Вернуться живым невозможно (стр. 16 )

— Я не понимаю, зачем ты говоришь это, Флинт?

Голос Маджахура звучал заискивающе и… испуганно.

— Я же сказал, сделаю все, что требуется, дабы доставить тебя до границы с Афганистаном. Зачем не веришь мне?

— Я верю, Маджахур, верю и предупреждаю! Так! На всякий случай, чтобы избежать недоразумений.

— Какие могут быть недоразумения между нами?

— Все! Разговор окончен! Идем к Тара-Хамри!

Флинт отключил станцию, передал ее Мамаеву. Капитан одобрительно произнес:

— Неплохо, совсем неплохо, Харт! Умеешь ты перестраховываться. Понятно, что твои слова –  сплошные понты, но Маджахур поверил.

— Я на самом деле завалил Руббани. Правда, мне помог случай. А точнее, одна из его наложниц, которую он решил отдать в рабство какому-то дикарю. Вот она в обмен на свободу и провела меня сквозь заслон охраны прямо в кабинет Руббани. Там я его и кончил!

— Что ж, соболезнований семье погибшего выражать не стану! Иди в кабину, проинструктируй Лебедя, куда лететь и где садиться!

В ответ Флинт посоветовал:

— А вы, капитан, подумайте, как сделать так, чтобы ваши «англичане» заговорили на нормальном английском языке, ведь они не могут молчать несколько часов кряду. А люди Маджахура владеют английским неплохо. Только от них афганцы Абделя примут нас и доставят в Назари!

Мамаев кивнул:

— Я подумаю! Работай!

Харт прошел к Лебеденко. Почти сразу вертолет наклонился, что означало: он делает поворот к югу. Флинт координировал полет «Ми-8».

Мамаев, серьезно восприняв совет Харта, задумался, глядя в темноту за иллюминатором. Впрочем, офицер спецназа думал недолго. Он нашел решение, казалось бы, неразрешимой задачи. Подозвал к себе Дубова. Тот присел, выслушал командира. Утвердительно кивнул и прошел следом за Флинтом в кабину пилотов. Заставил на минуту британца выйти в десантный отсек. Вернулся, отправив Флинта обратно к Лебеденко. Доложил Мамаеву:

— Все в порядке, капитан. Объяснил Андрюше тактику поведения среди духов. Теперь надо бы и Флинта проинструктировать.

— А вот это, Дуб, уже не твоя забота! Лучше думай, как удержать Флинта под постоянным контролем.

— Куда ж он с ядом в организме денется?

— А хрен его знает! Но оставлять его без контроля нельзя!

— Понятно!

Мамаев поднялся. Прошел к кабине. Вызвал Харта. Тот, выйдя, недовольно проговорил:

— Что вы дергаете меня? Начинается самый ответственный момент, а тут то ваш прапорщик, то вы. Что случилось?

— Ничего. Просто ты должен выслушать меня, одновременно наблюдая за действиями пилота.

— Ну хорошо! Слушаю!

Выслушав Мамаева, Харт с нескрываемым интересом и вниманием взглянул на российского спецназовца.

— А вы более профессионал, чем я думал. Ход придумали отменный! Честно говоря, мне бы подобное не пришло в голову. О'кей! Я все понял!

— Понял, тогда возвращайся к пилоту. Да, когда примерно посадка?

Флинт, прикинув, ответил:

— Где-то через полчаса. Возможно, раньше минут на пять. Все зависит от того, выйдем ли сразу на аэродром или придется делать облет города, что нежелательно, топлива у нас в обрез!

— А граница?

Харт не понял:

— Что граница?

— Когда пройдем границу?

— Так мы уже в воздушном пространстве Пакистана.

— Почему не доложил?

Флинт усмехнулся:

— Забыл! Накажете?

— Возможно! Позже! Иди в кабину!

Наемник скрылся в кабине пилотов, Мамаев прошел в десантный отсек. Сказал Дубову, хотя тот ни о чем не спрашивал:

— Будем на месте где-то через полчаса.

Снайпер кивнул головой:

— О'кей!

— Что за о'кей, Дуб?

— Да так, вырвалось! Мы ж теперь, можно сказать, подданные Ее Величества королевы Великобритании!

— Ты прапорщик российского спецназа, а не какой-то там подданный. Это о'кей?

Дубов улыбнулся:

— И это полный о'кей!

Вертолет начал снижение, сбросив скорость.

В иллюминаторе Мамаев увидел огни небольшого, но неплохо освещенного населенного пункта. Проговорил:

— Похоже, Тара-Хамри!

Спустя пару минут вертолет благополучно совершил посадку на бетонку маленького аэродрома.

Мамаев прошел в кабину, спросил Лебеденко:

— Что видно, Андрей?

