(с) Александр Кулагин.
Пахнет шишками и чешуёй
Край, достойный стихов и любви.
Ошарашенные тишиной,
Мы неспешно плывём по Оби.
Даже слабого нет ветерка.
Вниз по речке печаль унесло.
Рядом с лодкой скользят облака,
Задевая боками весло.
Тронешь влажное солнце рукой,
И, качнувшись, волна зарябит,
И пройдёт, словно мускул тугой,
Язь под трепетной кожей Оби.
***
Я на чердак залез - достать сухой душицы,
Чтоб лето заварить в пузатом чугунке,
И тени по углам гнездились, словно птицы,
И думалось светло на тёмном чердаке.
О том, что снег лежит на помидорной грядке,
И ярко на снегу алеют снегири,
О том, что мы спешим куда-то без оглядки,
А жизнь - она одна, что там ни говори.
В пыхтящем чугунке я заварил душицы
И лета отхлебнул - зиме наперекор.
Пошел на огород: смотреть, как снег кружится,
Как пыжится снегирь - крылатый помидор.
***
Эх, сибирская потеха -
Бой мешками на бревне!
Мне сегодня не до смеха -
Достается по лбу мне.
Паренек попался бравый,
Как махнёт - так ой-ё-ёй!
С левой - с правой,
С левой - с правой, -
Я в сугробе головой.
Под рубахой - снег колючий,
И в пимы залез мороз.
Вот так праздник,
Вот так случай,
Чёрт меня сюда занес!
Но - подходит, поднимает
Победитель добрый мой,
Обметает, обнимает:
- Ну, живой?
- Пока живой!
И моя обида тает,
Как растаял снег в пимах.
Кубарем с бревна слетает
Сбитая мешком Зима!
***
В прохладный погреб медленно сойду.
Там хрусткий запах квашеной капусты,
Там бочки толстые округлыми боками
Напоминают яйца бронтозавров,
И, как икра невероятной рыбы,
Картофельные клубни в полумраке.
И на секунду в голове мелькнут
Картинки из каких-то книг забытых,
А может, память предков, - отзвук генный, -
Пещера, и костра багровый отсвет,
И рёв зверей, и вождь в косматой шкуре...
Но выплыву из краткого забвенья,
И вспомню цель визита в старый погреб,
Найду обыкновенную морковку
И сравнивать ни с чем её не буду:
Она мне пригодится для борща.
***
Умолкли выстрелы. Отбой!
Конец учениям коротким.
И мы, солдаты-первогодки,
Смеемся, вспоминая "бой".
Сердитый ротный старшина
Считает стреляные гильзы,
И майский жук гудит, как дизель -
Такая в мире тишина.
***
Ободраны локти, ладони в смоле,
Как уголья, жгут комары.
Я, кажется, влип. Я повис на стволе,
Надеясь на прочность коры.
Сломался со звоном последний сучок,
Свалился в подлесок густой.
А тут ещё шмель - по нервишкам смычок,
И воздух пьянит, как настой.
Теперь бы наверх, да уже не суметь -
Устал от макушки до пят.
Теперь бы для бодрости песенку спеть,
Да в рот комары налетят.
Скользят беззащитно подошвы сапог
По бронзе литого ствола...
Вот это и есть восхожденья итог?
Неважные, братец, дела!
Ползёт, поднимается злой шепоток
И мозга, из сумрачных недр:
- Вот так вот, сверчок!
Надо знать свой шесток!
Не лезь на нелазовый кедр!
До веток уже метров пять или шесть,
И пот застилает глаза.
Я просто обязан, обязан долезть!
Нельзя мне спускаться назад!
Чинуш слишком много во мне развелось,
И все норовят поучать.
Эх, славная злость! Благородная злость!
Давай-ка меня выручай!
Я снова ломаю остатки ногтей
О злую поверхность ствола.
Как будто все трудности будущих дней
Судьба для проверки свела.
И я наконец-то среди молодой,
Наивно-зелёной хвои,
И ветка вложила живую ладонь
В кричащие пальцы мои.
Тайга подо мной. Что я ей доказал?
Быть может, весь путь мой - каприз?
Зато мы друг другу посмотрим в глаза.
И я на неё - сверху вниз!
***
Намашешься за день вилами,
Присядешь под стог отдохнуть.
Протяжно, как авиалайнер,
Комар начинает тянуть.
Бока у копёшки поправишь.
Пора собираться домой.
И вдруг почему-то представишь,
Как тихо здесь будет зимой.
Таинственно...
Только ночами
Трещит от мороза кора,
Да гул самолета - случайный,
И слабый, как писк комара.
***
Какая неумная осень!
Никто ведь её не просит,
Но снова ветрами уносит
Грибные дожди сентября.
А где-то уже серебрят
Снежинки вихры перелесков,
И хлопает крыльями резко
Сырое белье на ветру.
Озябшие пальцы потру,
Поглажу уснувшую клумбу...
В огромных плащах-парусах
Уходят грибные колумбы
Прощаться с грибами в лесах.
***
На дорогу хмуро смотрят зданья.
На дороге снова никого.
Вечная поэма ожиданья
Стала песней сердца моего.
Мог ли знать я, что вот так, до дрожи
Буду ждать, когда придут друзья?
Но когда друзей увидел все же,
Отчего-то снова вздрогнул я.
Я, привыкший приходить внезапно,
Понял цену счастья и добра…
Всё равно внезапным будет завтра,
Даже если ждал его вчера.
***
В деревне осень на исходе.
Уже опята отошли,
И первый снег на огороде
Смешался с комьями земли.
Вязанки мака и душицы
Висят на гвоздиках в сенях,
И мама долго не ложится
И всё гадает на меня…
***
В огороде, словно светофоры,
На кустах алеют помидоры.
Это значит - лету путь закрыт.
По дорогам осень колесит...
***
Ты научилась прощать и любить,
Что бы с любимыми ни приключилось.
Всякое было, но ты научилась.
Значит, теперь полагается жить.
Только всё реже весной соловьи
Будят тебя. Только сыну - за тридцать.
Только вчера подводили ресницы
Две длинноногие внучки твои.
***
В сырой песок впечатан рысий след.
Вот здесь она на берег выбиралась,
По сторонам пытливо озиралась,
Высматривая что-то на обед.
Отведала ухи из котелка,
Вертела лапой сломанные вилы,
И бархатное ухо наводила
На шорохи речного тальника.
И снова по теченью уплыла,
Неся на шерсти радужные капли.
И только пшикнул отсыревший капсюль,
И смерть её не вышла из ствола.
***
Я кровавыми пальцами впился в гранит
На границе любви и разлук.
Канув в пропасть, надежда о камни звенит,
Из мертвеющих вырвавшись рук.
Я ползу, принимая лавину судьбы
На хрустящие плечи свои,
И мгновенья считаю, как таймы борьбы,
Уходя в вечера, как в бои.
Я верну, не утрачу, в ладонях согрев,
Чистоту незабытых ночей,
И себя, создающего к жизни припев,
Не ударю вопросом:
- Зачем?
Я уверен - разбившись о тысячу дней,
Час волшебный изведаю вдруг.
Счастье ровных и лёгких не знает путей
И рождается только из мук.
***
В темноте по квартире пустой
Бродят тени уснувших людей,
И считает старик-домовой,
Сколько сыграно за день ролей.
Он подводит печальный итог,
Он следит за упавшей звездой,
Он качает седой головой,
Он уходит, кряхтя, за порог.
***
В этих чёрных, чёрных стёклах
Отражается рассвет,
И листва холодных, мокрых
Тополей, которых нет,
Но которые когда-то
Здесь стояли на ветру.
...В ожидании заката
Я их тени соберу.
***
Глухо стуча, покатился булыжник по склону.
Коршун в подоблачной выси незримые чертит круги.
Полуистёртые горы, подобные смертному стону,
Целым эпохам уже заплатили долги.
А можжевеловый запах исполнен великой печали.
Лик, одряхлевший до срока, мне чудится в серой скале.
Ибо дождям и ветрам поддаётся непрочный песчаник,
Ибо и горы, как люди, не вечны на этой земле.
Ветер ли, плач, - не понять. Как планета от боли устала!
Словно немыслимый коршун, кружит над планетой беда.
Только мгновенье, мгновенье, - и, как эти страшные скалы,
Будут под небом холодным недвижно лежать города.
И не дано даже знать, что строфа, отзвучав, завершится.
И не дано отрешиться от вечного грозного "вдруг".
Ибо быть может сейчас беспощадная чёрная птица
На голубом циферблате замкнёт завершающий круг.
Середина 80-х.
Усть-Каменогорск
***
Да это же, Господи, прибыл Сентябрь
На ярмарку наших страстей и хлопот!
Дозволь поклониться, поведать изволь:
Каким ты, мой князь, стал за этот год?
Надеюсь, не выцвел твой вечный наряд,
Подбитый холодным ночным ветерком?
Перекрести меня щедрой рукой,
Берёзовым медным уважь пятаком...
***
Весь день - игра не без азарта,
И вздохи:
- Позабыл сынок...
На скатерть шлёпаются карты.
Над дверью онемел звонок.
Старик зевает:
- Постарели.
Куда девались стать и прыть.
Скучища, бабка! Батареи,
И печь не надобно топить.
Захочешь - воду лей из крана.
Машина есть, чтобы стирать.
Скучища, бабка! Скажем прямо -
Приходит время помирать.
Дед утыкается в газеты.
Старушка шьёт. Часы стучат.
Лежат на скатерти валеты,
Как фотографии внучат.
***
Я кеды дырявые смазывал клеем,
Взрывал деловито карбид,
Ходил по утрам с младшим братом Андреем
По пояс в тумане к Оби.
И мне удилищем служила талина,
А креслом - коряга в песке.
Тончайшая лесочка, как пуповина,
Меня прикрепляла к реке.
***
От холода осины задрожали,
Надело небо облачный тулуп,
По озеру мурашки пробежали,
Дымки неслышно выросли из труб.
А печи раскалённые дремали,
Теплом дышали из своих углов,
Не зная, что взметнулся над домами
Высокий лес из голубых стволов.
