Международная научно-практическая конференция

МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

Гагик Казинян,

декан юридического факультета Ереванского государственного университета, доктор юридических наук, профессор, председатель Союза юристов Республики Армения

Законодательство ответственности за преступления в сфере экономики и практика его применения судами Республики Армения

зменения, произошедшие в социальной и экономической жизни Армении, связанные с демократизацией, развитием свободного предпри­нимательства и многообразием форм экономической деятельности, при­вели не только к положительным, но и отрицательным последствиям. Поя­вились ранее не известные общественно опасные формы поведения в сфе­ре экономической деятельности, такие, как легализация (отмывание) дохо­дов, приобретенных незаконным путем; незаконное предпринимательство; лжепредпринимательство; изготовление или сбыт поддельных платежных документов; неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное или фиктивное банкротство и др.

Экономическая преступность является мощнейшим негативным фак­тором, подрывающим экономическую и иную безопасность. За последние годы в Армении, как и в других странах СНГ, все больше расширяются интересы криминальных структур на рынке ценных бумаг, в кредитно-фи­нансовой и других сферах экономической деятельности. Поэтому немед­ленная разработка мер, повышающих эффективность борьбы с экономи­ческой преступностью, является насущной необходимостью.

В уголовном кодексе Республики Армения предусмотрен целый ряд преступлений, которые являются экономическими. В частности, раздел 8-й УК РА предусматривает «Преступления против собственности, эко­номики и экономической деятельности». Структурно данный раздел включает две главы: 1) преступления против собственности (глава 21), 2) преступления против экономической деятельности (глава 22).

На протяжении последних лет, прошедших с момента принятия нового УК РА (2003 г.), значительно расширившего сферу уголовно-правовой охраны общественных отношений, связанных с экономической деятельностью, рост преступлений, посягающих на различные стороны этой деятельности, более чем очевиден. Наиболее часто встречающимися преступлениями в сфере экономической деятельности в Армении являют­ся: приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем; обман потребителей; контрабанда; изготовление, хранение или сбыт поддельных денег или ценных бумаг; уклонение гражданина от уплаты налога, пошлин или иных обязательных выплат с организаций. На долю этих преступлений в структуре экономи­ческой преступности приходится более 80%. Соответственно доля прес­туплений в сфере экономической деятельности, ранее не известных УК РА (воспрепятствование законной предпринимательской и иной экономи­ческой деятельности; незаконное предпринимательство; лжепредпринима­тельство; неправомерные действия при банкротстве; преднамеренное банкротство; фиктивное банкротство и др.), не достигает 20%.

Столь невысокое число зарегистрированных преступлений в сфере экономической деятельности, предусмотренных нововведенными в УК РА статьями, с учетом целого ряда объективных и субъективных причин, свидетельствует о том, что многие сотрудники правоохранительных орга­нов оказались профессионально не подготовленными для расследования данных преступлений, и правильному применению соответствующих уго­ловно-правовых норм, этому часто препятствует недостаточный уровень квали­фикации работников правоохранительных органов.

О недостатках практики применения уголовного законодательства РА по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности сви­детельствует также следующее обстоятельство. Несмотря на то, что средства массовой информации ежедневно говорят и пишут о крупных махинациях и злоупотреблениях в экономической сфере, преднамеренном разорении крупных предприятий, незаконном переделе собственности, процветании коррупции и теневой экономики, лишь в редких случаях виновники привлекаются к уголовной ответственности.

Вместе с тем в практике применения законодательства об ответствен­ности за преступления в сфере экономики имеются определенные слож­ности, часто приводящие к противоречиям, судебным ошибкам, необосно­ванности привлечения к уголовной ответственности. В частности, считаю необходимым обратить внимание на следующие обстоятельства.

