Уголовно-процессуальные аспекты борьбы с компьютерной преступностью

Наталья Ахтырская

Уголовно-процессуальные аспекты борьбы с компьютерной преступностью

Установление преступника – это процесс добывания, осмысления и использования информации, с помощью которой и формируется знание о познаваемом объекте. считает, что информация (вместе с ее носителем), таким образом, выступает и в качестве объекта поиска, и в качестве средства познания [1].

Особую сложность представляют компьютерные преступления, как в плане предвидения, прогноза, так и получения информации о совершенном преступлении и информации, имеющей доказательственное значение.

В основе принимаемых решений в ходе деятельности по расследованию преступления лежит самая различная информация. Принятое на одной информационной базе решение по мере его реализации позволяет собрать новую информацию, и использовать ее в комплексе с уже имевшимися до этого фактическими данными. В основе принятии процессуальных решений – от выдвижения версии до тактики проведения следственного действия – лежит доказательственная информация, то есть доказательства. Статья 65 Уголовно-процессуального кодекса Украины определяет, что в качестве доказательств по уголовному делу выступают любые фактические данные, на основании которых в установленном законом порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего преступление, и иные обстоятельства, которые имеют значение для правильного решения по делу. Эти данные устанавливаются: показаниями свидетеля, показаниями потерпевшего, показаниями подозреваемого, показаниями обвиняемого, выводами эксперта, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий, протоколами с соответствующими приложениями, составленными уполномоченными органами по результатам оперативно-розыскной деятельности.

До внесения изменений в УПК Украины о признании в качестве доказательств оперативно-розыскной информации действующий Закон «Об организационный и правовых основах борьбы с организованной преступностью» предусматривал возможность использования информации, полученной в ходе оперативно-розыскной деятельности с применением научно-технических средств, при этом суду предоставлялось исключительное право признавать такие данные доказательствами.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в ст.89 регламентирует порядок использования оперативно-розыскной информации, указывая, что в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам. Проверка доказательств производится дознавателем, следователем, прокурором, судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

В Уголовно-процессуальном кодексе Республики Беларусь критериями оценки доказательств признается их относимость, допустимость, достоверность и достаточность, определения которым даются в ст.105. Принципиальное значение для практики имеет закрепление в кодексе признаков допустимости доказательств и последствий ее нарушения, а также оснований признания доказательств недопустимыми. Таким образом, конкретизировано положение ст.27 Конституции Республики Беларусь о том, что доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы.

Допустимыми признаются доказательства, полученные органом, ведущим уголовный процесс, в установленном законом порядке из предусмотренных законом источников. Ранее эти требования к доказательствам формулировались лишь в учебной и научной литературе, а в законе отсутствовали, поэтому на практике не применялись. Новый Уголовно-процессуальный кодекс определяет недопустимость доказательства, полученного с нарушениями конституционных прав и свобод граждан или требований закона, связанными с лишением или ограничением прав участников уголовного процесса или нарушением иных правил процессуальной процедуры.

Такие недопустимые доказательства не могут быть положены в основу обвинения, использоваться для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делу, являться основанием для привлечения в качестве обвиняемого и постановления приговора. Последнее особенно важно, так как именно суд должен дать окончательную оценку собранным по делу доказательствам, исключая те, которые получены с нарушением закона, и вынести приговор на основе доказательств, допустимость которых не вызывает сомнений.

К источникам доказательств, по законодательству Республики Беларусь, кроме традиционных отнесены протоколы оперативно-розыскных мероприятий, материалы, полученные в порядке, установленном законом. Ранее этот перечень был исчерпывающим, новый же закон позволяет толковать его очень широко, что может повлечь большие трудности при определении допустимости используемого источника доказательств.

Законодатель Азербайджанской Республики, трактуя допустимость доказательств (ст.125), указывает, что сообщения, документы и другие предметы могут быть приняты в качестве доказательств, если нет сомнений в их подлинности, источнике происхождения и обстоятельствах получения. В качестве доказательств по делу законодатель не допускает принятие сообщений, документов и других предметов, полученных в следующих случаях: с нарушением конституционных прав и свобод человека и гражданина, либо с нарушением других требований закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного процесса каким-либо образом повлияли или могли повлиять на достоверность этих доказательств; с применением насилия, угрозы, обмана, пыток и других жестоких, бесчеловечных, либо унижающих достоинство действий; с нарушением права подозреваемого или обвиняемого на защиту, прав лица, не владеющего языком, на котором ведется уголовное судопроизводство; с использованием заблуждения лица, участвующего в уголовном процессе относительно своих прав и обязанностей, возникшего вследствие не разъяснения, неполного или неправильного разъяснения ему прав и обязанностей; с осуществлением производства по уголовному преследованию, проведением следственных или других процессуальных действий лицом, не имеющим права осуществление этих действий, с участием лица, подлежащего отводу, если оно знало, либо должно было знать о наличии обстоятельств, исключающих его участие в уголовном процессе; с грубым нарушением порядка проведения следственного или другого процессуального действия; от лица, не способного опознать документ или другой предмет, подтвердить его подлинность, источник происхождения и обстоятельства получения; от неизвестного лица или не установленного в судебном заседании источника; в результате применения методов, противоречащих современным научным представлениям.

Думается, что такая трактовка является правильной, поскольку включает требования процессуального и тактического характера, она соответствует международным правовым актам. Законодатель Азербайджана при этом предусмотрел возможность использования материалов, полученных с нарушением законодательства, в качестве доказательств факта соответствующих нарушений и виновности допустивших их лиц.

Вызывает вопрос положение УПК Азербайджана, допускающее принятие в качестве доказательств материала, доказательственное значение которого считалось бы утраченным вследствие допущенного стороной обвинения нарушения требований уголовно-процессуального законодательства, по ходатайству стороны защиты. В этом случае данное доказательство относится в качестве доказательства только подозреваемому или обвиняемому, но не другим участникам процесса, хотя принятие этих материалов в качестве доказательств не препятствует оспариванию его достоверности.

Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан закрепляет требования, предьявляемые к научно-техническим средствам, используемых в целях собирания, исследования и оценки доказательств. Применение научно-технических средств признается допустимым, если они: прямо предусмотрены законом или не противоречат его нормам и принципам; научно состоятельны; обеспечивают эффективность производства по уголовному делу; безопасны.

