Особенности Индийско-Пакистанского противостояния (стр. 2 )

Само собой, Невилл Чемберлен объявил войну Германии, не спрашивая ни мусульман Индии, ни собственно индуистов. Отчасти это было предсказуемо: Чемберлен тогда не мог предположить, что европейские дела могут как-то затронуть отдаленную колонию империи. Однако после провала фашистской Германии в битве под Москвой в конце 1941 – начале 1942 года, ее союзница – Япония – отказалась нападать на СССР. Но ее руководство и в мыслях не держало выход из системы «оси». Именно поэтому весь свой недюжинный потенциал, накопленный в годы правления милитаристского правительства при императоре Хирохито (), Япония направила на Индию. Английское правительство прекрасно понимало, насколько ненадежным участком фронта будет Индия при малейшей интенсификации боевых действий - и насколько еще менее надежной станет она, когда там усилятся антианглийские настроения. К тому же, британская индийская армия была очень крупной (2,5 млн человек), что делало положение в Индии особенно важным. В Индию отправляется миссия сэра Стэнфорда Криппса[32]. Посулы Великобритании были весьма и весьма велики: свободные выборы после войны, статус доминиона с независимыми выборами, возможность выхода из доминиона, защиту национальных меньшинств. В итоге Криппс уехал ни с чем: отчасти из-за сопротивления и недоверия местных индуистов и мусульман, отчасти из-за хитроумных интриг недолюбливавшей его местной английской колониальной администрации[33]. Однако его явно неудачная поездка донесла до населения Индии две важные идеи, можно сказать – Англия в тяжелой ситуации раскрыла две карты. Во-первых, стало ясно, что очень скоро Британия будет уходить с Индийского субконтинента, во-вторых – что сделано это будет лишь после войны[34]. В условиях такого соблазна, обостренных результатом неумеренных инициатив военного времени, здесь развернулось массовое движение за полную независимость. В мировую историографию оно вошло как “Quit India Movement”, а в советскую и российскую – как Августовское движение. Суть этого движение в том, что в 1942 году Индийский национальный конгресс провозгласил своей целью переход к полной независимости от Великобритании в рамках движения «гражданского неповиновения». Вождем движения был Махатма Ганди, выступивший в парке в Бомбее с пламенной речью о национальном освобождении 8 августа 1942 года. Сразу после этого по стране прокатилась война арестов, была даже идея насильственного вывоза Ганди в Африку[35], однако, неосуществленная. В принципе, перипетии этих событий не имели бы прямого отношения к тематике нашего исследования, если бы не один факт. В столь важный для Британской Индии момент, мусульманские лидеры отказались поддержать Августовское движение. Джинна призывал всех мусульман сотрудничать с англичанами, идти добровольцами в индийские военные и паравоенные формирования[36]. Как мы считаем, такой политикой он достигал сразу четырех целей. Во-первых, на данном этапе он убеждал англичан в своей полной лояльности, попутно повысив свой авторитет в их глазах. Во-вторых, он дал понять лидерам индусов, что они не являются для него авторитетами, что очень скоро он может перейти к самостоятельной внешней и внутренней политике. В-третьих, он стал собирать вокруг себя большое число союзников, формально проявив себя патриотом, подняв население на защиту родной земли. В-четвертых, именно добровольческие отряды, о которых было сказано выше, составили военизированную основу будущего мусульманского движения. В целом, исследователи отмечают значительный рост численности Мусульманской лиги, который уже позволил ей овладеть контролем над территориями Синдха, Бенгалии и северо-западной границы Британской Индии[37]. Так или иначе, восстание было подавлено, но отдельные его вспышки, связанные с голодом в Бенгалии, отмечались и до конца 1943 года[38]. Фактически, из Второй мировой войны Индия и Пакистан вышли уже абсолютно разными, с разным пониманием насущных целей государственного строительства и методов их достижения.

Тем не менее, вплоть до последнего дня колониального владычества, в Англии сохранялись сторонники того, что создавать два государства на руинах Индии не следует. Так, известно, что в 1946 году Кабинетом министров был разработан план децентрализованного государства на основе компромисса между Мусульманской лигой и Индийским национальным конгрессом. Он предусматривал минимизацию полномочий центра, существенную автономию провинций. Однако Джавахарлал Неру отверг план строительства государства без единого центра, а потом и Джинна вернулся к требованиям независимого мусульманского государства[39]. Планам взаимовыгодного примирения было не суждено сбыться.

