Комментарии к работе Екатерины Викулиной

Комментарии к работе Екатерины Викулиной

Работа Екатерины Викулиной – это эссе под названием «Советские телесные практики и медикализация в шестидесятые годы». В настоящий момент эссе Екатерины представляет собой основу для написания полноценной статьи. В ней есть почти все элементы для будущей статьи – вводная часть, пять связанных между собой сюжетов, заключение. Для трансформации данного эссе в статью предстоит четко сформулировать цель и задачи, которые автор собирается решать в данном тексте.

Как представляется, главная задача, перед которой теперь стоит Екатерина, состоит в том, чтобы сделать свое сообщение более акцентированным. Необходимо четко определить предмет разговора. Скорее всего, обзор всех телесных практик в советской культуре 1960-х гг. будет излишним, поскольку это было бы непосильной задачей для данной статьи. Очевидно, следует связать разговор о телесных практиках в СССР с процессом распространения медицинских представлений и медицинского контроля в этот период. Полезно помнить, что 1960-е гг. в советской истории были временем больших политических и культурных трансформаций. В политике – это переход от «хрущевской оттепели» к «брежневскому застою», в культуре – выход на более высокий – по сравнению с 1950-ми гг. ‑ уровень потребления материальных и духовных благ и растущая открытость западному влиянию (Екатерина, разумеется, обращает на это внимание). В этой связи можно было бы попытаться рассмотреть вопрос о том, что отличало советские практики телесности в 1960-е гг. от аналогичных практик в 40-е и 50-е гг. в СССР или даже сравнить этот феномен с аналогичным феноменом в других странах, например, на Западе, где 1960-е гг. стали временем сексуальной революции и становления общества потребления. Очевидно, что в СССР обе названные тенденции пребывали в самом зачаточном состоянии.

Есть ряд момент, на которые хотелось бы обратить внимание, прежде чем говорить о деталях работы Екатерины.

Когда в 1920-е гг. в СССР началось формирование нового советского человека и новой советской телесности, основными инструментами для этого стали военная подготовка, фабричный труд и санитарно-профилактическая медицина (вакцинации). В послевоенный период ситуация еще некоторое время была такой же. Однако в 1960-е гг., не смотря на сохраняющийся милитаризм в идеологии и политике, роль военной подготовки (в учебных заведениях) стала уменьшаться, фабричный труд стал менее почетен на фоне усиления значения интеллектуального труда (о чем справедливо отмечает сама Екатерина), а санитарно-профилактическая медицина уступила место лечебно-профилактической медицине. Последнее обстоятельство крайне важно, поскольку свидетельствует о важных переменах в советской модели здравоохранения или, что то же самое, о новом этапе медикализации в СССР.

Итак, в 1960-е гг. медицинская помощь населению в СССР приобрела новые формы и новые масштабы. Серьезно возросло число медицинских работников, а в 1970-е гг. в СССР общее число врачей на душу населения стало рекордно большим. Медицинская помощь теперь была доступна не только в городе, но и на селе (уже с конца 1940-х гг., о чем Екатерина справедливо пишет, ссылаясь на исследование Криса Бартона). Поликлиническое обслуживание в городах стало охватывать все группы населения. В деревнях действовали амбулатории и даже больницы. Всему населению стала доступна зубоврачебная помощь, тогда как в довоенный период она была доступна еще не всем. Регулярность медицинских осмотров. Введение флюорографии. Новые виды прививок для детей – АКДС и др. Рост числа специализированных больниц (инфекционные, психиатрические и др.) И т. д., и т. п.

На фоне растущих форм и объемов медицинской помощи, безусловно, имело место и усиление медицинского контроля над многими аспектами повседневной жизни советских людей. В сочетании с общим ростом материального благополучия, решением жилищных проблем и некоторого «обуржуазивания» населения (о чем удачно пишет Екатерина) это могло восприниматься многими советскими людьми вполне позитивно. Однако полной ясности в этом вопросе нет. Требуется реконструкция истории советского здравоохранения «снизу», анализ истории советской медицины с учетом позиции пациента.

Как осуществить эту реконструкцию?

Разумеется, следует привлечь источники личного происхождения – дневники, письма, данные опросов 1960-х гг., если таковые будут доступны. Хорошим подспорьем здесь могли бы быть и визуальные источники, например, любительские фотографии из семейных фотоальбомов и т. п. Однако будет ли такой материал доступен Екатерине?

Если нет, то придется анализировать эту проблему иным способом – осуществляя критику имеющегося материала официального происхождения, интерпретируя и деконструируя разного рода материалы, в том числе фотографии из советских журналов, которые, как известно, цензурировались редколлегиями журналов. В сущности, Екатерина избрала именно этот путь.

В таком случае, остается пожелать ей активности и удачи на этом пути. Здесь на помощь могут придти труды Ролана Барта, который в ее гг. изучал журнальные фотографии как разновидность политических мифов. Сама Екатерина пытается сопоставлять журнальные фотографии и надписи к ним. Это разумно. Кроме того, возможно, было бы интересно сличать фотографии из общественно-политических, популярных и медицинских журналов, посвященных сопоставимым сюжетам. Такой компаративный подход, несомненно, способен дать пищу для размышлений и привести к некоторым открытиям.

В целом, представляется важным сосредоточить внимание на следующих вопросах:

Какие изменения происходили на уровне официальной медицинской и политической риторики в СССР в 1960-е гг.?

Как усиление медицинской помощи и медицинского контроля населению повлияло на характер телесных практик в советском обществе?

Как реагировали на это советские люди?

Какие новые формы телесного опыта у них появились?

Какое отражение это нашло в визуальной культуре советского общества в 1960-е гг.?

Представляется, что для обсуждения подобных вопросов Екатерине придется обратиться к дополнительным материалам. Возможно, журнал «Здоровье», появившийся в 1955 г., мог бы стать настоящей кладезю информации такого рода. Фотографии и тексты не его страницах могут быть превосходным объектом для различных форм анализа применительно к избранной проблеме.