— Строения, характерные для аэродрома, вот только самолетов не заметно. Наверное, им давно не пользуются.

— А ты точно сел там, где надо?

— Больше ни на подлете к городу, ни вообще в окрестностях никаких аэродромов нет.

— Ясно. А где у нас вышка управления полетами?

— Из кабины не видно. Сзади слева.

— Не вырубай пока движок, я выйду, осмотрюсь.

Лебеденко кивнул:

— Как скажешь!

Капитан по трапу спустился на бетонную площадку, увидел вышку, а возле нее черный «Линкольн». Рядом двух человек, стоявших возле капота лимузина и наблюдавших за вертолетом. Они были вооружены пистолетами-пулеметами.

Мамаев крикнул в салон:

— Глуши тачку, всем на выход!

К капитану подошел Флинт.

Командир подгруппы указал на людей возле капота автомобиля:

— Эти пакистанцы знакомы тебе?

Харт утвердительно кивнул:

— Да! Слева Ариз, справа Шараф! Они провожали меня из Исламабада в Сарди и передавали людям Абделя в Сарди, когда я прилетел в Пакистан по вызову шейха.

— А чего они не подходят?

— Нас ждут. Выполняют инструкции Маджахура.

Раздался сигнал вызова на станции наемника, закрепленной в чехле куртки Мамаева.

Капитан передал рацию Харту:

— Наверное, твои знакомые!

Наемник ответил:

— Слушаю!

Мамаев слышал разговор.

— Флинт? Это Шараф! С благополучным прибытием.

— Спасибо! Только какого черта вы застыли у вышки? Вас что, приклеили к бетонке? Или ты думаешь, мне не терпится прогуляться по этому богом забытому аэродрому? Подъезжайте к «вертушке»!

Шараф довольно произнес:

— Узнаю неукротимого Флинта! Не удивляюсь, что вам удалось вырваться из бутарского ада!

— Шараф! Может, в тачке поболтаем?

— О'кей, Флинт! Подъезжаем!

Харт выключил рацию, вернул Мамаеву. Но капитан на этот раз отказался:

— Не надо! Держи при себе!

— Вы правы! Странно будет выглядеть, если всякий раз при необходимости я вынужден буду просить собственную станцию у подчиненного. И предупредите людей, чтобы сразу начали языковую игру.

Мамаев заметил:

— Флинт! Ты не забываешься?

— Нет! С этой минуты я –  командир, и вы, хотите того или нет, обязаны подчиняться мне!

Капитан улыбнулся:

— Логично! Командуй, командир!

— Вы уже получили распоряжение. Выполняйте его.

Люди группы «Стрела» вышли из вертолета в тот момент, когда подъехал черный вместительный «Линкольн». Мамаев успел подать знак о начале обманного маневра, чего, в принципе, не требовалось. Каждый спец прекрасно понимал, как должен вести себя в сложившейся обстановке. Находясь чуть в стороне, Лебеденко с Дубовым устроили перепалку, коверкая русские слова и добавляя в речь английские слова и обороты, которые хорошо знали:

— Ноу, Дик, не как подойти к станции метро, а как пройти к станции метро!

— О'кей! Дальше, где стоит дом № 5?

— Не стоит, Дик! Где находится дом № 5! И обязательно сказать название улица! Стрит, понимаешь?

— Не ты один мудрый, Ричи!

— Э-э, опять ты говоришь неправильно. Мудрый –  это другое, русские говорят умный!

Разговор услышал Шараф, удивленно взглянул на Флинта:

— Что это значит, мистер Харт?

Наемник спокойно ответил:

— А то, что я уже в Бутаре получил заказ русской мафии на устранение некоторых неугодных лиц, поэтому из Афганистана через Европу отправлюсь в Москву. Посему я приказал своим людям все время говорить по-русски. Они должны сойти за славян, выходцев из Прибалтики. Это не требует совершенного владения языком, но говорить по-русски они просто обязаны. Английский акцент сойдет за прибалтийский! Но это вас, по большому счету, не касается. Общайтесь со мной.

Шараф согласился:

— Хорошо, Флинт! Я сталкивался с гяурами и хочу отметить, твои люди неплохо владеют русским. Но акцент действительно заметен сильно. Однако ты прав, меня это не касается, как и твои дальнейшие планы.

Он указал на лимузин:

— Прошу в машину! Места, учитывая откидные боковые сиденья, всем хватит. Да и езды нам сто двадцать километров. В Исламабаде перейдем в привычный и более вместительный джип.

Флинт первым сел в салон. За ним в машине устроились бойцы Мамаева. Впереди заняли места Ариз и Шараф. Последний и вывел машину с территории местного аэродрома.

Мамаев нагнулся к Флинту:

— Что они сделают с «вертушкой»?

Наемник пожал плечами:

— Не знаю! Не думал об этом!

