(Сокращенная стенограмма)
В пресс-конференции приняли участие: Лилия Васильевна Шибанова, руководитель Ассоциации в защиту прав избирателей «Голос»; Александр Кынев, политолог и эксперт Ассоциации «Голос»; Юрий Гурман, Марина Сергутина, Кристина Червенко, независимые наблюдатели.
ШИБАНОВА: Коллеги, думаю, сначала стоит рассказать о самом наблюдении на Украине, что мы видели, и о тех выводах, которые мы сделали.
От Ассоциации "Голос" было приглашено 280 наблюдателей на Украину. Выехало в результате 200 наблюдателей, то есть 200 получили аккредитацию в ЦИКе и 80 – не были аккредитованы по неизвестным для нас причинам.
Общая организация наблюдения на выборах проводилась международной ассоциацией ENEMO. В Международную ассоциацию международных наблюдателей входят представители стран СНГ и стран Восточной Европы. То есть, организации типа "Голоса", которые в своих странах ведут системное наблюдение на региональных и федеральных выборах и, в частности, приглашаются на разного рода международные наблюдения в основном в те страны, которые близки нам по языку и культуре.
На втором туре выборов от ENEMO присутствовало 1000 наблюдателей, практически на всей территории Украины. И кроме того, велось долгосрочное наблюдение в течение всей избирательной кампании.
Поэтому мы можем говорить и от имени ENEMO о тех нарушениях, которые наблюдались в течение всей избирательной кампании, а не только дня голосования. Начну с собственного впечатления, поскольку я единственный наблюдатель из «Голоса» была в Киеве и в Киевской области.
В апреле 2002 года "Голос" впервые совершил такой вояж. Из 15 регионов России мы были на выборах парламента Украины, и у меня есть возможность сопоставить эти два вида избирательных кампаний – президентская кампания 2004 года и парламентская кампания 2002 года.
Тогда нас больше всего поразило на Украине – это активность избирателей. Когда стояли огромные очереди на избирательные участки, когда люди стояли с детьми, по нескольку раз возвращаясь в очередь, и до 10 часов не давали закрыть участок, чтобы проголосовать. Было особое впечатление от происходящего на Украине, и насколько сильно мы отличаемся в России от той активности, которая есть у избирателей. Эти два года показатель того, как нарастал просто процесс активности граждан и желание изменить ситуацию на Украине и сменить власть. Сейчас, наверное, эта ситуация достигла своего апогея.
Приведу простой пример, который, не спровоцируешь и не инициируешь штабами. Нас возил шофер по области Киева, молодой парень, ему 22 года. И он всю дорогу переживал, что он не проголосует в Киеве. У него был открепительный талон, а он очень хотел проголосовать в Киеве. Я ему объясняю, что у нас это не получится, поскольку мы обязательно останемся в каком-то селе на подсчете голосов, ему придется проголосовать там. Его страшно волновало, что его голос будет подсчитан неправильно, и что он обязательно должен проголосовать именно в Киеве, потому что не доверяет комиссиям в селах. Я ему говорю: "Антон, не волнуйся. Мы проследим за этим процессом". И вот мы остались в одном небольшом селе на подсчете голосов, но поскольку в Киевской области действительно шло такое жесткое противостояние власти и граждан, а граждане достаточно хорошо контролировали свои избирательные комиссии, там комиссия была до 30 человек и очень активные наблюдатели, – то там как раз процесс подсчета голосов был в общем открытый, прозрачный, достаточно объективный.
У нашего Антона было самое большое волнение, когда было отложено несколько бюллетеней, признанных недействительными. В одном из них – за Ющенко был плюс и написано рядом "да". И этот бюллетень как бы был отложен как недействительный. Он подбежал ко мне с возмущением: "Вы посмотрите, там же точно, там же все понятно, что человек проголосовал за Ющенко". Я говорю: "Не волнуйся, Антон, сейчас они проголосуют по этому бюллетеню". И вот до момента, пока комиссия целиком не проголосовала, что этот бюллетень все-таки можно положить в пачку Ющенко, он успокоиться не мог, у него было такое нервозное состояние. И посмотрев на него, на его реакцию, я поняла, люди действительно очень политизированы и являются глубоко убежденными сторонниками той или другой стороны. Действительно произошел глубокий внутренний раскол, и он – реальный и очень опасный.
