Бессмертие

«Не погибла молодость - молодость жива!»

Эдуард Багрицкий

Мы представляем вашему вниманию документальную пьесу «Бессмертие», написанную преподавателем нашего училища 60-х годов Степенской Еленой Александровной, посвященную памяти Героя Советского Союза Зинаиды Александровны Самсоновой, погибшей в январе 1944 года.

БЕССМЕРТИЕ.

Посвящается памяти Героя Советского Союза

Зинаиде Александровне Самсоновой

Документальная пьеса в шести эпизодах.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Ведущая		лицо от автора
Зина Самсонова		санинструктор
Лейтенант медицинской службы
Маруся		санинструктор, подруга Зины
Новикова		санинструктор

ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ.

Ведущая (на авансцене). Село Колычёво Егорьевского района раскинулось на холме, среди вечно зелёных елей, широко разросшихся кустов можжевельника и белоствольных берёз.

Здесь, где летом и зимой пахнет свежестью леса, в маленьком бревенчатом домике, в семье колхозного кузнеца – Александра Игнатьевича Самсонова 14 октября 1924 года родилась дочь Зинаида.

Девочка росла в дружной, трудолюбивой семье. У матери её – Марии Максимовны, было четверо детей: старший сын – Михаил, старшая дочь – Зина и ещё двое младшеньких, - сын Иван и дочка Валя.

Зина училась в Колычёвской школе. Окончив семь классов школы, Зина поступила в медицинское училище города Егорьевска.

Думала стать фельдшером, а потом загадала учиться и дальше на врача. Но мечтам девушки не суждено было сбыться.

Ранним утром 22-го июня 1941 года фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. Началась Велика Отечественная война. Над страной нависла смертельная угроза. Сто девяносто гитлеровских дивизий ступили на нашу землю, жгли города и сёла, убивали советских людей.

С огромным патриотическим подъёмом и верой в победу поднимался советский народ на Великую битву с врагом.

И семнадцатилетняя Зина, в августе 1942 года, ушла на фронт. Стала санинструктором первого батальона 667-го стрелкового полка Ромоданской стрелковой дивизии, сражавшейся на Втором Белорусском фронте.

Невысокая, светловолосая, весёлая девушка быстро завоевала всеобщую любовь и уважение в своём подразделении. Она могла ловко перевязать раненного, не причинив ему лишних страданий, могла во время ободрить уставшего на марше бойца, утешить загрустившего по дому, развеселить доброй шуткой, поддержать тёплым ласковым словом.

Но что особенно поражало всех, близко знавших Зину, так это её стойкость и мужество в боевых операциях. Смелая девушка была примером воинской доблести и чести, бесстрашно выполняя в разгар боя свой долг санитарного инструктора.

Бойцы ласково говорили про неё: «Птичка – невеличка, да ноготок остёр».

Зина и Маруся (греются у печки)

Зина: Что-то нам сегодня везет: ни одного гостинца нет еще от фашистов.

(входит лейтенант)

Лейтенант: Привет коллегам!

Маруся: Здравствуйте, товарищ лейтенант.

Зина: Ой, Маруся, какой молоденький и чистенький лейтенантик! Вот бы к нам!

Лейтенант: А я как раз к вам, Зинаида Самсонова.

Зина: Откуда вы меня знаете?

Лейтенант: В штабе дивизии наслышался.

Зина: Ааа…

Лейтенант: Значит, это вы позавчера роту автоматчиков в атаку водили? Я не верил. Теперь верю. Бойкая, можете.

Зина: Ничего особенного. Болтовня. Просто раненых надо было спасать, а командира автоматчиков убило.

Маруся: Да вы проходите, товарищ лейтенант, погрейтесь немного. Вы к нам?

Лейтенант: Я в штаб батальона иду.

Зина: Тогда точно к нам! А как вас зовут, товарищ лейтенант?

Лейтенант: Меня зовут товарищ лейтенант.

Зина: Ну, это правильно. А как имя, фамилия?

Лейтенант: А зачем вам?

Зина: Просто интересно. Марусе интересно. Она же с вами работать будет. А я в роте. Сегодня вроде затишье. Хотя сейчас начнут. Обстреливают, как по расписанию. Собирайся, Маруся! (Лейтенанту): встретимся на медпункте (уходят).

ЭПИЗОД ВТОРОЙ.

Август 1943 года. Батальонный медпункт. Зина пишет письмо. Маруся, мечтательная застенчивая девушка, сидя на маленькой скамеечке, скатывает аккуратно из марли бинты. Лейтенант медицинской службы старательно чистит револьвер.