Шараф обернулся, спросил у Флинта:

— Беспокоишься о вертолете? Как бы на след твой не вышли?

Харт ответил:

— Догадливый!

Шараф успокоил наемника:

— Не волнуйся. Как только мы отойдем от Тара-Хамри на тридцать-сорок километров, бутарский вертолет взрывом разнесет на мелкие куски. Никаких следов! Наши люди уже наверняка работают с «Ми-8».

Флинт кивнул:

— О'кей!

И откинулся на сиденье, закрыв глаза. Его примеру последовали и офицеры «Стрелы». Лишь Дубов, имитируя дрему, продолжал следить за Флинтом, и тот чувствовал это! Что само по себе раздражало, но было вполне объяснимо. Русские страхуются. Делая это скорее не по необходимости, так как никакой необходимости в контроле над Хартом, посаженным на яд, не было, а по привычке, исходя из принципа –  страховка на боевом выходе лишней не бывает!

«Линкольн» отошел от Тара-Хамри на обозначенное Шарафом расстояние. Взрыва ни водитель, ни пассажиры «Линкольна» не слышали. Ариза кто-то вызвал по связи, и он, обернувшись, сказал:

— Вопрос с вертолетом решен. Да вы сами, если посмотрите назад, увидите подтверждение моим словам.

Спецназовцы последовали совету пакистанца и увидели высокий столб дыма над скрывшимся уже за холмом городом. Это горели останки взорванного вертолета.

Афганистан, 10 октября, 4.20

Старший лейтенант Гончаров вышел на опушку, за которой начинался подъем на перевал. Подал знак бойцам подгруппы, залег в яме под кустом, через мощную оптику стал осматривать склон. Летом это сделать было бы невозможно. «Зеленка» надежно закрывала перевал, исключая оголенные участки скал и утесов. Сейчас же листва опала, а вечнозеленые деревья не укрывали землю сплошь. Да и кусты поредели. Так что Гончаров имел полную возможность рассмотреть склон. На самой вершине он заметил то, что привлекло его внимание. А именно, сложенные кое-как, но явно недавно и человеком, три ряда небольших плоских камней. Причем длина кладки не превышала двух метров и закрывалась с обеих сторон кустами, по сухости листьев которых можно было сделать вывод, что кусты не росли на гребне перевала, а были выставлены в качестве маскировки. Неудачной, признаться, маскировки. Старший лейтенант начал осмотр гребня, уводя мощный бинокль вправо. В ста метрах от первой кладки заметил вторую. Полностью идентичную первой. Далее ни вправо, ни влево, насколько хватило обзора, Гончар ничего подобного не обнаружил. Вызвал Вьюжина:

— Вьюн! Гончар!

— На связи!

— Осмотрел перевал!

— Результаты?!

— Сам склон чист, если только духи не установили на нем «сигналок» и растяжек, а вот на вершине два поста наблюдения. Обитаемы ли они, неизвестно. Снизу я никого не заметил. Один прямо надо мной, другой правее 100 метров.

Мамаев проговорил:

— Как раз по флангам кишлака Назари, расположенного за перевалом. Ясно! Пройти между ними можно?

— Думаю, да, но страхуясь, прикрываясь и поодиночке. Но действовать против кишлака, имея их рядом с собой, невозможно!

— Это понятно! А выйти непосредственно на посты реально?

— Как и пройти между ними!

— Хорошо! Продолжай наблюдение за склоном, особое внимание уделяя постам. Я думаю, как нам лучше выйти к рубежу подготовки штурма, то есть на вершину перевала! Конец связи!

— Конец!

