Певин П. Рекрутские обычаи и причитанья Олонецкой губернии // Олонецкие губернские ведомости. 1895. № 80. С. 3 – 6; № 81. С. 2 – 5; № 84. С. 3 – 6.
Певин П. Рекрутские обычаи и причитанья Олонецкой губернии // Олонецкие губернские ведомости. 1895. № 80. С. 3 – 6.
С. 3 |
Рекрутскіе обычаи и причитанья
Олонецкой губерніи.
_____
Свои невеселыя думы, свои печальныя чувства нашъ народъ, обыкновенно, высказываетъ въ плачахъ, извѣстныхъ подъ именемъ причитаній. Въ причитаніяхъ народъ изливаетъ свое горе, старается облегчить себя, высказавъ, по возможности, все, чѣмъ полна бываетъ его душа, что занимаетъ его умъ, что волнуетъ сердце при томъ или иномъ горестномъ событіи изъ его жизни. Читая или слушая причитанья народа, мы узнаемъ его думы, его чувства, знакомимся со взглядами на извѣстныя обстоятельства жизни, можемъ судить о степени его умственнаго религіознаго развитія и т. п. Но прежде всего узнаемъ чувства и думы. Возьмемъ, напр., свадебныя причитанья. Въ нихъ дѣвица-нѣвеста высказываетъ свою грусть о томъ, что ей приходится разстаться съ волей дѣвичьей; жалуется на родителей и родственниковъ, что они, позарившись на житье-бытье жениха, вздумали отдать ее «за остудника — чужа-сына отецкаго»; въ мрачныхъ краскахъ рисуетъ свою будущую жизнь на чужой сторонѣ, выражаетъ желаніе остаться въ дорогой родительской семьѣ, среди знакомой обстановки; говоритъ о боязни идти въ незнакомую семью, представляя, что работа для нея тамъ будетъ «золотомъ присыпаться и жемчугомъ присаждаться», — тогда только она въ честь придетъ.
Обращаясь къ похороннымъ причитаньямъ, мы узнаемъ о той глубокой, искренней печали, которой предается, напр., жена, лишившаяся дорогого мужа. Припавъ къ сырой землѣ, она скорбитъ о потерѣ дорогого для нея существа; плачется на свою сиротскую долю; сознаетъ свое одиночество и беззащитность; желаетъ возвращенія къ прежней жизни; вспоминаетъ о совмѣстной жизни съ умершимъ, о своихъ трудахъ и работахъ, о томъ времени, какъ работа ихъ вмѣстѣ спорилась «не стояли поженки не кошены, поля не паханы да не боронены, не оставался хлѣбъ не выжатымъ»; мысленно переносится вдова къ будущему и полагаетъ, что жизнь ея будетъ унылая, — запустѣютъ поля паханны, заростутъ лѣсомъ пожни гладкія, насмѣются надъ ней, беззащитной, чужіе людишки… и все въ этомъ родѣ. Короче сказать, читая причитанья, мы читаемъ душу народа, знакомимся съ его душевнымъ состояніемъ въ извѣстный моментъ жизни. Поэтому-то причитанья возбуждали и продолжаютъ возбуждать интересъ.
Свадьба и похороны — событія очень важныя, переживаются онѣ каждой семьей и случаются часто, а потому свадебныхъ и похоронныхъ плачей много. Они разнообразны по выраженію, хотя по содержанію, въ общемъ, сходны и ихъ въ большей или меньшей мѣрѣ знаетъ всякая женщина. Но кромѣ свадьбы, похоронъ есть еще событіе, переживая которое, народъ тревожится, тоскуетъ, скорбитъ, печалится и свою печаль-тоску высказываетъ въ причитаньяхъ. Это событіе — пріемъ рекрута въ солдаты. Вслушиваясь въ рекрутскія причитанья, мы узнаемъ и о тревожномъ состояніи при отправленіи молодца-рекрута, а потомъ и солдата; можемъ видѣть, какъ внимательно наблюдаетъ народъ за всѣмъ, что происходитъ во время пріема; можемъ познакомиться со взглядомъ его на солдатскую жизнь.
Въ настоящій разъ, имѣя въ виду коснуться жизни крестьянской семьи, имѣющей рекрута, и народныхъ обрядовъ, наблюдаемыхъ при отправленіи рекрута къ пріему, мы приведемъ и нѣсколько рекрутскихъ причитаній.
___
Членъ крестьянской семьи «на очереди». Ему 21-й или 21-нъ годъ. Наступитъ осень и придется отправиться къ мѣсту призывнаго
С. 4 |
участка. Тамъ обмѣрять, освидѣтельствуютъ и объявятъ: «гожъ или не гожъ, или — оставить на годъ». Но прежде чѣмъ бываетъ рѣшенъ вопросъ о пригодности или непригодности рекрута къ солдатской службѣ, не мало дней проведутъ рекрутъ и его семейные въ тяжеломъ, угнетенномъ состояніи духа. Не легкой представляется крестьянину (т. е. собственно ему) солдатская служба, неприглядной кажется ему обыденная жизнь солдата, горестна и разлука на нѣсколько лѣтъ, а потому, понятно, вопросъ «возьмутъ» или «не возьмутъ въ солдаты» — является животрепещущимъ, тревожнымъ вопросомъ какъ для самого рекрута, такъ и для всѣхъ заинтересованныхъ его судьбою. И тревожится крестьянская семья. Каждый членъ ея, а болѣе всего, конечно, самъ рекрутъ и его мать и отецъ, — стараются предрѣшить вопросъ. Мысль о возможности быть принятымъ въ солдаты начинаетъ занимать умъ еще ранѣе призывнаго года. Въ годъ призыва эта мысль чаще тревожитъ умъ, съ приближеніемъ осени она начинаетъ быть преобладающей думой, а въ послѣднее предъ пріемомъ время — господствующей. Допустивъ возможность быть принятымъ, рекрутъ и его односемейные, естественно, предвидятъ прямыя, неизбѣжныя