И можно было в этой странной чаще
Среди дерев прозрачных побродить,
И словно гриб, от холода звенящий,
В корзинку звонкий месяц положить.
***
Видишь: в снежной мешанине,
На снеговика похожий,
Ёлку-палку в мешковине
На плече несёт прохожий.
Видишь: ласковая вьюга
Косы белые плетёт?
Это значит, это значит -
Наступает Новый Год.
Понимаешь, мой сыночек,
Мир наполнен чудесами,
Как наполнены колючестью
Иголки на сосне,
Как заполнены влюблёнными
Аллеи по весне,
И как сны часовщика
Всегда наполнены часами.
И сегодня ты увидишь,
Только выйдем ночью поздней:
Выше крыши, где летают
Сновиденья детворы,
Рукавицей Дед Мороз
Смеясь, потряхивает звёзды,
И позвякивают звёзды,
Как хрустальные шары.
***
Того безвинного сослали.
Тот человека загубил.
Сурово мужики стояли
На берегу большой Оби.
Тайга вокруг. Как в храме, строго.
У кедров кроны - купола.
А барка, что была острогом,
С охраной вместе уплыла.
Весь инструмент - топор да руки.
Но встали избы, высоки.
Тяжёлые ловились щуки
В зелёных заводях реки.
Приелись жизнью холостяцкой,
Сватов надёжных завели,
И смуглых девушек остяцких
Под осень в избы привели.
Вот прадед мой. Ещё безусый,
Он без особенных затей,
Смеясь, протягивает бусы
Прабабке будущей моей.
***
Вплоть до последнего тихого снега
В мире не будет весны.
Вплоть до предсмертного стона льда
В речке не будет волны.
Будут на траурном берегу
Грустные люди стоять, не дыша:
- С зимою прощаемся.
Небось, у неё,
Какая ни есть,
А тоже была душа...
***
Цепляясь за вершины елей,
Ворчала туча, уходя.
На шишках ярко заблестели
Литые капельки дождя.
Смешной галчонок неуклюже
Вертел промокшей головой,
А на земле остались лужи -
Обрывки тучи грозовой.
***
Всю ночь над Обью -
Звуки ледохода.
Шуршит о берег рыхлая шуга,
И, от весенней опьянев свободы,
Весёлый месяц ходит на рогах.
Река тропинки старые уносит,
Ворочает, ликуя, талым льдом.
Неловко притулившись на откосе,
Глядит на воду обветшалый дом.
На огороде догнивает сено,
Давно забыла печка о тепле,
От непогоды потемнели стены,
И дверь повисла на одной петле.
Всю ночь над Обью -
Звуки ледохода,
Ребячий гам летящих мимо льдин.
Забытый дом, вздыхая, ждет кого-то:
- Пришел бы, что ли...
Печку протопил...
***
Электроламповый бессонен.
Кругом рабочие снуют.
Цех плавает в стеклянном звоне.
Я на конвейере стою.
Из ящика без разговору
Очередную колбу хвать!
И колбы вдоль по транспортеру
бегут, чтоб лампочками стать.
Вот если бы в стихосложеньи
Такое правило нашлось,
Чтобы в любом стихотвореньи
Живое солнышко зажглось...
***
Я посею не всё, что я сжал,
Ибо часть станет хлебом насущным.
Как без хлеба нам, временно сущим?
Я посею не всё, что я сжал.
Канут зёрна в холодный песок,
И на камне в золу превратятся,
И крикливые птицы слетятся...
Но уже наступает мой срок.
***
Вот порог тишины. Задержись на мгновение, путник,
Чтобы вспомнить о жажде болезненной этой весны,
О глухом феврале, где господствовал ветер-распутник,
Надоедливый гость из далёкой, бесстыдной страны.
Видишь: там, в вышине, ветви, длительно дрогнув, обмякли?
Это кризис прошёл, столкновение света и мглы.
Слышишь, слышишь: по глиняным жилам и венам песчаным, по капле
Поднимается кровь в онемевшие эти стволы.
***
Есть список в районной газете.
Фамилий — на весь разворот.
Солдаты, совсем еще дети…
Вчитайся — и смертью пахнёт.
— Отец, неужели их столько,
Нашедших на фронте конец?
— Не вписан Федощенко Борька.
Забыли, — вдруг скажет отец.
— Не вписана Климова Света,
И Вася, Сазонова брат.
Из нашего все сельсовета.
И Петр не вернулся назад...
И словно холодные тучи
В отцовских глазах поплывут,
И губы прошепчут беззвучно,
Как будто друзей позовут.
Они не придут, не ответят.
Трава на могилах растет.
Есть список в районной газете,
Огромный — на весь разворот.
***
Мы нарисованы рукой ребёнка
На ватмане трёхмерного пространства...
Пропорции нарушены. Смотри:
Вот наши руки тянутся навстречу
Другим рукам, но никогда не смогут,
Наверное, сойтись в рукопожатье.
Вот лица наши. Линии слабы,
Где фас, где профиль, -
Не понять вовеки,
И у «злодея» - добрые глаза,
А «добрый» что-то слишком кровожаден.
Но всё же, всё же, всё же,
Согласись:
Есть кое-что в картинке бестолковой.
Смотри, любимая, -
Вот в небе светит солнце,
Вот вьётся тропка,
Вот бежит река,
И даже без цветов не обошёлся
Художник несмышлёный, хоть извёл
Гораздо больше краски на пожары,
Снаряды, танки, крошечных солдат.
И наши руки тянутся навстречу,
И мы с тобою на картинке рядом...
***
Это лето искрилось, оно бесконечным казалось,
Облака, колыхаясь, ползли над фабричной трубой,
И привычным путем солнце прямо в трубу опускалось,
Словно мяч баскетбольный, заброшенный ловкой рукой.
Ах, как август недолог! Недолог, как пламя у спички.
Все на свете проходит, таков непреложный закон.
Это лето мелькнет, как последний вагон электрички,
Посмотри ему вслед, да махни на прощанье платком.
Это лето дарило дороги, разлуки и встречи,
Громыхало грозой, превращало поступки в судьбу...
Дни всё тают и тают. Лоскутья тумана на речке.
Вот и солнце сейчас не попало впервые в трубу.
***
Поэтесса заезжая пела стихи о Сибири.
Говорила, что родом из наших буранов и вьюг.
Говорила, что если и есть наказания в мире,
То страшнее всего - уезжать из Сибири на юг.
А потом, как издревле положено людям богемы,
Незаметно сменила грустинку на радостный смех,
Вместо зимних стихов предложила веронские темы,
И сулила творениям своим грандиозный успех.
Зазвенели под нервными пальцами струны гитары,
Францисканцы устало несли опротивевший крест,
И улыбка Джульетты менялась улыбкой гетеры,
Наркоманы кололись среди древнеримских чудес.
Поутру самолет надоевшее небо разрежет.
Будет море работы и вихри бумажной пурги.
Попадется в кармане случайный кедровый орешек,
Увезённый на юг из далёкой сибирской тайги.
***
Всю ночь не спишь,
Как будто ждёшь
Свидания с женой.
Всю ночь отплясывает дождь
По крыше жестяной.
Всю ночь чуть слышно вдалеке
Мурлычет сонный гром.
Зайдёт тоска в дождевике.
Присядет. Чай попьём.
Недолго ей сидеть со мной.
Пусть посидит - пока.
...Пьём чай.
По крыше жестяной
Скрежещут облака...
***
Есть ли знамение в этом - кто знает,
Только в преддверии зим
Осень слепящим костром зажигает
Тусклые листья осин.
Каждый сентябрь, уходя, оставляет
Свет для других сентябрей.
Каждый исчезнувший день освещает
Путь моих будущих дней.
Вот из цветка, как из крошечной чаши,
Пьёт озорной воробей.
Ярче становятся дни мои, даже
Если в них больше дождей.
А на аллеи притихшего сада
Листья летят и летят:
Двадцать четыре моих листопада
В этот слились листопад...
***
Господи боже мой,
Вот это - скорость так скорость!
Ведьма косматой башкой
Врезалась в чёрный хворост.
Горе, - одно, - прошло.
Другого уже не случится.
Ведьмино помело
Вдаль одиноко мчится.
Ан что это? Глянь-ка, брат,
Чегой-то заныла шея…
Летательный аппарат
Освоила добрая фея!
28 февраля 1990г.
***
Да много ль тебе? Посошок, да котомку на плечи,
Да в тряпочке соль, да в баклаге речная вода.
Ты меч и забрало оставишь любителям сечи –
Была бы дорога, да чистая в небе звезда.
Когда ж полегчает котомка, баклага когда опустеет
И белое солнце навечно вонзится в зенит,
Дорога поймёт, и дорога тебя пожалеет,
Живым подорожником раны твои заживит.
Останется всё за спиной, добровольный изгнанник,
И церковь крестами златыми взлетит в небеса.
– Да как ты добрался сюда, очарованный странник?
– Дороженькой, старцы. Дорогой – и все чудеса.
***
День нескончаемо длинный.
Стали смешными пимы.
Хрусткие синие льдины
Вдаль унеслись по Томи.
Свежую зелень на рынки
Бабки уже привезли.
Дружно толкаясь, травинки
Лезут из чёрной земли.
***
Мне нужно, чтобы ты меня будила.
Я никогда иначе не проснусь.
К твоей руке губами прикоснусь,
И вновь придёт утраченная сила
Любить, и ненавидеть, и страдать,
И что-то в этой жизни понимать.
***
Девяносто третий год.
Листья наземь полетели.
Чёрно-белый дремлет кот,
Мчась куда-то в «тонком теле».
Всё разъехалось давно.
Нет надежды на сберкнижку.
Мы играем в домино,
Совершенствуем сынишку.
Всё слепилось в странный ком:
Мантра, самогон, картофель…
Подставляет ветру дом
Некрасивый толстый профиль.
Впрочем, что судьбу корить -
«Фифти-фифти» тьмы и света.
Мы с тобою будем жить.
Мы настроены на это.