Вьюжин размышлял. Если Абдель предупрежден о начавшейся против него акции, то извещен и о том, что против него планируют использовать малые силы. Следовательно, у шейха не может не появиться желание наказать тех, кто решил поднять на него руку. Просчитать направления штурма кишлака несложно. И выставить засады тоже. Но выставить таким образом, чтобы их просто так обнаружить было бы невозможно. Где с южного направления можно было организовать капкан для штурмовой группы? На месте ее высадки, которое также просчитать несложно. На большом удалении от объекта десант не высадишь, там горы, и даже по-штурмовому выбросить подразделение трудно. Следовательно, остается лесной массив. В нем мест для сброса диверсантов раз, два и обчелся. Абдель в состоянии был заблокировать их все! И сжечь к черту и вертолет, и десант, после чего спокойно уйти. Но он выставляет посты наблюдения на перевале, которые разведка противника легко определит. Минирует склон? Это ничего не даст шейху. Спецы в состоянии пробить проход через любое минное поле. Значит, посты страховочные? И Абдель не ждет нападения. Возможно, он держит их для демонстрации. Кому и в каких целях, известно только шейху. А возможно, он решил использовать эти посты и для решения вопроса по Флинту. Зачем отдавать деньги британцу, когда можно организовать провокацию. Допустим, Абдель сам встречает Харта и ребят Мамаева. И выводит в сектор обстрела этих самых постов. С хребта неожиданно открывают огонь и валят Флинта. Боевики Абделя открывают ответный огонь, стрелки с поста уходят, шейх приказывает начать преследование, которое заканчивается ничем. Подельникам же Харта шейх ничего не платит, предъявив подтверждение перевода денег в Колумбийский банк. Но ими воспользоваться мог только Флинт. Его убили. Деньги вернутся обратно на счет плательщика через определенное время. Абдель отпускает людей Харта, сожалея о его гибели в результате коварных происков внутренних врагов. Наемникам ничего не остается, как убраться ни с чем или с минимальной суммой обратно в Британию. И Абдель организует эту переправку, хотя мог бы уничтожить и подельников. Но это ему не нужно. Наемники, вернувшись в Европу, доложат Блейку о том, что произошло в Афганистане. Претензий этот Блейк выставить Абделю не сможет, и шейх сохранит лицо, а с ним и возможность в дальнейшем использовать наемников-профессионалов Блейка. Сбросив тому дополнительный гонорар. Но он ни в какое сравнение не пойдет с теми деньгами, которые Абдель должен был выплатить самому Харту. Да! Так поступить шейх может! Да он так и поступит. И подтверждением подобного замысла будет, если Абдель позволит Флинту прибыть из Сарди в Назари вместе с подельниками. Потому что в случае, если шейх вдруг решил поступить честно, выплатив Флинту всю оставшуюся сумму, подельники Харта ему здесь не нужны. Их задержат в Сарди до возвращения Флинта. И далее переправят из Исламабада в любую западную страну, имеющую воздушное сообщение с Пакистаном.

Значит, что? Значит, надо решить, на что пойдет Абдель. На честный расчет с Флинтом? Или устроит его внезапную гибель? Первое вряд ли. Абдель хоть и богат, но платить не любит. Тем более за практически не доведенную до конца и не оправдавшую ожидания акцию. Следовательно, он применит что-то близкое ко второму варианту. Из чего следует, что посты наблюдения придется снимать до прибытия Харта с ребятами Мамаева в Назари, а не в начале штурма. Нельзя допустить применения Абделем этих постов в любом качестве. Иначе под серьезный риск ставятся Мамай, Лебедь и Дуб. С этим ясно. Теперь, как подняться на перевал и взять под контроль посты наблюдения? Пока взять под контроль. Обойти их? Но с флангов могут быть минные поля, на разминирование прохода уйдет масса времени. Идти между постами? Может сложиться та же ситуация, но здесь плотность минных заграждений не должна быть высокой. Или, разделившись, двинуть напрямую к постам и уже перед ними уйти в стороны? Перед собой, в секторе обстрела, минировать склон противнику не имеет смысла. Впрочем, есть еще время провести разведку и по флангам, и по остальным направлениям. Разведку на предмет обнаружения вероятных минно-взрывных заслонов. Что и проделаем. Немедленно. И, в принципе, если спецы не обнаружат мины, то они и выйдут на хребет. Вот и решение. Идти по четырем направлениям. Обнаружение мин –  доклад и перемещение на другое направление. Нет ловушек –  подъем на определенном участке и укрытие на вершине до подхода всей подгруппы. Так и работаем. Вьюжин вызвал по очереди всех офицеров своей усеченной наполовину группы «Стрела». Поставил задачу Гончарову начать подъем между постов, прижимаясь ближе к левой огневой точке противника. Буракова направил в обход с левого фланга, Бутко с правого, сам решил подниматься также между постов, но ближе к правой точке. При обнаружении минных полей и невозможности пройти их –  менять направление! Флангам уходить глубже на восток и запад, фронту смещаться к сектору прямой линии огня постов! Искать проход! В крайнем случае подъем прекратить и возвращаться на исходные позиции с одновременным докладом об этом командиру «Стрелы»!

Подразделение спецназа приступило к выполнению поставленной задачи.

Пакистан. Кишлак Сарди. 6.40

«Тойота», на которую пересела подгруппа капитана Мамаева, благополучно достигла участка прохода границы Пакистана с Афганистаном, находящегося в нескольких километрах от населенного пункта. Джип встретила конная группа, состоявшая из пяти всадников, включая представителя Абделя Туруса, и четырех оседланных лошадей.

Турус поздоровался с Флинтом как со старым знакомым:

— Ассолом аллейкум, уважаемый мистер Харт! Поздравляю с благополучным отходом из Бутара. Мы здесь уже и не надеялись вновь увидеться с вами!

Флинт усмехнулся:

— Напрасно не надеялись. Флинта не так просто завалить, и он всегда возвращается туда, где ему должны заплатить. Кстати, как чувствует себя наш дорогой шейх?

