Этнодемографическая ситуация в Северной Осетии в межпереписной период гг (стр. 2 )

* Считая вынужденных переселенцев из Северной Осетии, находившихся в указанный период на территории Ингушетии. По расчетным данным, в Северной Осетии на 1 октября 2002 г. возможная численность ингушей составляла порядка 22-23 тыс. человек.

В табл.2 приведена динамика численности населения Северной Осетии и его основных по численности этносов, а также составляющие прироста (снижения) численности отдельно взятых этносов.

Таблица 2

Динамика численности населения Северной Осетии

в гг., тыс. чел.

	12.г., (перепись)	Прирост за гг.:	9.г., (расчетные данные)**	2002 г. в % к 1989 г.	9.г., (вероятные итоги переписи)
ОПН*	в том числе:
ЕПН*	МПН*
Все население:	632,4	45,6	14,8	30,8	678,0	107,2	710,0
осетины	334,9	73,1	20,1	53,0	408,0	121,8	435,0- 440,0***
русские	189,2	- 30,2	-14,0	-16,2	159,0	84,0	155,0- 160,0
ингуши	32,8	3,0	5,5	- 2,5	35,8	109,1	36,0****
армяне	13,6	0,9	- 0,3	1,2	14,5	106,6	15,0
грузины	12,3	- 0,3	0,3	- 0,6	12,0	97,6,	12,0
украинцы	10,1	- 2,1	- 1,2	- 0,9	8,0	79,2	8,0
кумыки	9,5	2,5	2,5	0,0	12,0	126,3	12,0
чеченцы	2,6	0,5	0,7	- 0,2	3,1	119,2	5,0
другие нац-ти	27,4	- 1,8	1,2	- 3,0	25,6	93,4	25,0

_________________________________________________

* ОПН – общий прирост населения, ЕПН – естественный прирост населения, МПН - миграционный прирост населения.

** Численность постоянного населения, рассчитанная автором статьи на начало проведения Всероссийской переписи 2002 года, составляла 678 тыс. чел. (с учетом численности ингушских вынужденных переселенцев из Северной Осетии, находящихся на территории Ингушетии, и без учета численности беженцев и вынужденных переселенцев, находящихся на территории Северной Осетии).

*** Предполагаем, что данная цифра может оказаться больше.

**** Предполагаем, что данная цифра может оказаться меньше. На начало октября 2002 г. реальная численность ингушей в Северной Осетии составляла, по нашим расчетам, порядка 22-23 тыс. чел.

Кроме вышеотмеченных мигрантов Северная Осетия приня­ла в указанный период значительное число беженцев и вынуж­денных переселенцев. По данным Миграционной службы Северной Осетии, на начало 2002 г. в республике находилось 34,8 тыс. беженцев и вынужденных переселенцев, основную часть которых – 25,8 тыс. чел., или 74% - составляли беженцы из внутренних районов Грузии, 3,5 тыс. чел. (10%) – беженцы из республик Средней Азии и Казахстана, 0,8 тыс. чел. (2,3%) – беженцы из Южной Осетии, 2,6 тыс. чел. (7,5%) – вынужденные переселенцы из Чечни и 1,4 тыс. чел. (4%) - так называемые внутренние переселен­цы, то есть население Северной Осетии, покинувшее места сво­его постоянного жительства в зоне осетино-ингушского воору­женного конфликта осени 1992 г. По соотношению чис­ленности беженцев и вынужденных переселенцев к числу по­стоянного населения Северная Осетия занимает в настоящее время одно из первых мест в РФ – 520 чел. на 10 тыс. населения (в целом по РФ – около 80 чел.)

Основную часть беженцев и вынужденных переселенцев, находящихся сегодня в Северной Осетии, составляют осетины – 30,4 тыс. чел., или 87,4% и русские – 2,2 тыс. чел. (6,3%); на долю остальных этносов приходится 2,2 тыс. чел. (6,3%). Значительную часть осетин-беженцев и вынужденных переселенцев составляют беженцы из внутренних районов Грузии – 24,7 тыс. чел. (81,3%), Казахстана и государств Средней Азии – 2,9 тыс. чел (9,5%), Южной Осетии – 0,8 тыс. чел. (2,6%) и Чечни – 0,6 тыс. чел. (2%) (см. табл.3).

Таблица 3

Численность беженцев и вынужденных переселенцев в Северной Осетии
и их этнический состав (на 1 января 2002 г.), тыс. чел.