послѣдствія пріема — разлуку и рѣзкую перемѣну въ жизни молодца. Размышляя же о разлукѣ и о будущей новой жизни, какъ не волноваться, какъ не тревожиться рекруту и его родителямъ? Рекруту, въ случаѣ пріема, придется разстаться съ отцомъ и матерью, съ родительской семьей, съ родственниками, съ товарищами и, можетъ быть, разстаться на нѣсколько лѣтъ, а то и навсегда съ существомъ, съ которымъ онъ не прочь бы соединиться на вѣкъ, оставивъ даже отца и мать[1], распроститься съ родными мѣстами, съ обстановкой, съ которой онъ сросся, и, покинувъ все дорогое, придется идти въ незнакомую сторону; очутиться среди чужихъ для сердца людей, въ непривычной обстановкѣ. Круто измѣнится и образъ жизни. Дома рекрутъ пользовался полной свободой, не чувствовалъ надъ собой начальнической власти, исполнялъ работу, знакомую съ дѣтства, въ результатахъ которой онъ лично заинтересованъ. При такихъ условіяхъ жизнь была вольготна-весела. На службѣ же не будетъ прежней свободы; напротивъ — съ первыхъ же дней придется подчиниться извѣстнымъ, опредѣленымъ установленіямъ въ провожденіи времени, постоянно придется видѣть и испытать силу власти начальника, исполнять нужно будетъ уже тяжелыя (легкими не кажутся почти никому) служебныя обязанности… Отецъ волнуется за сына. Любитъ онъ сына — и ему жаль его и боится онъ за него. А къ этимъ чувствамъ — жалости и боязни присоединяются еще чисто практическія соображенія. Сынъ былъ уже хорошимъ помощникомъ — лѣтомъ въ полѣ за сохой, зимой въ извозѣ, и этого кормильца-работника придется лишиться на нѣсколько лѣтъ, да и неизвѣстно, что будетъ впереди. Хорошо, если не измѣнятся сыновнія чувства, хорошо, если, окончивъ службу, солдатъ возвратится «на землю», а если да онъ, присмотрѣвшись въ городѣ къ другому образу жизни, пренебрежетъ жизнію пахаря и, погнавшись за легкой наживой, отшатнется отъ земли? И сильно тревожитъ послѣдняя дума старика-отца. Болѣе отца тревожится за сына мать. Ея любвеобильному, материнскому сердцу приходится разстаться съ любимымъ чадомъ, а ея женскій умъ рисуетъ одну за другой безотрадную картину солдатской жизни и, подъ вліяніемъ этого, боязнь и жалость сжимаютъ сердце матери, тоска ея ростетъ и ростетъ. Прочіе семейные[2] тоже озабочены — и для нихъ разлука не легка, имъ тоже жаль брата,
С. 5 |
племянника, деверя и т. п. Высказанныхъ побужденій достаточно, чтобы понять тревогу семьи, имѣющей рекрута.
Со всѣми разнообразными тревожными ощущеніями, порождаемыми мыслію о возможности зачета въ военную службу, рекрутъ и его семейные сжились бы, если бы было опредѣленно извѣстно, что, дѣйствительно на службу возьмутъ, — этого не миновать. Но такъ какъ это до поры, до времени скрыто отъ всѣхъ, то у каждой семьи, съ рекрутомъ во главѣ, до самаго послѣдняго момента существуетъ надежда на счастливый исходъ. Пусть рекрутъ не пользуется никакой льготой, пусть онъ совершенно здоровъ, рослый и полногруденъ, — значится, все клонится къ тому, что службы не избѣжать, а между тѣмъ, надежда на «авось» живетъ и живетъ. «Авось избуду и я», думаетъ рекрутъ, «избылъ же NN» и тутъ припоминается какой либо извѣстный случай, когда знакомый рекрутъ не былъ принятъ, хотя всѣ думали, что служить надо. «Авось не возьмутъ, воротится[3], Богъ дастъ, и нашъ, воротился же NN», размышляютъ семейные рекрута, припоминая тотъ же или подобный указанному случай. «Служить надо», мрачно отвѣтитъ иногда напр. отецъ рекрута на вопросъ собесѣдника — «есть ли льгота?», а у самого въ глубинѣ души копошится мысль — «льготы-то нѣтъ, да може дальный билетъ вòзьме, иль подъ мѣру не подòйдетъ, ну, може и останется». Такъ всякій и боится вѣрить, а все же вѣритъ лестной надеждѣ.
Указанная неопредѣленность, смѣна противоположныхъ чувствованій, переходъ отъ радостной надежды къ мрачнымъ мыслямъ о неизбѣжности разлуки и службы увеличиваетъ тревожное состояніе духа рекрута и его семьи.
Чѣмъ ближе приближается время пріема, тѣмъ сильнѣе становится тревога. Чаще и чаще умъ рекрута и его семейныхъ, останавливается на мысли, — что будетъ черезъ мѣсяцъ, недѣлю, черезъ нѣсколько дней? Чѣмъ разрѣшится важный вопросъ? То они останавливаются на мысли о счастливой возможности не быть принятымъ и, подъ вліяніемъ этой мысли, бываютъ оживленны, бодры духомъ… Но вотъ возникло сомнѣніе въ возможность счастья… Тотчасъ произошла перемѣна въ ходѣ мыслей: проносятся одна за другой мрачныя мысли, нѣтъ никакой надежды, примутъ, придется разстаться и служить. Сообразно такой перемѣнѣ въ ходѣ мыслей, быстро мѣняется настроеніе, — бодрость духа уступаетъ мѣсто унынію. Тоска, жалость, боязнь, радость, мѣняясь одно съ другимъ, волнуютъ, мучатъ, тревожатъ рекрута и его родителей.
Таково въ общихъ чертахъ душевное состояніе крестьянской семьи, имѣющей рекрута.