Маруся (поёт).

«Бьётся в тесной печурке огонь,

На поленьях смола, как слеза,

И поёт мне в землянке гармонь

Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты

В белоснежных полях под Москвой,

Я хочу, чтобы слышала ты,

Как тоскует мой голос живой….»

Лейтенант. Ну, до чего – же хорошие, правдивые слова! Это ведь он жене своей в письме так писал.

Маруся. Кто – он?

Лейтенант. Поэт, Анатолий Сурков. А потом эти стихи композитор Листов на музыку положил. И знаете, девушки, всё это так быстро совершилось, в один – два дня. Уж очень нужна была солдатам, здесь, на фронте, душевная песня о любимой девушке, о жене. Потому-то сразу подхватили и запели эту «Землянку».

Маруся. Выходит стихи писать просто. Сел – и готово! Никаких «мук творчества».

Лейтенант. Нет, Марусенька! Хорошие стихи писать очень даже не просто. Нужен талант, нужно вдохновение, когда слова не придумываются, а рождаются чувством, переживаниями. Поэзия это любовь. Любовь к жизни. А любовь у каждого человека своя, неповторимая, только им пережитая.

Маруся. Признайтесь, товарищ лейтенант, вы сами не пишите стихи? Да, пишите?

Лейтенант. Писал. В школе, когда пионером.

Маруся. А теперь?

Лейтенант. Теперь я не пионер. Вырос. А вот поэзия моя не выросла.

Маруся. Почему – же?

Лейтенант. Таланта нет.

Маруся. Жалко! (продолжает тихонько петь).

Ты теперь далеко, далеко.

Между нами снега и снега…

До тебя мне дойти нелегко,

А до смерти четыре шага».

Зина. Не по сердцу мне эта песня. Грустная. А я, товарищ лейтенант, против грусти.

Лейтенант. Я тоже. И сегодня она не в счёт. Просто лирическое настроение. (Зине). Ну, как, написала письмо?

Зина. Вот, послушайте, - «Шестое августа 1943 года. Здравствуйте, мои родные папа, мама, брат Ваня, сестрёнка Валюша! Сегодня у меня большой праздник: я принята кандидатом в члены Всесоюзной Коммунистической партии, представлена к правительственной награде. Очень горжусь этим. Звание кандидата партии оправдаю. Привет всем. Ваша дочь Зина».

Маруся. Молодчина Зина! Пусть твои колычёвцы порадуются за землячку.

Лейтенант. Быть тебе, Зинаида, генералом. Хватка у тебя боевая. Посмотреть со стороны – девчонка, малявка. А душа соколиная, бесстрашная.

Зина. А скажите, товарищ лейтенант, верно солдаты говорят, будто наша стрелковая дивизия к Днепру выходит? Форсировать его будем?

Лейтенант. Это уж ты у командующего Вторым Белорусским фронтом, у маршала Рокоссовского спроси. Про то мне не ведомо. Он меня к себе на КП не приглашал. Со мной не совещался.

Зина. Понятно, понятно… (Марусе). А письмишко моё отошли с оказией. От, вас, из батальона, оно быстрее уйдёт. (Надевает пилотку, берёт санитарную сумку).

Маруся. Уже уходишь? Поужинала бы с нами.

Зина. Нельзя, Марусенька, нельзя, подруженька! Королева моя белая! (Берёт со стола марлю и шутя набрасывает её на плечи Марусе).

Маруся. Зинка! Зинка! Не озоруй!

Лейтенант. А верно – давайте ужинать, Зина! (Ставит на стол чайник и кружки).

Зина. (серьёзно). Идти должна, товарищ лейтенант, к себе в санроту. Трое легкораненых перевязки ждут. Бинтами запаслась (хлопает рукой по сумке). Теперь работнём!

Лейтенант. Моя помощь не требуется?

Зина. Пока справляюсь. А что посложнее, направлю к вам, в батальонный медпункт

Лейтенант. Ну, смотри. А то могу придти.

Зина. Пора! Ну, голуби, не скучайте тут без меня. Товарищ лейтенант, берегите нашу белую королеву. А ты, Марусенька, не пускай своего лейтенанта в нашу санроту. Там девчонки отчаянные, враз его отобьют. (Уходит).

Маруся (смущённо). Вот всегда она так….Сболтнёт бог весть чего… А люди подумают….