***
День тороплю,
И тоскую о том,
Что сбылось,
И нескончаем мой путь
Между тем,
Что исчезло -
И будет,
Словно судьба моя - лишь
Вариант многочисленных судеб -
Хочешь - неси,
А не хочешь -
Сменяй или брось.
И не унять, не сдержать, -
Тяжело шевелятся во мне
Мысли о мраке,
Когда мое солнце - в зените,
И в раскалённом купе
Возникают стихи о зиме,
В стылом трамвае -
Об августе и землянике...
***
Я исчез в этом городе,
Словно и не был совсем,
В этих каменных чащах,
Посеянных некогда страхом,
Среди этих существ,
Лихорадочно ищущих зрелищ,
Хлеба, сахара, водки,
Шпионов, а также друг друга,
Где я тоже, потерянный,
Всё же чего-то взыскую -
Может, просто себя,
Ну а может - тебя, что сложнее,
Где нас столько уже,
Что мы просто вздохнём на секунду,
Если кто-то возьмёт,
И, без образов,
Просто исчезнет...
***
Дождь идёт, горохом сыплет,
Хлопотливый, молодой,
И поёт о чём-то сипло
Бочка с дождевой водой.
Дождь смеётся, в окна рвётся,
Пляшет в комнате моей.
Сколько в жизни доведётся
Видеть мне таких дождей?
***
До-о-олгие выборы этой весной!..
Карта краплёная всё не побита.
А у меня неполадки с тобой,
Молью по дому летает обида.
В окна немытые рвётся простор.
Голубь клюёт, подбоченившись, лужу.
Сердце б на улицу, словно ковёр,
Солнцем весенним прожарить бы душу!
Шествую. С юга вороны летят.
Жмётся к тропинке калека-природа.
Втиснув в машину откормленный зад,
Мчит горделиво «избранник народа».
Пусть он, в бумажки уставившись, мчит.
Мы его, милая, лишь пожалеем.
Вряд ли, бедняга, он то различит,
Что различить мы с тобою сумеем.
И не дано ему ввек угадать,
Пусть даже с чёртом самим созвонившись,
Что я сумею я тебе рассказать,
Чистый-пречистый домой возвратившись.
***
"Тень, знай свое место"!
Фраза из фильма.
Если бы каждый пень
Отчётливо знал о своём месте,
В магазинах было бы всё на свете каждый день,
И даже, возможно, жаворонки в тесте.
Рассмотрим, однако ж, откуда берутся пни.
Мне представляется:
Растут деревья направо и налево,
А потом их либо срубают,
Либо падают сами они,
И кочерыжка остаётся на месте древа.
И самое удручающее -
Что стоит такой инвалид, кряхтя,
Хранит горделиво гнилое своё богатство,
И мыслит: мол, этот вон - пень,
Зелёный ещё, дитя,
А эта - вообще рябина,
Только и думает,
К кому бы подобраться.
Теперь и решай,
Древесный мой друг, извилинами богат:
То ли свезти их на свалку,
Чтобы не путались под ветвями,
То ли оставить торчать, -
Поскольку кто знает, брат:
А вдруг мы и сами уже
Частично стали такими вот пнями?
***
Есть в радости немалая печаль.
Как будто пересчитаны улыбки
Заранее бухгалтером суровым,
И только в виде премии он выдаст
Одну иль две. Но может и лишить,
Оштрафовать, и вряд ли ты докажешь,
Коль даже прав, что ты лишён напрасно,
Поскольку тот бухгалтер - и судья
Одновременно,
В качестве нагрузки
Общественной... Такие уж дела.
***
Завершается эта весна.
Продолжается эта жизнь.
От дорожного полотна
Отрываясь, встают миражи.
Да, бывало, впадал я в раж,
Над озёрами розы цвели.
А подъедешь - это мираж.
Во-он маячит другой вдали.
Дальше, дальше!.. Лишь бы, звеня,
Пел мотор, судьбу ворожил.
Надувайте подольше меня,
Дорогие мои миражи!
***
Я трава прошлогодняя в зимнем лесу,
Надо мной и вокруг -
Неподвижный снег,
Я и сам неподвижен, я впаян в снег,
Так же холоден я, как и снег в лесу.
И несется ветер, кусты беля,
От умершей реки -
В беспредельную высь...
Только есть ещё вера,
И есть ещё смысл:
Надо мной - звезда,
Подо мной - земля.
***
Зависит жизнь свечи
От моего дыханья,
И в крошечном мирке
Мне страшный выбор дан:
Или дышать во тьме,
Или хранить свечу.
***
Задрожала берёзка и с жалобным хрустом сломалась,
Как ломается надвое жизнь неокрепшей строки.
Грязно-серое небо с холодной землёю смешалась.
- Видно, помер колдун… - мне сказали мои старики.
Он-то помер, колдун. Ну, а нам, - без суда и без санкций.
Для грядущих несчастий ещё не придумано слов.
Сколько их на планете, пока не взорвавшихся станций?
Сколько их на Руси, не хворавших ещё колдунов?
***
Эх ты, ветер-гусар,
Где же ты бедокурил, шатался,
Где ж ты смысл растерял,
Душу слабую в кровь изодрал?
Отдохни, бедолага.
Ты просто устал. Надорвался.
Не твоя высота.
Вот мотор и охрип, отказал.
***
Запах прелой листвы, запах осени, запах печали
Вместе с долгим дождём опустился на город больной,
И подумалось вдруг, что ведь, в сущности, в самом начале
Были речка и лес, были поле и дождик грибной.
И по-прежнему мне больше всех драгоценностей дорог
Несказанной чеканки берёзовый лист золотой,
Но несу я куда-то тяжёлый невидимый короб,
Не с опятами короб - с тщетой, суетой, маятой.
Набивай хоть всю жизнь - никогда не набьёшь этот короб,
И, наверное, он до могилы пребудет со мной.
Но всему вопреки снова входит в прокуренный город
Запах прелой листвы, запах осени, запах грибной.
Середина 80-х,
Усть-Каменогорск.
***
Я видел: вилось вороньё
Над полем Куликовской битвы.
Чернец заканчивал молитвы
И поднимал своё копьё.
И так случилось -
Час мой пробил,
И, непомерно тяжела,
В меня скользнула между рёбер
Татар-монгольская стрела.
Когда умолкну пустяково,
Зарой, пожалуйста, со мной
Мой вздох, оборванный стрелой
Тогда, на поле Куликовом...
***
Здесь запахи дикой малины
Впитала обская вода,
А яркие плавмагазины
Давно не заходят сюда.
Как прежде, у тропки забытой
Продуман малейший изгиб,
Но окна крест-накрест забиты
У всех покосившихся изб.
И здесь собирают морошку,
Вздыхают: «Не едут сынки…»
Болеют, сажают картошку
Глухие, как боль, старики.
***
И боги смертны. Чаша пролита,
И смех умолк на солнечной вершине,
И Зевс, и Афродита, и Гефест
Ушли по лунной трепетной дороге,
И сетью трещин, словно сетью линий
Судеб всех тех, кто пил нектар янтарный,
Покрылась амфора...
***
Снова цвести иван-чаю
И пчёлам над лесом кружить.
Дед по блестящему лезвию
Пальцем проводит устало.
Он понимает,
Как, в сущности, это немало:
Косу отбить
И старательно стог завершить.
***
И вот вы снова здесь, мои друзья.
Плечо к плечу, строка к строке.
Мы снова
Друг друга понимаем с полуслова -
Так лучше, ибо высказать нельзя
Презренными словами то, чем души
Наполнены у нас, и, может быть,
Нам только час молчания и нужен -
Пора и душам дать поговорить.
***
Сегодня вечер тонет в тишине,
Сегодня входит тишина ко мне,
Сегодня для меня звезда в окне,
Сегодня для меня звезда во сне,
Сегодня мне полшага до звезды,
Сегодня мне полжизни до беды.
***
Сентябрь - эстет, художник и ваятель,
А клин гусиный - словно указатель,
Чьё острие направлено на юг.
За горизонтом - перья белых вьюг,
За горизонтом - шелест снежных крыл.
Сентябрь по крыше каплями долбил,
Кричал сентябрь мне:
- Выходи, живи!
Играй со мной! Лови меня, лови!
Я выбежал, расставив пятерни,
Но ухватили только дождь они.
Сентябрь смеялся где-то вдалеке,
Бродил октябрь в сыром дождевике.
***
И камни немногим счастливее нас,
И вряд ли иная невзгода
Гнетёт их в тот самый бессмысленный час
На грани звезды и восхода.
***
Ты просто уже не посмеешь
Поднять свой сверкающий меч,
Ты просто уже не успеешь
Напомнить забытую речь
Всем этим несчастным злодеям,
Всем этим бездомным ворам,
Пронырливым ротозеям,
Обманутым шулерам...
***
И первая строка была о том,
Что дождь пролился, шумный и короткий,
Что август был, как говорят, "сиротский"...
Строка случилась проливным дождем.
Строка вторая о судьбе была,
Была она короче предыдущей.
Исполненная мыслью о грядущей,
Строка за белым облаком ушла.
Бог весть, -
Была ли третья строка
У этой песни, грустной и беспечной,
Но показалось,
Будто ветер встречный
Четвертую донес издалека.
***
Из ночи - в день. Из дня - обратно в ночь.
Таков закон, который правит миром.
Земля впивает тьму огромным ликом
И в ужасе стремится отвернуться.
Но то ли свет слепит её глаза,
Но то ли тайна в темноте сокрыта,
Которую никак не разгадать...
А может быть, неточен этот образ,
И всё не так, а просто есть учитель,
Который объясняет школярам:
- Вот свет. Вот тьма. Запоминайте, дети!
А дети всё никак не уяснят.
***
Как тебе, братец, не надоели
Липкие нити твоей канители,
Ежевечерние самодуэли,
Еженочные искания цели?
Ты ведь давно догадался, ей-богу,
Что не ходок выбирает дорогу,
Что выбирает она ходока,
И безошибочно, наверняка.
И не тебе проклинать, в самом деле,
Эти овраги, и эти метели.
Вспомни! Бубенчики сладко звенели?