В процессуальном аспекте вызывает интерес отнесение к доказательствам фактических данных, полученных при проведении оперативно-розыскных мероприятий, но не зафиксированных научно-техническими средствами. Этот вопрос регламентирован законодателем Казахстана. В статье 130 УПК сказано, что фактические данные, непосредственно воспринятые при проведении оперативно-розыскных мероприятий сотрудником органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, могут быть использованы в качестве доказательств после допроса указанного сотрудника в качестве свидетеля. Фактические данные, непосредственно воспринятые лицом, оказывающим на конфиденциальной основе содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность могут быть использованы в качестве доказательств после допроса указанного лица в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого (обвиняемого).

Существуют две точки зрения в отношении регламентации порядка проведения оперативно-розыскной деятельности, которая признается доказательством: одни считают необходимым включение его в уголовно-процессуальные кодексы, другие – отнесение регламентации оперативно-процессуальной процедуры к Закону «Об оперативно-розыскной деятельности». Так, УПК Республики Казахстан в статье 130 в редакции от 01.01.01 года определяет процессуальные обязанности начальника органа дознания, принимающего решение о предоставлении материалов оперативно-розыскной деятельности. В частности, он обязан вынести соответствующее постановление, в котором указать орган, ведущий уголовный процесс, по требованию которого представляются результаты оперативно-розыскной деятельности; какие результаты, в каком объеме и какого оперативно-розыскного мероприятия представляются; технические средства, используемые для получения указанных результатов; предметы и документы, направляемые для приобщения к материалам уголовного дела; рекомендуемые меры по обеспечению безопасности лиц, участвующих в уголовном процессе, а также охране государственных секретов. В случае представления начальником органа дознания органу, ведущему уголовный процесс, материалов оперативно-розыскной деятельности по собственной инициативе в постановлении также приводится обоснование необходимости использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовному делу. Материалы оперативно-розыскной деятельности должны быть представлены в объеме и форме, позволяющими оценить содержащиеся в них фактические данные с точки зрения их относимости к расследуемому (рассматриваемому) уголовному делу, допустимости и достоверности.

При всей значимости доказательственной информации сводить процесс поиска и познания к добыванию и использованию только данной информации нельзя. Наряду с ней субъекты практического следоведения собирают и широко, продуктивно используют различные виды ориентирующей информации.

разделяет ориентирующую информацию на две группы:

- связанную с отражением познаваемого события;

- не связанную с отражением познаваемого события.

Информация первой группы на каком-то этапе познания может играть роль предварительных данных, требующих проверки. При их подтверждении на процессуальной основе они приобретают статус доказательственной информации. Ориентирующая информация в отличие от доказательственной не может быть положена в основу принятия процессуальных решений (о предъявлении обвинения, производстве обыска, об избрании меры пресечения и т. д.). И, тем не менее, ее практическое значение очень велико. Обладая большим организационно-тактическим потенциалом, ориентирующая информация используется для построения версий, разработки планов дальнейшей деятельности, определения круга действий, которые целесообразно произвести в тот или иной момент, тактики их производства, решения вопроса о формировании следственной или оперативно-следственной группы для производства расследования и других вопросов подготовительного и организационно-управленческого характера. Иначе говоря, в ходе доказывания ориентирующая информация наряду с доказательственной может быть положена в основу принятия лишь криминалистического решения [2].

Труд следователя в основе своей также имеет мыслительные классификационные задачи. Их многообразие и специфика определяются характером деятельности следователя, общими и частными задачами, связанными с расследованием преступлений. Широкий диапазон решаемых задач, различный их уровень, сложность и направленность нередко дают основание говорить о специфическом следственном мышлении [3], а также позволяют выделить в их классификации условные группы, связанные именно с организацией деятельности.

В плане сказанного мыслительные задачи, разрешаемые следователем, можно отнести к двум типам. К первому – так называемые идеальные мыслительные задачи, ко второму - реальные мыслительные задачи.

отмечает, что «идеальные мыслительные задачи – это, прежде всего, следственные версии, общие и частные. Как правило, они связаны с такими мыслительными построениями, которые направлены на поиск объяснений происшедшего преступного события и не несут в себе действующего организационного элемента. Характерной чертой таких мыслительных (версионных) задач является то, что они направлены в прошлое, возникают после события и решаются, исходя из обстоятельств этого события. Однако, не смотря на свою специфику, они тесно связаны с другими типами задач, имеющих организационный и в этом смысле реальный характер. Так, идеальные мыслительные задачи плана общей версии являются основанием для возникновения ре6альных мыслительных задач, связанных с проверкой выдвинутой версии путем организации следственных и оперативно-розыскных действий. Идеальная мыслительная задача, являющаяся по своему характеру частной версией, является также основанием для организации нескольких или одного действия, обеспечивающего получение информации, связанной с проверкой названной частной версии» [4].

Следует отметить и то, что организационные (реальные) мыслительные задачи в результате своего решения подтверждают или опровергают идеальную мыслительную задачу, а также являются основанием для рождения новой частной версии исходя из полученной информации.

Поэтому первый и второй тип задач выполняют познавательную роль как изолированно, таки во взаимосвязи.

Если мыслительные задачи, связанные с построением следственных версий, в литературе исследуются детально, то задачи, связанные с организацией деятельности следователя, рассматриваются в настоящее время только фрагментарно, в связи с общим проблемами научной организации труда следователя. Несмотря на то, что милиция должна содержаться за счет государственного бюджета, в первом полугодии 2002 года выделено лишь 56,4% средств на оплату труда и всего 2,2% на материально-техническое обеспечение [5].

Рассмотрение реальных мыслительных задач позволяет их классифицировать на несколько групп, основанием для выделения которых являются организационные стороны работы следователя, составляющие основу следственной деятельности. По нашему мнению, эти группы включают:

- задачи по определению источников информации;

- задачи по организации следственных и оперативно-розыскных действий;

- задачи по координации деятельности;

- задачи по экономии процессуальных средств и определению сроков деятельности;

- задачи по организации профилактических мероприятий.

Как видно из приведенной классификации, названные задачи взаимосвязаны и только некоторые из них несут индивидуальную нагрузку. К ним главным образом относятся задачи первой и пятой группы, да и то условно, так как выполнение некоторых из них, базируется на выполнении задач других групп.

