,
кандидат политических наук, доцент
ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ ПАТЕРНАЛИСТСКОЙ ДОКТРИНЫ РОССИИ И КИТАЯ: КРАТКИЙ АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР
Одними из феноменов современной политической культуры граждан России и Китая является патернализм – политико-философская доктрина, ориентированная на осуществление «отеческой заботы» государства по отношению к своим подданным. В своем крайнем виде патернализм проявляется в форме этатизма, предоставляя широкие возможности государству в регулировании экономической и социальной жизни общества.
Патерналистские установки явление не новое для социо-ориентированных социумов, но сегодня они не только определяют характер восточной цивилизации, но и под воздействием интегративных процессов, новых вызовов современности, способствуют реанимации забытых культурных архетипов, ограничивающих естественные права и свободы граждан в личностно-ориентированных обществах.
Сравнивая патерналистские системы России и Китая, очевидной становится существенная разница их генеалогических корней. Российский патернализм во многом детерминирован субъективно-личностным началом, лежащим во взглядах Великих князей, а затем и царей-самодержцев. Китайская патерналистская традиция лежит в морально-нравственной плоскости и связана с политико-философским творчеством древнекитайских мыслителей. Если русский царь Иван IV Грозный мог заключить: «… Помимо Божией милости, милости Богородицы и всех святых, не нуждаемся мы ни в каких наставлениях от людей…»[1], то китайские императоры и цзюн-цзы, должны были согласовывать свои поступки с четырьмя Дао, являющимися, на взгляд Конфуция, необходимыми качествами управленца: в своих поступках проявлять чувство самоуважения; находясь на службе у вышестоящих - проявлять чувство ответственности; воспитывая народ - чувство доброты; используя народ - чувство справедливости»[2].
Морально-нравственное ядро конфуцианства, определяющее механизм государственного управления на основе добра, справедливости и ответственности властвующих над подвластными в условиях внешней закрытости и внутренней плюралистичности древнекитайской политикой традиции не вызывало философской полемики между представителями различных направлений древнекитайской философской мысли, и с легкостью было интегрировано в политическое сознание китайцев.
В российской патерналистской доктрине такого единогласия не существовало. Занимая буферное положение, между Европой и Азией, Россия оказалась в ментальных «тисках»: с одной стороны – личностно-центристская система, с лежащими в ее основе ценностями индивидуальной свободы, ориентацией на естественное право; с другой - государственно-центристская, с приоритетом интересов государства над интересами индивида. Подобное положение создавало неустойчивую дихотомность ментального пространства и вело к нестабильности социально-политической системы российского социума.
С установлением государственной власти ВКП (б) и позже КПСС в России, КПК - в Китае, патерналистские основы политики государств-соседей заменяются крайним этатизмом, разрушается система прежних ценностей, а общество полностью подчиняется диктатуре небольшой группы властвующих. Ценностью для государства становится слепое подчинение подданных, полная их лояльность и повиновение. В такой системе уже не сами граждане определяют свои потребности, ставя перед государством соответствующие ориентиры развития общества, а государство формирует потребности граждан. При этом все, что не согласуется с установленными «стандартами» считает проявлением классового антагонизма. В сложившихся условиях разрушаются прежние культурные установки, и формируется новая культура – «культура стыда». Она не предполагает диалога между населением и государством, стимулирует рост в обществе чувства недоверия и страха.
