (Дилара). «Просто взяткой это никто не называет, это или деньги на ремонт, или на покупку мебели, короче говоря, спонсорская помощь» (Римма).

Если возникает необходимость сменить сад, спонсорский взнос взимается снова: «Пока девочка болела (долго), ее место в первом саду пропало, поэтому пришлось устраиваться в другой детсад, но уже снова со «спонсорской помощью» (Равиля). «В сад, в который пошли поначалу, заплатили взнос в 3 тыс., в этом году поменяли сад – опять с взносом – 5 тыс.» (Ольга).

Сложившаяся стихийно практика начального (при поступлении в ДОУ), да и текущего родительского спонсирования подвергается в СМИ резкой и справедливой критике, но, на наш взгляд, в современных условиях недостаточного государственного финансирования она не может быть однозначно признана порочной. Ее нужно вывести из тени, привести в соответствие с существующими законодательными нормами, а это значит, что она в любом случае должна быть добровольной и не должна быть фильтром для попадания в детский сад. Конечно, широкий общественный резонанс получают те случаи, когда собранные родительские средства заведующая использует не по назначению или даже на собственные нужды. По результатам прошедших недавно проверок было возбуждено четыре уголовных дела в отношении заведующих детских садов и школ Фрунзенского и Невского районов. Руководители образовательных учреждений освобождены от занимаемых должностей [http://www. *****/events/69847.html]. Но такие случаи все же единичны, подавляющее большинство заведующих (да и родителей) просто нуждаются в отлаженной системе, которая не допускает принуждения и не позволяет использовать эти средства не по назначению.

Именно по этому пути идут петербургские власти. Осенью 2006 г. вышло распоряжение Правительства Санкт-Петербурга «О мерах по предупреждению незаконного сбора средств с родителей обучающихся, воспитанников образовательных учреждений», в котором указано, что «нарушение принципа добровольности <…> при привлечении средств родителей обучающихся: требование внесения так называемого «вступительного взноса» при приеме ребенка в образовательное учреждение; принудительный сбор денег на ремонт; принуждение к получению платных образовательных и иных услуг и другое является незаконным и предполагает ответственность руководителя образовательного учреждения от административной до уголовной». В нем описан механизм сбора и реализации спонсорских средств. Так, сбор наличных средств объявлен запрещенным. Прием средств должен производиться на основании письменного заявления (либо договора пожертвования), в котором должны быть отражены сумма взноса; конкретная цель использования средств; реквизиты благотворителя; дата внесения средств. Деньги должны поступать на лицевой счет образовательного учреждения через кассу образовательного учреждения, «Централизованную бухгалтерию» района или через банк с оформлением приходного кассового ордера и выдачей его благотворителю. Предусмотрено оформление акта с подписями руководителя, материально ответственного лица образовательного учреждения и благотворителя о расходовании благотворительных средств не позднее чем через 1 месяц после их использования. Обязательны ежегодные публичные отчеты о привлечении и расходовании дополнительных средств.

Совершенен ли этот механизм – покажет время и опыт его использования. Заведующие уже критикуют его за громоздкость процедуры и невозможность варьирования («Если благотворитель написал, что деньги на мебель, их нельзя использовать на замену сломавшегося замка», Милена, зав. детсадом). Однако в любом случае это попытка перевести стихийную ситуацию в подконтрольную и минимизировать влияние фактора социального неравенства.

Место проживания

Обратимся теперь к такому фактору доступности, как место проживания. Со старых советских времен остался миф о территориальной привязке. Конечно, на первый взгляд, удобно иметь сад рядом с домом. Есть такой даже такой термин – шаговая доступность.

Между тем наша гипотеза состояла в том, что в условиях мегаполиса более удобным может оказаться сад рядом с маминой работой, а не с домом. Мы предположили, что скорее всего маму не будут смущать ни пробки, ни необходимость раньше поднимать по утрам ребенка – мама будет стремиться подбирать детский сад ближе к работе, чтобы забрать ребенка вовремя. Первоначально эта гипотеза подтверждалась материалами форума в Интернете: Маме отказывали в предоставлении места в ДОУ на основании «не своего района». «Это присказка для вымогания денег. Меня так из одного садика в другой футболили, крайним оказался логопедический, который ни по каким показаниям нам не светит. Я разозлилась и позвонила в РОНО узнать ГДЕ ЖЕ НАШ САД по району, т. е. к кому мы относимся. И ЧТО МНЕ ОТВЕТИЛИ? Нет сейчас такого понятия "наши – не наши", родители сами выбирают себе сад, и служить поводом территориальная удаленность не может» (Лана, Форум).

На эту «удочку» попадаются многие: «Собственно, и выбора как такового нет – в другой микрорайон все равно не возьмут» (Лилия). Конечно, отказать маме в постановке на очередь в саду, который ближе к ее работе, но не месту проживания, – это уже дискриминация.

