КОЛЛЕКТИВНЫЙ ПОРТРЕТ ЧИНОВНИКОВ ПЕТЕРБУРГСКОГО ЦЕНЗУРНОГО КОМИТЕТА В 1810-Х ГГ. НА ОСНОВАНИИ ФОРМУЛЯРНЫХ СПИСКОВ
ST. PETERSBURG CENSORIAL COMMITTEE BUREAUCRAT'S COLLECTIVE IMAGE IN 1810th IN VIRTUE OF RECORD OF SERVICE
Kolzina Paulina
Научный руководитель к. и.н., доц., M. F. Makhlay
В данной статье анализируется состав Петербургского Центрального комитета на основании официальной документации. Формулярные списки – прототип современных трудовых книжек – предоставляет собой интересный материал исследования биографического характера, на основании которого можно получить представление об этническом и социальном составе государственного органа. Цензурный Комитет, безусловно, оказывал существенное влияние на формирование общественных литературных вкусов и мнений, поэтому необходимо изучить портрет его служащих, сопоставить его со стереотипным представлением о цензорах, как о гонителях передовой мысли.
This article analyzes the structure of the St. Petersburg Central Committee on the basis of the official documentation. Official lists - the prototype of the modern labor books - provide interesting material for the research in the area of biographical information. On this basis one can get an idea of the ethnic and social structure of the state body. Censorial Committee, of course, had a considerable influence on public literary tastes and opinions formation, so it is important to examine the image of its' servants and compare it with the stereotypical image of censors as persecutors of progressive ideas.
Потребность в формулярных (послужных) списках чиновников возникла в 20-е гг. XVIII, после введения Петром I Табели о рангах. Формулярные списки были необходимы для своевременного получения чинов, наград, жалований и пенсий, поскольку являлись документальным подтверждением службы и усердия. По мере усложнения системы государственного управления увеличивалась необходимость в квалифицированном бюрократическом аппарате. В результате, введенный еще в 1771 г. на каждого чиновника формулярный список, стал с конца XVIII в. обязательным документом[1]. Форма послужных списков окончательно сложилась в правлении Екатерины II и просуществовала в Российской империи в неизменном виде до начала ХХ столетия.
Формулярные списки содержат информацию, позволяющую воссоздать биографию конкретных людей, однако источник этот коварен: в нем нередки фактические ошибки, поэтому необходимо сравнивать разные формулярные списки, сверять их данные с другими источниками. Например, даты производства и продвижения по службе можно проверить по Высочайшим приказам, даты жизни – по записям метрических книг[2].
Послужные списки Петербургского цензурного комитета представляют собой важный исторический источник, который дает представление о социально-этническом составе сотрудников этого влиятельного органа. Кроме того, как уже отмечалось выше, послужные списки содержат биографический материал, на основе которого можно охарактеризовать сотрудников. Это имеет значение, поскольку именно в руках чиновников цензурного комитета находилась судьба авторов, типографий и их изданий. В советской историографии сложилось стереотипное мнение о цензорах, как гонителях свободы мысли и искусства. Еще в своем произведении «Путешествие из Петербурга в Москву» величал цензоров «несмыслеными урядниками благочиния» и посвятил им главу «Торжок».
С воцарением Александра I «несмысленых урядников» сменили более образованные люди: деканы и профессора университетов. Однако отношение к цензорам со стороны творческой элиты осталось прежним. Об этом свидетельствует, к примеру, сатирический памфлет поэта и публициста Ивана Петровича Пнина «Сочинитель и цензор», появившийся в 1805 г. и положивший начало жанру, критикующему цензуру[2]. Однако в первое десятилетие Александровского царствования в цензурном ведомстве еще не появились одиозные персоны, подобные петербургскому цензору , чьи «подвиги» вошли в анекдоты и стали символом цензурного идиотизма[3]. На первом этапе правления Александра Павловича, по крайней мере, до 1811 г., когда цензурный режим стал определяться Министерством полиции[3], Цензурный устав 1804 года оправдывал свое прозвание самого либерального цензурного законодательства в истории России.
Как отмечается в статье , «в настоящее время исследователи все чаще начинают искать ответ на вопрос о том, кто мог стать цензором в России в разные периоды существования цензуры, какие люди своими руками ежедневно творили цензурную историю. Для этого они стали обращаться к материалам биографического характера, хранящимся в основном в архивных фондах»[4]. Об истории цензуры, в том числе о цензорах, немало написано , , Н. Патрушевой. Затронута данная тема в работах , Н. Энгельгарта, . Данный доклад также представляет собой исследование биографий цензоров начала XIX в. на основе вводимых в научный оборот новых архивных материалов.