Взглянемъ на внѣшнюю жизнь. Во внѣшней жизни перемѣнъ нѣтъ. По обыкновенію, ежедневно съ утра до вечера каждый членъ семьи занятъ исполненіемъ своего дѣла. Всѣ работы крестьянскіе исполняются своевременно, установленный порядокъ ни чѣмъ не нарушается. Только рекрутъ пользуется преимуществомъ — онъ освобождается отъ работъ и можетъ проводить время, какъ вздумаетъ. Зимой еще рекрутъ исполняетъ, какъ и другіе семейные, всякую работу. Только чаще отпускаютъ его родители на вечеринки-бесѣды въ дальнія деревни, чаще отлучается къ мѣстнымъ праздникамъ и въ гости къ родственникамъ. Возвратившись же, рекрутъ долженъ бываетъ приняться за обычныя работы. Съ наступленіемъ весны и особенно лѣта рекрута уже не принуждаютъ работать. По своему усмотрѣнію онъ можетъ идти на работу, или остаться дома. Оставаясь дома, рекрутъ гуляетъ, посѣщаетъ дома родныхъ или знакомыхъ, отдыхаетъ дома, грамотный — читаетъ книжку. Иногда, вслѣдствіе привычки работать онъ идетъ на поле или въ лѣсъ работать, или дома исполняетъ какое-либо дѣло, но не по принужденію, а по своей волѣ, а потому и работу всегда можетъ оставить неисполненной и возвратиться
С. 6 |
домой. «Оставь, сработается безъ тебя» — говоритъ въ подобныхъ случаяхъ отецъ или другой членъ семьи, — «поди, гуляй». «Пусть отдохнетъ, да погуляетъ», думаетъ каждый про себя, «а то уйдетъ на службу, будетъ судьячить, что не дали гулять, да и сами будемъ жалѣть». И гуляетъ рекрутъ. Мало лѣтомъ только развлеченій; всѣ въ будни заняты работой и въ воскресенье лишь да въ праздникъ рекрутъ можетъ повеселиться на гуляньяхъ и игрищахъ. Но вотъ лѣтнія работы закончены. Наступила осень, наступили и деревенскія увеселенія. Съ половины сентября начинаются ежедневныя бесѣды. Рекрутъ, конечно, постоянно вечеръ проводитъ на бесѣдѣ. Ему здѣсь особый почетъ и уваженіе со стороны хозяйки дома и товарищей, отъ дѣвицъ — лишняя ласка. Всѣмъ жалко односельца-рекрута. Далеко не въ одномъ своемъ селѣ проводитъ вечера рекрутъ. Нерѣдко уѣзжаетъ онъ на бесѣду въ сосѣднее село, иногда верстъ за 20—30. Родители не стѣсняютъ сына и безпрекословно даютъ ему свою лошадь. Какъ не старается рекрутъ развлечься и разнообразить время, всетаки и среди веселья нерѣдко его тревожное душевное состояніе сказывается. То онъ задумывается, то среди разговора вдругъ становится молчаливымъ, то, оживившись немного, дѣлается вялымъ, унылымъ, — словомъ, и во время общаго веселья можно замѣтить, что умъ его занятъ невеселыми мыслями, что сердце гложетъ тяжелая дума… Дома рекрутъ въ послѣднее время остается сравнительно мало времени, онъ какъ бы избѣгаетъ остаться съ домашними, избѣгаетъ постоянныхъ разговоровъ о соболѣзнованіи, успокоеніи, въ дѣйствительности не столько успокоивающихъ, сколько раздражающихъ, и ишетъ развлеченья, забвенія горькой думы на сторонѣ — въ деревнѣ, на бесѣдѣ, а иногда и въ чаркѣ вина… Между тѣмъ, дома скорбитъ и тужитъ больше всѣхъ мать. Ея умъ занятъ вопросомъ — возьмутъ, или не возьмутъ ея сына въ солдаты? Желая успокоить себя, остановиться на чемъ либо одномъ, предрѣшить тревожный вопросъ — она не преминетъ прибѣгнуть къ суевѣрнымъ, изстари установившимся, примѣтамъ. Такъ, она напр. беретъ у сына-рекрута крестъ съ шеи и запекаетъ его въ хлѣбъ. Испеченный хлѣбъ разламываетъ на двѣ части надъ порогомъ и приэтомъ поступаетъ такъ, чтобы одна половина хлѣба упала за порогъ въ сѣни, а другая — въ горницу. Послѣ этого разсматриваетъ, гдѣ находится крестъ. Если крестъ окажется въ хлѣбѣ, упавшемъ въ сѣни, то, значитъ, сына возьмутъ въ солдаты — уйдетъ изъ дому. Если же крестъ останется въ горницѣ, то и сынъ будетъ дома, его не возьмутъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ съ хлѣбомъ поступаютъ нѣсколько иначе. Берутъ хлѣбъ съ крестомъ, разламываютъ и разсматриваютъ, какъ запекся крестъ. Если крестъ къ верхней коркѣ хлѣба обращенъ лицевой стороной, то рекрута не возьмутъ въ солдаты. Если же къ верхней коркѣ хлѣба обращенъ крестъ оборотной стороной, то возьмутъ. Когда же крестъ обращенъ бокомъ, ребромъ къ верхней коркѣ хлѣба, то, значитъ, рекрута оставятъ еще на годъ.
Практикуется и другой обычай. Зажигаютъ предъ образомъ двѣ свѣчи и просятъ рекрута затушить одну за другой. Предварительно уже условлено, какъ примѣчать, напр. если рекрутъ погаситъ свѣчу противъ правой руки, то примутъ, а если находящуюся противъ лѣвой руки, то не примутъ[4]. О результатахъ гаданій никогда не говорится рекруту. Конечно, гадальщицы, рѣшивъ на основаніи своихъ примѣтъ тревожный вопросъ, не успокоятъ себя этимъ, раздвоенность мыслей и чувствъ будетъ продолжаться. Если въ результатѣ гаданій вышло, что примутъ, то это будетъ лишнимъ доказательствомъ, при утвержденіи себя въ мысли — «непремѣнно возьмутъ въ солдаты». Возьмутъ — онъ не имѣетъ льготы, всѣмъ парень здоровъ, «да и крестъ палъ въ сѣни». Когда же гаданья показали, что рекрута не возьмутъ, то безосновательная надежда получаетъ нѣкоторую, хотя и слабую, почву. «Авось, не возьмутъ, затушилъ же онъ свѣчку съ лѣвой руки»… Но повторяю, тревога и волненіе не уляжется.
Такъ въ постоянныхъ безпокойствахъ проходитъ время.
(Продолженіе будетъ.)
Певин П. Рекрутские обычаи и причитанья Олонецкой губернии // Олонецкие губернские ведомости. 1895. № 81. С. 2 – 5.
С. 2 |
Рекрутскіе обычаи и причитанья
Олонецкой губерніи.
(Продолженіе. См. № 80.)
____
Наступаетъ день, назначенный для отъѣзда къ призыву. Проводить рекрута, обыкновенно, отправляется отецъ или старшій братъ[5]. Отъѣзду, по обычаю, предшестуетъ обѣдъ, богомоленіе, родительское благословеніе. Если въ то время, когда рекрутъ обѣдаетъ, запоетъ пѣтухъ, то примѣчаютъ, что поѣздка будетъ несчастливая — закончится пріемомъ. Не задолго до отъѣзда имѣютъ обыкновеніе обтирать полотенцемъ св. иконы и тѣмъ же полотенцемъ обтираютъ лицо рекрута. Дѣлается это съ мыслію, чтобы Господь помиловалъ рекрута.
Когда все для отъѣзда бываетъ готово, одѣнутся, по русскому благочестивому обычаю, всѣ присядутъ на нѣсколько секундъ на лавку и затѣмъ начинаютъ молиться. Помолившись, рекрутъ обращается къ родителямъ[6], кланяется имъ въ ноги и проситъ ихъ благословить. Тѣ или полагаютъ на его голову руки со словами «Богъ тебя благословитъ», или же осѣняютъ голову св. иконой съ хлѣбомъ-солью, произнося тѣ же слова. Но существуетъ и практикуется въ нѣкоторыхъ мѣстахъ особый обрядъ благословенія.