Если вы обратите внимание на заявление ENEMO, там первое нарушение, которое отмечается серьезным, – это организация автобусов из Донецкой области представителей шахтеров, которые ездили голосовать в Киевскую область и, в частности, в Киев. Мы также наблюдали такую картину: на небольшом избирательном участке, например, 45 проголосовавших по открепительным удостоверениям. Мы задавали вопрос председателю или секретарю комиссии: кто эти люди? 5-6 человек, как правило, члены комиссии, которые действительно получили открепительные удостоверения. Кто остальные люди – непонятно. То есть, явно наблюдались люди случайные, в общем-то, непонятно откуда взявшиеся, с открепительными удостоверениями, которые ездили по области и голосовали.
Что касается других серьезных нарушений именно в Киеве и Киевской области, мы практически больше таких не наблюдали. Еще раз говорю, там велся процесс подсчета голосов очень открыто.
КЫНЕВ: Я находился в Донецкой области в городе Горловка – это третий по величине город Донецкой области, жителей. Донецкая область – самый крупный субъект Украины по числу избирателей, там проголосовало более 3 миллионов человек.
Совершенно очевидно, что Донецкая область – базовая для Януковича, поскольку он там родился и был губернатором. Она воспринималась как главный резерв и ресурс партии власти на этих выборах, и было сделано все, чтобы выжать из региона максимум. Это было понятно с первого тура. В Донецкой области имели место как массированное давление в ходе самой кампании, так и масштабная фальсификация в день голосовании, которая касалась явки – во втором туре явка выросла на 18 % и по итоговым данным составила 97 %. (Во время объявления на карте результатов голосования, когда показали Донецкую область – 96,5 % явка, зал просто взорвался, журналисты в истерике кричали: "А почему не 112!?", – прокомментировала Шибанова).
После первого тура практически по всем участковым комиссиям по Донецкой области наблюдатели, члены комиссии, назначенные от Ющенко, либо были вызваны на работу, либо под надуманными предлогами вызывались в прокуратуру, в органы внутренних дел, где от них просто требовали написать заявление о выходе из комиссии, об отказе работы наблюдателями. Таким образом, большинство членов комиссии, назначенных от Ющенко, и наблюдателей было выбито.
Несколько слов, об особенностях украинской правовой системы. Во-первых, на Украине все губернаторы и главы районных администраций назначаются напрямую президентом Украины. Это означает, что административный ресурс по всей Украине, как восточной, так и западной, был в одних руках.
Во вторых, избирательные комиссии на Украине назначаются следующим образом: каждый кандидат может назначить представителя в избирательную комиссию, до двух представителей в избирательную комиссию любого уровня – участковую, территориальную и так далее.
В первом туре было 24 кандидата. Из них 18 человек – это были, по сути дела, спарринг-партнеры, как бы сказать… господина Януковича, то есть, люди, которые выполняли технические функции и занимались либо контрпропагандой против Ющенко, либо использовали свой правовой ресурс для формирования этих избирательных комиссий. То есть, во всех избирательных комиссиях изначально тотальное большинство принадлежало представителям партии власти. Оппозиционные члены комиссии были от четырех кандидатов – Ющенко, Мороза, Черновецкого и Кинаха.
В случае с Донецкой областью, как члены комиссий, назначенные Ющенко, так и члены комиссий, назначенные данными тремя кандидатами, были практически ко второму туру выбиты из состава комиссий. То есть, ко второму туру комиссии были абсолютно монолитными.
На некоторых участках были заменены людьми, назначенными, по сути дела... Это для меня остается загадкой. Либо был подлог документов, либо были иные механизмы, но на участки были назначены люди, формально аккредитованные, якобы от Ющенко, но при этом, когда начинаешь выяснять, какие были документы – никаких документов нет. По ряду участков совершен некий условный подлог, когда были фиктивные наблюдатели, реально не назначенные кандидатом.
Процедуры были абсолютно непрозрачны, появление международных наблюдателей воспринималось крайне агрессивно. В Донецке международных наблюдателей пустили после обращения в Центризбирком и в областную комиссию. Был даже такой пример, в городе Костантиновка предложили взятки наблюдателям, чтобы они просто не вмешивались и поехали в гостиницу. Не разрешали приближаться к спискам избирателей, то есть наблюдателям присутствовать при голосовании не давали.