Пели полозья? Кони летели?
***
Я так долго сидел
В этой тихой, заброшенной бухте,
Я так долго смотрел
На ленивых медуз и дельфинов,
Я так долго отыскивал
Камушки в ярких одёжках,
Так внимательно слушал
Динамики раковин пёстрых, -
Что почти догадался,
Зачем собираются люди
На разбитом корыте
Под чёрным улыбчивым флагом,
И зачем отправляются
В гости к ветрам и акулам...
***
Какое дело до меня
Огромным звёздам раскалённым,
Стволам деревьев обнажённым
И сути Вечного Огня?
Какое дело до меня
Почившим всем и нерождённым,
Униженным и вознесённым -
Какое дело до меня?
Какое дело до меня
Мне самому, от золотого
Дождя ослепшему?..
Но снова
Он льётся, льётся сквозь меня...
***
Как-то раз мужик в лес глухой пошёл.
А зачем пошёл - сам не знал мужик.
То ли лыко драть, то ли лоб чесать,
То ли песни петь заунывные.
И забрёл мужик в край неведомый,
Дошагал мужик до избушечки.
Покосилась вся, неухожена,
Погрузилася в грязь болотную.
Покричал мужик - не откликнулись.
Постучал мужик - дверь не заперта.
Заглянул вовнутрь - никого внутри,
Только щей горшок на печи бурчит.
Ждал-пождал мужик - нет хозяина.
Делать нечего, снял горшок с печи,
Осенил живот крестным знаменьем,
И не стало щей, будто не было.
Опосля еды, так уж водится,
Не идут на ум думы разные.
Уронил мужик буйну голову
И уснул мужик непробудным сном.
То не гром гремит, не медведь рычит,
То мужик храпит-заливается.
Невдомёк ему, что уже пришла
В дом хозяюшка, ведьма старая.
Глядь-поглядь вокруг - пуст горшок стоит,
Да зато лежит добрый молодец.
То ли съесть его? То ль помиловать?
Долго думала - не решилася.
Говорят, с тех пор, триста лет уже,
Всё сидит она, думу думает.
Головой трясёт, шепчет: «Съесть - не съесть…»
Точит камушком зуб единственный.
А мужик всё спит, не шелохнется.
А чего ему просыпаться-то?
Съеден щей горшок. Некуда идти.
На сто вёрст вокруг - ведьма старая...
***
Ни зверя, ни ангела, ни человека.
Никто не предаст, и никто не поможет.
В конце второй половины века
Боль никого удивить не может...
***
Когда обрыдло собственное тело,
Не говоря о чём-нибудь другом,
Когда плевать, что в небе прогремело -
Июльский гром или январский гром,
Когда во всём - усмешка мирозданья,
Когда ни потерять, ни отыскать -
Ликуй же, удостоенный страданья!
К тебе уже нисходит благодать.
***
Я знаю
Что ты ждёшь меня
Но я знаю больше
Что тебе
Вполне достаточно
Этого ожидания
***
Коль на лужах пузыри,
Значит, будет долгий дождь.
Значит, снова до зари
Ты, бедняга, не уснёшь.
Коль на лужах пузыри,
Значит, снова будет ложь.
Хоть молчи, хоть говори,
Хоть кричи, – не повернёшь.
Коль на лужах пузыри,
Значит, снова упыри
От вечерней от зари
Полетят на пустыри.
Будут дико хохотать,
Нашу кровушку хлебать…
***
Скажи мне,
Зачем я придумал тебя?
Зачем я вдохнул в тебя душу?
Ты бродишь сейчас
По безлюдному парку,
Но помнишь совсем не о том,
Чьё имя - Адам,
Кто держит в руке твою руку,
Уверенный,
Что такая находка
Стоит потери ребра,
Кто уже присмотрел для тебя
Румяное яблочко,
И успел перемигнуться со Змием,
Не зная, что именно я
Снабдил его светлую голову
Этой идеей,
Поскольку придумал тебя
Не зная зачем,
Или,
Если уж честно сказать,
Зная,
И даже отлично,
Но, увы, -
Судьба, и дела, и Мария...
***
Черное дерево
На фоне закатного неба...
Я уже сбился со счёта,
Сколько раз видел это.
Я уже сбился со счёта,
Сколько раз не мог понять -
Зачем
И кем мы обвенчаны -
Я
И черное дерево
На фоне закатного неба?..
***
Ты, может быть, - роза,
И кактус - я,
Но мы сидим, дорогая,
В своих горшках,
Боимся мы оба с тобой пересадки,
Резонно считая,
Что лучше родимый навоз,
Чем почва отличная,
Но неродная.
Из этой исходной точки
Мы с тобою растём
То ли вверх, то ли вкривь,
И ты распускаешься,
А я удлиняю колючки.
...А перекати поле -
Оно ведь сухое
И мёртвое.
***
Красное облако важно проходит над солнцем, склонившимся к лесу.
Камни, и травы, и люди томятся, дрожат в ожидании ливня.
Замерло всё, всё покорно глядит в пересохшее небо.
Все примирились на время, забыли о поисках смысла.
***
Кто спросил у меня, кто считался со мной,
Когда сшил меня накрепко с этой землёй,
С этим грешным, нахально стареющим телом,
С катастрофой, бациллой, петлёй, револьвером,
Или что там ещё бережёт для меня
Эта старая ведьма, костями гремя?
Кто пришпилил ко мне неотвязную тень,
Жажду вечной работы и вечную лень,
И ещё напридумывал много всего,
Обеспечив стремленьем постичь -
Для чего?..
3 августа 1989г.
***
Я исполнил, как мог,
Немудрёную эту репризу.
По трудам и оплата -
Наполненный ветром карман.
Будет путь недалёк,
И никто не потребует визу
В государстве дождей,
Где казной заправляет туман.
***
Синевы хватает на каждый закат,
Темноты хватает на каждый лес,
Не хватает только нехватки утрат,
Вот и вбит в облака берёзовый крест.
Вот и будешь кричать, пока не умрёшь,
Не закроешь рукой глаза от беды.
Ты и сам не поймёшь, для кого поёшь,
И кому несёшь букет лебеды.
Но ты веришь, что нужен бескрайней стране
Твой надорванный голос, как шелест травы.
Так играй же, играй на ковыльной струне,
Раз тебе всё равно не сносить головы.
***
Много лет мы с тобой
Жили возле волшебного леса.
Пели райские птицы,
Целебные травы цвели.
Мы с тобой собирались
В чудесные дальние страны.
Были заняты мы.
Вот и не были в этом лесу.
***
Лесная речка выгнута подковой,
И тени рыб проносятся по дну.
От берега до берега другого
Катают волны круглую луну.
Луна боками мокрыми сверкает,
И, по-судейски к промахам суров,
Болельщик-лось до зорьки созерцает
Футбольный поединок берегов.
***
Лето - с летом рифмуются сотни веков.
Это лето - какое-то странное лето,
Неудачная рифма... Толпа облаков
Громоздится в верлибр, а не в форму сонета.
День рифмуется с ночью. Но белая ночь
Вновь смешалась с полдневной встревоженной хмарью.
Это было уже. И вернётся точь-в-точь.
Зря ты ищешь, Иван, свою вечную Марью...
***
Листьями играет ветер юный,
И на одуванчиках роса.
Словно кто-то крошечные луны
Щедро по пригоркам разбросал.
Припаду к земле ребёнком малым,
И глаза наполнит до краёв
Мир травы и земляники алой,
Звонких пчёл и шустрых муравьёв.
Человек не вечен. Но издревле
Скрыта в нас бессмертная душа:
Чувство сопричастности деревьям,
Пчёлам, землянике, мурашам.
Поправляя закопчённый чайник
И картошку вороша в золе,
Я постигну всю свою случайность,
Чудо появленья на земле.
Буду слушать птичьи разговоры,
Посмотрю на розовый закат.
Ночью золотые метеоры
Над землей, как пчёлы, полетят.
***
Лишь на полдня, не больше, на полдня
Мне хватит ягод, дождиком умытых,
И шума крон, и пчёл полузабытых,
Простивших и дождавшихся меня.
Лишь на полдня... И снова, - боже мой, -
Купе трясётся, наглухо закрыто.
Я шишкой в небо запущу сердито,
Измазав руки чёрною смолой.
***
Но чувства не подходят под слова,
Или слова под чувства не подходят,
Хоть закопайся в этих словарях,
И в книгах о недужных головою,
Или в кама-сутрах, и в газетных сплетнях,
И в собственных попытках сочинить
Стихи или жизнь...
А может, - это дождь?
Он проникает через этажи,
Его вода уже струится в жилах...
***
Медлительно колышется шуга -
Морозам покоряется река.
Там, где плескалась рыба до утра,
Теперь солому возят трактора.
На самый стрежень скованной реки
Теперь с пешнями ходят рыбаки.
Кусочек льда в перчатку положу:
Из плена хоть его освобожу.
***
Я очень опасаюсь одного -
Что мир поймёт,
Зачем он существует.
В тот самый миг,
От скуки,
Он исчезнет.
***
Мне бы ваши заботы,
Смешные мои короли,
Вашу веру наивную
В то, что вы правите миром!
Поиграть бы разок
В эти ваши игрушки:
Дворцы,
Привилегии,
Партии,
Войны,
Интриги,
Машины.
Поиграть бы разок...
Только некогда, некогда мне.
Извините меня -
Слишком много хлопот накопилось.
Извините меня.
Мне пора.
Забавляйтесь одни.
Но, пожалуйста, тише!
Не очень шумите, ребята...
***
Мы выгребли из чёрных облаков
На высоте пять тысяч километров
И понеслись над грешною землёй,
Уставившись в газеты и затылки.
А там, внизу, остался всякий хлам:
Все пирамиды наши и трамваи,
Содомы и Гоморры, бюрократы,
Вокзалы, рестораны и суды.
Так мы летели, веруя в себя,
И ожидая пайки лимонада,
А в это время наш унылый чёлн
Вошёл на миг в другое измеренье.