Отецъ и мать садятся на лавку. На колѣна полагаютъ овечью шубу шерстью кверху. Рекрутъ кланяется въ колѣна отцу и матери поочередно три раза. Поклонившись третій разъ, рекрутъ встаетъ, а отецъ и мать, поднявшись съ лавки, покрываютъ шубой голову рекрута и произносятъ: «Богъ тебя благословитъ… Помилуй тебя, Господи, и сохрани отъ грозной службы Государевой[7]». По произнесеніи этихъ словъ, шуба снимается съ головы. Рекрутъ начинаетъ прощаться съ отцомъ, съ матерью. Мать, сдерживая долго свои рыданія, теперь даетъ волю слезамъ и, припавъ на грудь сына, причитываетъ:
«Ты куды, да добрый молодецъ, справляеся?
Ты куды да снаряжаеся?
Въ цвѣтны платьица да одѣваеся.
Ты не къ празднику ль справляеся годовому?
Не на славну ль Шунску ярмарку?»
Пораздумаюсь я, удалый добрый молодецъ.
Ты не къ празднику справляеся,
Не на ярмарку да отправляеся,
Ты справляеся да снаражаесся
Ко принёму ко некрутскому.
Какъ вы, удалы добры молодцы,
Какъ пріѣдете къ погосту къ столбовитому[8]
Тамъ стоитъ что-ли правленіе-присусвіе,
Тамъ вѣдь съѣхались судьи не милосердые,
Подготовлены вамъ жеребья казенныя,
Вамъ поставлены вѣдь тамъ мѣры казенныя,
Надъ головушкой положены линейки дубовыя,
Накуплены вѣдь ленточки шелковыя.
Какъ по вашему бедѣ[9] великому несчасьицу
С. 3 |
Мостиночка бедѣ сворòхнетця,
Линеечка бедѣ подъ головушкой стрякнетця
Шелкова бедѣ ленточка обòвьетца —
Тутъ хорошъ, скажутъ, добрый молодецъ прилюбился,
Онъ во грозную службу погòдился.
Пружахнется ретиво тутъ сердечушко,
Запечалится бурлацкая головушка
Засудьячитъ тутъ на матушку родимую!
Видно, матушка-родитель спорòдила,
Меня тымъ вѣрно таланомъ надѣлила.
Не судьячь, мое сердечко, мило дитятко:
Хоть я, матушка, тебя да спорòдила,
Не я участью таланомъ надѣлила,
Надѣлила Мать Пречиста Богородица.
Когда я тебя, дитя, да спородила,
Вѣрно Господа да Бога не прòсила, —
Чтобы тебѣ Господь талану, далъ бы участо
Чтобы спасъ Господь отъ службы Государевой[10].
Или причитываетъ въ такомъ родѣ:
Ты, рожно мое дитятко,
Перепрашивай-ко родителя, да батюшко,
Пусть заложитъ онъ ступищатыхъ лошадушокъ,
Или удоистыхъ коровушокъ,
Или хоромное строеньице,
Или цвѣтное да платьице,
Пусть задаритъ онъ властей немилостивыхъ,
Сердечушокъ нежалостливыхъ.
Пусть окупитъ твою буйную головушку
На родиму на сторонушку.
Пусть возвратитъ онъ тебя, удала добра молодца
Во свою семеюшку родимую»…[11]
Давъ волю матери поплакать, рекрутъ затѣмъ прощается съ ней; затѣмъ прощается съ семейными, съ родными, съ сосѣдями. Многіе сосѣди считаютъ какъ бы долгомъ придти проститься, пожелать благополучія и проводить рекрута-солдата. Простившись со всѣми, рекрутъ направляется къ выходнымъ дверямъ. Дойдя до дверей, онъ возвращается назадъ, идетъ въ задній уголъ избы — къ печи и, говоря «здравствуй», подаетъ руку стоящей тутъ женщинѣ или дѣвицѣ. Женщина подаетъ руку и говоритъ: «здравствуй NN; слава Богу, домой прибылъ». Поздоровавшись съ женщиной, рекрутъ здоровается съ отцомъ, съ матерью и со всѣми, безъ исключенія, присутствующими въ избѣ. Всѣ привѣтствуютъ рекрута, радуются на словахъ его мнимому возвращенію — «слава Богу, возвратился, избылъ, избылъ»…
Поздоровавшись со всѣми, рекрутъ молится Богу (молятся и другіе), но на лавку не садится и не проситъ благословенія, а идетъ до порога и снова возвращается къ заднему углу печи и опять повторяется то-же. Послѣ втораго раза молится, идетъ до порога, возвращается и здоровается со всѣми тертій разъ. Вновь помолившись, рекрутъ теперь три раза переходитъ избу задомъ отъ большаго угла до дверей; въ четвертый разъ пятой отворяетъ двери, переходитъ за порогъ, здѣсь поворотится и тогда уже идетъ на улицу[12] уѣзжаетъ.
Оба указанные обряды суевѣрны. Они имѣютъ въ виду какъ бы содѣйствовать возвращенію рекрута обратно и въ тоже время служатъ прообразомъ его дѣйствительно желаемаго всѣми возвращенія. Возвратился послѣ прощанія и здоровался со всѣми, — значитъ
С. 4 |
на самомъ дѣлѣ возвратится черезъ нѣсколько времени, всѣ будутъ привѣтствовать и радоваться его возвращенію. Прошелъ задомъ — будетъ ужъ взадъ дорога. Хотя самые очевидные факты, совершающіеся на глазахъ народа, говорятъ о тщетности этихъ суевѣрныхъ обрядовъ, разрушаютъ всѣ изощренія народной фантазіи, создающей обряды, и хотя вѣра въ суевѣрные обряды значительно поколеблена, но еще продолжаетъ держаться. Достаточно бываетъ одного случайнаго совпаденія, когда возвращающійся отъ порога рекрутъ, не былъ принятъ, — и суевѣріе возымѣетъ новую силу надъ умомъ простолюдина, онъ будетъ вѣрить и какъ бы забудетъ о мнимыхъ извѣстныхъ случаяхъ, когда возвращеніе отъ порога не влекло за собой возвращенія отъ пріема.
Надобно замѣтить, что женщина, стоящая у печи, съ которой рекрутъ здоровается прежде другихъ, приглашается для этой цѣли (постоять и привѣтствовать рекрута) нерѣдко изъ посторонняго дома. Дѣло въ томъ, что по обряду необходимо, чтобы женщина (или дѣвица) была первая дочь родителей, если рекрутъ первенецъ; вторая дочь, если рекрутъ второй сынъ и т. д. Во все время обряда женщина стоитъ на своемъ мѣстѣ, равно какъ и присутствующіе не перемѣняютъ своихъ мѣстъ и не нарушаютъ тишины разговорами. Только и можно слышать: «пріѣхалъ, пріѣхалъ… Слава Богу… Воротился назадъ».