Лейбористский кабинет Клемента Эттли () был весьма четко ориентирован на коренные преобразования в Индии. Именно поэтому, когда Эттли посла провала Лондонского соглашения пришел к выводу о том, что политика Уэйвелла на посту вице-короля не принесет должных результатов в этом направлении, он задумался об организационных выводах. Так, вице-королем в Индии стал лорд Маунтбеттен Бирманский, вступивший в должность 24 марта 1947 года. Попутно было провозглашено обещание сделать Индию независимой до июня 1948 года. 3 июня был предложен знаменитый «План Маунтбеттена», предусматривавший следующие условия обретения независимости Индией:

1. Разделение общин Пенджаба и Бенгалии будет осуществляться по решению простого большинства каждой из религиозных групп

2.Вопрос о Сидхе будет решен на его усмотрение.

3. Судьба северо-западной границы и отдельных областей Бенгалии будет решена местными референдумами.

4. Индия будет признана независимой к 15 августа 1547 года.

5. Бенгалия сможет отделиться, как только захочет.

6. Для урегулирования всех вопросов создается пограничная комиссия.

Небольшим княжествам, таким образом, предоставили возможность самоопределения лишь в рамках Индии или Пакистана[40] (без проведения референдума, а на основе решения князя). Граница между двумя новыми государствами устанавливалась по так называемой линии Рэдклиффа – демаркационной линии, названной по имени сэра Джона Рэдклиффа (). Не лишним будет в качестве источника проанализировать и сам текст Акта о независимости Индии[41]. Пункт 1 статьи 1 гласит: „В Индии появляются два незвисимых доминиона – Индия и Пакистан“. Территориальное разделение, конституированное пунктами 1-3 статьи 2, предусматривало, что к Пакистану отходит Восточная Бенгалия, Западный Пенджаб, Синд, Белуджистан; Бенгалия при этом разделяется на западную и восточную. Будущее Силхета и Северо-Восточной границы подлежит урегулированию на референдумах. Пенджаб отныне делится на Восточный Пенджаб и Западный Пенджаб. Процес проведения границ проходит под контролем специально назначаемых генерал-губернаторов, власть которых ограничена Актом об управении Индией 1935 года,. Специальная статья посящена отказу монарха Великобритании от власти и отвественности за происходящее в упоминаемых территориях. Оговаривался и процесс законотворчества и формирования армии в двух государствах. 3 июня 1947 года Маунтбеттен, Неру, Джинна и лидер сикхов Балдев Сингх выступили с коммюнике на радио, а 4 июня данный текст был объявлен на пресс-конференции. 15 августа суверенитет Великобритании над Индией перестал существовать как реалия международного права. В каждом государстве оставался генерал-губернатор[42]: в Индии свою деятельность на этом посту продолжил лорд Маунтбеттен Бирманский, в Пакистане правдами и неправдами добился этого поста . Важным в политической системе новых государств стали и посты премьер-министров, которые отошли, соответственно, к Джавахарлалу Неру и Ликат Али-Хану.

Глава 2. Первый этап индо-пакистанского конфликта.

2.1. Первая Кашмирская война (): причины, ход, основные итоги.

Главная предпосылка столкновения на первом этапе конфликта – а во многом и по сей день – заложена в пункте 4 статьи 2 Акта о независимости 1947 года. Там, с учетом сложнейшей этнополитической обстановки в ряде регионов, говорилось, что Британия, отказываясь от суверенитета в т. н. «княжествах» (princely states), в соответствии с принципом о праве наций на самоопределение, который стал частью системы международного права с появлением доктрины «Четырнадцати пунктов» Вудро Вильсона[43], предоставляет право этим княжествам самим решить вопрос о присоединении к Индии или Пакистану. Одним из таких states был Джамму и Кашмир, в котором руководство на тот момент осуществлял махараджа Хари Сингх. Он стоял перед нелегким выбором: ему доподлинно было известно, что большинство населения вверенной ему территории исповедует ислам и желает, таким образом, присоединиться к Пакистану. По оценкам современных ученых, мусульман в Джамму и Кашмире было 77 процентов, а 2/3 экономических и торговых связей приходилось на долю мусульманского региона Пакистана - Западного Пенджаба. Однако сам Сингх был индуистом и тяготел к другому центру притяжения. Тем временем, сразу после публикации топографических приложений к Акту о независимости Индии 17 августа 1947 года, на северо-западе Индийского субконтинента начались волнения. В Пунче и Мирпуре они приняли характер настоящей мусульманской революции: восстание угрожало перекинуться даже на земли, присоединенные к Индии. Основной движущей силой движения были пуштуны – ираноязычное афганское племя. С территории современной провинции Хайбер-Пахтунква (до 2010 г. – Северо-западная пограничная территория) началось наступление мусульман на Джамму и Кашмир[44]. В сложившейся столь непростой ситуации махараджа Сингх был вынужден запросить помощи у руководства Индии.