Но при формулировании нашей гипотезы мы не учли того, что активные пользователи сети Интернет – это все еще далеко не вся Россия. Материалы интервью показали, что российская мама и в мегаполисе остается детоцентричной, то есть поступает исходя из интересов ребенка. Те мамы, которые успешны и не испытывают недостатка в доходах, все равно предпочитают удобство ребенку и доплачивают вечерним няням, прочие готовы пожертвовать заработком в пользу ребенка – чтобы не таскать его из другого района, а самой искать работу, пусть ниже оплачиваемую, но в своем районе: «Нет, психологи говорят, что для ребенка лучше – если путь от дома до ДОУ не более 15 минут. И мне будет лучше, если это будет так, я и работу собираюсь по этому принципу подбирать» (Нина).

Отдельная проблема – необходимость наличия регистрации в городе. Все мы в свое время были удовлетворены заявлением власти о том, что институт прописки у нас ликвидирован. Но тут – как в сказке про козленка, который «всех посчитал»: вместо прописки появилась регистрация. Наше исследование мнений матерей показывает, что для поступления ребенка в детский сад регистрация необходима! И речь даже не идет о легальной или нелегальной миграции. Речь – подчеркиваю! – идет о регистрации обычного ребенка из обычной российской семьи!

Обратимся еще раз к законодательству для разъяснения ситуации. Теоретически отсутствие документа о регистрации ребенка в Санкт-Петербурге «не является основанием для отказа в приеме ребенка в государственное образовательное учреждение» [Распоряжение Комитета по образованию Правительства Санкт-Петербурга «Об утверждении Порядка приема и отчисления детей в государственных образовательных учреждениях Санкт-Петербурга, реализующих программу дошкольного образования» (№ от 1077-р от 01.01.2001)]. Между тем этот документ составлен несколько противоречиво: процитированная часть содержится в примечании к основной, где указано, что родители должны предоставить «документ, подтверждающий регистрацию ребенка в Санкт-Петербурге, или иной документ, подтверждающий проживание на территории Санкт-Петербург» [Там же]. Поэтому теория и практика нередко расходятся. «Про прописку они спросили, где прописан ребенок. Я сказала, что у меня ребенок прописан в Войсковицах [это совсем рядом, родители привозят ребенка на машине]. Они сказали – нас это не волнует, значит, в течение этих двух лет вы обязаны сделать прописку именно гатчинскую. Мы пока еще не прописали. Мы его только что туда прописали. И что нам делать? Сейчас обратно переписывать будем?» (Лариса). Подруга другой информантки прописана в одном районе города, а живет у мужа в другом, поэтому у нее также были проблемы с пропиской – «больше спонсорский взнос, другие ежемесячные поборы» (Марина).

Работники системы дошкольного образования видят свои резоны в необходимости регистрации: «Если ребенок не зарегистрирован, проходил месяц и не оплатил, и они перестали ходить – где мы его достанем?» (Елена, инспектор районного отдела образования). Они же подчеркивают: «Когда не было очереди, мы брали всех, а когда она возникла, то отсутствие регистрации, конечно, стало барьером» (Анна, зав. детсадом). Так искусственно был сконструирован фильтр для «промыва» очередников, который официально отменен, но фактически продолжает действовать. Ребенок и его мать оказываются заложником бюрократических процедур регистрации, в результате чего их права явно нарушаются.

Представляется, что решение псевдопроблемы территориальной привязки – это информирование семей о том, что они вправе выбирать, в каком районе города ребенок будет посещать ДОУ: там, где живет семья, или там, где живет бабушка, которой удобнее его забирать, или там, где работает кто-то из родителей. Более определенно должна быть заявлена и позиция относительно необходимости регистрации. Ребенок не должен быть заложником бюрократических игр государства.

График работы ДОУ

С территориальным фактором тесно связан такой параметр, как график работы ДОУ. Казалось бы, после тяжелого попадания в сад и необходимости вносить ощутимые для семейного бюджета суммы этот вопрос не должен быть особо значимым. Между тем это очень существенная сторона «контракта» государства и работающей матери. Она имеет два временн’ых аспекта: когда приводить и когда забирать.

Первый – не самый болезненный, сады открываются в семь часов, и даже если мама работает рано, это время ее, как правило, устраивает. Другое дело, что иногда маме хотелось бы привести ребенка позже установленной утренней планки: она может допоздна работать и утром хотела бы иметь возможность восстановиться (просто дольше поспать) или пообщаться с малышом. «Казарменных» требований советских садов («точно к сроку, а то не примем») уже почти нет, многие мамы отмечают, что их просят заранее извещать о таком опоздании и не опаздывать к занятиям: «График нашего садика “заточен” под университет, в нем много детей преподавателей. И так как у родителей бывают лекции по вечерам, то ребёнка можно забрать позже и приводить позже» (Юлия).

Гораздо более серьезная проблема – необходимость забрать ребенка из сада в то время, когда еще не закончена работа, когда нет возможности добраться к обозначенному времени из-за транспортных пробок: «У меня есть знакомые, которые летят с работы, чтобы забрать ребенка в 6 часов вечера. Им приходится или просить знакомых, или нанимать няню, с 6 до 8 вечера, чтобы забрать ребенка и 2 часа сидеть, пока мама вернется с работы. При этом они понимают, что это нарушение их прав, но сопротивляться не пытаются, боятся, что это скажется на отношении воспитателей к ребенку» (Оксана). Одна из мам назвала необходимость успеть забрать ребенка до пол шестого из сада «катастрофой».