Когда всѣ присутствующіе выйдутъ изъ избы проводить отъѣзжающаго рекрута, какая либо женщина приноситъ въ избу охабку дровъ и бросаетъ ихъ на полъ. Если вслѣдъ за стукомъ запоетъ пѣтухъ, то по суевѣрнымъ вѣрованіямъ рекрутъ возвратится домой.
_____
Съ отъѣздомъ рекрута къ пріему, для его семейныхъ наступаютъ самые тягостные дни. Приближеніе и, наконецъ, наступленіе дня, въ который долженъ рѣшиться тревожный вопросъ и неизвѣстность, — чѣмъ разрѣшилась загадка, невозможность знать того, что знаютъ уже присутствующіе при пріемѣ еще болѣе усиливаютъ бывшее безпокойство матери и др. оставшихся дома. Марь рекрута (особенно она) въ эти дни, какъ говорится, не можетъ времени коротать. Дѣло никакое не спорится. Тягостная дума ежеминутно преслѣдуетъ ее. Легко, можетъ быть, ей уже не хочется и думать о горестной невзгодѣ; хочется на время забыть, откинуть изъ ума роковой вопросъ, но… дума въ послѣдніе дни неотвязнѣе, чаще, чѣмъ когда либо, тревожитъ, безпокоитъ, волнуетъ. Бѣдной матери — то мерещится, что сынъ ея уже солдатъ, и тогда страхъ и скорбь наполняютъ ея сердце; то представляется ей что онъ свободенъ отъ службы — и сердце начинаетъ радостно трепетать. Среди такихъ треволненій мать, естественно, желаетъ, чтобы скорѣе такъ или иначе разрѣшился вопросъ и окончилась тревожная неопредѣленность. Чѣмъ дольше ждать, тѣмъ больше мукъ. Думая о сынѣ, она представляетъ приблизительно, гдѣ находится онъ въ данный моментъ, чѣмъ занятъ, уже ли прошла жеребьевка, освидѣтельствованіе и т. п.; разсчитываетъ, когда должны выѣхать обратно, пріѣхать домой съ радостью или печалью. Почти объ этомъ только и говорятъ всѣ семейные, да и сердобольныя сосѣдки, придя навѣстить и утѣшить горюху мать, ведутъ съ ней разговоръ исключительно, можно сказать, о ея сынѣ-рекрутѣ или вообще о рекрутахъ. Одна сообщаетъ, что у рекрута нѣтъ на лбу торчащихъ кверху волосъ, то вѣрно ужъ его не возьмутъ, а у котораго торчатъ, тому не избѣжать службы, такъ ужъ изстари примѣчено. Другая подтверждаетъ ту же мысль, что не возьмутъ, такъ какъ пѣтухъ запѣлъ отъ стука дровъ. И пойдутъ подобныя увѣренія, основанныя и подкрѣпляемыя той или иной примѣтой. Отъ словъ перейдутъ и къ дѣлу, — начнутъ гадать. Гадаютъ на картахъ, на бобахъ. Придумаютъ и особый способъ гаданья. На края тарелки полагаютъ два кусочка хлѣба и два угля одинъ противъ другаго. Берутъ шейный крестъ, полагаютъ на кончикъ креста кусочекъ хлѣба, завертятъ — заскутъ на щеки шнурокъ (гайтанъ) у креста, затѣмъ положатъ крестъ на средину тарелки и приговариваютъ: «Крестъ-крестичекъ, крестъ креститель, крестъ-хранитель, крестъ красота церковня, крестъ
С. 5 |
похвала Господня, крестъ царю слава, крестъ земли держава, — скажи сущу Божью правду! Если примутъ у меня сына NN, такъ на уголь поди, а если не примутъ, такъ на хлѣбъ поди». Проговоривъ эти слова, крестъ приподнимаютъ (съ тарелки) и держатъ надъ тарелкой. Такъ какъ шнурокъ засканъ, то крестъ начитаетъ вращаться. Когда вращеніе закончится, примѣчаютъ — остановился ли крестъ лицевой стороной противъ хлѣба или противъ угля. Остановился, обратившись изображеніемъ (внутри) креста противъ хлѣба, значитъ — не возьмутъ, въ противномъ случаѣ возьмутъ[13].
Всѣ извѣстія о рекрутахъ, уѣхавшихъ къ пріему, какимъ либо путемъ достигшія деревни, передаются другъ другу и быстро доходятъ до семейства рекрута. Нерѣдко семья узнаетъ объ участи своего рекрута ранѣе возвращенія его домой, и обрадованная въ высшей степени или опечаленная съ нетерпѣніемъ ждетъ пріѣзда виновника тревогъ.
Въ то время, какъ мать дома тревожится, ворожитъ и гадаетъ объ участи сына, — сынъ вдали отъ нея переживаетъ рѣшительныя дни и часы. Нѣсколько мгновеній, которыя придется пережить въ эти дни рекруту, бываютъ долгое время памятны, по силѣ ощущеній. Предъ отходомъ въ присутствіе для освидѣтельствованія многіе рекрута имѣютъ обыкновеніе ходить въ баню и умываться мыломъ отъ мертвеца. Среди народа существуетъ предразсудокъ, что мыло, которымъ обтирали трупъ мертвеца, помогаетъ отъ нѣкоторыхъ болѣзней (напр. отъ родимца) и охраняетъ отъ пріема въ солдаты. Съ этой цѣлью мыло отъ мертвеца всегда хранится. Всякая свѣдующая въ суевѣрныхъ примѣтахъ хозяйка непремѣнно хранитъ нѣсколько кусковъ такого мыла. По примѣтамъ, большую силу имѣетъ мыло въ томъ случаѣ, если между мертвецомъ и обтираемымъ рекрутомъ есть соответствіе въ имени, т. е. если они носили имя одного святаго. Мыло должно быть «имя въ имя», говорятъ суевѣрки. Такъ и стараются обыкновенно подобрать, что напр. Иванъ обтирался мыломъ мертвеца Ивана. Но, конечно, если не случится имѣть мыла «имя въ имя», то довольствуются мыломъ отъ какого угодно мертвеца. Такое мыло, хотя и не имѣетъ силы мыла «имя въ имя», тоже, по мнѣнію суевѣровъ, помогаетъ и охраняетъ. Итакъ, тѣмъ или другимъ мыломъ многіе рекруты обтираются въ банѣ. Обтираютъ все тѣло и во время обтиранія читаютъ молитву «Святый Боже», все равно, какъ при обтираніи мертвеца. Въ моментъ обтиранія, тѣло рекрута, какъ и тѣло мертвеца, обливается водою. Сряду послѣ обтиранія рекрутъ выходитъ изъ бани. Есть еще обычай въ бѣлье рекрута вшивать нитки, оторванныя отъ савана покойника. Сохраняется и гребень мертвеца и имъ рекрутъ причесываетъ волосы предъ освидѣтельствованіемъ. Нитки отъ савана и гребень также стараются имѣть «имя въ имя».