Сохранилось его письмо Лорду Маунтбеттену, датированное 26 октября 1947 года[45], в котором он умоляет лорда о помощи в связи с вторжением пуштун. Лорд, который, по некоторым сведениям, планировал еще в начале года стать губернатором и Индии и Пакистана не мог упустить такого случая отомстить заносчивому Джинне. Маунтбеттен поставил свое условие: помощь будет оказана в том случае, если Джамму и Кашмир присоединится к Индии. Спустя сутки, 27 октября Харри Сингх подписал исторический документ о присоединении к Индии и переходе под власть ее генерал-губернатора и премьер-министра всей территории своего княжества, а именно – Джамму, Кашмира, Северных территорий, Ладакха, Транскаракорумского тракта и Аксай-Чина[46]. Пакистанская сторона явно не ожидала такого решения, там рассматривали Хари Сингха как нелегитимного, «британского» правителя. Вместе с тем сыграло свою роль в эскалации конфликта и то, что Дуглас Грэйси, новый командующий вооруженным силами Пакистана, отказался подчиниться приказу своего формального главнокомандующего Мухаммеда али Джинны. Он мотивировал это тем, что не имеет права обращать оружие против территории, перешедшей к владениям британского лорда (Маунтбеттена). Вместе с этим добровольцы Ополчения национальной конференции Джамму и Кашмира поддержали Индийскую армию в ее первых операциях против мусульман. Так началась Первая Кашмирская война.

Что примечательно, на первом этапе вторжения, в октябре 1947 года, армия Пакистана формально помогала пуштунам лишь снаряжением и транспортом, а костяк сил, напавших на Индию, составило именно афганское племенное ополчение. Маршу мусульманских войск на Сринагар сопутствовали бесчинства нападавших против мирного населения зоны конфликта. Афганцы, как это бывало не раз, показали себя отличными солдатами, быстро заставив правительственные войска отступать. Первым рубежом, который удалось захватить мусульманам, стала линия Музафаррабад – Долем. Однако на втором этапе той войны - во время боев за Кашмирскую долину 27 октября – Индия решила перейти к позиционной системе обороны, грамотно выстроенной вокруг города Сринагар. Сюда авиацией были переброшены снаряжение и солдаты, попутно с целью отвлечения нападавших был проведен маневр силами соединений бронетехники. Внезапно, на сторону мятежников перешли паравоенные соединения, связанные с территориями Гилгита и Читраля. Правитель последней, Метхар Читраль, провозгласил свое княжество присоединенным к Пакистану. Несмотря на это, главным достижением этого этапа войны для индусов стала эффективная оборона Сринагара, обеспечившая безопасность этой ключевой для данного региона базы.

Пакистанцы, осознав бесполезность атак на Сринагар, решили осуществить прорыв южнее, по направлению на Мирпур. Внезапность этого маневра привела к тому, что индусам пришлось срочно эвакуировать вставший на пути у восставших гарнизон города Котли, располагавший большим количеством оружия и боеприпасов. Мирпур был взят мусульманами 26 ноября 1947 года. По данным индийской стороны, взятие Мирпура сопровождалось многочисленными эпизодами изнасилования женщин[47]. По данным современных английских ученых, многих женщин в этот день заставили пройти голыми по рыночной площади Мирпура[48]. Все же, Индия собирала свои силы к линии фронта непрерывно, но достаточно медленно. Линия фронта приняла относительно стабильный вид во время четвертого этапа войны, с 25 ноября 1947 года по 6 февраля 1948 года. К основным событиям этого периода следует отнести безуспешные действия пакистанских войск, такие как нападения на Ношеру и Ури. Впрочем, мятежникам удалось овладеть городом Джхангер и укрепиться в нем. Индии же удалось отбить Чемб силами относительно небольшого отряда. Таким образом, к концу зимы годов мы видим все основания говорить об определенном паритете в боевых действиях.