1. Несмотря на довольно подробное описание признаков незаконного предпринимательства (ст. 188), в следственной и судебной практике нет единообразия в порядке исчисления суммы дохода, полученного от не­законной предпринимательской деятельности. В одном случае данный доход отождествляется с полученной выручкой, в другом – понимается как разница между полученной выручкой и понесенными расходами. Следовательно, по данной категории уголовных дел нет единообразия в применении соответствующих уголовно-правовых норм. Как результат, в практике могут применяться двойные стандарты, ставящие под сомнение справедливость соответствующих решений и приговоров. В частности, в связи с неправильным установлением сумм полученного дохода многие лица могут быть привлечены к уголовной ответственности без достаточ­ных на то оснований. На наш взгляд, решение данного проблемного вопроса должно быть законодательным. Такого же мнения придержи­вается большинство практических работников, опрошенных нами. То есть, в примечании к статье 188 УК РА считаем необходимым закрепление положения о том, что доход, предусмотренный ст. 188 УК РА, следует определять как разницу между полученной от незаконной предпринимательской деятельности прибылью и понесенными в результате этой дея­тельности расходами. Примерно таким же является отношение Верхов­ного Суда РФ к данному вопросу.

2. В связи с практикой применения ст. 188 УК РА следует отметить также, что при занятии незаконной предпринимательской деятельностью не уплачиваются налоги с суммы полученного дохода. Поэтому возникает вопрос о необходимости или недопустимости квалификации деяния по со­вокупности преступлений, предусмотренных соответствующими статьями УК. Многие практические работники считают, что в данном случае деяние должно квалифицироваться по совокупности преступлений. Дру­гие же выражают уверенность, что совокупности преступлений в этом случае быть не может. Как результат, в практике применения УК встре­чаются разные подходы решения данной проблемы. На наш взгляд, сово­купность преступлений в данном случае однозначно отсутствует, а применение соответствующих норм, во избежание судебных ошибок, должно быть единообразным.

3. Изучение с) судебно-следственной практики показывает, что составы как воспрепятствования законной предпринимательской и иной экономи­ческой деятельности (ст. 187), так и лжепредпринимательства (ст. 189) являются достаточно сложными в плане установления и доказывания всех признаков этих преступлений. Дело в том, что диспозиции указанных статей перегружены перечисленными в них признаками, характеризую­щими эти преступления. Это значительно затрудняет применение назван­ных норм. Кроме того, проблемы, возникающие в связи с применением данных уголовно-правовых норм, во многом связаны с их несовер­шенством. Видимо, именно этими обстоятельствами объясняется пока еще довольно редкое применение указанных статей УК РА.

4. Крайне редко в судебной практике применяется ст. 190 УК РА, устанавливающая ответственность за легализацию имущества, получен­ного заведомо преступным путем. Между тем это преступление не только нарушает установленные формы правомерной предпринимательской дея­тельности, но и является одной из предпосылок функционирования орга­низованной преступности, существования коррупции.

Редкость применения данной уголовно-правовой нормы, наряду со слишком высоким уровнем латентизации, главным образом связана с ее несовершенством. В частности, в связи с недостаточно четкой законода­тельной формулировкой в следственной и судебной практике отсутствует единство мнений относительно следующих вопросов.

Во-первых, значительные трудности в правоприменительной практике вызывает определение субъекта легализации имущества, приобретенного заведомо преступным путем. Представляется, что субъектами данного преступления могут быть все лица, участвующие в той или иной финан­совой операции либо сделке с имуществом, приобретенным заведомо преступным путем, то есть не только лица, принимавшие участие лишь в финансовой операции или сделке с имуществом, приобретенным заведомо преступным путем в целях легализации, но и те, которые непосред­ственно приобрели преступным путем данное имущество, а затем сами же и легализовали его.

Кроме того, анализ уголовных дел показывает, что они, как правило, возбуждаются независимо от стоимости имущества, добытого заведомо преступным путем. Это можно объяснить отсутствием в ст. 190 УК РА каких-либо указаний о размерах финансовых операций или сделок по легализации этого имущества. В настоящий момент определение этого размера отдается на усмотрение правоприменителя. Однако в силу неуре­гулированности данного вопроса в законодательном порядке не исключается возможность необоснованного привлечения к уголовной ответст­венности за легализацию имущества, приобретенного заведомо преступ­ным путем, даже в сумме, которая не превышает один минимальный раз­мер оплаты труда. Таким образом, отсутствие четкого критерия может привести к различным толкованиям этих размеров, что может быть чре­вато необоснованным возбуждением или прекращением уголовных дел.

