Технологии межкультурного взаимодействия в российском гражданском обществе (стр. 2 )

·  усилия по сохранению и воспроизводству поликультурного общества Российской Федерации;

·  помощь и поддержка (социальная, правовая, информационная) мигрантам и их семьям;

·  международная деятельность и включение в международные неправительственные организации.

Этнокультурные аспекты гражданского общества активно изучаются и представлены в социологических, философских и политологических исследованиях (В. В. Амелин, А. Н. Аринин, Ю. В. Арутюнян, , Э. А. Баграмов, А. Ф. Дашдамиров, Л. М. Дробижева, , В. Ю. Зорин, К. В. Калинина, , Э. А. Паин, , В. Д. Попков, Т. В. Полоскова, В. В. Савельев, В. А. Тишков и др.).

В последние годы исследователи все чаще подчеркивают деструктивную активность некоторых неправительственных организаций, политический партий и СМИ в отношении межкультурного взаимодействия, что противоречит ведущей ценности – толерантности - гражданского общества. Таким образом, номинально являясь субъектами гражданского общества, объединения, разделяющие расистские установки, разрушают его основы.

Для анализа используемых НПО технологий в области межкультурных отношений в третьем параграфе первой главы «Междисциплинарный подход в изучении межкультурных отношений» рассматриваются различные взгляды на проблему межкультурных отношений, а также ряд смежных и важных для понимания межкультурных отношений понятий, а именно, «национальная идентичность» и «национализм».

Понятие «межкультурные отношения» в настоящее время исследователи используют как более общее понятие в определении отношении между какими-либо группами, а также как понятие, акцентирующее культурную специфику данных отношений. Межэтнические отношения в современных исследованиях также анализируют в контексте межкультурных, подчеркивая роль исторических, политических, экономических условий в формировании данных отношений. Согласно устоявшейся терминологии в социальных науках межкультурное взаимодействие рассматривается как межгрупповое (рассматриваемое с точки зрения четырех основных подходов - мотивационного, ситуативного, когнитивного, деятельностного), при этом сам термин «межкультурное взаимодействие» имеет более узкое значение, нежели «межкультурные отношения». Взаимодействие подразумевает наблюдаемый компонент, однако не включает процессы и явления, которые невозможно наблюдать непосредственно.

Что же касается основных подходов в исследовании нации и национальной идентичности, их три: примордиальный, модернистский и постнеклассический, часто называемый конструктивистским или деконструктивистским. Представителями примордиального подхода (К. Гирц, Э. Смит, Ю. В. Бромлей, М. Н. Руткевич, А. Н. Малинкин, и др.) нация рассматривается как объективно данная реальность и высший этап развития этноса. Модернистский и постмодернистский (постнеклассический) подходы к нации представлены в основном именами западных исследователей. В рамках постнеклассического подхода нации представлены как «воображаемые сообщества» (Б. Андерсен), как идея или проект, формирующийся при помощи дискурсивных практик.

Терминологические и понятийные ориентиры, представленные в данной главе, необходимы для анализа реальных межгрупповых отношений в политическом, экономическом и социальном пространстве общественных отношений, в том числе и в контексте процессов миграции. Социальные исследования, в поиске закономерностей межгруппового взаимодействия, описывают различные феномены в контексте «встречи культур» в процессе миграции, на основе концепций «культурного шока» (К. Оберг) или «стресса аккультурации» (Дж. Берри). Описываются стратегии межкультурного взаимодействия на основе формирования четырех (С. Бочнер, Дж. Берри: ассимиляция, сегрегация, интеграция и геноцид) или пяти (В. Бок: геттоизация, ассимиляция, промежуточный вариант, частичная ассимиляция и культурная колонизация) стратегий аккультурации.

В ранних работах по проблеме межкультурного взаимодействия считалось, что лучший вариант культурной адаптации мигранта является ассимиляция с доминирующей культурой. В соответствии с современным взглядом на данную проблему более успешным для этнических меньшинств является бикультурализм, достигаемый в процессе интеграции. Также в параграфе обсуждаются возможности выбора стратегий аккультурации со стороны этнических меньшинств и мигрантов.

Анализируя процесс межкультурных отношений этнических меньшинств и мигрантов в контексте современного социального пространства, невозможно игнорировать такие социально-психологические феномены как ксенофобия и этноцентризм, которые рассматриваются в четвертом параграфе первой главы «Ксенофобия как важнейшая проблема современного российского гражданского общества и феномен межкультурного взаимодействия».