Рассмотрим каждую группу организационных задач отдельно. К первой группе относятся задачи по определению источников информации. Речь идет о таких источниках, которые могли бы дать доказательственную информацию, способствующую расследованию преступления. К ним относятся: место происшествия, свидетели, обвиняемые, вещественные доказательства, документы и все то, что может пролить свет на совершенное преступление. Понятие информации охватывает и данные оперативно-розыскной информации. Задачи по определению источников вытекают из тех версий расследования, которые конструирует следователь, имея в своем распоряжении некоторый первоначальный информационный материал. Даже весьма ограниченный объем полученной информации позволяет следователю наряду с выдвижением следственной версии решать организационные задачи по определению источников информации. Связь этих задач со следственной версией осуществляется по следующим каналам. Выдвинув предположение (версию), следователь выводит из нее следствия, которые по своей логической природе и являются в широком смысле слова возможными источниками информации.

Получение информации, как результат решения организационной задачи, не всегда связано с выдвижением следственной версии и всеми периодами (стадиями) ее развития. Нередко для формирования следственной версии нужна определенная информация, которой не располагает следователь. В практике расследования такие случаи имеют место, когда речь идет о расследовании так называемых загадочных преступлений, связанных с отсутствием каких-либо следов на месте происшествия, с такой маскировкой события, при которой утрачиваются естественные связи событий и его последствий. По какой мыслительной схеме происходит обнаружение источника информации в таких случаях? Речь идет о необходимости получения исходной информации, которая в подобных случаях бывает достаточно обширной по объему возможного изучения материала и весьма неопределенной. Естественным логическим путем ее получения в данном случае является составление программ ее возможного получения по двум наиболее значительным каналам. Так, первый из них относится к самому событию и обстоятельствам, с ним связанным. Второй – обобщает информацию, связанную с личностью, ставшей жертвой преступления. Кропотливый анализ разнообразной информации, в том числе и безотносительной к преступлению, как правило, дает некоторые первоначальные данные, позволяющие определить источники доказательственной информации или возможные пути их поисков. Необходимо учитывать то, что собирание такой информации предшествует версии, следовательно, план и объем собирания ее в значительной мере не определен. При этом нельзя конечно игнорировать использование в мыслительной деятельности следователя или оперативно-розыскного работника традиционных следственных представлений о типичных случаях совершения преступления, о направленности в поисках тех или иных следов, свидетельствующей о профессиональной тренировке мышления и его избирательности в определении информации, представляющей следственный интерес. Эти факторы имеют значение, как в обнаружении, так и в систематизации информации.

Следует особо отметить то обстоятельство, что обнаружение источников доказательственной информации в период, предшествующий такому обнаружению, требует решения мыслительных задач. Сам же факт обнаружения, как в мыслительном, так и в организационном плане также имеет необходимое продолжение, которое состоит в следующем. Обнаружение источника информации связано с решением задач относительно наиболее эффективного получения последней, а, следовательно, с определением характера следственных и оперативно-розыскных действий, а также с анализом полученной информации, который дает необходимый материал для установления возможных или действительных источников. Поэтому задачи, связанные с обнаружением, являются в известном смысле перманентными (непрерывными), так как позволяют организовывать поиск новых источников при получении положительных или отрицательных результатов от обнаруженного источника.

В последние годы все большее распространение получают совершаемые организованными группами заранее спланированные, подготовленные и тщательно замаскированные преступления, что делает их расследование особо сложным. Раскрыть такие преступления только традиционными методами трудно, а порой и невозможно. Использование в уголовном процессе данных, полученных оперативным путем, - объективная необходимость.

Установление фактических обстоятельств совершенного преступления ретроспективно, то есть, обращено в прошлое: картина происшедшего (обстоятельства преступления и виновные лица) восстанавливается по следам, оставленным преступлением в памяти людей и на предметах материального мира. Но когда опытные преступники (а нередко и с помощью квалифицированных специалистов) заранее принимают меры к тому, чтобы таких следов не оставить, а оставленные уничтожить, надежд на раскрытие преступления только процессуальными средствами остается мало. Традиционный набор таких средств, - особенно допросы потерпевших, свидетелей, подозреваемых, - в большинстве случаев оказывается недостаточным. Потерпевшие и свидетели либо ничего не знают о преступниках, (как это бывает, скажем, при совершении террористического акта путем взрыва), либо знают, но молчат из страха перед преступниками (например, по делам о вымогательстве) или в силу своей причастности к тем или иным противоправным действиям (по делам о преступлениях в сфере экономики).

Кроме того, многие опасные преступления (сбыт наркотиков, дача взятки и т. п.) совершаются, так сказать, по согласию, в них нет потерпевших в обычном смысле этого слова и потому не от кого ожидать официального обращения.

Наконец, даже при выявлении исполнителей, процессуальными средствами часто не удается получить информацию о заказчиках преступления, организаторах и руководителях преступной группы.

Жизнь наглядно показывает, что такие преступления, как террористические акты, заказные убийства, организованные системы взяточничества или вымогательств, наркобизнес и некоторые другие чисто следственным путем раскрыть зачастую не удается. Опыт государств, которые столкнулись с организованными формами преступности, свидетельствует, что успех борьбы с такого рода преступлениями обеспечивается только применением наряду с процессуальными средствами методов оперативно-розыскной деятельности. Использование таких методов позволяет не ограничиваться тем, чтобы идти по следам преступников, реагируя на заявления и иные сообщения о совершенном преступлении, и уже после этого отыскивать доказательства. С помощью различных оперативно-розыскных мероприятий, таких, в частности, как наблюдение, прослушивание телефонных переговоров, контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, оперативное внедрение в преступные группировки, использование при этом необходимых технических средств появляется возможность проникать в преступную среду, более или менее длительное время поддерживать контакты с подозреваемыми, отслеживать и в определенной мере контролировать их деятельность.

Информация, которую использует следователь в своей работе по уголовному делу, весьма разнообразна. , вводят определенную классификацию этой информации. Так, в зависимости от способов получения и доказательственного значения ее можно разделить на основные группы: процессуальную и непроцессуальную. Первая может быть получена следователем либо иным субъектом уголовно-процессуальной деятельности (органом дознания, прокурором, судом, судьей) с обязательным соблюдением установленного уголовно-процессуальным законодательством порядка. Будучи заключена в предусмотренную законом форму и отвечая требованиям относимости, допустимости, достоверности, она приобщается к уголовному делу и рассматривается в качестве доказательства.