И можно было, посмотрев в окно,
Узреть кристально чистые озёра,
Прозрачнейшие реки и ручьи
И ровные, как зеркало, долины.
Короче, всё, что называют раем,
Неслось внизу быстрее нашей жизни,
И можно было посадить машину,
Или, хотя бы, опуститься ниже.
Но вперился пилот в свои приборы,
И стюардесса лимонад делила,
И спали беспокойно пассажиры...
Никто в тот миг на землю не смотрел.
13 мая 1990г.
***
Я ведь,
В общем-то,
Не был с вами.
Это Вам показалось,
Поверьте.
Мы совпали на миг -
Словами.
Не о жизни даже -
О смерти.
***
Мы ещё не любили,
И вряд ли полюбим уже,
Бесприютные странники,
Дети последнего века.
Кровь идущих за нами
У нас запеклась на душе,
Нам уже не найти
На земле своего человека.
***
А ведь я не поеду на Дальний Восток,
И не буду с тяжёлым бродить чемоданом
По чужим кабинетам, гостиницам, скверам,
И контракт я не буду подписывать срочно,
И не выйду впервые в открытое море,
И меня не заставят, назвавши салагой,
Мыть заплёванный кубрик мочалочной шваброй,
И меня не поставят на выгрузку рыбы,
И блевать я не буду при жалком штормишке,
И худая японочка мне не отдастся,
И не буду я врать на таможне, что "видик"
Мне подарен случайным, но преданным другом,
Горбачёва считающим братом и сватом.
И не буду лететь я полсуток до Томска,
И ракушку заморскую сыну не суну,
И в восторгах твоих не почувствую фальши...
***
Мы от скуки с тобой
Ядовитую книгу листали.
Нас спасло разгильдяйство:
Не хотели читать -
И не стали.
***
На ветках паутина виснет,
Оборванная и сырая.
Летят потрёпанные листья,
Рисуя над землёй спирали.
Какие в старых листьях темы
Затронуты, какие цели!
Природа черновик поэмы
Рвёт, чтобы вновь начать в апреле.
***
Я прошу вас:
Смотрите!
Смотрите же,
Господа ради!
Это всё,
Что в программе.
Второго билета не купишь.
***
На истлевших творениях прежних рабов
Нам, рабам современным, неплохо валяться!
Да каких нам осталось бояться врагов,
Если мы и себя перестали бояться?
Оборви, проповедник, занудную речь, -
Нам давно опротивел твой бог сумасшедший.
Эй, пришедший! Забрось за ненужностью меч,
И дозволь на тебя помолиться, пришедший!
25 марта 1990г.
***
В степи торжественно и мудро.
Плывёт над степью запах трав.
Но почему у чёрной юрты
Костёр пугающе кровав?
В степи на всех кумыса хватит,
И мяса в пламенных котлах,
Но человек считает рати,
Тревожно кутаясь в халат.
Красавицы в аулах смУглы.
Овец - как ярких звёзд в ночи.
…Но тяжело глядит на угли
Непостижимый Темучин.
***
Называемый другом, прости и прощай!
Впрочем, что я сегодня об этом?
Этот день предфевральский, предполуночный чай
Мне не будут, надеюсь, последним билетом.
В грязном общем вагоне я буду один,
Как луна в небесах над печальной Россией.
Буду сам я отныне себе господин,
Буду сам я себе и рабом, и витией.
И никто не предаст, и не сможет никто
Оттолкнуть, даже если проказа на теле,
И когда я усну, из кармана пальто
Не сумеет украсть моей призрачной цели…
***
Нам не хватило ночи,
Чтобы изведать счастье.
Нам не хватило года,
Чтобы изведать встречу.
Нам не хватило жизни,
Чтобы изведать веру.
Нам не хватило смерти,
Чтобы вернуться обратно...
***
Я ждал тебя, Боже,
На чёрной планете,
Где не было рая
И не было ада,
Где не было смерти
И не было жизни,
Где был только я
И моё ожиданье.
Я ждал тебя, Боже.
Но ты не явился.
***
Нас вместе впустили, ругая, в ковчег,
И каждый из нас непомерно богат:
Вы видели, как пробуждался наш век,
Я видел его золотой листопад.
***
Я дарю тебе слово.
Мне ничего больше дарить.
Я давно не в ладу
С этим миром цветастых вещей.
Я дарю тебе то,
Для чего согласился жить,
Свой нелепый фонарь,
Свою бочку,
Свой тайный ручей.
***
Наш немыслимый жребий, как прежде, высок, -
Угадать неизбежность грядущей весны,
Опуская убитых в холодный песок,
Говорить о предчувствии новой войны.
31 января 1990г.
***
Недвижимый покой пространства ледяного...
Но вот над пустотой господствует порыв!..
Такие уж дела: в начале было Слово,
Пришельцы, или Бог, или Великий Взрыв.
И вдруг возникло всё, и стало, и свершилось,
Куда-то понеслось, сверкая и звеня,
И вновь: или Закон, или Господня милость, -
Но выплыла из тьмы горячая Земля.
И дальше - всё быстрей, всё больше, всё сложнее, -
Соитие огня с клокочущей водой, -
И слабенькую жизнь, от радости пьянея,
Взял пенный океан в широкую ладонь.
Медлительно комки презренной смертной пены
Качаясь в глубине, свой изменяли вид.
Взгляни: уже звенят от напряженья вены,
И выползает тварь на розовый гранит.
Вот вздулась, как гора. Вот, скорчившись, взлетела.
Вот стала молоком своих детей кормить.
И лепит мир, и мнёт уродливое тело,
Творение своё не в силах завершить.
Но не напрасен труд. Ты видишь, Мирозданье:
Лучистые глаза взглянули на тебя.
Но только ждёт тебя не Слово, а Молчанье:
Гремит Великий Взрыв, калеча и слепя.
И снова пустота колышется устало
В бессмысленной возне космических лучей...
Нет!.. Если это ТАК, - то жизнь не возникала!
Она была ВСЕГДА. И не исчезнуть ей…
Конец 80-х
***
Я уже оценил, мой приятель,
Последнее средство.
Я решил, что полынь -
Лучше травки без всякого вкуса.
Что ж ты тычешь мне в нос
Эти планы бесстрашного бегства,
Эти карты безоблачных мест
И параметры тайного груза?..
***
Незаслуженный покой -
Как заслуженная пытка.
Там, за дальнею рекой,
Без меня пылит кибитка.
Там - туман, туман, туман.
Кинь звезду - и потеряешь.
Ты о чем поёшь, цыган?
Сам, наверное, не знаешь.
Десять тысяч лет в пути!
Всё, что было, позабыто.
...Что там, Рома, впереди?
Тихо мнут туман копыта...
***
Немногое было.
И будет
Немногое,
Вот в чём секрет.
Тебя никогда не разбудит
Звезды новорожденной свет...
***
Неужели я её любил?
Почему я не забыл, о боже,
Всплеск ресниц, испуганных до дрожи,
Трепет нежной кожи не забыл?
Неужели я её любил?!
***
Ни времени,
Ни действия,
Ни места.
Зато взгляните, -
Сколько здесь актёров!
19 марта 1990г.
***
Ничего не случилось,
Поверь, - ничего.
Просто старая чашка, -
На счастье, -
Разбилась.
Просто старый наш дом
Простонал,
Как живой,
Половицей своей...
Ничего не случилось.
***
...Но нужно жить, пока ещё горит
В нас этот свет, и зыбкий и случайный,
И совершать нелепые поступки,
И верить сотням мелочных обманов,
Не веря в то, что есть на самом деле,
И думать, что не всё равно Вселенной,
Живём ли мы ещё, или исчезли,
И были ли вообще...
***
Я ушёл, рассмеявшись в ответ на прощанья,
Я не понял значения слова прощай.
Зимний вечер и снег заглушили рыданья,
Ничего не изменишь, рыдай не рыдай.
Спящий город я видел сухими глазами,
И немая тоска шла за мной по пятам.
Снег на лицах прохожих растаял слезами,
Слёз не видя, прохожие шли по делам.
***
Всё - шелуха, труха, стихи,
Танцульки, водевиль забавный.
Как среди этой чепухи
Найти тебя, о Путь мой главный?
Непоправимая пропажа...
Себя коснуться не даёт
Неприкасаемая наша
Эпоха: кровь, бетон и лёд.
***
Ночь усталые тени, как крылья, на землю слагает.
Жаждет, жаждет земля каждой выжженной клеткой своей.
Но июль приближается, он осторожно шагает, -
Коронованный радугой воин в кольчуге дождей.
Подождите, иссохшие руки мои, до грядущего лета,
И румяное яблоко в ваши объятья падёт.
Подождите, полночные мысли мои, до грядущего света -
У души, как у стылой реки, обязательно есть ледоход.
И обрушится гром, словно горы ударят в литавры,
Пальцы-молнии вспыхнут, сурово кому-то грозя,
Облака проползут, как огромные ихтиозавры,
Допотопную влагу в своих животах пронося.
***
О, этот мир - несовершенный стих,
Поэта повзрослевшего творенье,
Который, разумеется, постиг
Ущербность своего стихотворенья...
***
Я пытался спорить с царями
О том, что такое ярмо.
Я пытался спорить с хмырями
О том, что такое дерьмо.
Я ходил по этим дворцам,
Раздавал свои сухари.
У царей текло дерьмо по усам,
Ярмом гордились хмыри.
***
Остановись! Ведь, если ты шагнёшь,
То дождь, в людских делах не разумея,
Обрушится на спящую аллею,
Где ты - весь мир, а остальное – ложь.
Где я уже согласен на слова
О всех твоих проблемках и знакомых,
О всех твоих бумажных пароходах, -
Слова, что я терпеть не мог сперва.
***
От инея тальник прибрежный – белый.
Река надела панцирь ледяной,
Блестит, как динозавр окаменелый,
Своей огромной роговой спиной.
И куржаком обмётанные ветви
Взметнул высоко вымерщвленный лес.
Покажется - остыла жизнь навеки,
Остался блеск, остался мёртвый блеск.