На основе формулярных списков чиновников Санкт-Петербургского Цензурного Комитета от 1808 и 1814[5] гг. дается характеристика людей, которые были, по выражению , «Паркою ума, и мыслей, и свободы»[6].
Штат центрального в стране Цензурного Комитета в 1806 – 1814 гг. ограничивался 7-8 сотрудниками, среди которых были как сами цензоры, так и секретари с мелкими канцелярскими служащими. Некоторые из них сами являлись деятелями культуры. Например, Григорий Максимович Яценков (1778 – 1852 гг.), служивший при Санкт-Петербургском Цензурном Комитете с 1804 по 1820 г., занимался также журналистской, издательской и переводческой деятельностью. Яценков получил хорошее образование, служил при Московском университете, а в 1804 г. стал Цензором, затем был определен в Комиссию по составлению законов. Карьера складывалась довольно удачно. 31 декабря 1804 г. по Высочайшему повелению ему был пожалован титул Коллежского асессора[7]. Уже через два года получил следующий по Табели о рангах чин Надворного советника. В формулярном списке 1814 г. Григорий Максимович значится уже как статский советник, кавалер ордена Св. Анны II степени и женатый человек.
Быстрое продвижение по карьерной лестнице свидетельствует об исправной службе цензора, который одновременно активно занимался издательской деятельностью. С 1815 по 1821 гг. Яценков издавал «Дух журналов», в котором перепечатывались интересные зарубежные и отечественные издания, а также присутствовали оригинальные сочинения, официальные документы и речи сановников, тексты международных договоров. впервые в русской журналистике затронул многие темы, сделав издание либеральным и более самостоятельным, чем другие. За это он не раз получал замечания от Министра народного просвещения , на которые добросовестно отвечал, ссылаясь на статьи цензурного законодательства. В 1820 г. Яценков покинул Цензурный Комитет, в 1821 г. «Дух журналов» был закрыт[3].
Канцелярским чиновником, а затем секретарем в Петербургском Цензурном Комитете в 1806 – 1815 гг. служил известный издатель и публицист Николай Иванович Греч (1787 – 1867 гг.). С 1812 г. Греч начал свою издательскую деятельность выпуском известного журнала «Сыны отечества», одобренного императором. В марте 1811 г. за усердную службу в Цензурном Комитете был рекомендован к единовременному награждению денежной суммой, которая «От умеренности расходов, накопились от положенной по штату на содержание Комитета»[7]. 4 июля того же года будущий «враг всех министерских передних», как издатель сам назвал себя в своих мемуарах, стал кавалером ордена Св. Владимира IV степени. Тем не менее, за 6 лет службы в Комитете Греч не получил нового чина, оставшись титулярным советником. Продвижение по службе для него заключалось лишь в занятии должности секретаря Цензурного комитета в 1812 г. В формулярном списке 1814 г. Греч предстает уже женатым человеком и отцом.
Двое сотрудников Цензурного Комитета – и – напрямую были связаны с творчеством, и в то же время исправно несли свою службу, не становясь при этом гонителями искусства.
Кроме творческих людей в составе Комитета трудились и представители других профессий. Внушительный послужной список имеет медик и цензор Иван Осипович Тимковский (1769–1837 гг.), окончивший философский и медицинский факультеты Московского университета. В 1804 г. стал цензором в Петербургском цензурном комитете. Службу нес исправно и быстро по ней продвигался, о чем говорят орден Св. Анны II класса и перстень, пожалованный императором в 1810 г. Тимковский исполнял также различные поручения, в том числе составлял подносимые Его Императорскому Величеству ведомости о числе больных в Петербурге. В 1812 г. он получил чин Статского советника.
Судя по данным послужного списка, имел большую семью. Его супруга Катерина Григорьевна родила восьмерых детей.
Одним из трех цензоров Цензурного Комитета в 1808–1814 гг. был Христиан Карлович Зон (1758–1827 гг.), выходец из саксонских дворян. После изучения права в Лейпцигском университете служил учителем в Лифляндии и сопровождал своих воспитанников в путешествиях, служил в армии. В 1799 г. недавнего военного назначили ученым цензором в Рижскую цензуру, после уничтожения которой, он был уволен в отставку 10 марта 1802 г. С сентября 1804 г. является цензором Петербургского Комитета. В 1806 г. цензор был произведен в чин надворного советника, который сохранился за ним без изменения и к 1814 г., то есть за 8 лет Христиан Карлович не продвинулся по службе в отличие, например, от более удачливого .
Разнообразен послужной список цензора Александра Николаевича Журавлева (1772–1831), выходца из купеческого сословия. Личное дело Журавлева содержит фактическую ошибку: в формулярных списках за 1808 и 1814 гг. указано отчество Иванович, в то время как другие документы указывают на отчество Николаевич[8]. Ошибка эта – пример невнимательности канцелярских служащих, подтверждающая необходимость сопоставления нескольких формулярных списков для получения достоверной информации.