Непроцессуальная информация не обладает такими свойствами. Она может быть почерпнута следователем из средств массовой информации, в ходе бесед, телефонных переговоров с разными лицами, которые не могут назвать источник сообщаемых сведение. К непроцессуальной информации относятся и сведения, представляемые следователю оперативно-розыскными службами, которые получены ими при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

По признаку открытости и защищенности законом от разглашения непроцессуальная информация спецслужб подразделяется на гласную – полученную с помощью гласных мероприятий из гласных источников (например, при опросе граждан, оказавшихся на месте происшествия), и негласную – полученную при проведении негласных мероприятий (в частности, оперативного внедрения) от негласного источника (негласного сотрудника оперативно-розыскного подразделения, либо лица, сотрудничающего с осуществляющими оперативно-розыскную деятельность органами на конфиденциальной основе и др.). Следует иметь в виду, что при определенных условиях непроцесуальная негласная информация может быть преобразована в установленном законом порядке в процессуальную и гласную. Однако до того как это произойдет, она не подлежит оглашению и не имеет доказательственной силы [6].

Использование каждого из перечисленных видов информации следователем при организации, планировании расследования, подготовке и проведении следственных действий имеет свою специфику. Возможные формы использования процессуальной информации наиболее широки. Она, как и непроцессуальная информация, может служить в этих случаях для ориентации следователя при выборе оптимальных организационных и тактических решений. Вместе с тем, в отличие от непроцессуальной информации она может быть положена в основу принятия планируемых мер процессуального принуждения по уголовному делу, использована в качестве доказательств при производстве следственных действий в тактических целях (например, путем предъявления доказательств при допросе).

Все непроцессуальные виды информации имеют более ограниченные возможности использования при расследовании, их достоверность не проверена процессуальным путем, и это необходимо учитывать, имея в виду их исключительно ориентирующий характер. Полученные непроцессуальным путем сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, возможных источниках получения доказательств, особенностях личности и связях подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей, других участников уголовного процесса нередко способствуют правильному выбору направлений расследования и установлению истины по уголовному делу. Однако при планировании работы, подготовке и проведении следственных действий следователь обязан помнить об их возможной недостоверности и не упускать из виду необходимость проверки всех вероятных версий и корректировки тактических решений.

По своему содержанию получаемая следователем от оперативно-розыскных служб ориентирующая информация подразделяется на содержащую сведения: 1) об источниках доказательств по уголовному делу и 2) об обстоятельствах, имеющих значение для правильной организации расследования и тактики производства следственных действий. В первом случае это сведения о лицах, показания которых могут иметь значение для выяснения подлежащих доказыванию обстоятельств, о наличии и местах нахождения орудий совершения преступления, похищенных ценностей и денежных средств, предметов, носящих следы преступлений. Во втором – сведения о конфликтах в преступной группе, индивидуальных особенностях личности потерпевших, свидетелей, обвиняемых, их ценностных ориентациях, характере взаимоотношений, других обстоятельствах, которые могут не входить в предмет доказывания по делу, но иметь важное значение для организации и планирования расследования, повышения результатов следственных действий и расследования в целом.

По данным исследований в материалах оперативно-розыскных подразделений содержится самая разная, имеющая ориентирующее значение для собирания доказательств по уголовному делу, информация:

- о способе совершения преступлений – в 70% изученных материалов оперативно-розыскных служб;

- о размере материального ущерба – в 38%;

- о лицах, совершивших преступления, - в 74%;

- о составе преступных групп – в 60%;

- о предметах и документах, могущих быть доказательствами по делу, и их местонахождении – в 79%;

- о лицах, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей – в 73%;

- о связях проходящих по делу лиц – в 64%;

- об ухищрениях, используемых преступниками для сокрытия совершенных деяний, - в 61%;

- об избранной подозреваемыми и обвиняемыми линии поведения на следствии – в 40%;

- о склонении организаторами преступных групп своих сообщников к даче ложных показаний – в 36%;

- о воздействии на свидетелей с целью их склонения к даче ложных показаний – в 37%.

Однако по свидетельству того же автора, эта информация, несмотря на ее важность, далеко не полностью представлялась следователям, в производстве которых находились уголовные дела, и не использовалась ими. Этому способствовала, по его мнению, неотрегулированность данного вопроса законодательством и подзаконными нормативными актами [7].

Особенно важное значение непроцессуальная информация приобрела после дополнения Закона Украины «Об оперативно-розыскной деятельности» частью 3 статьи 8 и внесения соответствующих дополнений в часть 2 статьи 65 Уголовно-процессуального кодекса Украины, в соответствии с которыми по результатам негласного проникновения в жилище или в иное владение лица, снятия информации с каналов связи, контроля за перепиской, телефонными переговорами, телеграфной и иной корреспонденцией, применением иных технических средств получения информации составляется протокол с соответствующими приложениями, который подлежит использованию как источник доказательств в уголовном судопроизводстве. Таким образом, законодатель, с одной стороны, указал, что протокол указанных оперативно-розыскных мероприятий является новым доказательством в уголовном процессе, а не оперативно-розыскной информацией, как это считалось до введения этой новеллы, а с другой - наметил перспективы слияния оперативно-розыскной деятельности и досудебного следствия, что имеет место в некоторых зарубежных странах (Германия, Италия, Португалия).

Вопрос о понятии оперативно-розыскной деятельности и о полученной в результате ее осуществления информации в теории доказывания – один из наиболее сложных и наименее разработанных.

Основным критерием классификации процессуальной и непроцессуальной информации является определение в законе конкретных способов получения информации уполномоченными субъектами с определенного носителя с соблюдением порядка применения этого способа. Для получения процессуальной информации Уголовно-процессуальным законом Украины четко определена процессуальная форма, при нарушении которой такая информация может не соответствовать принципу допустимости и утратить доказательственный характер.

В соответствии со статьей 10 Закона Украины «Об оперативно-розыскной деятельности» от 01.01.01 года с последующими изменениями и дополнениями оперативно-розыскную информацию можно разделить на четыре группы:

1) сведения, которые могут стать доказательствами или способствовать их получению;

2) сведения, способствующие предупреждению преступлений;

3) сведения, способствующие эффективному функционированию оперативно-розыскных подразделений;

4) сведения, которые могут быть основаниями для определения принципов оперативно-розыскной и уголовной политики.

Получение фактических данных оперативно-розыскными подразделениями и доказывание в ходе предварительного следствия – это процессы познания, которые направлены на познание одного явления – преступления и одной цели – достижение истины по уголовному делу. Несмотря на единую направленность, эти процессы познания отличаются по субъектам и средствам познания, правовыми нормами, которыми они регулируются и условиями, в которых они протекают. Фактические данные могут стать доказательствами только после закрепления их способами и в порядке, предусмотренными законом, и органами и лицами, которые на то правомочны. Не будут признаны доказательством фактические данные, которые хотя и имеют значение по делу, но не обладают соответствующей процессуальной формой. И наоборот, если должным образом полученные показания свидетеля, заключение эксперта не будет содержать сведений, что относятся к делу, не могут быть доказательством, поскольку сами по себе ничего не доказывают. Именно единство смысла и содержания (фактических данных и их источников) дает правильное представление о сущности доказательств.