Лейтенант (задумчиво). Весёлая, сердечная девушка. И дружить, и шутить умеет. А главное умеет воевать. Рядом с ней каждый чувствует себя сильнее, увереннее.

ЭПИЗОД ТРЕТИЙ.

Ведущая (на авансцене). К концу сентября 1943 года Красная Армия на широком фронте в 700 километров вышла к Днепру. Советские войска с беспримерным мужеством форсировали Днепр.

Первому батальону 667–го стрелкового полка Ромоданской стрелковой дивизии, в которой сражалась Зинаида Самсонова, был дан боевой приказ: добраться до правого берега Днепра, «вцепиться» в него и боевыми действиями расширить плацдарм для новых советских частей.

Было это в районе села Сушки Каневского района.

Приказ был выполнен.

Под сплошным неприятельским огнём, ежеминутно рискуя жизнью, Зинаида Самсонова перевязывала раненых бойцов, выносила на себе тяжелораненых, а потом на пантоне переправляла их через реку на левый берег Днепра. А сама, не мешкая возвращалась обратно, туда, где шла битва за правобережную полосу родной земли.

И опять, и опять, и снова в который раз бесстрашная девушка выводила раненых из огня и переправляла через реку, чтобы потом самой опять вернуться на боевой рубеж.

Тридцать тяжелораненых бойцов перевезла в те дни на пантоне санинструктор Зинаида Самсонова, сберегла тридцать жизней.

ЭПИЗОД ЧЕТВЁРТЫЙ.

Ведущая (на авансцене). После форсирования Днепра Ромоданско-Киевская стрелковая дивизия нуждалась в отдыхе и пополнении. Дивизия стояла в прифронтовой полосе. Был январь 1944 года. (Ведущая уходит).

Батальонный медпункт. Зина в валенках и телогрейке возится у железной печурки. Лейтенант бреется перед крохотным зеркальцем, поставленным на тумбочке.

Лейтенант. Ну, вот, Зина, и передышка. Отдохнём малость. Почистимся, наведём красоту. Сорок третий год принёс нашей Красной Армии крупную победу. Подумать только – почти две трети родной земли вернули.

Зина. Тихо то как! Даже чудно. Три дня живём здесь и ни единого выстрела.

Лейтенант. Прифронтовая полоса. А для нас всё равно что глубокий тыл.

Зина. И долго мы этак, в тылу, будем отсиживаться?

Лейтенант. Судя по обстановке скоро двинемся. Отчистим от врагов всю нашу Белоруссию, а потом и дорога на Запад, на Берлин. В фашистское логово.

Зина. Как полагаете, товарищ лейтенант, - кончится война в сорок четвёртом?

Лейтенант. Кончится – не кончится, - сказать не могу. А что коренной перелом наступил и к концу она идёт, дело ясное. К победному концу.

Зина. Ох, и счастливый же это будет день, день Победы! Отпразднуем, а потом домой поеду в своё Колычёво.

Лейтенант. У вас там немцев не было?

Зина. Не дошёл, отогнали в декабре сорок первого. Наши земляки тоже принимали участие в обороне Москвы. В истребительных батальонах и народном ополчении сражались, ДЗОТы строили.

Лейтенант. Да, Зина, в эту войну, на фашистов весь народ поднялся. А где народ там и победа!

Зина (задумчиво). Только не дёшево она нам достанется. Жизнями за неё расплачиваемся. Многие не увидят её. И Маруся наша…. Королева белая… Подружка моя милая….

Лейтенант. Погибшим за Родину вечная слава! И Марусю мы не забудем никогда.

Зина. Товарищ лейтенант! Она ведь любила вас! Только сказать никак не могла. (Зина вытирает рукой глаза).

Лейтенант. (Лейтенант подходит к ней.) Что ты говоришь, Зина… Не надо. Успокойся. Помнишь, сама же говорила: «Я против грусти».

Зина (силясь улыбнуться). И сегодня она не в счёт.

Входит Новикова, высокая тоненькая девушка. На ней новенькая шапка–ушанка, новенькая шинель, новенькие сапоги. Даже санитарная сумка через плечо новенькая. Девушка подходит к лейтенанту, вытягивается по команде «смирно!».

Новикова. Товарищ лейтенант медицинской службы! Санинструктор Новикова прибыла в ваше распоряжение.

Лейтенант. Здравствуйте! Сколько вам лет, товарищ Новикова?

Новикова. Совершеннолетняя, товарищ лейтенант.

Лейтенант. Вы откуда?

Новикова. Из Москвы, товарищ лейтенант.

