Ноосферный формат устойчивого инновационного развития России в XXI веке

д. ф.н., д. э.н., проф., засл. деятель науки РФ академик МАИЭС д. э.н., профессор академик МАИЭС, РАЕН и ЕАЕН

Ноосферный формат устойчивого инновационного развития России в XXI веке

Ноосферный формат устойчивого

инновационного развития России в XXI веке

Устойчивое развитие на основе инновации в XXI веке возможно только в ноосферном формате или в ноосферной парадигме управления социоприродной эволюцией человечества и России

Такая постановка проблемы вытекает не только из того факта, что Россия – родина учения о ноосфере и становящегося на его основе Ноосферизма (концепция разработана ) как научно-мировоззренческой системы в XXI веке, но и в связи с тем, что человечество, и Россия в его составе, «вползла» в состояние первой фазы Глобальной Экологической катастрофы. Возник императив выживаемости человечества в форме управляемой социоприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества, что и есть ноосферное развитие. Это в свою очередь по новому ставит проблемы экономических и социальных основ такого ноосферно-инновационого устойчивого развития.

Устойчивое развитие человечества на основе рыночно-капиталистического устроения хозяйствования невозможно. Оно несет в себе «гены» его экологической гибели уже в первой половине XXI века. Наряду с первой фазой Глобальной Экологической Катастрофы и синхронизированные с ней Глобальные Духовная и Информационная Катастрофы.

«Социал-дарвинизм» и как его «калька» - либерализм оказались экологически утопическими идеологиями. В противовес сложившейся схеме «дарвиновского эволюционизма» (изменчивость, наследственность, отбор) формируется новая парадигма универсального эволюционизма, объединяющая дарвиновскую, кропоткинскую и берговскую парадигмы, в соответствии с которой в «конусе прогрессивной эволюции» наблюдается «метазакон сдвига» в ходе эволюции от доминанты закона конкуренции и эволюционного механизма отбора – к доминанте закона кооперации и эволюционного механизма «интеллекта». Именно этот «метазакон» определил феномен «оразумляющейся Вселенной» и неслучайное появление человечества (человеческого разума) на Земле. В социальной эволюции действие этого «метазакона» проявилось в действии всемирно-исторического закона роста идеальной детерминации в истории человечества на базе общественного интеллекта и соответственно возрастания роли образования как механизма его воспроизводства и соответственно социогенетического механизма.

В ХХ веке сформировалась «энергетическая эпоха-цивилизация», которая при доминировании «стихийных сил истории» на фоне энергетического скачка (в 3 – 10 порядков) поставила человечества на край экологической гибели. «Конкурентная история» человечества закончилась. Наступили ее Пределы. Большой Энергетический Взрыв в социальной эволюции (который и есть суть ХХ века) предопределил

Большой Ноосфернокооперационный Взрыв, означающий собой переход к «Кооперационной Истории», которая одновременно есть управляемая социоприродная эволюция на базе общественного интеллекта и образовательного общества. Капитализм стал экологической «утопией», ведущей человечество к гибели. Наступили экологические Пределы рынку и частной собственности. Будущее за ноосферным или экологическим социализмом. В этом экологическое спасение человечества.

Вопрос поставлен так: или «капиталистическая гибель человечества» в ближайшие 50 лет или прорыв к новому типу Бытия – ноосферно-социалистическому, на базе доминирования закона кооперации и общественной собственности на средства производства, трансформации современного общества в образовательное общество.

В этой Модели Будущего, в которой ноосферное бытие и духовный социализм, примат духовного над материальным, кооперация, управляемость социоприродной эволюцией (гармонией), опережающее развитие качества человека и качества общественного интеллекта становятся важнейшими «измерениями» экологического выживания, роль образования в жизни общества становится ведущей. Нами показано, что в конце ХХ века уже происходит Синтетическая Цивилизационная Революция, частью, которой является «образовательная формационная революция». Образование становится «базисом базиса» социально-экономического развития. Происходит эдукологизация современных экономики и общества.

Сформировался императив всеобщего высшего образования как часть «экологического императива». Средний образовательный ценз экологического выживания населения в технологоемком мире – 16-17 лет обучения.

Формируется понятие «образовательного общества» как важнейший образ будущего. Образование в такой модели устойчивого развития становится его главным фактором. Поэтому будущее России – образованная Россия с постепенным переходом в ближайшие 20 лет к всеобщему высшему образованию. На этом фоне неолиберальные «реформы образования в России», направленные на его комерциализацию и резкое сокращение высшего образования, предстают как «невежественные», противостоящие требованиям экологического императива и, таким образом, направленные на снижение устойчивости развития России и человечества.

Время не ждет! Как у России, так и у человечества, резервы времени для размышлений катастрофически убывают. Образование – важнейший «ключ» к будущему человечества. Он связан с переходом к управляемым экономике и социоэкологическому развитию.