С марта индийские войска переходят в массированное контрнаступление. Индусам удалось отобрать у восставших города Джхангер и Раджаури. Но в самой плодородной и экономически развитой территории неспокойного региона, Кашмирской долине, мусульмане все еще безуспешно атаковали городок Ури. Неожиданностью для индусов стал рейд мусульманского полувоенного формирования добровольцев из города Гилгит на Скадру, что к северу от Сринагара. Индийское весеннее наступление – с 1 по 19 мая 1948 года – стало периодом перехода стратегической инициативы от пакистанцев к индусам. Основными направлениями наступления стали западное и северо-западное. В то же время, именно этот период характеризуется нарастание активного участия регулярных пакистанских сил в конфликте, уже не маскируемого под поддержку добровольцев. Индусы наступали на рубежи Ури - Титвейл и Кхаргил – Скарду, достигнув значительного прогресса в этих направлениях. Между тем повстанцы из Гилгита, отлично знакомые с условиями войны на высокогорье, прошли через Гималаи, взяли Ле и подступили с севера к Каргилу. Однако на следующем этапе, с мая по август 1948 года, фронт снова приобрел форму изгиба. Если индусы, сосредоточив все силы, добились решительного наступления на район Гуляб-Эразе, то регулярная пакистанская армия вместе с мусульманскими повстанцами и добровольцами из Гилгита взяли Скарду и оставили ее в глубоком тылу. Впервые мусульмане смогли одержать победу не за счет пехотных частей, а за счет грамотной артподготовки при штурме Скарду. После взятия этого города высвободившиеся силы гилгитских партизан отправились на Ладакх.

Следующие события 1948 года в основном развивались в двух регионах – Ладакхе и Пунче[49]. Военная операция в Ладакхе с 15 августа по 31 октября 1948 года была отмечена тем, что ее с полным правом можно отнести к войнам современного типа. Там были задействованы все виды и рода войск, которыми располагала Индия – от кавалерии до авиации, туда постоянно доставлялись новейшие образцы оружия (легкие танки М3 «Стюарт» и М5, 3,7-дюймовые ружья и др.), задействовались саперные подразделения из Мадраса. Благодаря широкому использованию инженерных войск, на базе тропы для мулов было построено настоящее шоссе в Зоджи Ла. Тем не менее, все, чего удалось добиться индусам, сводилось к освобождению Ле в предгорьях Гималаев и укреплению рубежей обороны Каргила[50]. В ближайший планах было осуществление марша на Скадру.

Именно девятый (по современной классификации) этап войны – с 1 по 26 ноября 1948 года принес Индии лидерство и стратегическую инициативу на всех направлениях. Впервые с начала войны были повержены гилгитские партизаны - мятежники, которых удалось сбросить с гималайских перевалов. Стратегически важным был и штурм перевала Зоджи Ла, с использованием танков, что было прорывом для военного искусства конца сороковых годов.

Мудрый Джавахарлал Неру понял, что именно в этот момент, когда стратегическая инициатива, позиционное и территориальное господство наконец-то отошло к Индии, надо дать возможность вмешаться Организации Объединенных Наций. Пакистан, стремясь использовать последний шанс, бросил все силы в прорыв по направлению к дороге Ури-Пунч, что дало возможность осуществить стратегический контроль над этим направлением. Перемирие, гарантированное ООН, было объявлено 31 декабря 1948 года. Перемирие это регулировалось резолюцией ООН от 01.01.01 года, в то время как полное ее вступление в юридическую силу связано лишь с 5 января 1949 года. Анализ оригинального текста этой резолюции позволяет говорить о том, что признавалось территориальное status quo ante bellum[51]. Наиболее важная для политического будущего Джамму и Кашмира часть 3 этой резолюции была не более чем повторением отдельных положений многократно упоминаемого нами акта о независимости 1947 года. Там говорилось, что будущее территории должно решаться исключительно свободным волеизъявлением его граждан. Однако небольшой перевес в сторону Индии все же создавался. Согласно части 2, Пакистан был обязан отвести из зоны конфликта все свои подразделения: и военные, и паравоенные, и связанные с ними разного рода партизанские. В то же самое время Индии дозволялось поддерживать на этих территориях «минимальные гарнизоны». Несмотря ни на что, в итоге Пакистан контролировал по грубым оценкам две пятых Кашмира (Азад-Кашмир и Гилгит-Балтистан, около 85 793 кв. км), включая пять из четырнадцати восьмитысячников. Индии же достались три пятых Кашмира (индийские территории Джамму, Кашмирская долина, Ладакх, около 101 387 кв. км), в которые входили наиболее плодородные и богатые земли. Данные о пострадавших и погибших разнятся довольно сильно, но наиболее взвешенные оценки говорят, что и в Индии, и в Пакистане было убито по 1 500 человек (по данным аналитической справки Конгресса США[52]). Индусов было ранено 3 152, мусульман – 4 668. Таким образом, уже на этом этапе конфликта имеет смысл говорить о приобретенном кровью и оружием территориальном разделении Джамму и Кашмира.