Приведу еще один факт, свидетелем которого был сам: в списках избирателей есть две графы. В первой избиратель, получая бюллетень, расписывается, и в следующей графе член комиссии своим автографом подтверждает, что он ему выдал этот бюллетень. В некоторых графах, подпись члена комиссии о выдаче уже была. А подписи избирателя еще не было. Это почему-то было не у всех, а только у какого-то числа избирателей. По какому принципу эти избиратели были отобраны – не знаю, но подозреваю, что это были либо умершие люди, либо работающие в России как гастарбайтеры, либо известно, что они по факту не живут, либо поехавшие голосовать в Киев. При такой системе невозможно проконтролировать, что человек, которому выдано открепительное удостоверение, исключен из списка.
Значит, очень показательная вещь: на всех участках от 10 до 20 % проголосовало на дому. Мы знаем, что в среднем эта цифра даже в России не поднимается выше 3 % на участок. Сложно представить, что эти 20 % пришли в комиссию и написали заявление. На двух участках мне разрешили посмотреть заявления – все заявления были написаны одной, максимум двумя руками. Причем, что меня особенно позабавило, на участке с номером 38 по ряду людей было 2-3 варианта заявлений, написанных разными почерками, с разными подписями. Очевидно, что практически все, что было через голосование на дому, был вброс. С участка на участок ходили автобусы и возили группы граждан по Донецку. Еще удивляет то, что избиратели почему-то ходили кучно по 6-10 человек. Были, конечно, и мелочи – по алфавиту там буква "Ю" идет впереди буквы "Я", и в начале должен висеть Ющенко, потом Янукович. Везде в начале висел Янукович, а Ющенко потом. Нигде на участках не было правил проведения кампаний и инструкций по заполнению бюллетеней. Были использованы технологии, которые мы наблюдали в России за последние 10 лет.
Но вот насчет прямого подлога я хочу сказать отдельно, потому что все, что я говорю, в определенном смысле – как бы домыслы. Это мы говорим, исходя из нашего опыта, практики и так далее. В конце дня на наших глазах бюллетени в пользу Ющенко просто клались в пачку Януковича и считались как бюллетени Януковича.
Причем в законе четко прописана процедура подсчета: один человек берет, показывает бюллетень всем, кладет, показывает, кладет... Этого не было практически нигде. Все вываливалось ворохом, как-то разбиралось, выверялись данные, если вообще что-то считалось.
После моего настойчивого вмешательства глава комиссии взорвался: "А хочешь, я сейчас положу еще бюллетени в пользу Ющенко?". Комиссия стала на меня шипеть: "Что это вы здесь делаете? Кого вы представляете? На кого вообще работаете?". Я говорю: "У нас сейчас процесс подсчета голосов, я хочу, чтобы было честно посчитано". – "А вы откуда?" – "Я – гражданин России". – "Путин поддерживает Януковича. Почему вы нам мешаете?" (Хохот в зале.) То есть, эта тема – "Путин, Путин, Путин нас поддерживает, поэтому нам все можно", на самом деле, звучала постоянно. У меня ощущение – полной безнаказанности, что можно сделать все, и оно продиктовано именно тем, что за нашей спиной Москва, она нас покроет, защитит, и любое наше беззаконие объявит волеизъявлением народа.
Поскольку очевидно, что на участке, где я был, в чистом виде была фальсификация... Более того, после того как все-таки стопа бюллетеней за Ющенко с большим трудом образовалась, меня отвлекают члены комиссии. Стоило мне обернуться – половины стопы уже нет. Я заявил, что не буду подписывать протоколы, затем с небольшим скандалом меня впустили на заседание территориальной избирательной комиссии, куда приезжали участки и приносили свои протоколы. Комиссия даже не смотрела, не читала протоколов, то есть, по закону должны были проверяться контрольные цифры, оформление протоколов, подписи и печати. Никто ничего не проверял. Просто глава комиссии оглашал: участок такой-то, там столько избирателей за Януковича, там 1700, кто "за"? Следующий участок.
По украинскому закону наблюдатель может спросить, но не может ничего требовать.
Еще очень интересный момент: между двумя турами число избирателей изменилось. Откуда-то по Украине в списках появилось еще 800 тысяч избирателей между двумя турами!