Лейтенант. (с радостным волнением). Из Москвы?!

Новикова. Так точно!

Зина. Да ты ж моя землячка! Я ведь из Колычёва. Знаешь, в Московской области, возле Егорьевска?

Новикова. Нет, не знаю, к сожалению.

Зина. Не знаешь, так узнаешь. После победы в гости приглашаю. (оглядывая Новикову). Форсишь в сапожках-то? Или валенок нету?

Новикова. А что?

Зина. А то, что обморозишь лапы. (Сердито). Возьмёшь мои валенки, если своих не нажила.

Новикова. А вы сами?

Зина. А я привычная (Улыбаясь протянула руку). Самсонова Зина. И не «выкай» - я небось не старше тебя. Раздевайся скорее. У нас тепло. Ты, наверное, намёрзлась? В сапожках! В январскую стужу! Подумать только!

Новикова снимает сапоги, одевает валенки. Сбрасывает шинель и садится к железной печке.

Лейтенант. Ну, вот, и прибывает пополнение в наш батальон. (Зине). Покорми новые кадры.

Зина. (Новиковой). Хочешь есть? Мы уже поели, но для тебя что-нибудь найдётся.

Новикова. Спасибо.

Зина. (грубовато) Это как же понять, хочу или не хочу?

Лейтенант. А ты не спрашивай. Ставь еду на стол.

Зина наливает в кружку чай, ставит хлеб и сало.

Зина. Расскажи о Москве! Какая она теперь?..

Новикова. Стоит как стояла, наша столица. Теперь уже легче дышится. Воздушных налётов нет. А знаете, радуются москвичи артиллерийским салютам в честь освобождения городов?! Помню, в первый салют, пятого августа прошлого года, мы с мамой стояли обнявшись у окна и плакали от радости.

Лейтенант. Как же мама отпустила свою дочку на фронт?

Новикова. А я не одна поехала. Нас было много добровольцев. И мама всё поняла.

Зина. Ох, вы, мамы, мамки, наши золотые! Сколько вам горя и слёз война проклятущая принесла. Не обижайтесь на своих дочерей, что ушли на фронт. Мы вернёмся с победой. Слышишь, м! Любимая моя! Я вернусь к тебе. Живая или мёртвая – всё равно вернусь!

Новикова. Как хорошо вы это сказали, - живая или мёртвая – всё равно вернусь… Ведь это и есть бессмертие..(Пауза). Но нет, мы не ждём посмертной славы. Мы хотим жить и будем жить. Ведь правда?

Зина: Мне надо жить обязательно! Сегодня девчушку одну встретила. Лет 6 – 7… В землянке живет… Три шага в длину, три в ширину. Колодец, а не жилье. Как зовут, белорусская девочка, спрашиваю. Зинушка, говорит, Зинушка – сирота. Тезки мы с ней. Вот здорово, правда? Теперь она не будет сиротой. Теперь у нее будет Зинка – сестричка.

Лейтенант. Прочь минорное настроение! Вот закончим войну и напишу я о вас, девчата, книгу. Ей богу не вру – напишу! Сменю винтовку на перо и заделаюсь писателем.

Зина. А мне подарите свою книгу?

Лейтенант. Само собой.

Зина. Я её маме буду читать по вечерам. Она любит слушать, когда я ей читаю.

ЭПИЗОД ПЯТЫЙ.

Ведущая (на авансцене). Зинаида Самсонова погибла двадцать седьмого января 1944 года в боях за посёлок Озаричи и деревню Холм Калинковического района Полесской области Белорусской Республики. Третьего июня 1944 года Зинаиде Самсоновой было присвоено звание Героя Советского союза.

Ведущая уходит.

Батальонный медпункт. Лейтенант, низко склонившись над столом, пишет карандашом в потрепанный блокнот.

Новикова. Скатывает на лавке шинель Зины, перетягивает узел ремнём, плачет.

Лейтенант. (тихо, как бы про себя). Вот он, мой фронтовой дневник. Пишу урывками, наспех, не каждый день. Пишу не для себя, - для будущего, когда эти торопливые карандашные записи станут историей….(Оглядывается, замечает Новикову). Не плачьте… Не надо… Это война. А за победу на войне приходится платить жизнью. Она погибла за Родину. Значит её жизнь была прекрасна.

Новикова. Вы пишите о ней?

Лейтенант. Да. Это мой солдатский долг. О Зине я обязан рассказать. Только боюсь: не сумею, не получится.

Новикова. Как это было?