2.2 Индо-Пакистанская война 1965 года

В противоположность войне 1947 года, обострение 1965 года возникло не из открытого вторжения, а из многочисленных пограничных стычек. Не только штаты Джамму и Кашмир были предметом пограничных территориальных споров между враждующими державами. Так, к спорным территориям прилегала северная оконечность индийского штата Гуджарат. Здесь находится большая болотистая солончаковая пустыня Большой Качский Ранн. После раздела Индии (см. раздел 1.3.) территория также оказалась спорной, однако мусульманское движение здесь было подавлено центральными властями Дели в 1956 году[53]. С начала января 1965 года здесь стали появляться пакистанские патрули, всю весну продолжались обоюдные обстрелы постов. Обострение грозило интернализацией конфликта, в лучшем случае – возобновлением внутреннего кровопролития. Именно это и побудило премьер-министра Великобритании Гарольда Уилсона выступить в июне 1965 года с обрашением к Индии и Пакистану с требованием сесть за стол переговоров и прекратить бессмысленную эскалацию насилия. Обе стороны вроде бы приняли это обращение, и прекратили взаимные пограничные атаки. Однако Пакистан вынашивал планы возврата этой территории себе. Президент Пакистана генерал Аюб Хан считал, что Индия будет неспособна отразить молниеносное нападение на небольшой район. С другой стороны, полагал он, вряд ли местное население поддержит индийское центральное правительство: у Аюб Хана, напротив, имелись все сведения подозревать здесь недовольство. Стала формироваться «пятая колонна», общий план действий против Индии получил кодовое название «Операция Гибралтар». Однако многие агенты влияния Пакистана были раскрыты населением Кашмира и переданы индийским силам[54]. Военное разрешение конфликта, таким образом, осталось для обеих сторон единственным приемлемым вариантом.

5 августа 1965 года пакистанские солдаты в количестве, по разным данным, от 26 до 33 тысяч, переодетые мирными жителями Кашмира, перешли линию, которую в 1970-х годах назовут «линией контроля». Индийским военным с самого начала сопутствовал успех, и уже спустя 10 дней они отбросили интервентов. Интересно, что расчет Аюб Хана на поддержку местных потерпел оглушительный крах. Несмотря на это, к сентябрю Пакистану удалось овладеть территориями Титваля, Ури и Пунча, а индусам – продвинуться на направлениях к перевалу Хаджи-Пир, что в 8 километрах от границы Пакистанского Кашмира по перемирию 1949 года. 15 августа 1965 года Индия нанесла удар по укреплениям мятежников в Пакистане, в предместьях Музафаррабада. Пакистан стоял на грани военной трагедии. Именно в этих условиях генерал Аюб Хан решил предпринять операцию «Большой шлем».

План операции был незамысловатым – перерезать Акхнурский мост, лишив второй по величине в данном регионе опорный пункт индусов – Джамму – возможность автономно существовать и сражаться. Более подготовленные тактически, вооруженные новыми танками и имевшие а активе фактор внезапности, войска Пакистана 1-2 сентября одержали значительные победы. Но по невыясненным до сих пор причинам, ночью 2 сентября отвечавший за операцию командир 12-й пакистанской дивизии генерал-майор Ахтар Хуссейн Малик был смещен со своего поста. Выбор президента пал на командующего 7-й дивизией генерал-майора Яхья Хана, переподчинение которому войск привело к задержке наступления на сутки и утрате стратегической инициативы. 3 сентября наступление возобновилось, но Индия, подтянувшая силы, сдержала его, продолжая концентрировать людей и средства для эффективного контрнаступления. Спустя два дня Индия нанесла бомбовый авиаудар по расположениям частей в Кашмире и Пенджабе, открыв, таким образом, второй фронт. Это застало Пакистан врасплох: операция «Большой шлем» провалилась. 6 сентября Индия в ходе наступления оставила спорные территории в своем тылу и пересекла линию Рэдклиффа, вторгшись на территорию Пакистана. Пакистан был вынужден бросить наступление здесь и приступить к переброске войск в Пенджаб. Попутно был предпринят отвлекающий и дезориентирующий рейд пакистанского флота к Малабарскому (западному) побережью Индии – операция «Дварка» («Сомнатх»). Хотя она и считается успешной для пакистанцев, все же, опираясь на имеющиеся у нас данные, мы в данной работе можем характеризовать этот успех не более чем как половинный. С одной стороны, по свидетельству ветерана пакистанских ВВС, мусульманам удалось обстрелять город и даже вывести из строя радар: стали более невозможными авианалеты на Карачи, первый по численности населения город Пакистана, расположенный всего в 200 км от Дварки[55]. Однако стратегическая цель – вывод в акваторию южной группировки индийского флота вкупе с отвлечением части сухопутных сил, выполнена не была.