5. На практике имеются определенные сложности также при приме­нении ст. 191 УК РА (использование кредита не по целевому назначе­нию). Проблемы главным образом возникают по той причине, что в данной статье не совсем четко определено понятие целевого назначения кредита, а также отсутствуют положения относительно целей и способов реали­зации кредита. Представляется, что в основном именно по этой причине уголовные дела по ст. 191 УК РА возбуждаются крайне редко.

6. По данным официальной статистики, доля преступлений, связанных с банкротством в структуре экономической преступности также невелика. УК РА предусматривает три состава, которые относятся к названным прес­туплениям: неправомерные действия при банкротстве (ст. 192); преднаме­ренное банкротство (ст. 193); фиктивное банкротство (ст. 194).

Главная причина того, что указанные нормы практически «не рабо­тают», на наш взгляд, опять же кроется в трудностях установления и доказывания признаков данных преступлений, что главным образом выз­вано недостаточной определенностью конструкции их составов.

По этой же причине серьезные затруднения на практике связаны с отграничением преступлений, связанных с банкротством, друг от друга. Так, например, крайне сложно различить сокрытие имущества в предви­дении банкротства (неправомерные действия при банкротстве – ст. 192) от умышленного увеличения неплатежеспособности, предусмотренного в ст. 193 (преднамеренное банкротство).

Кроме того, в судебно-следственной практике отсутствует однознач­ный подход к следующим вопросам, относящимся к применению ст. 192 УК: с какого момента возможно привлечение к ответственности за непра­вомерные действия, совершенные в предвидении банкротства; и с какого момента считать ситуацию предвидения банкротства оконченной. Так, часть опрошенных практических работников связывает начальный момент ситуации предвидения банкротства с осознанием руководителем или собственником организации либо индивидуальным предпринимателем факта невозможности выполнения своих обязательств, а другая – с нача­лом рассмотрения соответствующего дела в арбитражном суде. Что касается момента окончания упомянутой ситуации, то часть опрошенных считает, что предвидение банкротства заканчивается с появлением всех признаков несостоятельности, а другая – с принятием арбитражным судом решения о признании должника банкротом (причем, между этими ситуациями имеется значительный временной разрыв).

Представляется, что в упомянутых случаях начальный момент ситуации предвидения банкротства целесообразно связывать с осознанием руководителем или собственником организации либо индивидуальным предпринимателем факта невозможности выполнения своих обязательств. Моментом же окончания предвидения банкротства, на наш взгляд, следует считать появление всех признаков несостоятельности, вне зависимости от понятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом.

Вместе с тем считаем необходимым отметить, что подобные различия в толковании признаков преступлений, связанных с банкротством, не может способствовать эффективному применению соответствующих уго­ловно-правовых норм. Данное же обстоятельство предполагает необхо­димость законодательного усовершенствования последних.

7. Среди преступлений, посягающих на установленный порядок обращения денег, ценных бумаг и иных платежных документов, ведущее место занимает изготовление, хранение или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 202 УК РА). Вместе с тем удельный вес данного деяния в общей структуре преступлений в сфере экономической деятельности невелик. Как показывает изучение судебной и следственной практики, серьезных проблем, связанных с толкованием и применением ст. 202 не бывает. Определенные сложности встречаются только в процессе доказы­вания обстоятельств соответствующих уголовных дел.

Однако практические работники очень часто затрудняются при ква­лификации деяния, предусмотренного ст. 203 УК РА (изготовление или сбыт поддельных платежных документов). Одной из причин является то, что данная норма ранее не была известна для уголовного законода­тельства Армении. Однако в связи с интенсивным внедрением в сферу банковских операций с участием физических лиц новых, нетрадиционных форм безналичных расчетов и одновременным увеличением количества преступлений с использованием пластиковых кредитных карт и иных платежных документов, не являющихся валютой или ценными бумагами
, правильное применение положений ст. 203 становится насущной необходимостью.