Таким образом, ноосферное развитие в XXI веке ставит проблему теоретической инновации во всей системе социально-экономических наук, вектор который имеет ноосферную направленность.

Инновационное устойчивое развитие России в ноосферном формате начинается с проблемы идентификации противоречий и законов развития Российской цивилизации. Противоречия экономического развития России– отражение нарушений логики цивилизационного развития России.

Эти противоречия вызваны как субъективными, так и объективными факторами.

Субъективные факторы отражают научную несостоятельность тех ученых-реформаторов, кто искренне поверил в научную ангажированность монетарной модели экономической науки, или научное лукавство бывших ученых-марксистов, которые осознанно предают экономические интересы России, будучи движимы только интересами собственного обогащения.

Объективные факторы экономических противоречий развития России связаны с исторической логикой развития России как уникальной, евразийской, общинной цивилизации, со специфическими законами развития экономической системы России.

В чем состоит научная несостоятельность экономических реформ в России? Она состоит в первую очередь в антинаучности, ложности постулатов о свободном рынке и якобы саморегулирующейся силе рынка, представленного самому себе. Норберт Винер, с позиций теории управления и механизмов устойчивого развития (гомеостатики) еще в 60-х годах уходящего столетия в книге «Кибернетика» (1968) писал: «Во многих странах распространено мнение, признанное в США догматом, что свободная конкуренция сама является гомеостатическим процессом, т. е. что на вольном рынке эгоизм торговцев, каждый из которых стремится продать как можно дороже и купить как можно дешевле, в конце концов приведет к устойчивой динамике цен и будет способствовать наибольшему общему благу… Рынок – игра… Побуждаемые своей собственной алчностью, отдельные игроки образуют коалиции: но эти коалиции обычно не устанавливаются каким-нибудь одним определенным образом и обычно кончаются столпотворением измен, ренегатства и обманов. Это точная картина высшей деловой жизни и тесно связанной с ней политической, дипломатической и военной жизни. В конце концов, даже самого блестящего и беспринципного маклера ждет разорение. Но допустим, что маклерам это надоело и они согласились жить в мире между собой. Тогда награда достанется тому, кто выбрав удачный момент нарушает соглашение и предает своих партнеров. Здесь нет никакого гомеостаза».

Еще в 1990 году мы показали, что свободный рынок есть неустойчивое состояние, ведущее его к исчезновению через монополизацию, потому что к законам рынка относится не только закон конкуренции, но и закон кооперации или монополизации. Поэтому государство обязано выполнять регулирующую функцию, если оно хочет поддерживать рынок и его стимулирующую функцию по отношению к экономическому развитию. Поэтому государственное регулирование, плановый механизм являются не внешними, якобы, к рынку, мешающими ему выполнять оптимизирующую гомеостатическую функцию, а внутренними механизмами, без которых рынок не может существовать. И наилучшим образом эту функцию может выполнять социалистическое государство, что и демонстрирует фантастический успех в развитии экономики социалистического Китая. Уже из изложенного следует, что монетаризм Милтона Фридмана утопичен, антинаучен. Он экспортируется стратегами Международного валютного фонда и его экспертов с одной целью – поставить экономически государство «на колени», втянуть его в экономическую зависимость от банковского капитала в США и Западной Европе, а затем уже переходить к диктату тех целей, которые необходимы мировой капиталократии и ее «теневому правительству».

Наши теоретические обобщения подкрепляются рядом исследований зарубежных и отечественных специалистов. Дж. Гэлбрейт еще в 70-х годах показал, что экономика США - на 60% плановая. Наш отечественный, санкт-петербургский экономист (1998) показал, что экономика США, Японии на 2/3 плановая и только на 1/3 рыночная. Юрий Михайлович Горский (1998), отечественный ученый-кибернетик из Иркутска, провел имитационное моделирование рыночных отношений, учитывающее возможности «чистой», «грязной» и государственно-управляемой конкуренции и получил математическое подтверждение происходящей в России экономической катастрофы и дестабилизирующей функции современной «пирамиды» государственного управления, стимулирующего криминалитет и коррупцию. Он доказал математически, что коррумпированная политика государственных структур приводит к уничтожению национального рынка товаров.

Немецкий экономист прошлого века Фридрих Лист на основе своих теоретических исследований предупреждал, что страны, впервые вступающие на путь становления рынка, оказываются перед опасностью попасть в колониальную зависимость от стран, уже давно находящихся в состоянии рыночной экономики, и явился идеологом формирования автономного регионального рынка Германии, Пруссии и Австрии в Европе, противостоящего экспансионистским устремлениям Англии и США, что дало возможность бисмарковской объединенной Германии сделать скачок в экономическом развитии. По этой же причине состоялась в конце XIX и в начале ХХ века эпоха изоляционистской политики в США. По этой же причине на основе политики «открытых» дверей, при либерализации цен и диспаритете рубля и доллара, возникшего искусственно в рамках схем монетаризма, по признанию независимого международного аналитического журнала «Executive Intelligence Review» №28, 1998г. «…За семь последних лет в России потеряно 1,2 триллиона долларов, что составляет тройные потери в индустрии и экономике за вторую мировую войну, более чем 70 тысяч заводов и фабрик, включая 5 тысяч крупных, закрылись, в сельском хозяйстве 60% хозяйств разрушено и трудоспособное население сейчас составляет 3,8 миллиона». Таковы размеры национальной катастрофы в экономике и полного провала стратегии ельциновских «реформ» в 90-х годах..