Тем временем Индия решила ударить по самому важному военному и экономическому центру Пакистана, второму по численности населения городу Лахор, предприняв серьезное наступление в Пенджабе. Это был триумф индийской тактики. Пакистан располагал 220 танками М47 и М48 «Патон» и 44 танками М24 «Чаффи». У индусов всего было 135 танков «Шерман», «АМХ-13» и «Центурион». Однако пакистанцы отправились навстречу наступлению на Лахор, не обеспечив своих танкистов должной поддержкой пехотных соединений. Результат был предсказуем и не заставил себя ждать: Пакистан потерял 92 танка против 30 у индусов. Это было настоящее избиение – индусские пехотинцы уничтожали беззащитные танки всеми доступными средствами – от ПТУРов (противотанковых управляемых ракет) до ручных гранат и «коктейля Молотова»[56]. Это столкновение, вошедшее в военную историю мира как Сражение при Ассал-Уттаре, стало самым крупным и кровопролитным танковым сражением той войны. Итак, путь для индусов на Лахор был открыт, война подошла к своему ключевому этапу, точное количество погибших в котором не известно и по сей день. Удар по Лахору развивался индийцами с трех направлений примерно равной важности. Это плацдармы Амритсар-Лахор, Халра-Берки-Лахор и Хем-Каран-Касур. Подразделения пакистанцев наступили на те же самые грабли: не было достигнуто полноценное взаимодействие пехотинцев и танкистов. Напротив, у индусов взаимодействие бронетехники и пехотных подразделений оказалось на высоте. Лахор устоял лишь ценой беспрецедентных потерь, за счет мужества и героизма, проявленного пакистанцами. По сей день 6 сентября в Пакистане является Днем обороны в память обо всех погибших под стенами Лахора. Особенностью Индо-пакистанской войны 1965 года как части индо-пакистанского конфликта является задействование новых видов войск – морской пехоты и воздушного десанта.

Окончание Лахорского сражения ознаменовало собой начало переговоров о перемирии, стартовавших 23 сентября. Опыт удачного международного вмешательства здесь продемонстрировал СССР. Именно по инициативе советской стороны финальный раунд переговоров прошел в Ташкенте, столице тогдашней Узбекской ССР. СССР был представлен на очень высоком уровне: модератором переговоров выступил председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин (). Индию представлял премьер-министр Лал Бахадур Шастри, Пакистан – Мухаммад Аюб Хан. Под давлением ООН, СССР и США, стороны были вынуждены сесть за стол конструктивного диалога. 4 января 1966 года в Ташкенте начался последний раунд обсуждения. Речь с самого начала велась только об одной цели – довоенном status quo, прекращении огня и начале мирного сотрудничества. По оценкам историков международных отношений, конференция прошла успешно. По ее итогам была принята Ташкентская декларация, обозначившая собой окончание этого этапа противостояния. Официальный сайт миротворческой деятельности ООН позволяет современным исследователем знакомиться с ее аутентичным текстом[57]. Она включала в себя четыре основных положения. Во-первых, индийская и пакистанская армия должны были отойти на места своего довоенного базирования не позднее 25 февраля 1966 года. Во-вторых, индусы и пакистанцы дали обязательство не вмешиваться более во внутренние дела друг друга. В-третьих, в полном объеме возрождались дипломатические и торговые отношения, все экономические связи. Наконец, оба лидера обязались работать впредь вместе на благосостояние своих народов. Интересно, что уникальная по своей взаимной выгоде декларация вызвала самые противоречивые оценки внутри обществ подписавших ее стран. Так, индусы сразу поспешили ее раскритиковать за очевидный просчет: ничего не было сказано в декларации о партизанской войне в Джамму и Кашмире, т. е. связанными условиями соглашения считали себя исключительно комбатанты, и как следствие – только официальные, подконтрольные столицам индийские и пакистанские вооруженные силы. А, как читатель мог заметить, важнейшую роль в конфликте на всех его этапах играли паравоенные партизанские формирования, которые не попали в правовое поле декларации. Обструкции подверг и Пакистан своего президента за то, что тот не смог отстоять завоеваний своих солдат. В Карачи и Исламабаде даже прошли связанные с этим студенческие волнения, которые пришлось подавлять силой[58]. Окончание конференции было омрачено трагедией – в Ташкенте от инфаркта умер премьер-министр Индии Лал Бахадур Шастри. Само собой, в обстановке, когда градус напряженности зашкаливал, это не могло не породить огромного множества конспирологических теорий, усматривавших здесь «пакистанский след» или реже - «руку Москвы». Пожалуй, теория о том, что переговоры сорвали процесс великой освободительной войны, оказалась весьма живучей именно в Пакистане.