Но там, где по реке бежит дорожка,
Я вдруг увижу сквозь прозрачный лёд:
В холодной глыби быстрая рыбёшка,
Безудержно живая, проскользнёт.
***
Открылась школа в городке таёжном.
Сгребли последний мусор трактора,
И плотник дядя Вася осторожно
Прибил на стену яркий транспарант.
Директор юный в новенькой рубашке
Старается принять серьёзный вид.
На голове у скромной первоклашки
Огромный бант, как бабочка, сидит.
***
Память моя коротка,
Я ничего не запомнил.
Длинный гудок катерка
Нашу разлуку заполнил.
Вместе с усталой листвой
Наше состарилось лето.
Мы торопились с тобой.
Мы не запомнили это.
***
Айтыс
По домбре акын провёл рукою,
Каплю чая вылил на золу
И забросил в небо голубое
Солнце – золотую пиалу.
Молвила противница:
- Ты рано
Загордился!
Тронула струну
И достала нежно из кармана
Наливное яблочко – луну.
Радужную юрту он раскинул.
Звёздами она расшибла тень.
Вечно состязаются акыны,
Мудрые акыны – Ночь и День.
***
По ночам злодеи не спят.
Они злобно зубами скрипят,
Всё свою вспоминают заботу:
Что, мол, завтра с утра на работу,
Надо многое знать,
Надо пот проливать,
Ведь людей убивать -
Не картошку копать.
***
Повторите, пожалуйста,
Это кино!
Леший с ними, -
Сюжетом, и ритмом, и проч.,
Пусть всё вяло, и слабо,
И в кадре -
Лишь ночь,
Я согласен на всё!
Повторите кино!
***
Подальше от рабов, и от господ - подальше,
От взглядов свысока, и от согбенных спин,
Подальше от людей - во избежанье фальши,
Вся истина лишь в том, что ты всегда один.
Один, как этот мир, бесстрастный и мгновенный,
Старьёвщика мешок, вместилище всего,
Один, как этот смысл, такой же, впрочем, тленный,
Как тленны на земле искатели его,
Как тленно в небесах расплавленное солнце,
Как ворон, на песке играющий костьми...
Пустыня вкруг тебя. Так что же остаётся?
Ты понял, наконец? Вопи же, чёрт возьми!..
***
Полки.
Жестянки часто-пречасто.
Кладовщица честна,
Как о БАМе повесть.
Склад маринованного счастья.
Пропуск - душа.
По-крайности -
Совесть.
***
Поляны в тумане, и дали в тумане,
В деревне дрожат фонари.
И стали смешными на киноэкране
Ковбои и Зорро твои.
И осень на склоне, и юность на склоне,
Летать научился птенец.
"Амурские волны" на старой гармони
Тихонько играет отец.
Теперь тебе надо с любимой прощаться,
Кричать:
- Я вернусь, не беда!
И в звонкую память друзей превращаться -
Уже навсегда, навсегда…
***
Помнишь, помнишь, -
Тогда мы решили,
Что смысла беседовать нет,
Ведь нам вовсе не нужно было
Совместно готовить еду,
Или что-то конкретное делать ещё -
Например, собирать в детский садик
Незачатого нами ребёнка.
А потом, если помнишь, когда,
Заперев предварительно дверь,
Торопливо узнали мы, что
Сделала с нами разлука, -
Мы решили, что кто-то
Придумал отличную штуку -
Чай,
Дающий предлог для молчанья...
***
Помоги мне услышать мой голос в ночи.
В темноте перепутаны мною ключи.
Помоги отыскать в этой связке один,
Чтобы дверь распахнуть, чтобы снять карантин,
И увидеть траву, и деревья, и дождь,
И простуженных листьев рассветную дрожь.
***
Понемногу вода устоялась в тяжёлом сверкающем кубке.
Волны замерли, спят и гребцы, уронив измождённые руки.
Кровь склевали бакланы и съели голодные рыбы.
Восхищённый Нерон пишет лучшую в мире поэму...
***
Я сегодня себе ничего не скажу,
Слава Богу - смогу ничего не сказать.
Я сегодня опять от себя ухожу,
Хоть давно никого не хочу обогнать.
И опять я всего лишь в начале пути,
И над миром туманным колышется свет...
Я так долго считал, что закат впереди!
Оказалось - рассвет.
***
Поэтам положено:
Ничего не понимать в этом мире;
Постоянно носить в кармане
Трудовую книжку;
Задирать нос перед теми,
Кто чего-то достиг,
И пить всякую дрянь с теми,
Кто не читает не только стихов;
Иметь любовницу или,
Что чаще,
Нескольких жён,
Что, кстати, вполне понятно,
Ибо
Писать почему-то положено
По ночам.
Посмотрев на какой-то предмет,
Поэт должен
Сразу увидеть,
На какой другой предмет
Этот предмет похож.
К примеру:
Смотришь на брюкву и подмечаешь:
- Она ж словно репа!!
А ещё хорошо бы уметь
Разрезать свою речь
На равные части
(Так режут селёдку в столовой),
Но это уже не вполне
Важно,
Ибо была бы селёдка,
А резать её
Или сунуть в карман,
Чтобы потом раздавить на троих -
Это уж дело поэта.
Если ж кому-то охота взбредёт,
Хитро скривившись,
Спросить:
- И какой же
Следует вывод из этой
Речи, внезапной и глупой?!
То я
Мигом в ответ вопрошу:
- А какой
Вывод мы можем извлечь
Из того, например,
Что коровы на свете бывают?
Да никакого!
Пей молоко, веселись,
Если нет на него аллергии,
Если же есть, - то не пей.
Пей, например, самогон.
Или квас.
***
Вы рядом со мною,
Я чувствую это, -
Все те,
Без кого мне
Прожить невозможно,
И всё это бред -
Города, километры,
И ненависть наша друг к другу,
И смерть...
***
Прибыли ко мне, о боже,
При полуночной луне
Три задумчивые рожи,
Препротивные вполне.
Я открыл, посторонился,
Начал чай подогревать.
Долго думал и дивился,
Наконец сумел понять.
Сей, к примеру, посетитель -
Это ж прошлое моё.
Смотрит, словно победитель,
Что ни скажет - всё враньё.
Этот, - кисло так скривился, -
Мой двойник, ни дать, ни взять.
Врать почти что разучился,
Правду не о чем сказать.
Что припёрлись, дорогие?
Как идут у вас дела?
Вы такие молодые,
Словно жизнь не тяжела.
Словно в этом грязном хламе
Вам уже блеснула суть,
Словно тот, кто рядом с вами,
Не тревожит вас ничуть.
Этот, что похож на чёрта,
Что не смотрит на меня,
И молчит, молчит о чём-то,
Низко голову склоня...
***
Принимай, народ, царя-батюшку,
Скидовай шапчонки да кланяйся,
Выходи на площадь широкую -
Будут суд судить над злодеями.
Будут суд судить, суд неправедный,
Как и все суды на Святой Руси.
Ан и будет так - лишь бы как-нибудь,
А ни так ни сяк - хуже некуда.
Всё что есть в печи - подавай на стол,
Наливай полней чашу пенную.
Коль на площадь идти - лучше пьяному,
Кто средь нас злодей - дело тёмное...
***
Променял шумных спутников я на холодную воду.
Ледяною скалой оказался желанный мой берег.
Из свободы и денег я всё-таки выбрал свободу.
Хоть какая там, к чёрту, свобода - без денег!..
***
Прямо в небо впадает Иртыш вдалеке,
Там, где зябок осенний простор,
И туман клочковатый плывёт по реке,
Словно пар от дыхания гор.
На песчаной косе ледяной скорлупой
Покрываются спины камней,
И проносятся тучи небесной тропой,
Как табун черногривых коней.
И трепещет последний берёзовый лист
От восторга, когда на заре
Рыжевласое солнышко, как альпинист,
Пробирается вверх по скале.
Так, бывает, мучительно сердце замрёт
Под холодными глыбами туч,
Но оттает, когда на него упадёт
Ослепительный солнечный луч.
***
Пьяные зэки внимали моим стихам
В грязной хибаре
В минуте ходьбы от Университета.
Они сделали вывод, что я тоже был там,
Где их учили отличать тьму от света.
Сколько рецензий получил я с тех пор,
И сколько надеюсь ещё получить!
Но лучше, чем та, навряд ли когда получу.
Я не был там, зэки.
Сказать по правде, и не желаю там быть.
Но вы пили со мною, и били меня по плечу.
***
Разделит хлебушко по-братски.
В тайге усадит на пенек.
Орехи щёлкать по кержацки
Научит:
- Только поперёк!
И не понять, чьи очи чище -
Ребенка или старика.
В татуированной ручище
Струится детская рука.
***
Разрешите сказать, господа, что настал предназначенный срок,
Выпал хрупкий февраль у Зимы из простуженных рук,
И воздушные массы летят, грохоча, на Восток,
И на Запад потом, и, сказать по секрету, на Юг.
Но ни слова о Севере! Бог с ним совсем, господа!
Без того уже душу колючим снежком замело.
В общем, как уже сказано, бродит туда и сюда
Этот нарочный-ветер, в дома доставляя тепло.
Значит, скудный регламент ещё не исчерпан у нас.
Раз качнуло налево - направо уж точно качнёт.
Ветер, ветер стучится в назначенный некогда час!
Значит - где-то весна, где-то рушится, рушится лёд.
***
Река под названием Конго течёт.
Пустыня, безлюдье да гарь.
Всё "было", да "будет"...
А как же насчёт
Того, что теперь, государь?
26 марта 1990г.
***
Речь шла о главном,
И я не расслышал,
Как шебуршали
Те, кто повыше,
Как громыхали
Те, кто пониже.
Речь шла о главном:
О тряпках, болезнях,
Детях, домах,
И о том, что -
ВЕСНА!
1 марта 1990г.
***
Родимые мои просторы!
Дороги, дурни, недород,
Учителя, врачи, шахтёры,
Осенний кризис каждый год.
На то и осень, чтоб ненастье
Вольготно правило страной.
Зато весною, братцы, счастье,
И всё по-новому весной!
Как после дружеской попойки, -
Вокруг волшебные огни, -
Летишь на птице-перестройке!..