— Он в порядке. Ждет вас.

— О'кей! Можем начинать марш к Назари!

Турус кивнул на Мамаева с подчиненными:

— Так это и есть ваши люди: Охотник, Питон и Кореец?

— Нет, это офицеры русского спецназа.

Мамаев напрягся.

Но Турус оценил юмор Флинта. Рассмеялся:

— Было бы неплохо, если бы вы притащили с собой хоть парочку неверных псов. Тем самым обеспечили бы себе еще одну или две охоты!

Флинт резко ответил:

— Не много ли мы говорим, Турус? Я не намерен долго задерживаться в гостях у Абделя. Расчет, и мы с парнями тут же уходим из вашей страны.

— Понятно, понятно! Не надо горячиться, господин Флинт! Сейчас мы начнем марш, я только свяжусь с Абделем, и начнем. Шейх приказал сообщить ему, когда встречу вас.

— Поторопись, Турус!

Пуштун извлек рацию.

— Абдель? Я –  Турус! У меня все нормально… Да, четверо!… Нет, с виду заметно, что англичане… Хорошо… Есть. Сделаю так, как вы приказали!

Турус отключил станцию.

— Ну вот и все, можем отправляться в путь. В резиденции вас ждет достойный прием.

Флинт спросил:

— Абдель не захотел убедиться, что к нему прибыл именно я? Почему он даже не поздоровался со мной?

Турус пожал плечами:

— Не знаю, мистер Харт. У меня нет ответа на ваш вопрос.

— Ладно! Хорош болтать! Поехали!

Подгруппа Мамаева оседлала приготовленных для нее лошадей, и конный отряд двинулся по ущелью, уходя от границы с Пакистаном.

Шараф и Ариз, проводив отряд, сели в джип и, доложив Маджахуру о выполненном задании, выехали на дорогу, ведущую в объезд Сарди к Пешавару.

Конный отряд сразу же растянулся на десятки метров. Мамаев оказался между Лебеденко и Дубовым. Сопровождающие их душманы находились на достаточном удалении, и капитан мог воспользоваться рацией. Он вызвал Вьюжина:.

— Вьюн! Мамай! Можешь, ответь!

Майор ответил:

— На связи, Мамай!

— Мы с людьми Абделя конным отрядом идем по Ажрабскому ущелью.

— Так вас пропустили в Афганистан?

Вопрос командира удивил капитана.

— Да, но так и должно было быть!

— По плану да!

— У тебя возникли подозрения, Игорь?

— Точнее, предположения. Но ладно. О них позже и по необходимости. Я начал подъем на перевал. Он блокируется двумя постами, но постами слишком уж мутными.

— Не понял?

— Выставлены они открыто, по крайней мере со стороны лесного массива.

— Значит, Абдель не ждет оттуда гостей.

— Если бы так! Но давай, продолжай марш, я займусь своей работой. Встретимся в Назари!

— Один вопрос: «Оса» и «Зенит» блокировали ущелье с запада?

— Не знаю. Свяжусь с Шаповаловым, как выйду на хребет и оценю обстановку. Затем сброшу информацию тебе. Удачи! Конец связи!

— Конец!

Мамаев отключил станцию, огляделся. Дубов, следовавший сзади и видевший манипуляции капитана с рацией, показал большой палец правой руки. Сеанс связи остался незамечен душманами.

Перевел рацию в пассивный режим работы и Вьюжин. Вызов Мамаева застал его на склоне, когда майор прошел уже треть пути. Никаких ловушек ни он, ни остальные бойцы подгруппы, поднимаясь каждый на своем участке, пока не обнаружили. Командир «Стрелы», присев под куст, задумался. Итак! Группу Мамаева духи пропустили. Следовательно, находит пусть и слабое, но подтверждение версия возможной провокации Абделя. Что ж, это, в принципе, на руку спецназу! Лишь бы успеть опередить Абделя и начать штурм до того, как тот решится на акцию против наемника. Для этого главное быстрее выйти на хребет! Но и торопиться нельзя. Мины могут оказаться в любом месте, даже на самом хребте.

Вьюжин поднялся, поправил за спиной пулемет «РПК» и продолжил подъем. На середине склона его вызвал Гончаров:

— Вьюн! Гончар! Обнаружена растяжка! Обычная, не замаскированная!

— Дальше что видно?

— Дальше проволоки не вижу. Как не вижу и холмиков, характерных для противопехотных мин и разного рода зарядов-сигналок.

— Нейтрализуй растяжку и продолжай подъем!

— Есть!