Оперативно-розыскные мероприятия обнаруживают не доказательства по уголовному делу, а только следы преступления, которые находят свое отражение в документах. Нередко на практике не различают выявление следов или источников будущих доказательств и начало самого формирования доказательств. Доказательства по уголовному делу не существуют в готовом виде. И только после возбуждения уголовного дела путем проведения следственных действий начинается формирование доказательств в соответствии с правовой процедурой. Таким образом, следует отличать «физическое» будущих источников в рамках оперативно-розыскной деятельности и начало формирования доказательств путем проведения уголовно-процессуальных действий.

Существующий правовой режим введения в уголовный процесс непроцессуальной информации (ст. ст.65,66 УПК Украины) создает возможность проверки процесса формирования фактической основы будущих доказательств с целью обеспечения их достоверности в доказывании по уголовному делу. Но при этом следует учитывать то, что в соответствии с ч.2 п.4 ст.8 Закона Украины от 01.01.01 года «О государственной тайне» формы, методы и результаты оперативно-розыскной деятельности, данные о лицах, сотрудничающих, либо ранее сотрудничали на конфиденциальной основе с органами, которые проводят такую деятельность; о составе и конкретных лицах, являющимися негласными сотрудниками органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, составляют государственную тайну и в соответствии с ч.12 ст.9 Закона Украины «Об оперативно-розыскной деятельности» не подлежат разглашению.

При введении их в уголовный процесс они должны рассекречиваться на основании мотивированного постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, или вводится в уголовный процесс в соответствии с Законом Украины «О государственной тайне». Постановление о рассекречивании этих данных должно утверждать то должностное лицо, которое имеет на то соответствующие полномочия. Придание гласности сведениям о лицах, сотрудничающих или ранее сотрудничавших на конфиденциальной основе с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, может осуществляться только с письменного согласия этих лиц.

При решении вопроса о введении непроцессуальной информации в уголовный процесс обязательно должен быть решен вопрос об обеспечении безопасности лиц, которые принимали участие в оперативно-розыскной деятельности, в соответствии с Законом Украины «Об обеспечении безопасности лиц, принимающих участие в уголовном судопроизводстве» от 01.01.01 года.

По мнению , «с целью повышения эффективности в борьбе с преступностью и повышения защиты прав лиц указанными положениями стоит дополнить Закон Украины «Об оперативно-розыскной деятельности» и Уголовно-процессуальный кодекс» [8].

Особого внимания заслуживает вопрос получения, классификации и использования криминалистически значимой информации защитником. Некоторые юристы отстаивают мнение, что защитник, являющийся субъектом доказывания и защищающий обвиняемого (подсудимого) предоставленными законом средствами, не несет обязанности доказывания. „Обязанность защищать может быть реализована и без доказывания каких-либо положительных фактов: иногда достаточно подвергнуть сомнению основания обвинения. Можно говорить потому о наличии у адвоката обязанности участвовать в доказывании, но не о переходе на него обязанности доказывания” [9]. В подтверждение этого тезиса ссылаются на то, что за неосуществление за щитником обязанности доказывания не предусмотрены какие-либо процессуальные санкции, а без них нет и юридической обязанности
[10]. Причем под санкциями подразумеваются те, которые непосредственно сказываются на судьбе дела. Прежде всего, следует обратить внимание на некоторую непоследовательность автора в приведенном выше высказывании. Ведь если он не возражает против обязанности адвоката участвовать в доказывании, то тем самым допускает обязанность доказывания защитником конкретных фактов, так как участвовать в доказывании, не доказывая, невозможно. Отсюда необоснован и другой тезис: обязанность защищать может быть реализована без доказывания.

полагает, что адвокат при наличии объективных возможностей доказывает невиновность обвиняемого, представляя в подтверждение имеющиеся у него доказательства и используя для этой цели собранные следователем и судом. Таким же способом он может доказывать отдельные части обстоятельства, влияющие на общий вывод о виновности, опровергающие его или указывающие на меньшую меру ответственности. Адвокат, по мнению автора, может избрать и иной способ защиты: в положительном смысле ничего не доказывая, а лишь, обращая внимание на то, что противной стороне
не удалось доказать виновность. Выполняя в этом случае обязанность защиты обвиняемого, защитник не выполняет обязанности доказывания каких-либо обстоятельств [11].

Конечно, возможны различные варианты доказывания невиновности или меньшей виновности. Однако всякий раз защитник строит этот тезис и обосновывает его аргументами, сформировавшимися у него в итоге проверки, исследования и оценки доказательств – составных элементов доказывания. В литературе не без оснований он рассматривается как лицо, которое наряду с правами имеет определенные обязанности по участию в доказывании и наделено правом выражать свое мнение по вопросам, подлежащим разрешению [12]. «Ограниченная обязанность доказывания определенной части обстоятельств дела возлагается и на защитника. Не вытекает из закона утверждение о том, что защитник не несет подобной обязанности» [13].

также считает адвоката субъектом обязанности доказывания, на которого не возложено бремя доказывания, так как неумение доказать невиновность не должно повлечь неблагоприятные последствия для обвиняемого [14].

Безусловно, следователь, прокурор, суд не могут переложить на защитника обязанность доказывать оправдывающие обвиняемого обстоятельства. Однако это не освобождает защитника от обязанности опровергать обвинение, доказывать наличие обстоятельств, смягчающих или исключающих ответственность обвиняемого.

По вопросу о том, вправе ли защитник собирать доказательства, не существует единого мнения. считает, что «наиболее обоснованной является точка зрения, согласно которой защитник не может их собирать, поскольку этот процесс подразумевает не только выявление, но и процессуальное закрепление фактических данных уполномоченными на то лицами [15]. К их числу защитник не относится. В том то и наиболее распространенная ошибка, что, упуская из виду это обстоятельство, многие адвокаты, запрашивая и получая через юридическую консультацию необходимые документы, полагают, что тем самым они собирают доказательства.