Ряд социологических исследований последних лет анализируют проявления ксенофобии граждан, согласно которым российское общество в настоящий момент переживает подъем ксенофобии: согласно мониторингам ВЦИОМ 1990 – 2003 г. г. общие показатели ксенофобии превышали 65% в таких социальных группах как рабочие, служащие, пенсионеры и молодежь. При этом «центр тяжести» ксенофобии смещается в сторону «кавказофобии» и «китаефобии», оттеснивших антисемитизм, который, по мнению некоторых политологов, предпринимает усилия для институционализации в России.

В работе также приводятся примеры прикладных исследований в области социальной психологии, показывающие возможное поглощение личностной субъектности ролевым поведением, а также демонстрирующие высокую значимость социальных технологий в воспроизводстве ксенофобии и межгрупповой агрессивности. Более подробно анализируются антисемитизм и «кавказофобия», подчеркивается, что недостаточно исследуется организованная ксенофобия и организации, моделирующие и поддерживающие настроения общественной ксенофобии.

На основе отчетов по изучения настроений ксенофобии и расизма неправительственных информационно-аналитических центров («Сова», Московское бюро по правам человека и т. п.) рассматриваются факты проявления национальной и расовой нетерпимости в самых разнообразных формах и на самых различных уровнях российского общества, в том числе и в организациях гражданского общества (преимущественно политических движениях).

Институты гражданского общества, ориентированные на противостояние ксенофобии, создают и реализуют образовательные программы развития толерантности; проводят публичные акции в поддержку ценностей гражданского общества (пикеты, демонстрации, раздача листовок и т. п.); организуют культурные мероприятия, представляющие ценности диалога культур (фестивали, концерты и т. п.); обращаются в прокуратуру о возбуждении судебных разбирательств против практики расизма; используют PR-технологии для продвижения ценностей гражданского общества с использованием СМИ (например, публикуют открытые письма выдающихся деятелей культуры). Таким образом, действия институтов гражданского общества отражают противоречивую и напряженную ситуацию межкультурного взаимодействия в РФ.

В пятом параграфе первой главы «Стратегии межкультурного взаимодействия в контексте национальной политики и активности гражданского общества» устанавливаются связи между национальной политикой государства и отражением национальной политики в активности гражданского общества.

15 июня 1996 года Указом Президента Российской Федерации № 000 была утверждена Концепция государственной национальной политики Российской Федерации, обеспечившая необратимые изменения в социально-политическом движении России. Необходимость согласования в исследовании концептов национальной политики и межкультурных взаимодействий логично подводит к анализу моделей национализма и национальной политики в контексте межкультурных отношений. Согласно современным научным концептам в тексте разводятся понятия «государство» и «нация», рассматриваются их соотношения в политических исследованиях (Р. Брубейкер, Э. Геллнер, Л. Гринфелд, Х. Кон, Э. Смит, Т. Ренджер, Э. Хобсбаум и др.). Что же касается теорий и моделей национального развития, известных и используемых в научных дискуссиях, то это модели (в другом измерении - теории), предложенные американскими исследователями и описывающие становления национальной политики США (модели «англо-конформизма», «плавильного котла» и «культурного плюрализма» (или мультикультурализма)).

Далее в параграфе представлены дискуссии относительно применимости модели «российской гражданской нации», в которую включены такие исследователи, как , , В. В. Коротеева, , С. В. Соколовский, и др. В дискуссиях российских исследователей особый интерес вызывает модель мультикультурализма, утверждающая как идеология, политика и дискурс правомерность и ценность культурного плюрализма, уместность и значимость многообразия и разноликости культурных форм (например, этнических и расовых) (В. М. Воронков, , Ф-О. Радтке, , и др.).

К достоинствам мультикультурализма относят сохранение культурного плюрализма, признание и защиту многообразных меньшинств, отказ от ксенофобии, шовинизма, расовых предрассудков, недостатки проявляются в этнизации социальных отношений, институционализации культурных различий, игнорировании либерального принципа приоритета прав индивида.

По мнению ряда исследователей в России присутствуют элементы мультикультурализма и мультикультурных социальных практик, при этом у модели «мультикультурализма» в России немало критиков и противников.