Съ вышитыми нитками отъ савана, обтертый мыломъ и причесанный гребнемъ мертвеца является рекрутъ въ присутствіе. Наконецъ, рѣшится тревожный вопросъ о его участи. Неопредѣленность уступитъ мѣсто ясно выраженному рѣшенію. Разнообразныя чувствованія замѣняются теперь однимъ чувствомъ — чувствомъ радости или печали.
(Продолженіе будетъ.)
Певин П. Рекрутские обычаи и причитанья Олонецкой губернии // Олонецкие губернские ведомости. 1895. № 84. С. 3 – 6.
С. 3 |
Рекрутскіе обычаи и причитанья
Олонецкой губерніи.
(Окончаніе. См. № 81.)
_____
До какой степени можетъ доходить радость освободившагося отъ повинности рекрута, могутъ свидѣтельствовать тѣ наблюдаемые хотя однажды, но почти ежегодно, факты, когда освобожденный рекрутъ, почти не помня себя, выбѣгаетъ на улицу, накинувъ лишь одно бѣлье, а то и совсѣмъ нагой (наблюдается и въ Петрозаводскѣ и въ селахъ) и кричитъ: «не взяли, избылъ, слава Богу». Конечно, многіе рекруты, получивъ освобожденіе, покидаютъ присутствіе въ болѣе спокойномъ состояніи духа, но это говоритъ только или о ихъ самообладаніи, благодаря которому они не выражаютъ своей радости столь шумно и не доходятъ до забвенія о наготѣ, или о томъ, что рекрутъ имѣлъ нѣкоторую основательную надежду на свое освобожденіе. О печали по поводу пріема рекрута нагладно говорятъ и тѣ раздирающіе душу вопли, которыми оглашаютъ улицу мать, жена или сестра, сопровождающіе рекрута — теперь солдата — отъ присутствія къ дому, и слезы самого новобранца.
____
Съ грустными думами, съ тяжелымъ чувствомъ тоски-печали возвращается и подъѣзжаетъ къ родительскому дому принятый на службу рекрутъ. Мать на улицѣ встрѣчаетъ уже его, сгорая отъ нетерпѣнія (если только не была ранѣе предупреждена кѣмъ либо) узнать радостную или страшную вѣсть. Вѣсть привезена не радостна. Услыхавъ, что горе ея стало дѣйствительнымъ, мать слезами и плачемъ облегчаетъ первую острую боль. Обнявъ сына новобранца, она причитываетъ:
«Потеряшечку горюха потеряла,
Я великъ обронъ горюха обронила,
Я не съ ворота цѣпочку со часами,
Хоть не отъ сердца шелковъ поясъ со кистями,
Хоть не злаченъ перстень со правой руки, —
Потеряла я, сердечно мило дитятко.
Наступили, знать, злодѣи супостаты
Пріотняли сердечно, мило дитятко.
Подрочить было тебя мнѣ,
Сердечно мило дитятко, по младой, по головушкѣ,
Волосъ къ волосу нунь у тя не гладитца,
Твоя бурлацка головушка шаршавитця.
Не судьячь, сердечно мое дитятко,
Что такимъ таланомъ я тебя надѣлила.
Хоть я, матушка, тебя спородила,
Не я таланомъ участью тебя надѣлила,
Надѣлила Мать Пречиста Богородица» и т. д.
(Окончаніе тоже, что и въ причитаньѣ при отъѣздѣ къ пріему).
Другое причитанье при встрѣчѣ новобранца:
«У меня срѣзало ретливое сердечушко,
Прибѣжала тутъ ступищата лошадушка
Къ моему переному[14] крылечушку
Съ жалкими колокольчиками…
Видно, судьи-власти немилостивы,
Денегъ не брали?
Міроѣды вина не пили?
Залагалъ бы ты, рожоно мое дитятко,
Ты ступищатыхъ лошадушокъ,
Ты удоистыхъ коровушокъ,
Ты хоромное строеньице,
Ты цвѣтные бы да платьица,
С. 4 |
Дарилъ бы ты судей властей немилостивыхъ,
Сердечушокъ нежалостливыхъ…
Може отпустили бы тя, рожоно мое дитятко,
На родину, на сторонушку,
Ко своей горюшѣ-матушки»…
Пребываніе дома новобранца бываетъ непродолжительно (отъ 3 до 7 дней). Въ эти дни онъ служитъ предметомъ общаго вниманія не только своихъ семейныхъ, но и другихъ однодеревенцевъ. Объ немъ много говорятъ, при встрѣчахъ относятся внимательно, въ разговорѣ жалѣютъ, сочувствуютъ. Самъ новобранецъ по возможности старается не думать о близкой разлукѣ и о службѣ и ищетъ веселья, разнообразія. Теперь онъ чаще, чѣмъ до пріема, отлучается изъ дому. То гуляетъ съ товарищами-новобранцами, то катается на лошадяхъ, то зайдетъ съ товарищами побесѣдовать въ тотъ или иной домъ, особенно гдѣ есть дѣвицы; непремѣнно съѣздитъ въ гости ко всѣмъ близкимъ родственникамъ, хотя бы они жили за 10—20 верстъ, къ крестному отцу и къ крестной матери; вечера проводитъ уже непремѣнно на бесѣдахъ или въ своей деревнѣ, а чаще въ окрестныхъ селахъ, гдѣ бесѣды многолюднѣе, шумнѣе, веселѣе. Такое времяпрепровожденіе хотя не освобождаетъ совершенно новобранца отъ гнетущихъ думъ о разлукѣ и службѣ, но все же разсѣиваетъ ихъ, даетъ возможность на время забыться, облегчить свой умъ. Родители новобранца тоскуютъ при мысли о неизбѣжной близкой разлукѣ, жалѣютъ, боятся за сына, представляя новую жизнь, службу и ея невзгоды, и чѣмъ ближе день отъѣзда, тѣмъ сильнѣе говорятъ эти горестныя чувства въ родительскомъ сердцѣ. Разговоръ семьи теперь болѣе всего вращается вокругъ вопроса о жизни солдата, — какіе порядки тамъ, какія обязанности, возможны ли и когда будутъ возможны отлучки солдата домой, гдѣ-то придется ихъ сыну, брату служить и т. п.