Проснёшься – ночь. Болото. Пни.
Как будто медью налитая,
Гудит с похмелья голова.
Бредёшь домой, себя ругая
За веру в царские слова.
Да... Все мы Ваньки, хоть и встаньки.
И жизнь, увы, не так страшна,
Когда с устатку, да из баньки,
Да сладкого, как смерть, вина.
***
Саночки мои летят с горочки -
Весело, товарищи мои, весело!
До чего же падать-то здорово
Носом в это снежное месиво!
Всё быстрей, быстрей -
Да прикатишься,
Да с кривой берёзкой обнимешься,
Да поймёшь, назад озираючись:
В гору второй раз не поднимешься.
***
Сдал миллион экзаменов,
И ничего не знаю.
Глядя на мир огромный,
Глупо рот разеваю:
- Как называются травы?
Что колосится в поле?
Странным наукам
Меня обучали в школе...
***
Сегодня в небе слишком темно,
А может быть,
Слишком темно во мне.
Но я всё равно открываю окно
Этой, незримой пока что, Луне.
И она вплывает Чёрной Дырой
В комнату нашу - четыре вины,
И пахнут осиновой горькой корой
И губы твои,
И прощанья,
И сны...
***
В угол поставь, Моисей, свой шипящий таинственный посох.
Твой горемычный народ не был Богом рождён для свободы.
Не запугать фараона ни кровью, ни градом, ни мором, -
Только тогда, когда нужно, начнётся исход из Египта.
***
Скорей бы начать тосковать по теплу,
Неспешно ворочать остывшие мысли,
Взирая, как вяло скользят по стеклу
Унылые призраки, капли и листья.
***
Слева огонь, как приказано этой толпою.
Слева огонь, а иначе ты будешь убит.
Это страна лихорадочно пишет тобою,
Это страна золотою свечою горит.
***
Смеяться над собственной болью,
Смеяться над собственной жизнью,
Смеяться над собственным смехом -
Какая смешная идея...
***
У меня заболел глаз.
Я начал сей глаз лечить.
Водою его мочить,
Поставив кастрюлю на газ.
И, занятый этой бедой,
Я думал в тяжёлый час,
В кастрюлю с горячей водой
Макая болезный глаз:
- Смотри, ненавистный мой глаз,
Возлюбленный глаз мой, смотри:
Так жизнь обжигает нас,
Коль влезешь в неё изнутри.
Терпи же, терпи, мой глаз!
Нас ждут большие дела!
Ты слышишь: грызёт удила
Наш одноглазый Пегас?
***
Снова веселое стадо мчится к высокому яру.
Мчатся бараны, рога завитые нацеля
В завтрашний день, поспешают кокетливо овцы,
С ними ягнята бегут, увлекаемы общей волною.
Блеянье, топот и рёв поднимаются к небу с клубами
Пыли совместно, пророча великую жертву…
1990г.
***
Сохранивший частицу себя
В наше время достоин венца!..
Что ж ты, эхо?
Ну чем я обидел тебя?
Отчего ж ты бормочешь: «Свинца…»
***
Стала на день старше строка -
Постарели слова в строке.
Стала на день старше река -
Так же юны волны в реке.
Только ветки и капли - ниц.
Да над серой, как день, водой
Умирающий стылый лист
Слепо ткнулся в мою ладонь.
***
Стекает смола по сосновым стволам.
Наплывы коры - как шершавые лица.
Молчи, человек! Здесь не место словам.
Смола по стволам вековечно струится.
В прокуренный город вернёшься - так что ж,
Мы все возвращаемся, эка новинка.
Зимой на штормовке хвоинку найдёшь,
И сердце кольнёт,
Будто в сердце - хвоинка.
***
Стой, если можешь идти.
Беги, если можешь лететь.
Учись доброте у зимнего ливня,
Учись тишине у летнего грома.
Смотри в глаза шестирукому богу.
Если ты человек -
Ни на что не надейся.
***
Странный случай со мною:
В дороге весьма издержался!
Не займёте ли мне
Дней, хотя бы, полтыщи?
Премного
Благодарен.
Верну, милсисдарь, под проценты!
Разрешите откланяться, сударь.
До встречи в ином воплощеньи!
***
Стрелки совпали.
Отрезанный лист,
Кружась,
Опустился в траву.
Воздух,
Который ты вдохнул
На этот раз,
Оказался
Уже осенним.
***
Стучали на руке часы.
Шуршала мышь в стогу.
Трава дрожала от росы
На заливном лугу.
Крылами чиркнув по луне,
Растаяла сова.
Приснилось, что растёт во мне
Продрогшая трава...
***
Сударь, сударь,
Взгляните, -
У Вас на губах капуста
Недопереваренных
В черепе строк!
Вы что-то изволили
Сказать про искусство?!
Выбирайте, сударь, -
Лепаж иль клинок?!
***
Суетятся, летают вороны,
Провожают сезон на покой,
И сентябрьские жаркие кроны
Полыхают над зябкой рекой.
Облака раздвигаются реже,
Тяжелеют, как складки кулис.
Словно клоун на жёлтом манеже,
На траве кувыркается лис.
А над заводью, призрачно тихой,
Там, где берег волнами размыт,
Карнавальной нарядной шутихой
Долго-долго рябина горит.
Паутинки струятся над полем,
Ветер сеном и прелью горчит...
Бабье лето сегодня до боли
Мне рябиной глаза опалит.
***
Всё меньше стихов о лесе,
Всё больше стихов о людях,
Всё чаще в туманной пьесе
Грустят о любви, а не любят,
Всё чаще приходит осень,
Дыханье её короче,
И ветер в вершинах сосен
Просто шумит -
Не пророчит...
***
Сухие шишки подбирая,
Я счастлив с сыном поблуждать
В лесу, где в небо, смоляная,
Взметнулась сосенная рать.
Где под ногами на опушке
Хвоинок тонкие клинки,
И смертоносные ловушки
На мух готовят пауки.
Микроскопические войны,
Борьба, борьба из века в век!
Но всё-таки – борьба.
А бойни
Придумал только человек.
И всё острее год от года
Не ожидание луча,
А ожидание полёта
Свинцом налитого меча.
Как по лесу туманной ранью,
Где свет меж соснами дрожит,
Грозы внезапной ожиданье
Мне предстоит нести сквозь жизнь.
Но если распри вековые
Рассудит ядерный набат,
Мой сын, пришедший в лес впервые,
Какой виною виноват?!
Середина 80-х,
Усть-Каменогорск.
***
Тебе приснился лес родительского края,
Сентябрьских ясных дней неброское тепло.
И ужаснулся ты, судьбу перебирая -
Сквозь городской асфальт полжизни утекло.
Ты окунался весь в людское мельтешенье,
Ты отражал зонтом пропахший смогом дождь,
А лес прощал тебе забвенье и презренье,
И терпеливо ждал, когда же ты придёшь.
Менялись без числа закаты и восходы,
И красным светом их пропитана кора.
Смотри же, замерев: мучительно, как годы,
Течёт столетний мёд из трещины ствола.
***
"Тень, знай свое место"!
Если бы каждый пень
Отчётливо знал о своём месте,
В магазинах было бы всё на свете каждый день,
И даже, возможно, жаворонки в тесте.
Посмотрим, однако ж, откуда берутся пни.
Мне представляется:
Растут деревья направо и налево,
А потом их либо срубают,
Либо падают сами они,
И кочерыжки остаются на месте древа.
И самое удручающее -
Что стоит такой инвалид, кряхтя,
Хранит горделиво гнилое своё богатство,
И мыслит:
- Мол, этот вон - пень,
Зелёный ещё, дитя,
А эта вообще - рябина,
Только и думает,
К кому бы подобраться.
Теперь и решай,
Древесный мой друг, извилинами богат, -
То ли свезти их на свалку,
Чтобы не путались под ветвями,
То ли оставить торчать,
Поскольку кто знает, брат:
А вдруг мы и сами уже
Частично стали такими вот пнями?
***
Время песен весёлых еще не приспело,
Но ведь было же, если оно миновало.
Если птичья когорта на юг пролетела -
Поредеет, но всё же вернётся устало.
И не стоит бояться банальных сравнений -
Повторяется всё от рождения Света:
Сочетанье планет, сочетанье растений,
Сочетанье сосчитанных строчек сонета.
***
Вроде и не плакали,
Тихо разлюбили.
Вроде и не крякали,
А спиртное пили.
Любовались птицами,
Под дождём бродили.
Вроде репетиции.
...Оказалось - жили.
***
Всё моложе великие мира сего,
А глубокие старцы всё менее ветхи,
Всё быстрее листвой покрываются ветки -
Это празднует Время своё торжество.
Притерпелся я, в общем-то, к серой стене.
Спи, учитель, уже не исправить отметки.
Слава Богу - почти не приходит ко мне
Эта зависть к участникам русской рулетки.
***
В который раз уже, в который раз
Гроза нам заслоняет свет светил.
Но, слава Богу, нам хватает сил
Не верить в то, что разделило нас.
Но, слава Богу, нам хватает дней,
Уже ушедших, чтобы не считать
Тех дней,
Что нам ещё с тобой остались.
***
Водяные часы,
Водяные часы!
Что-то ваши минуты
Излишне часты,
Что-то ваши века -
Как две капли беды,
Что-то ваши цари -
Как две капли воды.
Может, в мастере дело,
Что вас сотворил,
Эту воду порочную
В колбы залил?
Оттого-то, быть может,
С далекой поры
В такт падению капель
Стучат топоры?..
***
Ни свято место пусто не бывает,
Ни пусто место свято не бывает.
И если где чего не сделала природа,
То значит - чтоб не вылепить урода.
***
В минуту тишины мы бурю ждём.
В минуту бури жаждем тишины.
То дружно низвергаемся дождём,
То, обернувшись лужей, видим сны.
А в луже капель нет - одна вода,
А капле одиноко в небесах,
А в засуху - репей да лебеда,
И слишком много влаги - дело швах.
***
В начале было слово.
Потом была война.
Нелепая обнова.