	Всего	в том числе из:
Грузии	в том числе:	Средней Азии и Казахстана	Чечни	других регионов
Южной Осетии
Всего, в том числе: осетины русские грузины армяне другие нац-сти	34,8 30,4 2,2 0,6 0,6 1,0	26,6 25,5 0,2 0,5 0,1 0,3	0,8 0,8 - 0,03 - -	3,5 2,9 0,3 0,03 0,03 0,2	2,6 0,6 1,3 0,02 0,3 0,4	1,3 0,6 0,4 - 0,2 0,1

Сегодня в Северной Осетии имеют статус беженцев и вынужденных переселенцев, а также уже легализовалось в качестве граждан России почти 80 тыс. чел., или 41% численности осетинского населения, ранее проживавшего за пределами РФ (по Всесоюзной переписи населения 1989 года – 195,7 тыс. чел.), в том числе более 68 тыс. чел., или более 42% осетинского населения, ранее прожи­вавшего в Грузии (по Всесоюзной переписи населения 1989 года -164,0 тыс. чел., в том числе в Южной Осетии - 65,2 тыс. чел.).

Исходя из этнополитических реалий и экономической ситуации в Грузии, Южной Осетии, Казахстане и государствах Средней Азии, необходимо уже сегодня всех беженцев-осетин из указанных государств считать гражданами России: никаких предпосылок для их возвращения в места своего прежнего проживания на территории указанных государств ни в ближайшем, а тем более в отдаленном будущем не предвидится. Отметим, что с середины 1997 г. (времени начала возвращения беженцев-осетин во внутренние районы Грузии и Южную Осетию) по 1 января 2002 г. усилиями УВКБ ООН и миграционных служб Северной и Южной Осетии в места своего прежнего постоянного проживания в Южной Осетии возвращены всего 1138 чел. (341 семья), во внутренние районы Грузии – 193 чел. (61 семья). Часть этих людей впоследствии опять вернулась в Северную Осетию. В 2002 г. возвращения осетин-беженцев в Южную Осетию и внутренние районы не происходило. Сказанное в полной мере относится ко всем беженцам из Казахстана и государств Средней Азии: часть из них останется в Северной Осетии, основная часть использует республику как транзитный пункт для переезда в “русские регионы” РФ.

Вероятнее всего, что в ходе прошедшей Всероссийской переписи населения значительная часть беженцев-осетин (и не только осетин) из Грузии, Южной Осетии, Казахстана и государств Средней Азии на вопрос: “Ваше гражданство?” указала: “российское”. Конечным результатом таких ответов осетин-беженцев и вынужденных переселенцев, проживающих на территории Северной Осетии, может стать значительный рост численности осетинского населения республики. Вероятнее всего, что только за счет указанной категории переписанного населения численность населения Северной Осетии в целом может оказаться выше приводимой нами в статье (678 тыс. чел.) минимум на 30 тыс. и составить порядка 710 тыс. чел.

С августа 1994 г. – момента начала возвращения ингушских вынужденных переселенцев – по 1 октября 2002 г. в Северную Осетию официально вернулось около 21 тыс. ингушей. Фактически же численность вернувшегося ингушско­го населения гораздо ниже. По данным Представительства специального представителя Президента РФ по вопросам урегулирования осетино-ингушского конфликта, численность ингушско­го населения, вернувшегося в места своего прежнего постоянного проживания на территории Северной Осетии, насчитывала на 1 октября 2002 г. порядка 12-13 тыс. чел. Естественно, что гораздо ниже озвучиваемой властями Северной Осетии и общая численность ингушского населения, проживающего в республике на момент проведения переписи. На начало октября 2002 г. их реальная численность в Северной Осетии составляла, по нашим расчетам, порядка 22-23 тыс. чел. Несколько иной цифры на этот счет придерживается руководство республики: по его мнению, в начале 2002 г. в Северной Осетии проживало около 30 тыс. ингушей. Одним из итогов прошедшей переписи населения республики может стать недобор значительного числа ингушей из этих “почти 30 тыс. чел. ингушского населения, проживающего в настоящее время в Северной Осетии”.

Приведенные выше абсолютные и относительные показатели, характеризующие современную демографиче­скую ситуацию в Северной Осетии, а также сравнительные дан­ные по соседним республикам региона, свидетельствуют не только о демографическом кризисе, переживаемом сегодня республикой, но и о тенденциях его дальнейшего углубления. Ситуация требует самого незамедлительного принятия ряда мер, направленных на стабилизацию, а затем и улучшение де­мографической ситуации в республике. В противном случае су­ществующие тенденции падения рождаемости и роста смерт­ности неизбежно приведут в ближайшие десятилетия как к про­гнозируемым, так и к еще более непредвиденным этнодемографическим изменениям, а через них и к негативным социаль­но-экономическим и этнополитическим процессам в Северной Осетии. И может так случиться, что на разрешение этих про­блем уже не хватит самих людей: население республики к этому времени в основной массе своей будет безнадежно старым. Напомним, что на начало 2002 г. население старше трудоспособного возраста составляло 22% населения Северной Осетии, а население в возрасте 65 лет и старше – почти 13% (по принятым же в демографической науке критериям, население считается старым, если последний показатель превышает 7%).