Лейтенант. Рота её ходила ночью в разведку боем. Утром вернулись в свои окопы. Вдруг слышат, стонет раненый, недалеко, на нейтральной полосе. А уже светло. Надо бы до ночи подождать. Ведь участок простреливается. Но Зина места себе не находила. И поползла….

Пауза.

Новикова. Ну?... А потом?.....

Лейтенант. Следили мы за ней из окопа, а потом кустарник её прикрыл. Не видать Зины. Волнуемся, на часы глядим. Стрелка прыгает, секунды отсчитывает. А нам кажется часы идут. Тишина стояла необыкновенная, страшная какая-то тишина… Даже раненый примолк, не стонал. Знать увидел Зину, духом воспрянул.

Входит дед Григорий Сурков в телогрейке, ушанке и валенках. Грустно опускается на табуретку.

Новикова. Ну?...А потом?....

Лейтенант. А потом грянул выстрел…. Следом второй… И опять тишина….

Новикова. Откуда стреляли?

Лейтенант. Вы как ребёнок! Откуда?! От них… Нам из окопа огневую точку засечь не удалось, кустарник загораживал.

Дед Григорий. Товарищ лейтенант! Дозвольте сказать. Я из деревни Холм, тутошний. Крайняя хата моя, глазами на поле глядит. Мы со старухой сучья собирали, для печурки. Видел я вашу сестричку. Да лучше бы мне ослепнуть. (Вытирает рукавом глаза).

Лейтенант. Как вас звать?

Дед Григорий. Григорий я. Григорий Сурков. Да что там, - зовите просто дедом.

Лейтенант. Послушай, дед Григорий! Это очень важно, понимаешь, важно знать всё. Расскажи, старина, что ты видел.

Пауза.

Лейтенант. Прошу тебя, товарищ!..

Новикова. Дедушка, пожалуйста!

Дед Григорий. (глухо) Где ползком, где броском, от воронки к воронке, добралась она до раненого. Начала перевязывать его. Вижу бинт белый в руках колышется. А за ней, видно, следил немец. Расстояние то было небольшим. Ведь видел, мерзавец, что сестра перевязку делает. Тут и настигла её пуля. Вторым выстрелом он убил раненого.

Пауза. Новикова плачет.

Лейтенант. Убийца!... Хладнокровный убийца! Фашистский снайпер, убивший раненого и медицинскую сестру… Звери, а не воины!

Дед Григорий. Лежала она навзничь, рядом с солдатом. В руке бинт. Раскатился он лентой по земле. Глаза открыты, в небо глядит… До смерти своей её не забуду….

Новикова. Не забывай, дедушка, нашу Зину. Товарищ лейтенант! Напишите о ней. Пусть её имя войдёт в летопись войны. Ведь напишите, да?... Вы обещали…

Лейтенант. А вы, вы напишите стихи. Вы сможете это. Я знаю.

Новикова. Да, да,… Стихи….

Пауза.

Новикова подходит к авансцене и читает стихотворение «Зинка».

(ведущая читает стихотворение Юлии Друниной «Зинка»)

«Мы легли у разбитой ели.

Ждём, когда же начнёт светлеть.

Под шинелью вдвоём теплее

На продрогшей гнилой земле.

- Знаешь, Юлька, я – против грусти,

И сегодня она не в счёт.

Дома, в яблочном захолустье,

Мама, мамка моя живёт.

У тебя есть друзья, любимый,

У меня лишь она одна.

Пахнет в хате квашнёй и дымом,

За порогом бурлит весна….

Старой кажется: каждый кустик

Беспокойную дочку ждёт.

Знаешь, Юлька, я – против грусти,

И сегодня она не в счёт…

Отогрелись мы еле-еле,

Вдруг - нежданный приказ: «Вперёд!»

Снова рядом в сырой шинели

Светлокосый солдат идёт…

Мы не ждали посмертной славы –

Мы хотели со славой жить!

Почему же в бинтах кровавых

Светлокосый солдат лежит?...

Её тело своей шинелью

Укрывала я, зубы сжав.

Белорусские ветры пели

О рязанских глухих садах.

- Знаешь, Зинка, я – против грусти,

И сегодня она не в счёт.

Дома, в яблочном захолустье,

Мама, мамка твоя живёт.

У меня есть друзья, любимый,

У неё ты была одна.

Пахнет в хате квашнёй и дымом,

За порогом бурлит весна…

И старушка в цветастом платье

У иконы свечу зажгла…

Я не знаю, как написать ей,

Чтоб она тебя не ждала».