Чувства матери въ эти дни часто высказываются въ слезахъ. Она плачетъ объ участи сына и о себѣ, плачетъ много и въ то же время старается скрыть свои слезы отъ постороннихъ. Сына она желала бы въ эти дни постоянно видѣть дома, смотрѣть на него, поговорить съ нимъ о новой жизни въ чужой сторонѣ и о прошлой дома. Но съ другой стороны ей и сына жаль, она понимаетъ, что онъ ищетъ веселья и не препятствуетъ ему разнообразить время, она понимаетъ, что сыну тяжело и грустно, что въ кругу молодежи онъ немного разсѣетъ печаль, — и она жертвуетъ собой, жертвуетъ сильнымъ желаніемъ быть чаще возлѣ сына. Она горюетъ дома, а сынъ гуляетъ. Когда онъ возвратится съ прогулки, мать встрѣтитъ его, заключитъ въ свои объятья и начнетъ причитывать:
«Ты ужъ гдѣ былъ, удалый добрый молодецъ,
Ко друзьямъ ли ты ѣздилъ, ко пріятелямъ,
Аль ко задушевнымъ краснымъ дѣвушкамъ,
Кому оставилъ ты бурлацку свою волюшку?
Друзьямъ ли ты оставилъ да пріятелямъ?
Аль задушевнымъ краснымъ дѣвушкамъ?
Послѣ жить какъ станемъ мы,
Послѣ удала добра молодца?
Къ тымъ молодцамъ сходимъ на бесѣдушку,
Къ краснымъ дѣвушкамъ на думушку.
Глупо сдѣлали теперь, проглупали,
Не сходили мы во лавочку торговую,
Не купили листъ бумаженьки гербовоей.
Мы не наняли писарей да хитроумныхъ,
Не списали твоего вѣдь бѣлаго да личушка,
Не прибили на стѣнку на дубовую.
Какъ ты съѣздишь въ города да Петрозавоцскіе,
Ты сойми-ко портретъ да съ лица бѣлаго,
С. 5 |
Ты пришли-ко на родну свою родинку.
Какъ стоснется намъ бѣднымъ, стоскуется,
Мы потретъ возьмемъ на бѣлы рученьки,
Мы ужъ прижмемъ ко бѣлому личушку,
Какъ будто съ тобой мы повидаемся,
Мы ужъ день держать будемъ потретъ на стѣнки на дубовьей,
Въ ночь держать у ретиваго сердечушка,
Може уляжется печаль невыносимая,
Може уходится тоска неугасимая[15].
____
Для новобранца и его семьи кажется, что время отпуска идетъ быстрѣе, чѣмъ обыкновенно. Вотъ оно и пришло, приблизился послѣдній день, день отъѣзда изъ роднаго дома, изъ родной деревни, отъ родной семьи на нѣсколько лѣтъ. До сборнаго пункта новобранца свезетъ отецъ, или братъ. Порядокъ отъѣзда тотъ же, какъ и къ пріему, только обрядовъ возвращенія и хожденія взадъ-пятъ, конечно, не бываетъ. Послѣ благословенія и прощенія съ отцомъ, сынъ прощается съ матерью. Отецъ, обыкновенно, напутствуетъ сына словами: «служи хорошенько, слушайся, привыкай… Богъ тя благословитъ», перекрестить сына и утретъ старикъ слезу, невольную свидѣтельницу его тоски-горя. Мать же начнетъ причитывать:
«Прости, сердечно мое дитятко,
Прости, красно мое солнышко,
Ты, удалый добрый молодецъ, —
Прости горюшю мать да горегорькую.
Какъ раздумаюсь, побѣдная головушка,
Какъ про васъ мое сердечно нунь-ко дитятко,
Не по плечушкамъ шьютъ нуньче цвѣтно платьице,
Не по ножкамъ нуньче сапоженьки,
Не персни льютъ про васъ да золоченныя. —
Льютъ оружьица теперь свинцовыя,
Шьютъ шенелишки да сѣрыя;
Какъ про васъ, удалыхъ добрыхъ молодцевъ,
Явства — кушанья справляются.
Тамъ сухарики, вѣдь скажутъ, сушатъ съ плисенью,
Тамъ вѣдь водушка подготовлена вамъ со ржавомъ;
Какъ вы пойдете въ походъ, да добры молодцы,
Станете сухарики покушивать,
Въ эфту водушку помакивать.
Въ ширину да вамъ дорожка не широкая,
Въ долину дана дорожка безъизвѣстная.
Поведутъ васъ теперь, удалыхъ добрыхъ молодцовъ,
По городамъ да незнакомыимъ,
Этимъ городамъ вѣдь званія тяжелыя.
Тамъ людишечка, говорятъ, живутъ да некрещеныя,
Тамъ вѣдь вамъ жить, добры молодцы, обживаться,
Съ тыми людями вамъ нуньче важдаться.
Ты прости, удалый добрый молодецъ,
Прости сердечно мое дитятко,
Меня безчасну мать дѣтинную…
Прости, родитель, свою матушку»…
Отъ матери новобранецъ переходитъ къ его односемейнымъ, прощается съ ними, затѣмъ съ сосѣдями. Почти всѣхъ сосѣдей новобранецъ посѣщаетъ въ ихъ домахъ наканунѣ или за два дня до отъѣзда и прощается съ ними. При прощаніи съ новобранцемъ всѣ крестьяне считаютъ долгомъ подарить ему что-либо. Кто даритъ деньги, кто ситецъ, платокъ, иной — кренделекъ и т. п. Всѣ подарки сосѣдей мать убираетъ въ сундучекъ сына вмѣстѣ со св. иконкой отъ себя. Эту иконку — благословеніе родителей — хранитъ во время службы каждый нашъ русскій солдатъ. Не приминетъ мать дать сыну и немного земельки, наказавъ или хранить ее, или высыпать въ томъ мѣстѣ, гдѣ будетъ[1] жить
С. 6 |
«Возьми, — говоритъ она, — будешь какъ на своей земли ходить, ну, и тоска пройдетъ»… Не смотря на то, что рекрутъ былъ уже и простился съ сосѣдями, многіе сосѣди и особенно сосѣдки приходятъ въ домъ новобранца еще разъ проститься съ нимъ, проводить его. Многія плачутъ вмѣстѣ съ матерью и другими семейными новобранца, искренно жалѣя сосѣда. Напутствуемый различными пожеланіями и плачемъ родныхъ и знакомыхъ, солдатъ покидаетъ родительскій кровъ. Выйдя на улицу, набожно перекрестится на востокъ или на церковь (часовню) и направится за село. По деревнѣ онъ идетъ пѣшкомъ. Толпа сопровождаетъ его. На окраинѣ еще разъ происходитъ прощаніе, сопровождаемое рыданіями. Всѣ возвращаются домой, кромѣ матери (отецъ чаще всего самъ отвозитъ сына). Она обыкновенно ѣдетъ съ нимъ до ближней деревни или, по крайней мѣрѣ, версты за 3—4. Ей хочется еще на нѣсколько минутъ продлить разлуку неминучую, хочется еще нѣсколько мгновеній побыть съ сыномъ, поласкать его, и затѣмъ, проститься надолго, — и вотъ она ѣдетъ съ сыномъ-новобранцемъ. Путь оконченъ. Мать еще разъ, теперь послѣдній, благословитъ сына, горячо прижметъ его къ своей груди, горько заплачетъ… Экипажъ, увозящій новобранца, далеко, вотъ онъ скрылся за поворотомъ дороги, а мать все еще стоитъ на одномъ мѣстѣ, смотритъ вдаль, слезы струйкой текутъ по щекамъ, падаютъ на одежду, землю… Долго простоитъ она такъ неподвижно, потомъ какъ бы опомнится, оботретъ слезы и направится домой.
