Мединская сура «Землетрясение»

(99) МЕДИНСКАЯ СУРА «ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ»

(восемь аятов)

Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!

Когда сотрясется земля своим сотрясением, и сбросит земля свои ноши, и скажет человек: «Что с нею?» — в тот День расскажет она свои ве­сти, что Господь твой внушил ей. В тот День вый­дут люди толпами, чтобы им показаны были их деяния; тот, кто сделал на вес пылинки добра, увидит его, и тот, кто сделал на вес пылинки зла, увидит его.

В Коране эта сура обозначена как мединская, на что указывают и некоторые сообщения, в то время как по другим источникам она является мекканской. Мы же отдаем предпочтение тем сообщениям, кото­рые называют ее мекканской, и в этом мнении нас ук­репляет сама ее стилистика и тематика.

Она становится жестоким потрясением не­брежных сердец, чему способствуют сама затро­нутая в ней тема, описываемые в ней события и ритмика использованных в этой суре слов. Кро­ме того, эта сура звучит как мощный крик, сотря­сающий землю вместе со всеми ее обитателями, которые не успевают прийти в себя, как только в этих нескольких коротких аятах они сталкива­ются с упоминаниями о расчете, взвешивании и воздаянии!

Подобное является характерным для всей этой ча­сти Корана, что и находит свое яркое воплощение в данной суре.

***

«Когда сотрясется земля своим сотрясением, и сбросит земля свои ноши, и скажет человек: "Что с нею?" — в тот День расскажет она свои ве­сти, что Господь твой внушил ей».

Поистине, это — день Воскресения, когда твердь земная станет содрогаться, будет сотрясена и придет в движение, и тогда она вытряхнет из себя то, что в ней находится, извергнув обременяющие ее тела, металлы и все прочее, что она долго несла в своих недрах, бла­годаря чему она как бы облегчит свое тяжкое бремя!

Слова этой суры словно приводят собой в движе­ние всё то, что слышащие их привыкли считать непо­колебимым, в результате чего им начинает казаться, что и сами они шатаются и качаются, а земля под ни­ми трясется и ходит взад и вперед! Зрелище, описа­ние которого здесь приводится, лишает сердца всего того, за что они привыкли держаться на этой земле, считая это устойчивым и вечным. Приводя описания подобных сцен, Коран прежде всего и стремится к внушению таких мыслей сердцам, приводя их в движение, которое оказывает свое воздействие на человека, стоит лишь ему услышать хотя бы одну фразу из Корана!

Это воздействие приобретает еще более опреде­ленный характер благодаря изображению «челове­ка» на фоне описываемых событий и упоминанию о его переживаниях по поводу того, что он видит:

«...и скажет человек: "Что с нею?"»

Такие вопросы станет задавать изумленный, по­раженный и застигнутый врасплох человек, кото­рый увидит нечто непривычное, столкнется с тем, чего он не в состоянии будет постичь, и станет сви­детелем того, что заставит его заговорить: «Что с нею?» Что приводит ее в такое движение и что со­трясает ее?

«Что с нею?» И, стоя на земле, он сам как бы на­чинает качаться и шататься вместе с нею, он пытает­ся ухватиться за что-нибудь, что могло бы поддер­жать и укрепить его, но всё вокруг него пребывает в непрерывном движении взад и вперед!

«Человек» уже видел и землетрясения, и извер­жения вулканов, что внушало ему тревогу и страх и влекло за собой гибель и разрушения, однако ког­да он увидит землетрясение дня Воскресения, то обнаружит, что оно не идет ни в какое сравнение с землетрясениями и извержениями вулканов, слу­чавшимися в его земной жизни. Это окажется чем-то новым и непривычным для человека, тем, тайны чего он не знает и подобного чему не припомнит, короче говоря, чем-то ужасным и происходящим впервые!

«В тот День...» То есть в тот День, когда случит­ся такое землетрясение, которое ввергнет человека в изумление, а земля — «расскажет она свои вести, что Господь твой внушил ей»... В тот День эта зем­ля поведает свои вести и расскажет о своем положе­нии и том, что с ней произошло... Объяснение же то­го, что с ней произойдет, будет заключаться в том. что «Господь твой внушил ей!» Она будет двигаться взад и вперед, сотрясаться и извергать то, что она несет в себе, ибо она покорится велению своего Господа, «она послушалась своего Господа и обязалась» («Раскалывание», 2), и поэтому она поведает свои ве­сти... И это является ясным указанием на то, что Ал­лах повелит и внушит ей нечто.