Во избежание ошибок при квалификации данного деяния в первую очередь необходимо правильное определение предмета преступления. В данном случае предметом преступления могут являться только поддельные кредитные, либо расчетные карты или иные платежные документы, не являющиеся валютой или ценными бумагами.

Кроме того, важное значение имеет четкое уяснение объективной стороны преступления. В частности, практические работники часто ошибочно считают, что под сбытом поддельных платежных документов следует понимать только их возмездную или безвозмездную передачу другим лицам (продажу, обмен, дарение, дачу взаймы и т. п. Однако сбытом в данном случае является также их использование не только другими лицами, но и самим виновным при расчетах с банковскими и иными финансовыми учреждениями.

Обоснованному и правильному применению ст. 203 во многом может способствовать отграничение данного преступления от других, в которых использование поддельных платежных документов служит способом совершения. Так, например, изготовление поддельных кредитных карт с целью последующего использования их самим виновным или другим лицом для мошенничества не может квалифицироваться по ст. 203 УК РА. То есть во всех случаях, когда поддельные платежные документы, так же, как и поддельные деньги или ценные бумаги, используются с целью мошенничества, дополнительной квалификации по ст. 203 УК РА не требуется.

8. В следственной и судебной практике одна из наиболее часто применяемых норм из главы 22 УК РА – это ст. 212, предусматривающая ответственность за обман потребителей. Однако при применении и данной нормы у практических работников возникают определенные сложности, связанные с определением круга лиц, подлежащих ответственности за обман потребителей. В частности, как решить вопрос об уголовной ответственности в случаях, когда обман совершается лицом, работающим по найму у предпринимателя. В данном случае мнения практических работников расходятся. Одни считают, что уголовной ответственности в подобных случаях подлежит предприниматель, другие – лицо, рабо­тающее у него по найму. На наш взгляд, правы последние, поскольку лицо, приступившее к осуществлению реализации товаров или оказы­вающее определенные услуги по найму или по поручению у частного предпринимателя, выполняет функции продавца. Следовательно, если при выполнении возложенных на него обязательств он будет совершать деяния, предусмотренные ст. 212 УК РА, то очевиден уголовно нака­зуемый обман потребителей и именно он подлежит ответственности. Однако, представляется, что решение данного спорного вопроса также связано с усовершенствованием закона и является компетенцией законодателя.

9. Определенные особенности были выявлены также при анализе практики назначения наказаний за преступления, совершаемые в сфере экономической деятельности:

– лишение свободы применялось крайне редко, даже за такие тяж­кие преступления, как квалифицированные составы контрабанды. В основном лишение свободы назначалось за приобретение и сбыт иму­щества, заведомо добытого преступным путем. Наиболее часто применяе­мым наказанием является штраф;

– условное осуждение, часто воспринимаемое осужденными как своего рода освобождение от уголовной ответственности, также приме­нялось достаточно часто;

– определенные виды уголовных наказаний (арест, исправительные работы), предусмотренные в санкциях многих статей гл. 22 УК РА, вообще не назначались;

– лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в качестве дополнительного наказания применялись крайне редко. В качестве дополнительного наказания суды практически не назначали штраф;

– практически ко всем осужденным применялось условно-досроч­ное освобождение от наказания.

Обобщая сказанное, можно прийти к выводу, что многие нормы гл. 22 УК РА «не работают». В частности, речь идет о нормах предусмат­ривающих ответственность за расточительство, использование кредита не по целевому назначению, преступления, связанные с банкротством, незаконное ограничение конкуренции; злостное нарушение порядка прове­дения публичных торгов и др.

Недостаточно эффективное применение многих из уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за преступления, совершаемые в сфере экономической деятельности, в основном объяс­няется несовершенством конструкций соответствующих составов, а именно, неопределенностью, нечеткостью отдельных их признаков. Данное обстоятельство предполагает необходимость совершенствования уголовного законодательства.

С целью повышения эффективности применения указанных норм необходимо также принять соответствующие меры по повышению квали­фикации практических работников. Кроме того, представляется необхо­димым провозглашение борьбы с преступлениями в сфере экономической деятельности одним из наиболее важных и приоритетных направлений деятельности всех правоохранительных органов.