Как пишет , в собирании, закреплении, проверке и особенно в оценке доказательственной информации на предварительном следствии защитник только участвует [16]. Представление же доказательств участниками процесса по собственной инициативе выделяет в особую группу способов собирания доказательств наряду со следственными, судебными и иными процессуальными действиями. Получение их от участников процесса включает в иные процессуальные действия. Такой разрыв единого, взаимосвязанного, двустороннего процесса ни логически, ни практически оправдывать нельзя, ибо представление документов предполагает их получение и соответствующее процессуальное закрепление этого акта, что должно составлять одно процессуальное действие, опирающееся на встречное волеизъявление, обоих его субъектов: представляющего доказательства и получающего их для приобщения к делу.

Некоторые ученые пытаются обосновать право защитника на собирание доказательств и неоправданно расширить возможности получения им необходимой информации. Они допускают беседы защитника с гражданами, располагающими определенными сведениями, получение от них письменных объяснений, самостоятельный осмотр адвокатом места происшествия, фотографирование предметов, имеющих отношение к расследуемому событию, с последующим представлением указанных документов следователю, суду [17], изготовление моделей образцов [18].

По мнению , защитник не должен отказываться от беседы с лицами, которым что-либо известно по делу, а также игнорировать просьбу подзащитного побеседовать с ними. «Становится непонятным и то, как защитник может осуществлять предоставленное ему право ходатайствовать о вызове и допросе в качестве свидетелей и потерпевших определенных лиц, если он не знает, о чем хотя бы примерно они будут говорить» [19].

Действительно такой риск при появлении новых свидетелей существует, но это ни в коей мере не является основанием для внепроцессуальных контактов с возможными свидетелями. Попытки обосновать их дозволенность ссылками на то, что защитник беседует с родственниками и другими лицами, обратившимися от имени обвиняемого (подозреваемого) за юридической помощью, несостоятельны. Принимая поручение на ведение дела, защитник действительно выясняет у них известные им сведения, иначе и быть не может, поскольку он должен знать некоторые исходные данные (например, кто производит расследование, каковы демографические данные обвиняемого, что известно обратившимся о расследуемом событии). По-иному складываются обстоятельства, когда защитник предпринимает самостоятельные действия по обнаружению данных, которые могут стать доказательствами по делу (предметов, документов, свидетельских показаний). Здесь особую значимость приобретает источник их получения, и поэтому важно, чтобы у лиц, производящих расследование или судебное разбирательство, не возникли сомнения в его допустимости.

По мнению , собирать доказательственную информацию путем опроса частных лиц адвокат не вправе, поскольку любые частные переговоры с гражданином, которому что-либо известно по делу, чреваты нежелательными реакциями с его стороны, формированием своеобразной установки против обвиняемого, что незамедлительно может сказаться на направленности свидетельских показаний. По-видимому, в таких беседах нет необходимости еще и потому, что обвиняемый обычно правильно ориентируется в том, кого и по каким фатам можно дополнительно допросить в качестве свидетеля, каков общий характер таких показаний и т. п. [20].

В то же время нельзя согласиться с огульным отрицанием всех действий защитника, направленных на обнаружение обстоятельств, свидетельствующих в пользу обвиняемого, под тем предлогом, что они «выходят за пределы его полномочий, предусмотренных процессуальным законом» [21].

В некоторых странах СНГ в принятых новых Уголовно-процессуальных кодексах закреплено право адвоката на сбор информации. Так, ч.4 ст.91 Уголовно-процессуального кодекса Кыргызской республики определяет, что защитник вправе представлять и собирать сведения, необходимые для оказания юридической помощи, в том числе запрашивать справки, характеристики и иные документы из различных организаций и их объединений, которые обязаны в установленном порядке выдавать эти документы или их копии; запрашивать с согласия подзащитного мнение специалистов, экспертов для разъяснения возникающих в связи с оказанием юридической помощи вопросов, требующих специальных знаний; прибегать к услугам частных детективов или частных детективных организаций для получения относящихся к делу сведений, в порядке, определяемом законом, регулирующим адвокатскую деятельность. Сведения, как в устной, так и в письменной форме, а также предметы и документы, которые могут являться доказательствами, вправе представить подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, защитник, обвинитель, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, граждане, организации и их объединения.

Для более глубокого проникновения в суть происшествия, формирования внутреннего убеждения и отыскания аргументов, подкрепляющих правовую позицию, защитник может самостоятельно осмотреть и провести фотографирование места происшествия или отдельных объектов, составить план местности, схемы. Результаты могут быть использованы в качестве основания для возбуждения им ходатайства о производстве основания для возбуждения им ходатайств о производстве осмотра либо иных следственных (судебных) действий, способствовать лучшей подготовке к участию в их проведении; фотоснимки, схемы повышают убедительность ходатайства.

Вместе с тем защитник не вправе ссылаться на выявленные в процессе проведенного им осмотра обстоятельства и полученные при этом сведения в подтверждение отстаиваемой позиции, поскольку они не имеют доказательственного значения. В этом отношении вполне обоснованным является частное определение по делу Б., вынесенное в адрес адвоката, который в судебном следствии анализировал детали обстановки, не зафиксированные в протоколе осмотра места происшествия, а обнаруженные им лично.

Ошибочным представляется утверждение о том, что адвокат имеет право заявить ходатайство о приобщении фотографий, схем, планов, изготовленных им, а следователь и суд обязаны приобщить таковые к делу в качестве доказательств [22], что записанный адвокатом на магнитофонную пленку шум реки, протекающей вблизи места происшествия, может стать опровержением показаний свидетеля о хорошей слышимости [23].

Ориентирующая информация, связанная с отражением преступления, к субъектам практического следоведения поступает из различных источников и по различным каналам.

Выявлению, раскрытию, пресечению преступлений, успешному расследованию и судебному рассмотрению уголовных дел нередко способствуют данные, поступающие в правоохранительные органы из контролирующих органов. Собранные в ходе плановых и внеплановых проверок деятельности предприятий, организаций, учреждений, иных структур, обследования населения, а также при производстве так называемых служебных (ведомственных и межведомственных) расследований аварий, взрывов, пожаров, других чрезвычайных происшествий различные фактические данные используются для организации работы, определения сфер поиска доказательств и решения иных задач. Ориентирующие в момент поступления, эти сведения могут приобрести в дальнейшем статус доказательств, если при проверке найдут объективное подтверждение на процессуальной основе.

Ориентирующее значение имеют и данные, собранные в процессе доказывания при производстве процессуальных действий, которые произведены с нарушением установленных уголовно-процессуальным законом правил их проведения либо процессуального порядка документирования.