Вскоре и Вьюжин наткнулся на растяжку. Непонятно было, на кого ставились ловушки. Открыто, без маскировки, прямого действия, что позволяло легко обезвредить их. Перекусив проволоку, майор двинулся дальше. Вышел на хребет метрах в тридцати от правого поста. Люди за камнями были, но… они спокойно спали, закутавшись в теплые одеяла! Еще одна загадка. На кой черт держать здесь спящих наблюдателей? Или они сами наплевали на службу? Но Абдель поддерживал в своем окружении строгую дисциплину. А тут такая вольность. А может, это и не наблюдатели на постах? А те самые «сюрпризы» в виде взрывчатки, завернутой в одеяла?

Возможно. И это следует проверить! Вьюжин кошкой метнулся к посту, залег за камнями, затих. Убедился, на посту не сюрпризы, а люди. И они действительно спали, отложив оружие в сторону. Непонятная беспечность. Или Абдель поднимет стрелков при подходе каравана с Флинтом? Не исключено. Но стрелки эти уже ничего не смогут сделать. Их участь предрешена появлением на вершине бойцов спецназа.

Майор отполз в сторону, вызвал подчиненных.

Все офицеры доложили, что без проблем поднялись на перевал. Вьюжин приказал сблизиться с постами и обосноваться возле них, не обнаруживая себя, но держа посты под контролем в готовности уничтожить стрелков Абделя, как только в этом возникнет необходимость. Спецы ответили, что приказ приняли. Майор подполз к каменной гряде, откуда начинался спуск в Ажрабское ущелье. И увидел перед собой внизу кишлак Назари. Тот лежал как на ладони. Особенно дом, словно прилепленный к скале противоположного склона. Только этот дом мог быть резиденцией Абделя. Его и предстояло штурмовать группе «Стрела» с двух направлений! Следует отметить, что Бураков с Бутко имели при себе автоматы «АК-74», пистолеты «ПМ», гранатомет «Муха» и огнемет «Шмель», а также гранаты для подствольника и оборонительные «Ф-1» с наступательными «РГД-5». Гончаров был вооружен бесшумным автоматом «Вал», «АК-74» и пистолетом. Сам Вьюжин тащил на себе пулемет «РПК» и бесшумную снайперскую винтовку «Винторез». Также и Гончаров с Вьюжиным имели гранаты «Ф-1» и «РГД-5».

Кишлак выглядел вымершим. Лишь двое часовых на плоских крышах домов несли службу. Создавалось впечатление, что конный отряд из Пакистана никто не ждет. Но оно было обманчиво. Не ждать Флинта Абдель не мог. И готовился к его приему. В своем прикрепленном к скале особняке. Внимательно глядя через мощную оптику ночного видения, майор увидел за узкими окнами дома довольно оживленные перемещения людей. Там готовили позиции! Что ж! Пока все идет по плану, и настало время связаться с Шаповаловым. Вьюжин включил рацию.

— Центр, я –  Стрела! Прошу ответить!

Генерал-лейтенант Шаповалов не спал.

— Слушаю тебя, Стрела!

— Нахожусь на рубеже подготовки штурма!

— Хорошо! Доложи обстановку!

— Обстановка немного странная. Подозреваю, что Абдель намерен подложить свинью Флинту.

— В смысле?!

Вьюжин объяснил генералу суть своих расчетов.

Шаповалов согласился:

— Скорее всего ты прав. Но я не услышал главного. Шейх находится в Назари?

— Это сейчас определить невозможно. Но чего ему опасаться? Или прошла утечка информации о нашем замысле?

— Не должна бы, но кто знает? Слишком масштабно мы действовали в Бутаре, и потом отряд засветился на аэродроме в Тайруне. Контрразведка по докладам советника сделала все возможное, чтобы исключить утечку информации. Но гарантии никто дать не может!

— С другой стороны, узнай Абдель о нашем появлении у Назари, он непременно предпринял бы контрмеры, и я вряд ли спокойно поднял бы своих ребят на перевал.

— Тоже верно. Но уверенности в том, что Абдель в Назари, у нас нет.

— Нет. Однако скоро все прояснится.

— Дай-то бог!

Майор спросил:

— Ребят «Осы» и «Зенита» перебросили в Афган?

— Да. Они уже блокировали ущелье в десяти километрах от Назари. Там, где после длительного участка непреступных скал, начинающихся западнее Назари, от скалы Дьявола возможен подъем на хребты, окаймляющие Ажраб.

— Ясно! Значит, готовим штурм?

— Ты уже должен быть готов провести его!

— Я и готов! Осталось за малым, дождаться прибытия конного отряда, встретившего Флинта с Мамаевым. И тут же начнем обработку объекта.

— Добро, Стрела! Проводи штурм без дополнительного согласования. Доклад по завершении операции!

— Есть!

— Удачи тебе, Игорь!

— Спасибо! Без нее, чувствую, нам не обойтись!

— До связи!

— До связи!

Вьюжин переключился на Мамаева.