Страны, как это бывало не раз, не спешили с четким выполнением взятых на себя обязательств. Вместо этого, они принялись обвинять друг друга в провокациях и приграничных инцидентах. Индусы насчитали таковых за первый месяц 585, а пакистанцы – 4декабря вспыхнула небольшая стычка из-за деревеньки Фазилка, когда Индия обвинила своих визави, что те «под шумок» Ташкентской конференции «забыли» там свой гарнизон. Еще два инцидента в году были связаны со сбитыми самолетами, предположительно – шпионами. Одним словом, хотя военных столкновений, подобных Лахорской битве или сражению при Ассал-Уттаре больше не наблюдалось, напряженность оставалась весьма и весьма сильной. Как показала история, это привело регион к новому военному конфликту. Однако уже с Ташкентских переговоров в отношениях Индии и Пакистана усилился тренд, который начался в середине 1950-х годов и которому было суждено сыграть весьма и весьма важную роль в последовавшей истории конфликта. Пакистан продолжал укреплять дружбу с США, а Индия – с СССР[59]. Любопытно, что Индия сделала это в ущерб своей репутации извечного лидера т. н. «движения неприсоединения», еще раз показав, насколько это движение было далеко от идеалов подлинной нейтральности. Кроме того, именно последствия той войны привели к набиравшей обороты гонке вооружения в двух странах.

Глава 3. Второй этап индо-пакистанского конфликта – война 1971 года. Индо-пакистанский конфликт и основание государства Бангладеш.

Причины нового витка конфликта, как, наверное, и всех остальных, следует искать в последствиях для отношений двух стран пресловутого Акта о независимости 1947 года. Создавая государство Пакистан, этот акт включил в него две, разделенные географически индийской территорией части - Западный Пакистан и восточный Пакистан (изначально Восточная Бенгалия). Как в большинстве подобных ситуаций, властям молодого пакистанского государства не удалось избежать диспропорции в политическом и экономическом развитии двух частей. Тем более, фактически все органы управления и контроля были сосредоточены на Западе, что не могло не стать причиной множества несправедливостей. Даже оставляя за скобками данной работы этнолингвистические и культурные различия, стоит привести лишь некоторые статистические данные, которыми оперируют современные исследователи. Сохранились отчеты о расходах государства на Восточный и Западный Пакистан. За период с 1955 по 1970 год включительно на Западный Пакистан было изасходовано 113 340 млн пакистанских рупий, а на Восточный - 45 930, т. е. если, к примеру, на еду одному ребенку в Карачи государство выделяло 10 рупий, то в Дакке или Силкхете – 4 рупии. Если взять то же сравнение по пятилетним периодам, то в годах Восточный Пакистан не получил и трети того, что получил Западный[60]. Это, напомним, при фактически равной территории и преобладании в населении на стороне Восточного Пакистана. Само собой, такое положение дел не могло не привести страну к революции.

Общество, готовое к отделению от Пакистана еще со времен активности Движения за статус бенгальского языка в начале 1950-х ждало лишь триггера. Таковым выступил циклон Бхали, дожди и ураганы которого унесли в 1970 году более полумиллиона жителей будущего Бангладеша. Поскольку Западный Пакистан стихия затронула не в такой мере, реакция центральных властей была скорее формальной, а даже и те меры, что были приняты, были осуществлены грубо, без адресной помощи и не оказали никакого содействия в восстановлении страны после страшной трагедии. Недовольство жителей вывело на политическую арену Авами Лиг – массовую политическую партию, лидером которой был Шейх Маджибур Рахман. Президент Пакистана Яхья Хан, известный еще со времен Первой Кашмирской войны (см. раздел 2.1.) неоднократно сажал его в тюрьму, а потом пытался уговорить его успокоить пакистанский народ. Само собой, Рахман не мог бы этого сделать, даже если бы очень захотел. Тогда Яхья Хан решил предпринять меры вооруженного воздействия – «закрутить гайки». 26 марта 1971 года началась широкомасштабная военная операция «Прожектор» по установлению контроля над восточным Пакистаном, Рахман же был снова брошен в тюрьму[61]. Так началась самая кровавая страница в истории Бангладеш – геноцид бенгальцев. В Дакке было истреблено без всяких стратегических целей, в интересах убийства ради убийства и запугивания населения – 200-300 тысяч человек, а во всем Восточном Пакистане – до 3 миллионов (ряд экспертов, правда, считает эту цифру завышенной на порядок). Главными целями нападения была интеллигенция, в которой видели оплот оппозиции, и беженцы, стремившиеся скрыться в Индии. Так, страна нашего исследования оказалась втянута в конфликт.