Перечень источников ориентирующей информации, каналов и способов ее собирания не ограничивается тем, что перечислено. Ориентирующее значение могут иметь самые различные данные, поступающие в правоохранительные органы самыми различными путями. Так, в практике раскрытия опасных преступлений не единичны случаи реализации такого необычного, на первый взгляд, метода как конструктивное использование богатого информационного потенциала авторитетов преступного мира. Этот метод базируется на установлении в необходимых случаях неформального контакта субъектов оперативно-розыскной деятельности с представителями лиц указанной категории в целях получения своего рода экспертных оценок, изучения мнения преступной среды по поводу того, кто именно либо лицо какого криминального типа, на какой почве могли совершить данное преступление, каким образом они могут быть выявлены и изобличены. В случае установления психологического контакта с непричастными к раскрываемому преступлению лицами, сведущими в криминальных делах, и при наличии их желания сотрудничать с правосудием, их мнения, суждения, высказанные соображения могут оказаться весьма полезными для правильной криминалистической диагностики, выявления и разоблачения преступников. Все это возможно, несмотря на то, что «общие установки, многочисленные взаимные интересы, постоянные контакты, обмен информацией и совместная преступная деятельность цементируют эту среду, придавая ей однородные качества. Преступная среда, являясь особой социальной системой, обладает присущими таким системам свойствами и качествами, в том числе особой субкультурой. Как и в любой сфере жизнедеятельности, здесь имеется своя регламентация, особая нормативная система, определяющая должное и запретное, отсутствие такой системы делало бы невозможным нормальное функционирование всей системы в целом, защиту ее от разоблачения и согласование интересов взаимодействующих в ней сторон [24].

Хранителями и толкователями этих норм, в том числе и аналогичных юридическим, являются лидеры организованных преступных организаций, «воры в законе» и т. д. Реализуя эту роль, они выступают в качестве арбитров в спорных ситуациях между представителями преступного мира. Их право на это основывается на силе и могуществе представляемых ими преступных организаций, имеющееся в их распоряжении значительной финансовой базе, устоявшихся неформальных нормах поведения преступной среды.

Помимо доказательственной и ориентирующей информации в уголовном судопроизводстве используется вспомогательная информация. Она содержится в образцах, используемых для сравнительных исследований, получаемых следователем, оперативным работником, специалистом, судебным экспертом у подозреваемых, обвиняемых, других носителей информации, функционировавших при подготовке, совершении, сокрытии преступления (образцы почерка, крови, стреляных пуль.). Данные образцы используются для решения диагностических (распознавательных) и идентификационных задач.

Доказательственная ориентирующее-вспомогательная информация может быть получена также путем выемки и исследования и другого типа образцов-единиц каких-либо изделий, товаров проверяемой партии, а также частей (элементов) не структурированного материала (образцов почвы, воды, воздуха, горюче-смазочных материалов) как объектов, участвовавших в отражении преступления и обусловленных им вредных последствий.

Деление информации на доказательственную, ориентирующую и вспомогательную – важная, но далеко не единственная классификация рассматриваемого объекта. Такого рода классификации могут осуществляться на различных основаниях в рамках двух подходов: 1) по признакам самой информации и по отношению ее к особенностям и элементам порождающего ее события; 2) по отношению к признакам познающей системы, то есть поисково-познавательной деятельности [25].

По мнению , все классификационные построения могут быть представлены в виде системы, состоящей из двух частей (блоков). В свою очередь каждая часть этого целого может быть разделена на отдельные группы.

В рамках первой из упомянутых подсистем (по признакам информации) выделяется несколько относительно автономных структур по следующим основаниям:

- по видам познаваемых событий: информация о преступлениях – информация о других познаваемых событиях;

- по содержанию: достоверная информация – дезинформация (ложные, заведомо искаженные сведения);

- по объему: полная (исчерпывающая) – неполная информация;

- по форме отражения: идеальная (психическая) информация – материально-фиксированная информация;

- по физической природе: зрительная, слуховая, вкусовая, осязательная, обонятельная информация;

- по степени доступности: общедоступная – ограниченно доступная;

- по сфере распространения: информация для широких кругов населения – информация для отдельных категорий пользователей;

- по социальному статусу: официальная – неофициальная;

- по режиму использования: открытая - закрытая (конфиденциальная);

- по природе: натуральная – модельная;

- по уровню восприятия: очевидная – скрытая;

- по форме представления: вербальная, буквенно-знаковая, графическая, цифровая, магнитная запись, иная;

- по видовому распределению носителей информации: личностная (гомологическая), предметная, документальная, а также информация, содержащаяся в наркотических, радиоактивных и иных веществах;

- по элементам события: субъективная, объективная, иная;

- по виду источников: информация первоисточников – информация производных источников [26].

В свою очередь указанные группы информации могут быть подвергнуты самостоятельной классификации в научных, практических и дидактических целях.

Так, в группе не общедоступной информации могут быть выделены, в частности, такие подгруппы: информация, составляющая государственную, коммерческую, следственную тайну. А в группе информации для отдельных категорий пользователей можно выделить информацию для служебного пользования, информацию с грифами «секретно» и «совершенно секретно».

Современная криминогенная ситуация в Украине – качественно новый феномен как по масштабам преступных проявлений, так и по степени разрушительного воздействия на жизнедеятельность общества, права и свобод граждан.

Период реформирования сопровождается активным проникновением криминалитета во все сферы общественной жизни, усиливается организованность, профессионализм, вооруженность и техническая оснащенность преступности. Изменяется ее структура: индивидуальная преступность уступает место групповой (в 2000 году каждое третье преступление совершено группой лиц), а групповая перерастает в организованную. Последняя усиливает свое влияние на официальные структуры, контролирует часть экономики Украины, происходит ее сращивание с политическим экстремизмом.

Несмотря на тенденцию снижения уровня преступности в Украине (1996 - на 3,8%; 1997 – на 4,5%; 1998 – на 2,2%; 1999 – на 3,0%; 2000 – на 9,0%), достаточно высоким остается уровень латентности. Так, по результатам опроса экспертов в странах СНГ вне регистрации остается от 40% (общекриминальные) до 95% (экономические, должностные) преступлений.

Из сказанного следует, что в условиях нарастания кризисных явлений, диспропорций общественного развития, ослабления традиционных форм социального контроля необходимо вести поиск подходов к борьбе с преступностью, обеспечения комплексного опережающего воздействия на криминогенные факторы. Анализ содержания действующих нормативных актов показывает реальное состояние регламентации информационных процессов в оперативно-розыскной деятельности, его позитивные и негативные моменты.