Тот долго не отвечал. Наконец станция сработала.

— На связи, Вьюн!

— Почему молчал?

— Проходили участок сужения ущелья, рядом пристроился дух. Не мог же я при нем беседовать с тобой! Пришлось ждать выхода на широкий участок дна Ажраба. Сейчас отряд принял прежнее построение, и мы можем говорить.

— Понял! Первое, по «Осе» и «Зениту». Ребята Градовского с Дрониным заблокировали ущелье где-то в десяти километрах от Назари.

— Почему так далеко? Если Абдель сумеет ускользнуть, то он поднимется на перевал раньше.

— Не сможет! От места, где ты устроил позиции ожидания, до заслона групп отряда по обеим сторонам ущелья высокие отвесные скалы, по которым подняться, даже используя специальное снаряжение, невозможно.

— Ясно! Что на второе?

— А на второе следующее…

Вьюжин поделился с Мамаевым своими подозрениями насчет вероятных действий Абделя против Флинта.

Капитан выслушал майора.

— Что ж! Если шейх решится завалить Харта у собственной резиденции, мы его не защитим.

— Надо начать штурм дома Абделя, а ты его опознаешь сразу, он словно продолжение скалы, с ходу, как только выйдете к Назари. И начать с уничтожения сопровождающего вас конвоя.

— Понял! Так и сделаем!

— Где вы сейчас?

— А черт его знает! Я картой пользоваться не могу. Но уже, судя по времени марша, недалеко. Вы-то готовы поддержать нас?

— О чем ты спрашиваешь, Мамай? Конечно, готовы!

— Ну тогда до встречи в апартаментах Абделя!

— Ты аккуратней там!

— Как смогу и как учили. А учили неплохо. Все, конец связи!

— Давай, Стас, удачи!

Офицеры отключили станции. Теперь ими пользоваться не имело смысла. Обстановка ясна, задача определена, взаимодействие отработано. Осталась ерунда. Обработать объект –  резиденцию неуловимого и ненавистного Абделя Аль Яни! К этому спецназ был готов! Но не все на войне складывается так, как хотелось бы. Война –  большая мастерица преподносить сюрпризы, просчитать которые не по силам человеку. Человек может развязать войну, он в состоянии остановить ее, но полностью влиять на нее не может. Война сама влияет на человека, делая из него собственного заложника, часто превращая в изуродованный труп. Но мир до сих пор не научился обходиться без кровопролитий. И научится ли вообще? Большой вопрос!

Глава 6

Переговорив с Мамаевым, Вьюжин еще раз решил оценить позиции, на которые вышли его подчиненные, поднявшись на вершину перевала. Капитан Бураков сообщил, что имеет справа тропу, по которой может спуститься в ущелье и блокировать западную часть усадьбы Абделя от основания склона. Гончаров доложил, что также имеет возможность спуститься по склону на более выгодную и приемлемую для бесшумного «Вала» позицию, откуда эффективно вести обстрел усадьбы и дома Абделя с фронта, естественно, предварительно уничтожив стрелков-наблюдателей вражеских постов. Последним ответил Бутко:

— У меня, командир, позиция неплохая, но ниже есть очень удобная для оборудования огневой точки площадка. Этакий карниз, с которого весь кишлак Назари будет виден как на ладони. Считаю, целесообразнее спуститься на этот карниз.

Вьюжин, подумав, запретил прапорщику спуск:

— Нет, Жора, ты давай, смещайся правее, чтобы иметь возможность применить гранатомет и огнемет, а площадку займу я. Она как раз, судя по твоему описанию, подходит для пулеметной точки.

— Правее уйти не могу, командир! Во-первых, далее по хребту обрыв, а во-вторых, оттуда мне не хватит дальности, чтобы обстрелять логово террориста из гранатомета и огнемета.

Майор ответил:

— Понял! А левее сместиться можешь?

— Левее могу. Могу и приспуститься ниже, заняв позицию под карнизом или на тропе, которая имеется еще левее и которая наверняка идет к одному из постов.

— Ясно! Перемещаешься туда.

Прапорщик предупредил:

— Пойдете по хребту до трещины. Она выведет вас на площадку.

— Принял!

Вьюжин хотел переключить станцию на Гончарова, но та издала сигнал вызова.

Майор ответил:

— Вьюн на связи!

Услышал в динамике:

— Я –  Мамай! Только что Флинт подсказал, что отряд выйдет к усадьбе где-то минут через десять. Он запомнил дорогу, когда его впервые доставляли к Абделю.

— Принял! Вывожу подгруппу на рубеж штурма. Сигнал для меня –  начало действий тобой!

— Принял!

Майор переключился на Гончарова.

— Гончар! Ты на хребте?

— А где ж еще?

— Тогда так! Двигайся срочно к восточному посту и снимай его. По окончании отработки духов доклад! Срочно, Гончар!

