Стихи

()

Знамён кровавых колыханье

На бледно-синих небесах,

Их слов серебряных блистанье

В холодных и косых лучах.

Рядов сплочённых шаг размеренный,

И строгость бледно-серых лиц,

И в высоте неимоверной

Гуденье железных птиц.

Не торжество, не ликованье,

Не смехом брызжущий восторг-

Во всём холодное сознанье,

Железный, непреложный долг.

7 ноября 1918

Не всем приятна речь твоя,

Простроченная часто

Местоименьем личным Я:

Всё я, да я, да Я - ста.

Но, может, большая беда,

Как раз того же смысла,

С местоименьем МЫ, когда

Всё мы, да мы, да МЫ - ста.

1968

Булат Окуджава

Давайте придумаем деспота,

чтоб в душах царил он один

от возраста самого детского

и до благородных седин.

Усы ему вырастим пышные

и хищные вставим глаза,

сапожки натянем неслышные

и проголосуем все - за.

Давайте придумаем деспота,

придумаем, как захотим.

Потом будет спрашивать не с кого

коль вместе его создадим.

И пусть он над нами кружится

и пальцем грозится из тьмы,

пока наконец не окажемся,

что сами им созданы мы.

А. Яшин

Мы неполной жизнью живём

И неполной грудью дышим,

Вполголос песни поём,

Даже письма с оглядкой пишем.

До чего ж мы были просты

С нашей верою беспросветной

С нашей преданностью несусветной,

Доходившей до слепоты!

Зарубцуются ль в сердце моём,

В слабом сердце

Рваные раны?

Мы двойною жизнью живём,

Потому и стареем рано.

1958

Мы все облучены,

Больны одной болезнью,

Мы все облучены-

Уловки бесполезны.

Как будто ничего

На теле нет,

Но разве

Нам легче оттого,

Что скрыты наши язвы.

Уж лучше б волдыри

Скорей пошли по коже:

Ведь что ни говори,

А это ясность всё же.

И ради всей земли

Иные поколенья

Скорее бы нашли

Пути для исцеленья.

5 марта 1959

А. Дементьев

Что за страна,

Убивавшая поэтов?

Ненавистная страда

И запретов, и наветов.

Сколько гениальных строк,

В душах праведных родившись,

Получали тут же срок,

Чтоб пропасть в тюремных нишах?

А. Галич

Сердце моё заштопано,

В серой пыли виски,

Ноя выбираю свободу-

И свистите во все свистки!

Я выбираю Свободу,-

Пускай груба и ряба,

А вы валяйте, по капле

«Выдавливайте раба»!

Я выбираю свободу-

Но не из боя, а в бой,

Я выбираю свободу

Быть просто самим собой.

Ю. Левитанский

Все гаечки да винтики,

а бог – у пульта.

Это называется

эпоха культа.

Так ли называется,

не так ли называется –

это в моём сердце

болью отзывается.

А кругом у мальчиков

запал да пыл.

Они ко мне с вопросом:

а ты где был?

А где я был, мальчики?

И там был и тут.

Винтики, винтики

по полю идут.

Сталин о нас думает.

Нам ни шагу вспять.

Дважды два четыре,

пятью пять двадцать пять.

А над бедным винтиком

ворон парит.

А под белым бинтиком

рана горит.

Витеньки? Витеньки? –

узнать не могу.

Винтики, винтики

лежат на снегу…

Среди того дыма

и того огня

Я и не заметил,

убили меня.

Как шлёпнули в застенке,

не зарыли во рву –

Вот я и думал,

будто живу…

Что ж это такое,

как же это вдруг!

Ах, товарищ Сталин,

учитель и друг!

Как же это вышло

со мной, со страной,

учитель мой, мучитель,

отец мой родной!

…Мартовский морозец,

поздняя весна.

Трудно просыпаюсь

от долгого сна.

Щурюсь непривычно

на солнце, на свет.

И сам ещё не знаю –

жив я или нет.

1950-е

Г. Горбовский

Памяти

В середине двадцатого века

на костёр возвели человека

и сжигали его и палили,

чтоб он стал легковесней пыли,

чтобы понял, какой он пустяшный…

Он стоял бесшабашный и страшный!

И стихи в голове человека

стали таять сугробами снега.

И огонь стихотворные строчки

загонял ему в сердце и почки.

Пламенея, трещали поленья…

И плясало вокруг поколенье,

первобытно плясало, пещерно

и ритмически очень не верно.

А на небе луна помирала…

Поколенье в ракеты играло.

1956