Особо острой критике модель мультикультурализма подвергает , согласно которому «мультикультуралисты» исходят из представления об этнокультурных различиях как всегда-уже-данных, этничность для них - антропологическое свойство, маркеры различия они принимают за его источник, поэтому социальные противоречия выглядят в рамках этого дискурса как культурные, что влечет за собой этнизацию политического. Он высказывает предположение, что мультикультурализм не средство, а препятствие на пути формирования мультикультурного общества.

связывает реализацию модели мультикультурализма в США с деятельностью западных неправительственных организаций, и называет три формы дискурса мультикультурализма, утверждаемых при помощи их деятельности:

·  моралистский (его поддерживают неправительственные организации, ориентированные на мирное существование различных этнических и религиозных сообществ),

·  постмодернистский (данный тип «продвигают» интеллектуалы из университетской среды и СМИ, здесь царит риторика «различия» и «инаковости»);

·  фундаменталистский (данный тип представляют активисты этнических меньшинств, пренебрегающие нормами современной либеральной демократии, ориентированные на насилие, прикрытие господства одной группы над всеми остальными).

Типизация дискурсов мультикультурализма демонстрирует его потенциальные угрозы для общества (создание экстремистских групп националистов), в первую очередь для либерального общества, чьи ресурсы используются для свержения его основных идеологем. Фундаменталистский дискурс ряда общественных движений в контексте модели мультикультурализма становится объектом изучения ряда исследователей (В. С. Малахов, Н. С. Мухаметшина, В. А. Тишков и др.), при этом анализируется, как культурный аргумент становится основным в производстве насилия.

Также в параграфе анализируются исследования, в центре внимания которых находятся проявления ксенофобии со стороны институтов гражданского общества - неправительственных организаций, политических партий и СМИ, которые, по меткому замечанию исследователей, предлагают «язык вражды» в представлении межкультурного и межнационального взаимодействия. Таким образом, деятельность российские неправительственных организаций также отражает биполярный конструкт «моралистский» / «фундаменталистский» дискурсивной практики мультикультурализма в России.

Завершается глава описанием концептуальных основ, используемых автором в изучении технологий межкультурных отношений неправительственных организаций российского гражданского общества.

Во второй главе «Анализ технологий межкультурного взаимодействия российского поликультурного гражданского общества и развитие толерантности» согласно трехуровневому представлению межкультурных отношений в российском гражданском обществе дается общая характеристика технологий этнокультурного взаимодействия институтов гражданского общества на первом уровне - в рамках традиционного поликультурного общества России. Рассматриваются технологии межкультурного взаимодействия в области образования и культуры, оценивается активность женских организаций в контексте межкультурного взаимодействия.

В первом параграфе второй главы «Технологии межкультурного взаимодействия неправительственных организаций в рамках поликультурного общества России» на основе предположения о трех дискурсивных формах гражданского общества в мультикультурном обществе, в данной главе анализируются технологии межкультурного взаимодействия в различных областях традиционного поликультурного российского общества. В качестве структур гражданского общества, представляющих «моралистский дискурс», рассматриваются неправительственные организации, направленные на поддержание толерантности, развитие национальных культур, на «диалог и содружество культур». В качестве структур, представляющих фундаменталистский дискурс, – националистические организации различных форм активности (умеренные, радикальные и ультрарадикальные).

Анализ практик межкультурного взаимодействия в рамках данной главы осуществляется на основе отчетов информационно-аналитического центра «Сова» и «Московской группы по правам человека» за 2005 год.

Как показывает анализ конкретных мероприятий, «фундаменталистские» дискурсивные практики националистических организаций опираются на стандартные «психологические проблемы», связанные с предубеждением большинства по отношению к меньшинствам и негативными этностереотипами. Цели технологий данных организаций локализуются в пространстве достижения властных позиций ценой провоцирования этноконфликтов. По степени активности и очевидности целей данные технологии могут быть рассмотрены в следующей последовательности: информационное воздействие, символические действия угрожающего характера, «активизм» - акции и шествия, насилие и угрозы, политические и экономические требования национал-радикального характера. Деятельность организаций «фундаменталистского дискурса» можно охарактеризовать как

- активную, «субъектную» деятельность;

- не ограниченную этическими нормами общества, использующую различные виды насилия (от вербального до физического);

- противоречивую (артикулируемые цели заботы о соблюдении прав этнических групп сочетаются с реализуемыми политическими целями);

- использующую социальные технологии, требующие специальной подготовки и знаний (организация массовых митингов, маршей, провокация столкновений), носящие открыто-агрессивный характер.