— Принял, командир, выполняю!

Вьюжин вызвал Буракова:

— Бурлак, быстро к западному посту! И вали в нем наблюдателей! Лучше, если без выстрелов! И поторопись! Мамай с Флинтом на подходе. Минут через десять выйдут к усадьбе. После доклада экстренный спуск и блокирование западного направления!

— Понял, Игорь! Выхожу на духов!

Гончаров, получив приказ, привел в готовность бесшумный «Вал», тенью проскользнул к посту. Но его услышали наблюдатели. Правда, слишком поздно для того, чтобы успеть что-либо предпринять против офицера спецназа. Они резко сели, потянулись к автоматам, оглядевшись по сторонам. И увидели противника во всем черном. Он стоял на хребте, подняв то ли автомат, то ли винтовку странной формы.

Гончар дважды выстрелил. Два хлопка, и пули, выпущенные из «Вала», ударили в головы афганцев, заставив духов мгновенно рухнуть на лежанку своего теперь уже бывшего поста.

Гончаров вызвал Вьюжина:

— Вьюн! Гончар!

— Слушаю!

— Восточный пост в минусе!

— Отлично!

— Спускаюсь на середину склона и занимаю позицию среди сосен. Оттуда я могу бить из «Вала»!

— Давай, Гончар! Вперед!

Одновременно с напарником по боевой двойке к своему посту двинулся Бураков. Ему удалось добраться до каменного сооружения так, что наблюдатели не проснулись, хотя время приближалось к девяти часам утра. Аккуратно отложив в сторону гранатомет, огнемет и автомат, капитан извлек из ножен острый десантный нож. Перешагнул через невысокий бруствер. Душманы лежали, прижавшись спинами друг к другу, накрывшись почти с головой теплыми, грубыми верблюжьими попонами-одеялами. Бураков бросился на них. Один взмах вооруженной руки, и правый дух захрипел перерезанным горлом. Второй взмах, и нож капитана вонзился в шею другого душмана. Сделав дело, Бураков резко поднялся, дабы не испачкаться в крови, которая обильно хлынула из ран начавших дергаться в предсмертных судорогах, хрипящих боевиков. Вытерев нож об одеяло, капитан вложил его в ножны, перепрыгнул через каменную преграду и вызвал Вьюжина.

Командир «Стрелы» ответил немедленно:

— На связи!

— Я –  Бурлак! Западный пост ликвидирован!

— Молодец! Давай вниз и блокируй усадьбу от подножия склона. На спуск тебе от силы четыре минуты.

— Спускаться –  не подниматься! Выполняю!

Вьюжин встал, держа пулемет в правой руке, быстро, насколько позволял рельеф вершины перевала, пошел на восток. Вскоре увидел трещину и след от лежавшего недавно на траве тела –  прежнюю позицию прапорщика Бутко. Посмотрел вниз. Вот и карниз, трещина проходима. Площадка действительно удобная. В принципе, и с этой позиции Вьюжин мог плотно накрыть усадьбу и кишлак пулеметным огнем, но с карниза все же удобнее. Спускаясь, вызвал Бутко:

— Жора, Вьюн! Как дела?

Прапорщик ответил:

— Нормалек, командир! Устроился в ямке, лучше не придумаешь! К бою готов!

— Сигнал для открытия огня –  начало штурма ребятами Мамая!

— Понял!

— С тобой все! Связь только по необходимости! Огнемет и гранатомет применять только по моему приказу и указанной мной цели!

— Принял, командир!

— Удачи, Жора!

— Всем нам удачи!

Тут же прошли доклады Буракова и Гончарова о том, что офицеры заняли рубеж штурма.

Вьюжин взглянул на часы. 8.45. Сработали оперативно. С момента сообщения Мамаева прошло семь минут. Перекрыты все нормативы. Да и какие, к черту, на войне нормативы?!

Конный отряд, ведомый человеком Абделя Турусом, подошел к утесу, за которым открывался кишлак Назари.

Турус поднял руку вверх. Отряд остановился. Главарь подъехал к Флинту:

— Ну вот и приехали! Я свою работу выполнил и покидаю вас, у меня дела возле Сарди!

Мамаев заподозрил неладное. Впрочем, и Флинт почувствовал подвох. Он вскинул автомат, направив его в грудь афганца.

— Дела, говоришь? Потерпят твои дела! Почему не докладываешь Абделю о нашем прибытии?

Полевой командир шейха усмехнулся:

— Действительно, не доложил! Забыл!

Он полез в карман.

Флинт крикнул Мамаеву:

— Охотник, взять на прицел сопровождение! И если кто дернется, стрелять на поражение!

Офицеры спецназа и без команды наемника, просчитав обстановку, уже держали людей Туруса под прицелом своих автоматов.