Карьера этого цензора развивалась довольно успешно, Журавлев женился на дворянке, он был единственным из всех сотрудников Комитета, кто владел крепостными. Послужной список чиновника разнообразен, включает в себя армейскую службу в лейб-гвардии Конного полка, статскую должность в Московском почтамте, пост начальника милиции в Ярославской губернии и, наконец, пост цензора. Кроме того, участвовал в морском путешествии, инициированным военно-морским командованием.
Остальные сотрудники Цензурного Комитета, служившие в 1808–1814 гг. – канцелярские служащие Август Вицман, Иван Иванович Янковский и Иван Иванович Ринк, – имеют гораздо более скромные послужные списки. , выходец из купеческого сословия, начал свою карьеру с низшего в Табели о рангах чина коллежского регистратора, и к 1814 г. покинул службу в Цензурном Комитете в этом же чине. В отличие от него Август Вицман, сын иностранца, кормившегося обучением детей игры на фортепиано, продвинулся по службе. При этом образование Вицман получил исключительно домашнее, не посещая даже церковноприходскую школу. Между тем, его усердие в службе было отмечено начальством и, наряду с , он был представлен к денежной премии. Чин коллежского регистратора Вицман получил уже через полгода службы в Цензурном Комитете, в котором работал с мая 1807 г. В 1811 г. канцелярский служащий получил чин уже губернского секретаря, минуя промежуточный чин XIII класса.
Успехи иностранца Августа Вицмана, не имевшего ни благородного происхождения, ни образования, показательный пример того, как благодаря трудолюбию и усердию человек мог изменить свой социальный статус в России начала XIX века.
Биографические данные, представленные в послужных списках сотрудников Цензурного Комитета, рисуют чиновников людьми с богатым жизненным опытом и широким кругозором. Некоторые из них воздействовали на умы и мысли современников не только как цензоры, но и как творцы литературных произведений и компетентные редакторы. Хорошо знакомые, в силу профессии, с иностранными изданиями, цензоры доносили лучшие их образцы до сведения российских читателей. Пример тому дайджест-издание «Дух журналов», а также «Сыны отечества» , которые были одними из самых популярных журналов своего времени и, безусловно, оказали значительное влияние на формирование литературного вкуса российского читающего общества. Таким образом, цензоры Петербургского Комитета выступали вовсе не в роли постоянных гонителей искусства и свободы мысли, а зачастую в роли их проводников.
В том, что касается социального и этнического состава сотрудников Петербургского Цензурного Комитета в начале XIX в., то можно сделать вывод о его разнообразии. Из 9 человек, которые попеременно входили в штат Комитета с 1808 по 1814 гг., пятеро являются дворянами, однако крепостных душ во владении не имеют. Кроме того, данные формулярных списков соответствуют выводам Б. Н Миронова, сделанным в его фундаментальном труде о социальной истории Российской Империи. Дворянское сословие было широко открыто не только при выходе, но и при входе для представителей всех других сословий. Таким образом, в начале XIX в., как пишет , «чиновничество более чем наполовину формировалось из недворян»[9]. Данные, полученные на основе анализа формулярных списков чиновников Петербургского Цензурного Комитета, подтверждают этот вывод историка. На основании содержащейся в них информации, складывается коллективный портрет цензурных чиновников начала XIX столетия. Портрет этот разнообразен в социальном, этническом и конфессиональном отношениях и далек от тех неприглядных образов, которые представлены в произведениях и . Более того, некоторые сотрудники Цензурного Комитета не только не были врагами литераторов, но и сами являлись представителями творческой элиты своего времени.
1. Ерошкин государственных учреждений дореволюционной России. М., 1983. С. 141.
2. От неолита до Главлита. М., 2009. С. 24.
3. Жирков цензуры в России XIX – XX вв. М., 2001. С. 46.
4. Патрушева аппарат России во второй половине XIX – начале XX века / Памяти . Письма, документы, научные работы, воспоминания. СПб., 2000. С. 669 – 678.
5. РГИА. Ф. 777. Оп. 1. Д. 61. Л. 25; Д. 187. Л. 2–14.
6. Вяземский . Л., 1958. С. 426.
7. РГИА. Ф.777. Оп. 1. Д. 61. Л. 24; Д. 132. Л. 3.
8. РГИА. Ф. 777. Оп. 1. Д. 77, 92, 132, 171, 187, 227, 374.
9. Миронов история России периода империи (XVIII - начало XX.). Т.1. СПб., 2000. С. 133–134.