«Интеграционные технологии», используемые структурами гражданского общества, которые разделяют ценности толерантности, представляющими «моралистский дискурс», в работе характеризуются как реактивные и описываются в виде двух основных блоков:

1 – технологии «защиты» от национал-экстремизма и ксенофобии деструктивных общественных объединений фактически «зеркально»-защитного характера по отношению к экстремистским технологиям;

2 – технологии, направленные на развитие позитивной этнической идентичности, на межкультурное познание и конструктивное взаимодействие, на развитие ценностей толерантности в поликультурном российском обществе.

К первой группе технологий относятся:

·  создание коалиций, проведение конференций и встреч по обмену опытом в противодействии национал-экстремистам;

·  митинги и марши в защиту ценностей толерантности против ксенофобии и экстремизма;

·  петиции и обращения к государственным органам в защиту пострадавших и призывами пресечь действия по активизации национальной розни;

·  инициация возбуждения уголовных дел в отношении национал-экстремистов;

·  юридические и психологические консультации пострадавшим от националистических выпадов;

·  восстановление разрушений, осуществленных националистами.

Вторая группа описывает технологии межкультурного взаимодействия:

- в области культуры (организация национальных и этнических фестивалей, концертов, выставок, дней культуры и т. п.),

- в области образования (подготовка и издание специальной литературы, проведение образовательных семинаров и создание обучающих программ, создание информационных центров);

- в области науки (проведение исследований и информирование общества посредством СМИ о состоянии институтов гражданского общества и общественного сознания в целом).

Обзор примеров деятельности организаций «моралистского дискурса» мультикультурной парадигмы демонстрирует объектный характер их активности в области межкультурного взаимодействия: данные институты гражданского общества вынуждены преимущественно «отвечать» на деятельность националистических организаций, реализуя при этом также и аутентичные цели. «Моралистские» организации активно общаются с представителями государственной власти: высказывают требования, просят защиты, предоставляют обратную связь. В то же время организации, отражающие дискурс фундаментализма, практически не используют ресурс взаимодействия с властью, за исключением ситуаций, благодаря которым возможно увеличить собственные властные ресурсы; технологии взаимодействия для утверждения националистических целей носят «боевой», экстремистский характер. Особую опасность представляют радикальные и ультрарадикальные организации, не имеющие официальной регистрации и использующие специфические методы освоения российского политического пространства: «настенную политику», эпатажные приемы, шантаж, избиения, убийства, направленные против представителей определенных этнических групп.

Фокус представляемого исследования приходится на «моралистский» полюс российских неправительственных организаций, поэтому во втором параграфе второй главы «Образовательные технологии межкультурного взаимодействия» более подробно анализируются технологии межкультурного взаимодействия, используемые в образовании на уровне традиционного поликультурного общества России. Роль образовательных технологий в межкультурном взаимодействии велика, особенно когда речь заходит об обучении языкам, кроме того, именно образовательная политика государства во многом является проводником основных идеологем национальной политики.

К наиболее популярным современным технологиям межкультурного взаимодействия в области образования относят «информационные технологии», «интерактивные технологии», технологии критического мышления, кроме того, в исследованиях отмечается необходимость тренировки у педагогов, практикующих межкультурную коммуникацию, этнокультурной компетентности.

Во всем потоке образовательных программ и проектов, направленных на интенсификацию и оптимизацию межкультурного взаимодействия выделяются три основных направления: обучения языкам как формирование многополярной картины мира (в том числе поддержание билингвизма на государственном уровне); обучение толерантности; активизация развития этнического сознания и идентичности.

В государственных образовательных учреждениях согласно Федеральной программе «Формирование установок толерантного сознания и профилактики экстремизма в российском обществе» при обучении толерантности акцент сделан на развитии этнокультурной компетентности и этнического самосознания школьников, в неправительственных организациях развитие толерантности происходит в контексте усвоения прав человека. При этом образовательные программы по толерантности неправительственных организаций имеют современную привлекательную конфигурацию (например, в виде тренинговых программ), что обусловлено их сотрудничеством с зарубежными партнерами, имеющими более значительный опыт образовательных разработок подобного рода. Тем не менее, экспериментирование в области программ оптимизации межкультурного взаимодействия в работе признается недостаточным как со стороны государственных, так и со стороны неправительственных образовательных учреждений.