Прогнозируя развитие демографической ситуации у отдель­ных этносов Северной Осетии, необходимо отметить, что существующие темпы роста смертности и снижение уров­ня рождаемости уже в ближайшие годы могут привести к началу депопуля­ции осетинского населения республики, что единственным ис­точником роста его численности в республике будет миграци­онный прирост.

Языковые проблемы. Этнополитические процессы конца 80-х-90-х гг. прошедшего столетия обусловили всплеск национального самосознания осетинского народа, рост интереса к своей национальной культуре, изменили отношение к языковой ситуации в республике. В марте 1992 г. на страницах республиканских газет был опубликован проект Закона Северной Осетии “О языках народов Северо-Осетинской ССР”, который вызвал большой интерес общественности республики, особенно у осетин, говорящих на дигорском диалекте осетинского языка. (Напомним, что в осетинском языке существуют два диалекта - иронский и дигорский, которые являются родными соответственно для порядка 70 и 30% осетинского населения Северной Осетии. В 1934 г. в основу литературного осетинского языка был положен иронский диалект). С конца 80-х-начала 90-х гг. дигорская общественность стала активно выступать в СМИ республики с обоснованиями необходимости придания дигорскому диалекту осетинского языка статуса самостоятельного языка. Особенно активно обсуждался этот вопрос в период обсуждения проекта Закона “О языках народов Северо-Осетинской ССР”. Однако проект этого Закона, несмотря на активность осетинской общественности, так и остался проектом. В начале 1996 г. в республике была образована новая комиссия по разработке нового проекта Закона “О языках народов Северной Осетии”, в 2000 г. ее состав был значительно обновлен. В течение гг. варианты проекта указанного закона неоднократно рассматривались соответствующими парламентскими комитетами и Всеосетинским общественно-политическим движением “Аланты Ныхас”, однако окончательный вариант проекта еще не разработан. В сентябре 1999 г. Указом Президента Северной Осетии была образована Комиссия по сохранению и развитию осетинского языка при Президенте Северной Осетии, однако кроме участия ее отдельных членов в разработке проектов Закона “О языках народов Северной Осетии” ее работа не видна.

В принятой в ноябре 1994 г. Конституции Республики Северная Осетия-Алания осетинский язык (наряду с русским) объявлен государственным языком (статья 15, пункт 1). “Осетинский язык (иронский и дигорский диалекты), - говорится в Конституции Северной Осетии, - является основой национального самосознания осетинского народа. Сохранение и развитие осетинского языка являются важнешими задачами органов государственной власти Республики Северная Осетия-Алания” (статья 15, пункт 2). Однако в силу ряда причин объективного и субъективного характера статус осетинского языка как государственного является чисто номинальным.

По мнению специалистов - языковедов и социологов, современная этноязыковая ситуация в Северной Осетии и тенденции ее динамики на перспективу таковы, что осетинский язык (как, впрочем, и языки более мощных по количеству своих носителей титульных этносов других республик РФ) не сможет в ближайшие десятилетия приобрести равного с русским статуса государственного языка. Тем не менее, наиболее радикально настроенная часть осетинской творческой и научной интеллигенции настаивает на придании осетинскому языку статуса государственного уже в ближайшие годы. Об этом, в частности шла речь и на состоявшейся в ноябре 2002 г. в Северо-Осетинском институте гуманитарных и социальных исследований научно-практической конференции “Осетинский язык – государственный язык Республики Северная Осетия-Алания”. Конференция была проведена по инициативе Парламента республики и была приурочена к очередному рассмотрению Парламентом республики проектов Республиканского закона “О языках народов Северной Осетии” и Республиканской целевой программы “Осетинский язык”. К чему конкретно могут привести попытки ускорения придания осетинскому языку статуса государственного без глубоко продуманной долговременной и, надо сказать, дорогостоящей работы по изменению этноязыковой ситуации в республике, где 40% населения являются не осетинами, а немалая часть самих осетин не владеет или плохо владеет языком своей национальности, – сегодня сказать весьма трудно. Но, вероятно, в лучшем случае - ни к чему.