Одним из наиболее важных условий совершенствования деятельности оперативных аппаратов является укрепление информационных связей между подразделениями органов внутренних дел. В связи с этим необходимо разработать Положение об основах взаимодействия служб и подразделений органов внутренних дел.

«Реагирование оперативного аппарата органов внутренних дел на широкомасштабный всплеск организованной преступности явно опаздывает» [27].

В последние годы правоохранительные органы правоохранительные органы все шире вовлекаются в совместную деятельность по борьбе с преступностью на международном уровне. Правоохранительные органы различных стран оказывают друг другу помощь в добывании информации на их территории по делам, расследуемым на территории других государств. Все активнее становится процесс обмена информационными услугами, когда встает вопрос о выявлении и разоблачении преступников международного класса, преступников-гастролеров, лиц, укрывающихся от правосудия за пределами своей страны. Все это дает основание для классификации информации на ту, что собирается и реализуется во внутригосударственном пространстве, и ту, что поступает из других государств и международных организаций.

Отражательная информация не исчерпывает содержания информационного потока практического следоведения. Наряду с фактическими данными, возникающими в процессе отражения исследуемых в уголовном процессе событий, субъекты практического следоведения оперируют в своей деятельности различными видами правовой, социальной, иной информации [28].

Информационное обеспечение (информатизация) должна включать в себя несколько взаимосвязанных и взаимозависимых элементов: носителей информации; константных действий их собирания, анализа и сохранения (технологические процессы); необходимые навыки и технические средства.

технологическую информацию подразделяет на несколько этапов:

- выделение максимально необходимого числа информационных источников;

- собирание базовой информации;

- аналитико-синтетическая обработка информации;

- формирование информационных массивов и обеспечение их сохранности;

- поиск необходимых сведений;

- репродуцирование;

- предоставление информации [29].

С целью эффективного сбора информации процессуальными методами по фактам, связанным с нарушением работы компьютерных систем целесообразны:

1) унификация понятия процессуального доказывания;

2) определение границ допустимости информации, полученной оперативным путем;

3) определение относимости информации, полученной из технических источников;

4) четкое установление круга лиц, участвующих в сборе информации, например, присутствие адвоката в ходе осмотра места происшествия или при обыске, особенно по категории дел, связанных с исследованием и изъятием компьютерной техники (это не предусмотрено украинским законодательством);

5) возможность сбора доказательств адвокатом (законодатель предусматривает лишь представление доказательств, однако лишает права их собирать).

1.  Образцов и изобличение преступника. - М., ЮРИСТЪ, 1997. - С.35.

2.  Там же. - С.36.

3.  К проблеме криминалистического мышления. – В кн.: Состояние научных исследований по судебной психологии. - М., 1971. О механизмах следственного мышления. – В кн.: Вопросы судебной психологии (Тезисы докладов и сообщений на Всесоюз. Конференции по судебной психологии). - М., 1971. Гранат следственных задач и психологические механизмы их решения. Автореф. дис. на соиск. учен. степени канд. юрид. наук. - М., 1973.

4.  Коновалова в расследовании преступлений. – Харьков. – «Вища школа», 1978. - С.22.

5.  Шагреневая кожа милицейского бюджета // Зеркало недели. - №26 (40июля 2002 г.

6.  , Токарева результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам. - М., «ЮРЛИТИНФОРМ», 2000. - С.29-30.

7.  Бедняков мнформация и расследование преступлений. - М., 1991. - С.93-94.

8.  Погорецький інформація та її значення для кримінального процесу //Актуальні проблеми боротьби зі злочинністю на етапі реформування кримінального судочинства. - Запоріжжя. - Т.1. - С.29.

9.  Строгович доказательств в советском уголовном процессе, - М.: Юрид. лит. , 1973. – С.519.

10.  Ларин невиновности. – М.: Наука, 1982. – С. 57.

11.  Либус невиновности в советском уголовном процессе. – Ташкент: Узбекистан, 1981. – С.158.

12.  Ривлин адвокатуры в СССР. – К.: Вища школа, Головное изд-во, 1974. – С.57.

13.  Фаткуллин проблемы процессуального доказывания. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1973. – С.84.

14.  О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности. – Ярославль: Изд-во Ярослав ун-та, 1978. - С.87.

15.  Шейфер действия. Система и процессуальная форма.- М.: Юрид. лит., 1981. – С.71.

16.  Михеенко в советском уголовном судопроизводстве. – К., Вища школа. Изд-во при Киев. ун-те, 1984.- С11.

17.  Макарова адвоката-защитника по доказыванию – важная гарантия права обвиняемого на защиту // Проблемы охраны прав граждан в сфере борьбы с преступностью.- Иваново, 1980. – С.26.

18.  Калитвин как субъект доказывания в советском уголовном судопроизводстве // Развитие теории и практики уголовного судопроизводства в свете нового законодательства о Верховном Суде СССР, Прокуратуре СССР и адвокатуре в СССР.- Воронеж, 1981. – С.77.

19.  О расширении защиты на предварительном следствии // Сов. гос. и право. – 1982. - №1.- С.64.

20.  Варфоломеева и профессиональная деятельность защитника Киев: Вища школа, 1987. – С.15.

21.  , , Самсонов адвокат. - М.: Юрид. лит., 1968. – С.80.

22.  Макарова адвоката-защитника по доказыванию – важная гарантия права обвиняемого на защиту // Проблемы охраны прав граждан в сфере борьбы с преступностью. – Иваново, 1980. – С.30.

23.  Макарова -технические средства в уголовно-процессуальной деятельности адвоката // Актуальные вопросы укрепления социалистической законности и правопорядка. – Куйбышев, 1982. – С.115.

24.  Гурев на «разборка»: методика расследования. - Санкт-Петербург, 2001. – С. 49.

25.  Образцов и изобличение преступника. - М.: ЮРИСТЪ, 1997. - С.39.

26.  Там же. - С.38.

27.  Зубач І. М. Проблеми інформаційного забезпечення діяльності органів внутрішніх справ // Актуальні проблеми боротьби зі злочинністю на етапі реформування кримінального судочинства. - Ч.1. – Запоріжжя, 2002. – С.244.

28.  Образцов и изобличение преступника. М., ЮРИСТЪ, 1997. – С.41.

29.  Журавель теорії та методології криміналістичного прогнозування. - Харків, 1999. – С.119.