Далее в параграфе более подробно рассматривается успешных опыт использования образовательных технологий государственными и негосударственными образовательными учреждениями в процессе межкультурного взаимодействия на примере Республики Саха (Якутия).

В третьем параграфе второй главы «Технологии межкультурного взаимодействия в области культуры и искусства» анализируется практика данных технологий российскими неправительственными организациями. Описывается концепция национального развития РФ и одновременно такая важнейшая форма организации гражданского общества как Национально-культурная автономия (НКА): ее исторические корни, реализация в России в XX веке, и современное состояние.

Суть концепции национально-культурной автономии, предложенной О. Бауэр, состоит в принципиальном признании наций субъектами права, при этом нация конструируется не как территориальная корпорация, а как личностный, персональный союз. Считается, что принцип национально-культурной автономии позволяет решать вопросы национально-культурного развития всех этнических общностей, не нарушая территориальную целостность государства, давая каждой этнической группе права на социокультурное развитие.

Реализация закона и создание национально-культурных автономий (НКА) на территории РФ вызвали множество острых дискуссий критического характера (А. Апаев, , Е. Цой и др.), поскольку территориальные этнические образования обладают властными полномочиями, а национально-культурные не обладают, что ущемляет политические амбиции лидеров этнических групп в рамках НКА.

В данной работе национально-культурная автономия рассматривается как форма, а также как агент реализации технологий межкультурного взаимодействия. Именно НКА наиболее последовательно и профессионально используют технологии межкультурного взаимодействия в области культуры и искусства, как правило, сотрудничая с государственными структурами.

Функции технологий межкультурного взаимодействия в области культуры и искусства, используемые структурами российского гражданского общества, состоят в обеспечении сохранения, воспроизводства и развития культурного наследия различных этнических групп, проживающих на территории РФ; а также в содействии коммуникации между этническими группами средствами культуры и искусства, в развитии понимания, принятия и толерантности в отношении к другой культуры. Формы реализации технологий рассматриваются на примере функционирования межкультурных отношений многонационального Сибирского федерального округа.

Практика показывает, что функционирование структур гражданского общества, чья деятельность сфокусирована на сохранении и развитии национальной культуры, с одной стороны зависима от государственного финансирования и государственной поддержки, а с другой стороны вызывает более заинтересованную активность со стороны государства (именно в области культуры и искусства). Государство напрямую поддерживает как государственные, так и негосударственные организации, ориентированные на сохранение национальной культуры, при помощи прямого сотрудничества, выделения средств или демонстрации общественного признания, строго сохраняя при этом свои контролирующие функции. Именно благодаря совместным действиям реализуются затратные и трудоемкие технологии межкультурного взаимодействия в области культуры и искусства: организация дней национальных республик, краев, областей и национальных округов; национальных фестивалей и т. д.

Четвертый параграф второй главы «Технологии межкультурного взаимодействия, направленные на развитие национального самосознания и национальной идентичности, в деятельности женских организаций» представляет опыт экспериментирования с границами «этнического» в рамках деятельности женских организаций.

Согласно мнению ряда исследователей, артикуляция этнического в деятельности какой-либо организации напрямую связана с политическими амбициями и производством социокультурных форм насилия. Организации «Проект Кешер» позиционирует себя как «женская» и «еврейская». Среди направлений деятельности данной НПО - благотворительность, здоровье, медицинские проблемы, информационное обеспечение женского движения, образование, образовательные программы, семья, материнство и детство.

Особое значение в процессе анализа представлений деятельности «Проекта Кешер» придается соединению «этнического» и «гендерного» как способа выведения проблемы на «стереометрический уровень» социального восприятия, как способа деконструкции стереотипов «псевдоэтнического восприятия», способа разрушения дискурсивных рамок конфликта. В область технологий межкультурного взаимодействия переносятся технологии «женского участия» и «женской ответственности», межэтническое взаимодействие оказывается перемещенным в область помощи нуждающемуся, в область содействия личностному и социальному развитию любого человека, в область развития индивидуального политического, в область развития гражданского сознания.