Чугунная стена.
А дело… Что там дело, -
Уродам да слепым.
В начале было тело.
Потом остался дым.
А счастье, человече,
В том лучшем из миров,
Где ни цветов, ни встречи,
Ни дел, ни войн, ни слов…
***
Толпа бессмысленна.
А может, смысл - в толпе?
И что ж тогда тебе,
Крупице смысла,
Осталось, коль молчание –
Лишь метод,
Один из многих методов, -
Как крик,
Как шаг за грань,
Как смена многих масок...
***
Ты ведь знаешь, что прав, что виденье ниспослано свыше,
Будет кровь, будет мор, будут ангелов страшные трубы,
Отчего ж ты стучишься к достойным лишь Божьего Слова,
Что ж не рвёшь, Иоанн, не бросаешь в огонь свои свитки?
***
Увы, мы не воздвигли пирамид...
***
...Уехать в лес, где овеществлены
В корнях дерев фантазии и сны...
Где ведьмы с лешим затевают шашни,
Живут русалки в заводях реки,
Взрываются, как дымовые шашки,
Под каблуком грибы-дождевики,
Туда, где очи древних родников
Мудрее, чем глаза у стариков,
И где из следа тайная вода
Поможет мне - надолго, навсегда, -
Запомнить лес, пока ещё в нём страшно
И ни души,
Пока ещё для фабрик карандашных
Недостижим.
***
Что ты понял на этой земле?
Ничего.
Царь ты или слуга?
Хлебороб или воин?
Так ваяй поскорее себя самого -
Галатеи своей ты ещё не достоин.
***
Улица не видна –
Первый весенний дождь.
Что же, прощай, Луна.
Завтра уже уйдёшь.
Всем нам, как этой Луне,
То угасать, то гореть:
В нашей больной стране
Больно поверить в смерть.
Что же, пусть будет так.
Схема: уход-приход.
Ну а пока, чудак,
Дождик ещё идёт.
Ну а пока - темно,
Так что вся нечисть спит.
Только твоё окно
В мире ещё горит.
***
А к утру чистым снегом весь мир замело,
И ни слова, ни боли, ни слёз, ни следа.
Всё, что было, и сбыться никак не могло,
Всё укрыла остывшая в небе вода.
Всё исчезло - и нищие, и господа,
Всё под белые волны беззвучно ушло:
Океаны, пустыни, леса, города,
И всемирное, детски наивное зло...
***
Учтите, царица,
Мы все:
И старенький наш домовой,
И наш сын, и я, -
Как оказалось,
Покорный слуга Вашей Светлости, -
Мы все неприкаянно бродим
По нашему дому, который,
Так же, как мы,
Тоже не может без Вас,
И каждый
Имеет к вам челобитную:
Не знаю как кто,
А я, например,
Очень хочу
Поругать вас за чашку,
Которую вы разобьёте,
Когда, наконец,
Перестанете мучить нас всех
И вернётесь.
***
В ожидании рифмы
Вся юность прошла.
В ожидании слова
Вся жизнь пролетела.
Всё не пела душа,
Потому что ждала.
А ждала, может быть,
Потому что не пела.
***
В омуте чёрном,
Где плещется ночью луна,
Где от прибрежной осоки
Скользят равнодушные тени,
Где ни один человек
Не касался холодного дна,
Черти водились когда-то...
Да вымерли черти от лени.
***
Ушла в песок вода тысячелетья...
Последние минуты, серебрясь,
Блестят на дне испитого бокала...
***
Холодное поле под серым ноябрьским небом.
Сухие колосья на сером ноябрьском поле.
Продутые ветром холодные серые птицы.
Нечёткие контуры дальнего чёрного леса.
А ночью вчерашней среди непроглядного мрака
Неясная звёздочка вдруг замерцала над полем,
И вздрогнуло поле в предчувствии зыбкого смысла…
Но чьи-то ладони закрыли звезду, торжествуя.
***
Храни, Господь, всех тех,
Кто помнит обо мне,
Всех тех,
Кому нужна хотя бы память
О глупостях моих,
И о попытках
Свершить хоть что-нибудь на этом свете -
Приюте нашем на короткий срок.
Но более храни, Господь, всех тех,
Кто встретился со мной, но не запомнил,
Как не запоминают ветер, воду,
Оттенок неба,
Поворот реки.
Храни, Господь,
Их за мою свободу!
***
Цель жизни - радость?..
Господи прости,
Её ль улыбка на твоём челе?
Не для неё ли довелось нести
Тебе твой крест по яростной земле?
Рад тать ночной, увидев кровь заката,
И рада жертве яд отдать змея,
С улыбкой брат подъемлет меч на брата -
Ведь радость, брат,
У каждого своя...
***
Чёрной полночью
Ты чернее мглы,
Голубее днём
Неба ясного.
Сколько жизней ты
Унесла, скажи?
Сколько ты живым
Отдала, ответь?
Так добро в тебе
Или зло течёт?
...Ничего река
Не ответила.
***
- Что-то слишком много,
Милый друг, обманов!
Надо поубавить -
Ну хотя б на треть!
- Что-то слишком много
Накопилось планов.
Как бы, друг любезный,
Нам не помереть...
***
Эти мысли пока ещё всё же нужны,
Ибо слов не хватает покуда,
Ибо наши ладони ещё не полны
Невесомыми искрами чуда.
Ибо мы ещё ждём объяснений траве,
И падению лёгкого снега,
И рожденью ручьёв, и зелёной листве,
И причудам короткого века.
В этом наше спасенье и наша печаль, -
Нам ещё остаётся немало.
Эх ты, песня моя! Как же мне тебя жаль...
Где ж ты долгую ночь коротала?
***
Ах, какая игра
На копеечных ставках была!
Мы б поставили больше,
Когда б ни боялись забыть,
Что зима уже здесь,
И дороги уже замела,
Что опавшие дни
С каждым днём тяжелей ворошить.
***
Было случайным, но бурным начало,
А продолжение было нелепо.
Ныне река гонорок растеряла,
Меж берегов пробирается слепо.
Что впереди, за холмами, сокрыто?
Что позади, за покатами, скрылось?
Было - да сплыло. Наскоро шито.
Черная тучи на волны спустилась.
Эх, донеси меня, речка шальная!
Что мне осталось? Осталось всего-то
Петь, да гадать, на весло налегая, -
Море ли там окиян
Иль болото?..
***
Эх, силён
Продовольственный кризис страны!
А контейнеры наши объедков полны.
В магазинах лежит лишь старьё да гнильё,
Ан какое висит на балконах бельё!
Оно висит, висит,
А ветерок подует -
Начинается потеха:
Как будто подрались висельники,
Да ещё и безголовые.
Охо-хо...
Никому никогда ничего
Не хватает вполне
В нашем дворе,
В нашем дворе.
***
Я берегу себя.
Но для кого?
Не для того ль себя,
Который смотрит
На это моё, нынешнее, фото
Сквозь мутное стекло ушедших лет,
Никчёмных лет, и сходства не находит,
И ненавидит самого себя
За то, самого себя берёг -
И потерял.
***
Он показывал мне саксофон
И едва ли ни плакал, бедняга:
Мол, сыграет на нём,
Всех подряд удивит, но сперва
Что-то нужно приделать к нему
(Саксофону),
Поскольку какой-то детали
И не хватает всего,
Чтоб заплакали люди вокруг.
Я б поверил, поверил -
Ведь это ж прекрасно, когда
Нет ни кола, ни двора,
Но зато - саксофон,
И надежда, и песня,
А все остальное -
С горы кувырком,
И Господи благослови...
Я б поверил.
Да только
После он сам засмеялся,
И сунул калеку-трубу
В измызганный стол,
И тост предложил
За всё то,
С чем не делают песен.
***
Отойдите от солнца!
Вы мне заслоняете бочку!
***
Оставь мне твои шаги,
Твой шёпот в безлюдном парке,
Твои мечты до рассвета -
Мечты о том, что не спелось.
Оставь себе мою память,
Внезапность моих решений,
Звёзды ночей мгновенных,
Оставь себе нашу разлуку…
***
Обнеси меня чашей, слуга.
Я случайно на этом пиру.
***
Не волнуйтесь -
Лучше не будет.
И не надейтесь -
Хуже не будет.
1 июля 1990г.
***
Мы устали от страшных сказок.
Наши клетки требуют счастья.
Может быть,
Они помнят о тех временах,
Когда счастье было привычным.
***
А голос твой
Остался в облаках,
Среди берёз
Полночных затерялся,
В пыли дорожной,
В серых лопухах,
В моих словах,
В моей крови остался.
***
Мойте ноги перед душой.
***
Да что мы с тобой
Поделить-то не можем,
Мой злобный,
Несчастный мой мир?...
***
В этой грязной общаге
С апартаментами на двенадцать персон,
Где мужчины, мечтая о женщинах,
Болтают об иллюзорности коммунизма,
Где женщины, мечтая о мужчинах,
Жарят на кухне гнилую картошку,
Где все совместно глядят телевизор,
Ахая над сюжетами о взрывах и недородах,
Все считают, что всё ещё будет.
***
В нашем Эдеме запретные сгнили плоды.
***
А весною, ты знаешь,
Случаются странные вещи.
Их потом называют
Ошибками юности,
Или случайной любовью,
Или ещё как-нибудь,
Но это неважно, неважно.
Важно одно:
Приготовиться к встрече со счастьем
(Если оно посетит нас,
Вернувшись из дальней поездки),
И ещё - к пустоте,
Которая может остаться
В нашем доме, когда
Закроется дверь за печалью...
***
Это - экзамен. Позже, потом,
Когда ты, ответив на все вопросы,
Глотнёшь воды пересохшим ртом,
Кончится время стихов и прозы,
Трав и ручьёв, сезонов и дней,
Жалких запросов души и тела, -
Чад неразумных планетки твоей,
В чёрном пространстве бредущей несмело.
И там, оставшись наедине
С высшим судьею - самим собою, -
Какой ты диплом, поведай-ка мне,
Протянешь себе незримой рукою?
(с) Александр Кулагин.