Поэтому, на мой взгляд, с двумя регионами, которые были крупными по численности, это Донецк и Луганск, было сделано все, чтобы обеспечить максимальную явку, и не дать Ющенко практически ни одного голоса вообще. Было понятно, что при равенстве голосов этого вброса, будет достаточно, чтобы обеспечить победу на общеукраинских выборах. При отрыве в 800 тысяч голосов мы имеем дополнительно почти 800 тысяч вброшенных в Донецкой области, это как раз достаточно для того, чтобы Янукович стал президентом.
Все спровоцировало активное участие России в кампании – это мое личное глубокое убеждение. Именно участие России, ощущение своей полной безнаказанности и готовность пойти на крайние меры в итоге провоцирует то, что мы видим сейчас – невозможность договориться, нежелание идти на компромисс. Все это чревато большими угрозами для единства Украины. Большая часть ответственности за это лежит на России, которая поспешила поздравить избранного президента, еще даже не имея никаких официальных данных по итогам голосования, что просто стыдно!
ГУРМАН: Я не буду останавливаться на тех моментах, которые действительно все имели место. Лично я был в Донецкой области и наблюдал именно в городке, родине Януковича, в Енакиево. Началось мое наблюдение с его родной школы 34-й, присутствовал на заседании территориальной избирательной комиссии, которое вела его первая учительница. На всех участках мы встречались с людьми, которые так или иначе связаны с ним – либо вместе работали, когда он работал начальником автобазы, он у него замом был, его шофером и так далее. То есть, это обстановка, когда все лично знают кандидата в президенты, когда все видят личную заинтересованность в том, чтобы этот кандидат прошел.
Началось все с того, что мы обнаружили, в момент открытия голосования на избирательном участке было зарегистрировано одно количество избирателей, а количество избирательных бюллетеней, которое получила комиссия, превышало 5 % от этой суммы, и плюс дополнительно в последний день было выдано еще 304 бюллетеня без номеров.
По украинскому законодательству избирательные бюллетени должны быть пронумерованы типографским способом, согласно номеру избирательного участка. И 300-400 бюллетеней было выдано еще без номерных, дополнительно, если вдруг окажется, что выявятся еще какие-то избиратели, приедут по открепительным талонам и так далее. К концу дня оказалось, что на многих участках избирательные бюллетени закончились, – и номерные и неномерные. И они просили территориальную комиссию срочно организовать им еще доставку дополнительных избирательных бюллетеней. Откуда люди взялись – не понятно, поэтому мы это назвали, что да, "явка – 103 %, проголосовали за Януковича 105".
На 34-м участке мы встретились с представителями съемочной группы Государственной телекомпании, когда оператор (он сначала не видел, что мы – международные наблюдатели), говорил: вот три недели уже тут мучаемся, уже просто все достали – и днем, ночью снимаю, заставляют там за Януковича, попробуй, откажись. А потом, когда понял, что пожаловался международным наблюдателям, попросил не называть его фамилии.
Самые вопиющие нарушения были на подсчете голосов территориальной избирательной комиссии, когда приезжали представители с участковых избирательных комиссий. Члены комиссии поднимаются к мэру сначала, там происходит, очевидно, доклад или что-то, какие-то процедуры, после этого члены участковой комиссии спускаются в территориальную избирательную комиссию, приносят вот этот пакет, пакет вскрывается. Никто не проверял, как опечатан пакет, кем он подписан, сами протоколы, которые вытаскивали из этого пакета, и кем они подписаны. И территориальная комиссия, конвейером принимала эти протоколы, не сверяя ни контрольные соотношения, ни данные, которые находятся в этих протоколах.
И самое интересное, что накануне комиссия принимала решение о распределении полномочий между членами комиссии и определяла, кто из членов комиссии конкретно должен был заниматься приемом этих протоколов и проверкой контрольных соотношений. Так вот, у них по первоначальному решению, в составе этой группы были два человека, назначенные члены комиссии от Ющенко. Когда начался этот процесс, и эти представители потребовали соблюдения строгого закона, комиссия приняла решение отстранить этих людей от приема документов, назначили своих людей, руководила этим всем первая учительница кандидата в президенты.