Происходит стирание границ: приходится или гендерные отношения маркировать как этнические, что является очевидным заблуждением, или признать, что «этническое» - характеристика культурной специфичности, подчеркивающая особенности более общих – социальных отношений (предикативная, а не атрибутивная характеристика). Таким образом, неправительственная женская организация «Проект Кешер» становится активным практиком социального конструирования. Вместо политической риторики, призывающей к толерантности в межкультурных отношениях, она на собственной социальной практике утверждает условность конструирования этнических границ, осуществляя помощь и поддержку любому, нуждающемуся в помощи, независимо от принадлежности к этнической группе.

В третьей главе «Технологии межкультурного взаимодействия и современные миграционные процессы» рассматривается миграция как неизбежный процесс глобализирующегося мира, анализируются проблемы миграции и мигрантов, а также их решение в России и других странах (США, Канада, Австралия, Германия и Франция), дается общая характеристика технологий межкультурного взаимодействия в контексте миграционных процессов, представляются программы межкультурной адаптации, характеризуется деятельность международных неправительственных организаций, помогающих мигрантам в России.

В первом параграфе третьей главы «Социокультурные аспекты миграционных процессов: анализ опыта России и других стран» миграция представлена в контексте обновления, изменение культурной конфигурации общества, принимающего мигрантов, которые в силу своего положения потери «территориальных корней» оказывается в принимающем обществе в уязвленном положении. В социологических исследованиях миграции наиболее известна концепция Р. Парка, представляющего мигранта как маргинала – человека, оставившего одно общество и не примкнувшего к другому.

Так как в современной России опыт, связанный с решением миграционных проблем – законотворческих, трудовых, социальных и т. п., находится в процессе активного формирования, социокультурные аспекты миграции обсуждаются недостаточно, поэтому особое значение имеет анализ опыта решения социальных и культурных проблем, связанных с миграцией, в других странах. В данном параграфе автор описывает опыт регулирования миграционными процессами и опыт решения социокультурных проблем миграции в США, Канаде, Франции (в рамках концепции мультикультурализма) и особенно подробно – в Германии, которая на протяжении последних 20 лет принципиально изменила политику в отношении мигрантов.

Подчеркивается, что в решение миграционных проблем в РФ активно включены как государственные, так и негосударственные акторы (российское гражданское общество), что обусловливает высокое значение изучения используемых технологий межкультурного взаимодействия в контексте миграции.

Во втором параграфе третьей главы «Европейский, американский и российский опыт в создании программ и технологий межкультурной адаптации в ситуации миграции» представлены программы межкультурной адаптации, впервые разработанные в США и странах Евросоюза. Фактически речь идет об образовательных и/или социально-психологических программах адаптации для различных мигрантов (образовательных, трудовых, выезжающих на короткий срок и на долгий период), перемещающихся в иную социокультурную ситуацию.

Интерес к созданию программ межкультурной адаптации сформировался во многом в связи с осознанием целого ряда «патологических феноменов» («девиантное поведение» мигрантов, рост психосоматических заболеваний и т. п.). В параграфе представлены различные классификации программ межкультурной адаптации в рамках известных моделей.

Немногочисленные российские неправительственные организации, владеющие высокотехнологичными американскими или европейскими программами, как правило, - столичные организации и/или НПО, финансируемые на долгосрочной основе западными фондами.

В третьем параграфе третьей главы «Технологий межкультурного взаимодействия российских неправительственных организаций в контексте миграционных процессов» анализируется реальная практика российских НПО, ориентированных на мигрантов.

В России с начала 90-х состав миграции качественно изменился. Новые мигранты – азербайджанцы, армяне, таджики, узбеки и др. – относительно хорошо владея русским языком, являются носителями иных культурных дискурсов и практик. Активность правительственных структур в сфере межкультурного взаимодействия миграционных процессов сосредоточена преимущественно в области артикуляции правовых границ между мигрантами и принимающим большинством, а социальную ответственность за интеграцию мигрантов берут на себя по собственной инициативе, реализуя свою миссию и ценности, институты гражданского общества. При этом ряд организаций совмещает функции правовой и социальной поддержки этнических меньшинств – граждан России, а также новых иммигрантов.

В качестве «новых иммигрантов» рассматриваются беженцы и вынужденные переселенцы; трудовые мигранты; семьи и дети мигрантов, проживающие на территории РФ как иностранцы; наиболее обобщенная группа, включающая в себя все группы мигрантов и направления миграции (легальная - трудовая, образовательная и т. п.), а также представители нелегальной миграции.