И в тот момент, когда «человек» будет изумляться и поражаться, задыхаясь от страха и ужаса, удивле­ния и беспокойства, в тот момент, когда он едва смо­жет переводить дыхание, спрашивая: «Что с нею? Что с нею?», — он увидит картину сбора, расчета, взвешивания и воздаяния.

«В тот День выйдут люди толпами, чтобы им показаны были их деяния; тот, кто сделал на вес пылинки добра, увидит его, и тот, кто сделал на вес пылинки зла, увидит его».

В мгновение ока мы видим картину выхода умер­ших из их могил: «В тот День выйдут люди толпа­ми...» Мы видим, как воскресшие поодиночке схо­дятся из разных концов земли, «точно саранча рас­сыпавшаяся» (Месяц, 7). И это будет зрелищем, ко­торого прежде человек никогда не видел, ибо перед ним предстанут все поколения сотворенных существ, спешащих отовсюду к месту сбора: «...в тот День, когда земля расколется, извергая из себя спеша­щих...» (Каф, 44). И насколько будет хватать глаз, он повсюду будет видеть фигуры, которые восстают из праха и начинают быстро двигаться, и ни одна из них не станет ни на что обращать внимания и не будет смотреть ни назад, ни по сторонам, «устремляясь к зовущему» (Месяц, 8), вытягивая шеи и пристально всматриваясь, ибо «у каждого мужа в тот День будет дело, которое отвлечет его» (Он нахмурился, 37).

Поистине, язык человека не способен дать опреде­ление этому зрелищу... Страшное, устрашающее, ужасное, вселяющее страх, поражающее...

Все эти эпитеты, как и подобные им из словарного запаса человека, не могут описать эту картину с той сте­пенью точности, на которую способен только полет фантазии, да и то лишь в доступных ему пределах!

«В тот День выйдут люди толпами, чтобы им показаны были их деяния». Это и есть нечто наибо­лее тяжкое и страшное... Поистине, они пойдут туда, где им будут представлены дела их, чтобы они встре­тились с ними лицом к лицу и получили за них воз­даяние, хотя иногда бывает так, что встреча со свои­ми собственными делами становится для человека более суровым наказанием, чем все воздаяние. Поис­тине, бывают такие дела, которые заставляют челове­ка убегать и отворачиваться от них, ибо в моменты раскаяния и угрызений совести он сам осознаёт всю степень их отвратительности. А что же тогда можно сказать о таком положении, когда ему придется столкнуться с собственными делами на глазах у сви­детелей и в присутствии Великого, Могущественно­го и Превосходящего?!

Поистине, уже одно лишь то, что людям будут по­казаны их дела, станет для них большим и страшным наказанием!

Но за этим придет черед точного расчета, который не оставит ни одной пылинки совершенного добра или зла без взвешивания и воздаяния:

«...тот, кто сделал на вес пылинки добра, уви­дит его, и тот, кто сделал на вес пылинки зла, уви­дит его».

Пылинка... В прежние времена одни толкователи Корана говорили, что под словом «зарра» имеется в виду нечто весом с комара, другие же считали, что речь идет о пылинках, которые лидны в свете солнеч­ных лучей, так как они полагали, что ничего более легкого под этим подразумеваться не может...

Сегодня же нам известно, что существует нечто вполне определенное и обозначающееся словом «зарра». Это не что иное, как атом, который намного меньше тех пылинок, что видны в лучах солнца, ибо

пылинки видны невооруженным глазом, а ато­мы — нет, и их невозможно рассмотреть даже под са­мым сильным микроскопом. Фактически образ атома существует лишь в воображении ученых, ибо никто из них атомов не видел ни невооруженным глазом, ни с помощью микроскопа, и все они имели дело лишь со следами их проявлений!

И то добро и зло, что по весу равно атому или же сравнимо с ним, будет представлено человеку, кото­рый увидит его и получит за это воздаяние!

Тогда человек перестанет пренебрегать чем бы то ни было из своих дел, независимо от того, будет ли речь идти о добре или зле, и не станет говорить: «Это — мелочь, за которую отчета не потребу­ют!» — нет, каждое из его дел будет приводить его в трепет, ибо он всегда будет помнить об этих точных весах, чашу которых может склонить в ту или иную сторону даже один-единственный атом!

Поистине, подобия этим весам нет на земле нигде, за исключением сердца верующего...

Сердце, которое приходит в трепет под воздейст­вием даже одного атома блага или зла... Однако есть на земле и такие сердца, которые не шелохнутся да­же в том случае, если на них обрушатся целые горы различных грехов и преступлений, и не поддадутся влиянию блага, сколь бы велико оно не было...

Поистине, такие сердца обладают силой на земле, но в День расчета они будут стерты в порошок под давлением этого бремени!