И самый вопиющий факт был, когда на заседании комиссии доверенное лицо кандидата Ющенко уличило председателя избирательной комиссии участка номер 2 в переписывании итогового протокола. Причем, конверт уже был вскрыт, хотя он должен вскрываться членам территориальной комиссии. В чистых бланках карандашом стояли данные, и он их ручкой заполнял и переписывал, исправлял эти данные. Он принес эти документы на заседание территориальной избирательной комиссии. Здесь были видеокамеры, 6 человек международных наблюдателей: 2 человека – от ОБСЕ, 4 человека – от ENEMO. И в присутствии всех нас, предъявил эти документы. Наблюдателям пришлось сделать заявление комиссии, что это явное беззаконие; что здесь очевидный факт, требующий разбирательства комиссии. После двух часового совещания с мэром комиссия сообщила, что, наверное, стоит поставить вопрос о пересчете голосов на этом участке, вскрыть, пакеты с бюллетенями, которые привезла комиссия. В конце концов, все закончилось приездом прокурора, который сказал, что сначала комиссия рассмотрит эти вопросы, затем мы заберем эти протоколы и рассмотрим это как криминальное нарушение.
Члены штаба Ющенко составили акт, но отказались отдавать поддельные протоколы, поскольку это вещественные доказательства. На это председатель комиссии сказал: "Ну, раз вы не даете этих документов, мы приложить ничего не можем и отправить в ЦИК. Тогда мы принимаем тот протокол, который принесла вторая избирательная комиссия". И единогласно комиссией голосуют, чтобы утвердить протокол номер два, который, всем понятно, был переписан, эти данные считаются утвержденными официально.
Вот в такой обстановке происходили эти выборы – явная фальсификация и масса нарушений закона.
КЫНЕВ: Могу добавить – с утра на некоторых участках уже заранее сказали, какая будет цифра в конце. Как ни странно, но именно так все в итоге получилось.
ШИБАНОВА: Наша пресс-конференция "Можно ли переизбрать власть, или ее можно только вынести?" – попытка убедить нашу власть в том, что нет никаких других способов проведения выборов, только нормальное и честное.
То, что мы видели на Украине, те фальсификации, с помощью которых власть попыталась остаться властью, приводят к митингам и демонстрациям, и в общем-то к грани раскола и гражданкой войне. Ничего другого просто происходить не может. К сожалению, наша с вами власть в России – в принципе движется точно по такому же пути. Ничего другого, наверное, и у нас не произойдет, то, что происходит сегодня на Украине – это предопределяет наше с вами будущее.
КЫНЕВ: Конечно. И если сегодня промолчать, то просто никто никогда не остановится. То есть, они будут идти дальше шаг за шагом.
ШИБАНОВА: Пожалуйста, вопросы прессы?
ВОПРОС: Вы очень хорошо объяснили то, что происходило во время выборов, в процессе, но после этого, что будет дальше?
ШИБАНОВА: Что мы видели в Киеве, в частности до 23 числа, была официально зарегистрированная возможность оппозиции проводить митинги на Незалежной. Вот начиная с 23-го, у них заканчивается по закону возможность проведения таких митингов, хотя они продолжаются и сегодня. Вы это видите в телеэфире. И это очень опасно.
Когда я ходила среди палаток, молодых людей, мне было очень страшно за них, потому что это очень молодые люди. В основном 18-, 19-, 20-летние парни и семьи с детьми. Но там нет боевиков и вооруженных отрядов оппозиции. В основном толпы очень-очень молодых людей. И очень страшно, что именно эти люди могут оказаться втянутыми в эти конфликты, не дай Бог, будет принято какое-то силовое решение подавления демонстраций, то все упадет на головы этих детей.
Кроме того, меня поразило в Киеве, что богатые люди, которые ездят на "Мерседесах" и БВМ – ездят с желтыми флажками, которые олицетворяют штаб Ющенко, с этими бантиками и т. д. Бизнес не боится показать свои приоритеты в отличие от российского бизнеса.
Действительно, люди как-то очень активно показывают свою позицию. Эта особенность, наверное, сегодняшней Украины. В 2002 году, я помню очень хорошо момент, когда было голосование за "ЕДУ", как ее называют, "Единую Украину", и тогда тоже был очень сильный, агрессивный административный ресурс. Тогда все-таки оппозиция была достаточно слабая, но когда начали считать голоса, стало понятно, что "ЕДУ" не выиграла, комиссия – эта маленькая кучка, она просто пела от счастья. Тогда это была скрытая какая-то поддержка, а сейчас она очень явная. И страшно, что власть, не желая отдавать власть, цепляясь за эту власть любыми средствами, она фактически провоцирует вот то, что сегодня происходит.