Деятельность структур «гражданского общества», направленных на миграционный процесс, в данной главе также рассматривается на основе биполярного конструкта воспроизводства «моралистского» - «фундаменталистского» дискурса российского мультикультурализма.

К организациям «моралистского дискурса» отнесены правозащитные организации, психолого-педагогические центры и другие неправительственные организации, осуществляющие правовую, социальную, психологическую и образовательную поддержку мигрантам. Их активность может быть описана преимущественно посредством следующих направлений деятельности:

1. Информационная (телефоны доверия для мигрантов, консультационные центры), организационная (создание специальных боевых групп защиты) и юридическая защита (центры правовой поддержки, консультации юристов в НПО) мигрантов;

2. Создание структур социально-психологической адаптации мигрантов и их семей (акцент на сохранении психологического здоровья и социальной дееспособности мигранта).

3. Культурные программы, представляющие искусство и культуру мигрантов принимающему обществу.

4. Образовательные программы по развитию толерантности у принимающего большинства, в том числе и на основе Интернет - технологий, а также образовательные программы для детей мигрантов.

5. Имиджевые и координационные программы, предполагающие объединение усилий государственных структур и структур гражданского общества (совместные конференции, коалиции и т. п., с непременным освещением миграционных проблем и возможностей их решения в электронных и печатных СМИ).

К организациям «фундаменталистского дискурса» отнесены общественные движения и неправительственные организации (как зарегистрированные, так и незарегистрированные), высказывающие негативное отношение к мигрантам и миграции, призывающие к насилию в отношении мигрантов и использующие насилие, дестабилизирующие мультикультурное российское общество. Специфика технологий, направленных против миграционных процессов и мигрантов со стороны «фундаменталистских» организаций в следующем:

·  жесткие и агрессивные технологии межкультурного взаимодействия, апелляция к насилию и нетерпимости;

·  расистские выпады по отношению к мигрантам камуфлируются патриотическим лозунгами спасения местного населения, страдающего от социальной незащищенности и безработицы,

·  организация массовых выступлений и формирование мнение населения о мигрантах как о причине социальной нестабильности,

·  опора на ксенофобные настроения населения, создание ситуации межкультурного напряжения;

·  благодаря подмене риторики ксенофобии риторикой заботы по отношению к большинству организации и движения фундаменталистского дискурса имеют более высокий потенциал в удовлетворении властных амбиций посредством политических выборов в органы законодательной власти.

Также в параграфе рассматривается деятельность ряда типичных организаций из различных регионов России, ориентированных на различные виды помощи и поддержки мигрантов.

Сравнивая практики межкультурного взаимодействия НПО, ориентированных на мигрантов, а также на НПО, ориентированных на поддержку этнических меньшинств в поликультурном российском обществе, необходимо отметить следующее:

·  НПО «для мигрантов», как правило, более технологичны в области фандрайзинга;

·  НПО «для мигрантов» в первую очередь ориентированы на юридическую поддержку и правовое сопровождение мигрантов, что обусловлено динамикой российского законодательства в области миграции, а также практикой дискриминационного отношения к мигрантам;

·  НПО «для мигрантов» осуществляя социальную поддержку мигрантов, преимущественно используют самые простые формы благотворительности и гуманитарной помощи; программы с языковой и культурной составляющей реализуются незначительным числом НПО;

·  среди целевых групп, на которые преимущественно направлена деятельность НПО, ориентированная на помощь мигрантам, доминируют нелегальные мигранты, а также легальные трудовые мигранты; в зоне недостаточного внимания оказываются семьи и дети мигрантов, а также молодежь, совершающая образовательную миграцию;

·  НПО «для мигрантов» ориентируются на решение «внутренних» проблем мигрантов, и проводят незначительную или недостаточную просветительскую работу с принимающим большинством для формирования установок толерантности у большинства, в то время как многие проблемы мигрантов напрямую связаны с ксенофобией и негативного отношения части населения к миграции;

·  НПО «для мигрантов» используют технологии межкультурного взаимодействия преимущественно в области социальной, социально-психологической поддержки и юридического обеспечения мигрантов, технологии межкультурного взаимодействия в области культуры используются крайне недостаточно;