Патернализм и сегодня, как в России, так и в Китае, зачастую принимает этатистские формы, заставляя наши народы вспомнить свое недавнее прошлое, позволившее всемогущему Левиафану встать над личностью, подавить ее свободы. Конечно же, говорить в современных условиях о применении грубой силы и физическом устранении государством инакомыслящих, как в России, так и в Китае, можно с большой натяжкой, тем не менее, влияние государственной машины на общество остается все так же весомым, а потребность в политических преобразованиях продолжает им игнорироваться. Более того, создавая индустриальное и постиндустриальное общество и продвигаясь в русле общемировой тенденции развития, Россия и Китай одновременно препятствуют ослаблению этатистско-патерналистских тенденций в управлении. В процесс этатизации продолжают вовлекаться все возможные механизмы «социализации» подданных, начиная от системы народного образования, псевдо институтов гражданского общества и заканчивая стратегическими ориентирами развития социума, ставящимися представителями высшей государственной бюрократии. Так, китайский политолог Лиу Сюэцзюнь считает, что в современных условиях развития Китая ведущая политическая идеология «Поднебесной» подвергается серьезным изменениям, способным нанести урон консолидированному китайскому обществу. В условиях «размывания идеалов» и «кризиса веры», считает Лиу Сюэцзюнь, важно усиление политической идеологии и сохранение ее ключевой функции консолидации общества[3]. Эту позицию поддерживают и официальные власти Китая. На проходившем в Шэньчжэне в память тридцатилетия реформ открытии свободной зоны премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао, сделал заявление: «Если мы не будем радикально продвигать политическую реформу в Китае, это будет означать смерть Китая»[4]. При этом в Китае не поднимается вопрос об отмене руководящей роли Коммунистической партии Китая. Но можно ли качественно трансформировать китайскую политическую систему, сохраняя монополию КПК на государственную власть? Не приведет ли политическая реформа, как в известные времена, к новым «культурным революциям» и партийным «чисткам», выявлению врагов КПК и ее единственно верного курса?
Схожая ситуация и в России. Президент РФ , обозначая стратегические задачи развития России, в широко обсуждаемой в российском социуме статье «Россия, вперед», хоть и отметили один из ее пороков - широко распространенные в обществе патерналистские настроения, но также указал на невозможность радикальных перемен: «... Спешить мы не будем. Спешка и необдуманность в деле политических реформ не раз в нашей истории приводили к трагическим последствиям. Ставила Россию на грань распада. Мы не вправе рисковать общественной стабильностью и ставить под угрозу безопасность наших граждан ради каких-то абстрактных теорий. Не вправе приносить стабильную жизнь в жертву даже самым высоким целям»[5]. Весьма показательна в этом плане и следующая цитата Президента России, замечание Конфуция: «Нетерпимость в малом разрушает великий замысел», принимающая в сознании российского человека, занимавшего до и после монгольского ига подчиненное государству положение, совершенно иному восприятию. Своим заявлением Президент РФ , поставил перед российским народом те же вопросы, что и премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао перед народом Китая: Будут ли в ближайшее время расширены политические права и свободы? Сделается ли государство более открытым для своих граждан? Станет ли оно опираться на их творческую инициативу, в том числе и политической сфере?
Представляется, что стремление России и Китая сохранить этатистско-патерналистский характер своих режимов, противостоит общемировым тенденциям развития политических систем, в том числе и тенденции демократизации. В новых условиях развития социума, затягивание политических реформ и сохранение патерналистского содержания политической системы способствует исключительно укреплению позиций государственной и партийной бюрократии, снижению эффективности государственного управления, воспрепятствованию стремительному развития гражданского общества, потере конкурентоспособности стран на мировой арене, и как следствие этого, обнищанию подавляющей части населения данных государств.
Источники и литература:
1. Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах. Т. 1. М., 1972, - С. 170.
2. с Андреем Курбским. - М., 1993. - С. 167.
3. Лиу Сюэцзюнь. Фэньхуа чжэньхэ – лунь во го шэхуэй чженьсинци ды чженчжи вэньхуа, Дуньфан луньшань. – 1999. - № 1. С. 32. – Кит. яз.
4. «Россия, вперед!» Российская газета. 10.09.2009.
5. Россия-Китай: партнеры по будущему. Интервью заместителя директора Института Дальнего Востока Российской академии наук, профессора МГИМО программе «Мировая политика». Электронный ресурс: http://**/2010/10/19/.html
[1] с Андреем Курбским. - М., 1993. - С. 167.
[2] Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах. Т. 1. М., 1972, - С. 170.
[3] Лиу Сюэцзюнь. Фэньхуа чжэньхэ – лунь во го шэхуэй чженьсинци ды чженчжи вэньхуа, Дуньфан луньшань. – 1999. - № 1. С. 32. – Кит. яз.
[4] Цит. по Россия-Китай: партнеры по будущему. Интервью заместителя директора Института Дальнего Востока Российской академии наук, профессора МГИМО программе «Мировая политика». Электронный ресурс: http://**/2010/10/19/.html
[5] «Россия, вперед!» Российская газета. 10.09.2009.