КЫНЕВ: Здесь пугает сама лексика, когда одна сторона говорит, что те, кто не признают, те – враги, да? Как бы нашего города, нашей земли. Это у меня вызывает единственную ассоциацию с определенными временами. То есть сама терминология – кто не согласен, тот враг. О каком компромиссе можно говорить, когда позиции заявлены так?
ГУРМАН: В шахтерском городе Енакиево подходили люди и рассказывали, что их собирались вывезти в Киев, а в последний день перед выборами это решение было отложено, но следующий день снова пришла информация, и водитель, который увозил нас в Донецк, сказал, очевидно, их соберут и повезут автобусами в Киев, чтобы выступать в защиту Януковича. Мы также были в Донецке на митинге, собралось от силы 2-3 тысячи человек, наверное. Этих людей привезли после работы. Чтобы удержать молодежь, включили музыку, концерт им стали показывать. А в это же время в СМИ показывали, что якобы на митинге в Донецке 43 тысячи человек с флагами и т. д. Но вот картинки этой, к сожалению, по телевизору не показывали, сколько там было на самом деле людей. Нагнетание обстановки и обострение провоцируется там и СМИ, и властью.
СЕРГУТИНА: Я – независимый наблюдатель по Харьковской области и городу Харькову. Мне хотелось бы сказать, что в Харькове, наверное, все-таки выборы несколько отличались от Донецка по той причине, что там избирательные комиссии были более осторожными. Правда, мы наблюдали, что из сейфов, которые не находились на избирательном участке, вынимались не все бюллетени, и урны для голосования были расположены не так, чтобы их видели все члены избирательной комиссии.
Еще интересно, когда мы возвращались поездом Харьков-Москва, завязалась беседа с проводником, и он нам сообщил такую вещь, что за день до голосования под страхом увольнения с работы всех проводников этих рейсов попросили написать заявление на открепительные листы. И эти заявления они сдали, они не голосовали, они просто отдали свои ведомости. Все.
ВЕДУЩАЯ: Скажите, а как Харьков проголосовал?
СЕРГУТИНА: Харьков проголосовал один к трем в пользу Януковича.
ВЕДУЩАЯ: Один к трем?
СЕРГУТИНА: Да, но, тем не менее, там действительно были, видимо, и нарушения, и вбросы, потому что на одном участке при подсчете голосов сидело три… Но там были наблюдатели от Ющенко. Причем, нас предупредили, что атмосфера накалена, и люди, вроде бы договорились быть дружными. То есть, наблюдатели от Ющенко в конечном итоге выяснили, когда они сами фиксировали количество избирателей, у них не совпало на 150 человек.
ЧЕРВЕНКО: Я выезжала в Харьковскую область, где-то 30 километров. Маленькие села. На каждом участке директор школы – а это чаще всего были школы – был наблюдателем от Януковича. И на этом участке главным человеком был не председатель комиссии и не секретарь, всегда был главным именно этот директор школы.
Мы начали свой день на 22 участке, Когда приехали в частный дом. Нас встретила пожилая женщина с оранжевой ленточкой в руке и сказала, что сегодня утром ей подбросили эту ленточку на участок и что она возмущена. И тут же наблюдательница от Януковича, директор школы, говорит – ну, дорогая, я очень вам сочувствую. Вы же знаете, Ющенко сегодня волнуется, а нам-то с вами волноваться нечего. При этом здесь же секретарь пишет акт, где говорится о незаконной агитации в день выборов кандидата Ющенко. Акт подписывают все, включая наблюдателя Ющенко. Специфика маленьких сел заключается в том, что наблюдатели, которые были от Ющенко, не были активными.
На том же 22 участке вечером выдали копии протоколов всем наблюдателям, и они в три часа ночи побежали уже радостные к выходу с этими копиями. Их не заверили, не было печати, подписи секретаря и председателя. Мы попросили заверить протоколы, потом, выходя, уже спросили наблюдателей, почему же вы не заверяете свои протоколы? Для нас это было больное место, потому что с нашими всеми этими судами невозможно потом ничего доказать. Но откровенных фальсификаций действительно не было.
ВЕДУЩАЯ: На этом пресс-конференция закончена.