Накануне своего ареста Шейх Маджибур Рахман формально провозгласил независимость Бангладеш и призвал каждого драться до тех пор, пока последний солдат Пакистана не покинет территорию Бангладеш. Лидеры партии «Авами Лиг» образовали «правительство в изгнании» в индийском городе Калькутта. Вновь образованное правительство формально принесло присягу в городе Мужиб Нагар округа Кустия Восточного Пакистана 14 апреля 1971 года, первым премьер-министром стал Таджуддин Ахмад. Таким образом, именно Индия стал первой страной, которая поддержала независимость Бангладеш. 27 марта 1971 года премьер-министр провозгласила полную поддержку независимости Бангладеш. Индия очень быстро поняла, что пресечь геноцид удастся, только нанеся прямой удар по Западному Пакистану, но никак не предоставляя убежища миллионам беженцев. Так начало готовиться военное наступление. Важным элементом этой акции должны были стать партизаны Мукти бахини – добровольцы освободительного движения, вербовавшиеся в лагерях беженцев в Восточной Индии. Попутно националистические движения оживились и в Западном Пакистане. Они шли под лозунгом: «Сокруши Индию!». Формально, легитимное основание у них было, как нам кажется, даже сильнее, чем у их индийских визави: Ташкентская декларация провозгласила невмешательство двух сторон во внутренние дела друг друга, а признание Бангладеш как раз и было нарушением этого принципа.

В ноябре 1971 года всем уже было понятно, что грядет война. Ждали лишь зимы, чтобы погода высушила землю и снег закрыл перевалы Гималаев (ожидалась интервенция со стороны Китая). К 23 ноября Пакистан под руководством Яхья Хана был приведен в состояние полной боевой готовности, а в части было сообщено время «Ч».

В воскресенье 3 декабря 1971 года около 17.45 по местному времени пакистанские ВВС нанесли первый удар по Индии. Были подвергнуты бомбардировке объекты на удалении до 200-480 км от границы. Первым делом, индусы замаскировали мавзолей Тадж Махал, чтобы он не стал ориентиром для налетов вражеских бомбардировщиков[62]. Это нападение, известное, как операция «Чингисхан» и начало новую станицу в истории индо-пакистанского конфликта.

В этой войне совершенно новая роль была уготована флотам двух государств. Использовались линкоры, миноносцы, подводные лодки. Пакистан блокировал Бомбейский залив, однако в итоге был вынужден расстаться с более чем третью своей совокупной морской мощи, по мнению местного ученого Тарика Али[63]. Применительно к воздушным баталиями мы также имеем смысл говорить о безоговорочной победе индицев. Она была достигнута, несмотря на то, что на вооружении ВВС Пакистана стояли более совершенные самолеты западного производства – Б-57 и С-130, нежели самолеты «Канберра» и Ан-12, которыми располагала Индия. Большую роль в такой победе в воздухе сыграл значительно более существенный успех Индии в бомбардировке аэродромов: так в Исламабаде именно таким образом была уничтожена америкнско-канадская миссия. Если говорить о сухопутных эпизодах той войны, то они в основном сводились к спорадическим малозначительным приграничным вылазам пакистанцев, которые всегда достойно отражались стражами индо-пакистанской границы. В последние дни войны индийцам в результате смелого рейда удалось захватить у Пакистана территорию в 14 тысяч кв. км. в Кашмире, Пенджабе и Синдхе. На восточном фронте всерьез заявили о себе уже упомянутые нами добровольческие части Мукти бахини. На западном фронте и вовсе доходило до курьезного. В сражении при Лонгевале 5—6 декабря одна-единственная рота 23-го батальона Пенджабского полка успешно сдержала наступление усиленной 51-й пехотной бригады Пакистана; значительную роль в этом сражении сыграла индийская истребительно-бомбардировочная авиация, уничтожившая большое количество техники противника на подступах к Лонгевале. Пожалуй, Третья индо-пакистанская война может служить едва ли не единственным в мировой истории эпизодом, когда обороняющаяся сторона через неделю после начала войны применяла на чужой территории элементы тактики блицкрига – молниеносной войны. Любопытным эпизодом войны стала капитуляция генерал-лейтенанта Ниязи, военного коменданта Восточного Пакистана, подчиненные которого сразу после подписания сдачи в плен стали выкрикивать антипакистанские лозунги.