Большинство рассказов матерей показывает, что детский сад часто не выдерживает графика: официально он работает до 19 часов, а забирать, по словам мам, ТРЕБУЮТ в пять – в шестом часу: «В принципе все родители бегут-спотыкаются к пяти – к полшестого уже забрать» (Юлия). Будучи воспитателем в этом детском саду, мама так описывает график его работы: «по документам до семи, а так вообще до шести» (Галина).

Впрочем, часто необходимость забирать до шести воспринимает как данность: «Ритм жизни семьи, включая ближайших родственников, подчинен этому графику» (Альфия). При этом работающие мамы существенно ограничены в выборе рабочего места; они вынуждены подстраиваться под ритм ДОУ: «На мясокомбинате я получала пятнадцать, но эта работа не соединялась с моими детьми» (Инга). Другая мама вынуждена быть надомницей из-за графика ДОУ.

Особенно актуальна проблема графиков для пригорода: многие жители роскошных и удобных предместий Петербурга хотят работать в самом городе – другой уровень заработков, другие возможности выбора. И вот тут именно график ДОУ становится преградой на пути успешного трудоустройства. Между тем нельзя утверждать, что горожане не имеют аналогичных проблем. Мы обнаружили массу случаев, когда мама вынуждена отказаться от любимой или хорошо оплачиваемой работы только из-за того, что не может вовремя забирать ребенка из сада: «Даже если есть работа до 17 часов. Но в 17 часов уходишь только с работы, соответственно, транспорт, и все остальное... И она решила, что она еще год просидит дома. Ребенку три с половиной года. Ей, соответственно, не найти работу…» (Наталья).

Вывод напрашивается сам собой: график работы ДОУ должен быть более гибким, должны быть и круглосуточные группы: «Если ты опаздываешь с работы, ты можешь позвонить и сказать, вот, была бы у вас игровая такая комната, отведите туда ребенка, пусть он там побудет» (Кира).

Положительные примеры есть: круглосуточные сады, где родители могут забирать ребенка до 21 часа (позже нельзя: в противном случае, ребенок должен остаться на ночь, потому что в 21 детей укладывают спать). Увы, таких садов слишком мало. Заметим, что родители готовы оплачивать эту услугу.

Итак, попробуем подвести некоторые итоги. Мы попытались найти слабые места в системе дошкольного образования, которая в целом, как показывает опыт Петербурга, функционирует довольно эффективно. Современный детский сад не перестал быть помощником семьи в воспитании и образовании дошколят, но у него есть резервы для того, чтобы мама могла быть равноправным участником всех общественных процессов: полноценно учиться, трудиться, делать карьеру и пр. Для того чтобы эти резервы заработали, необходимы пристальное внимание и меры со стороны государства:

-  увеличение финансирования, что позволит повсеместно установить доступную плату за содержание в ДОУ;

-  разработка и строгое соблюдение мер по тому, что родительская помощь была именно благотворительной, и не полуофициально узаконенными поборами;

-  расширение самой сети ДОУ,

-  возрождение института яслей;

-  обеспечение более гибкого графика работы дошкольных учреждений.

Литература

Русские женщины в лабиринте равноправия: Очерки политической теории и истории. Документальные материалы. М., 1998.

Айвазова работающей матери: советский вариант // Гендерный калейдоскоп. Курс лекций. М.: Academia, 2001г.

Аракелова охраны материнства и младенчества // Социологические исследования. 1995. № 7.

С рождения – в очередь // Аргументы и факты. 2006. № 36.

«Золушки» советской и постсоветской эпохи // Рубеж: альманах социальных исследований. 1998. № 12.

Работающая мать: благо или зло // Энергия. 2000. № 12.

Женщины мира в борьбе за социальный прогресс. М., 1972. С. 44-45.

Закон Санкт-Петербурга «Об оплате за содержание детей в ДОУ» (№ 000–39 от 01.01.2001.

Дети и деньги // www. *****/catalogue/article32847/print. html

Концепция модернизации российского образования… на период до 2010 года. Утверждена распоряжением Правительства РФ -р.

Оберемко домохозяйств на дошкольное образование // Социологический журнал. 2005. № 4.

Постановлении Правительства СПб «Об оптимизации деятельности ДОУ»

Распоряжение Правительства Санкт-Петербурга «О мерах по предупреждению незаконного сбора средств с родителей обучающихся, воспитанников образовательных учреждений»

Распоряжение Комитета по образованию Правительства Санкт-Петербурга «Об утверждении Порядка приема и отчисления детей в государственных образовательных учреждениях Санкт-Петербурга, реализующих программу дошкольного образования» (№ от 1077-р от 01.01.2001).

Селиверстова дошкольного образования: влияние территориального фактора // Социологические исследования». 2005. № 1.

Советские гендерные контракты и их трансформация в современной России // Социологические исследования. 2002. №11.