Грустно матери возвращаться домой, тяжелѣе войти въ домъ. Пустымъ, осиротѣлымъ кажется ей въ первые моменты свой домъ, гдѣ все напоминаетъ о дорогомъ сынѣ, о недавней спокойной, тихой жизни.
Разлука стала совершившимся фактомъ, съ ней приходится мириться матери. Но не всѣ пока тревоги кончились для нея, не все еще выяснилось въ участи сына. Прежде всего неизвѣстно, гдѣ придется служить новобранцу. Понятно, что всѣ семейные желаютъ, чтобы ихъ новобранца оставили въ ближайшемъ городѣ. Здѣсь можно будетъ и повидаться, чаще извѣстіе получить, послать, что будетъ нужно, солдату, да и самъ солдатъ будетъ имѣть возможность придти домой на побывку. Пока еще отецъ или кто-либо другой привезетъ извѣстіе о мѣстѣ, назначенномъ для службы новобранцу, семейные его стараются заранѣе предугадать это. Для этой цѣли прибѣгаютъ къ сказанному уже способу гаданія посредствомъ вращанія креста предъ хлѣбомъ и углемъ. Также приговариваютъ: «крестъ-крестичекъ»… заканчивая: «Если въ городѣ N (имя города, въ которомъ желаютъ, чтобы новобранецъ остался), останется, то на хлѣбъ поди, а если въ другой пошлютъ, на уголь поди». Получитъ, наконецъ, семья опредѣленное извѣстіе о мѣстѣ службы ихъ новобранца. Далѣе, желательно семьѣ узнать, каково мѣсто, куда бросила судьба ихъ «удалаго добраго молодца», какова среда, какова служба, какъ обживается онъ въ чужой, дальней сторонѣ и т. п. Пройдетъ нѣсколько недѣль, а то и мѣсяцевъ — и придетъ отъ солдата первое письмо, содержащее отвѣты на жгучіе для семьи вопросы. Сынъ пишетъ, что сначала скучно и тяжело служить, но теперь обживается и привыкаетъ. Узнавъ нѣсколько о новой жизни солдата, узнавъ, что онъ сживается со своимъ положеніемъ, — семья начинаетъ успокаиваться. Время и привычка окажутъ свое вліяніе. По немногу «уляжется печаль, уходится тоска неугасимая» и въ сердцѣ матери. Нарушенный покой возстановится. Начнется прежняя жизнь крестьянской семьи съ ея обычными тревогами, невзгодами радостями и удачами, только… безъ одного члена.
П. Пѣвинъ.
[1] У насъ, въ Олонецкой губерніи, нерѣдкое явленіе, что рекрутъ имѣетъ «парочку» — невѣсту за которой ухаживаетъ зиму, годъ, два и болѣе, и вопросъ о свадьбѣ является рѣшеннымъ вопросомъ, если только не возьмутъ въ солдаты. А если возьмутъ, то осуществленіе желанной мечты отлагается въ долгій ящикъ и легко, что мечтѣ не суждено будетъ осуществиться.
[2] О женѣ рекрута и ея тревогахъ мы не намѣрены говорить, такъ какъ женатые рекруты въ Олонецкой губерніи — рѣдкое явленіе.
[3] Т. е. не примутъ.
[4] Указанные обычаи наблюдаются въ Заонежьи, въ восточной половинѣ Повѣнецкаго уѣзда, и, можетъ быть, и въ другихъ мѣстахъ губерніи.
[5] Изъ отдаленныхъ волостей Повѣнецкаго уѣзда (во всемъ уѣздѣ одинъ призывной участокъ — въ г. Повѣнцѣ) Ребольской, Ругозерской, Поросъ-озерской родители рѣдко сопровождаютъ своихъ сыновей-рекрутовъ къ пріему. Обыкновенно же, рекруты изъ нѣсколькихъ деревень соберутся вмѣстѣ отправиться въ Повѣнецъ пѣшкомъ, напутствуемые благожеланіями, но никѣмъ не сопровождаемые.
[6] Если у рекрута нѣтъ отца, то онъ кланяется въ ноги и его благословляетъ старшій въ домѣ — дядя или братъ. Когда же нѣтъ матери, то благословляютъ тетка или нѣвестка.
[7] Указанный обрядъ благословенія наблюдается, между прочимъ, въ Римской волости, Повѣнецкаго уѣзда. Но вообще, надо сказать, этотъ обрядъ совершается довольно рѣдко, чаще всего благословляютъ св. иконою, хлѣбомъ-солью. Покрытіе головы шубой болѣе принято при отъѣздѣ невѣсты изъ родительскаго дома къ вѣнцу.
[8] Извѣстное, славутное слово.
[9] Т. е. если.
[10] Этотъ причеть записанъ въ Толвуйской волости, Петрозаводскаго уѣзда. Шунгская ярмарка, упомянутая въ началѣ причитанья, происходитъ въ сосѣднемъ съ Толвуей селѣ Шунгѣ.
[11] Записанъ въ Римской волости, Повѣнецкаго уѣзда.
[12] Слѣдуетъ оговориться, что переданные обычаи исполняются не всѣми рекрутами. Можетъ быть, большая часть рекрутовъ не совершаетъ обряда обратныхъ возвращеній и хожденія взадъ-впередъ, но всетаки есть и сторонники и послѣдователи этихъ обычаевъ.
[13] Указанный способъ гаданія, между прочимъ, наблюдается въ Римской волости, Повѣнецкаго уѣзда.
[14] Переное крыльцо — крыльцо съ перилами.
[15] Изъ Толвуйской волости.
[1] Исправлена опечатка. Было: «будет», исправлено на: «будетъ» ‒ ред.