Крах реформ в России есть крах реакционного утопического рыночного либерализма, который уже привел к такой пропасти между богатыми и бедными, которая не знала ни одна страна мира: 10% зажиточной части населения получает доход в 24 раза больше, чем 10% самой беднейшей части населения (об этом в «Советской России» была недавно публикация). Но причина антинаучности реформ ельцинизма состоят не только в либерально-рыночном утопизме. Она также состоит в пренебрежении законами экономического развития странового уровня, которыми современная экономическая мысль до сих пор, как правило, пренебрегала. Наиболее близко к пониманию этого положения в развитии экономической науки подошли русские экономисты, например, , и другие. указывал на необходимость разработки для каждого «народнохозяйственного режима» «частной политической экономии». (1998) прямо указывает о необходимости создания экономической теории, раскрывающей особенности экономического строя России, закономерности его утверждения и развития.

Россия – уникальная общинная евразийская цивилизация. Констатация данного положения не есть констатация уникальности только России. Уникальны цивилизации Китая, Индии, англо-американская, романо-германская и другие цивилизации. В этом положении проявляется действие системогенетического закона разнообразия, который определяет не только разнообразие локальных цивилизаций, но и этносов, наций, культур, экономик.

Россия как цивилизация сформировалась на евразийской территории. Она не является Западом, Европой, но и не является Востоком, Азией. Она и то и другое вместе, она есть синтез Востока и Запада, т. е. Евразия. При этом, это цивилизация «большого пространства» и «большого времени», самая большая по территории страна мира, и самая холодная страна мира. Энергетическая цена жизни на территории российской Евразии в 3-5 раз больше, чем в Европе и США. Может ли быть здесь множество государств? На Наш взгляд, ответ отрицательный. Не может.

В случае распада России, ее конфедерализации, здесь разверзнется «черная дыра» военного геополитического коллапса, который при современном оружии может увести в небытие все человечество. В другом контексте об этом предупреждали еще в 30-х годах и , и , глубоко понимая равновесно-геополитическую функцию России для всего мира.

Российская экономика, как экономическая система странового масштаба, несет на себе печать логики развития России как общинной евразийской цивилизации. Она обладает своими собственными законами развития. Учет этих законов – необходимый момент ноосферного устойчивого, инновационного развития. При этом сами эти законы становятся критериальной базой отбора «инновации развития». Рассмотрим эти законы.

Первый закон – инфраструктурный. Он акцентирует внимание на то, что успех российской экономики на российской евразийской территории определяется инфраструктурой, в первую очередь транспортной и энергетической. Цены на энергоресурсы и цены на перевозки (тарифы на транспорт) на внутреннем рынке должны быть в 5-7 раз ниже мировых. Доля энергозатрат в технологической себестоимости продукции в промышленности России
в советское время колебалась от 7 до 12%. В настоящее время она поднялась до 60-70%. Это означает, что российское государство само «надело» на свою экономику энергетическую «удавку» и душит ее. 50-60% - возросшая доля энергозатрат в себестоимости единицы валового продукта – это те миллиарды долларов, которые вывозятся за границу. Фактически однородный мировой рынок позволяет через страновую ренту вывозить из России значительные суммы капитала. Эта страновая рента – один из источников диспаритета в стоимости рубля и доллара. Российская экономика может быть конкурентоспособной только при государственном регулировании цен на энергоресурсы и поддержании их уровня в 3-4 раза ниже мировых. В настоящее время ресурсная рента вся остается в «карманах» нефтяных и газовых магнатов и экономика продолжает обескровливаться. Аналогично обстоит дело и с ценами железнодорожных перевозок. Тарифы на железнодорожном и воздушном транспорте должны быть снижены в 2-3 раза. Повышение цен на перевозки сократило радиус рентабельности для угля, топливных ресурсов, сырья, и т. д. в десять и больше раз, что привело к распаду единого экономического пространства России, стимулирующему рост региональных автаркии и местничества, тяги некоторых лидеров республик и регионов отделиться от «центра».

Второй закон российской экономики состоит в централизации управления ею. Российская экономика не может быть либерально-рыночной, децентрализованной. Рыночный либерализм и децентрализация – «смерть» для нее, ведущая к большим геополитическим сдвигам в мире. «Большое пространство» и «большое время» российской экономики требует ее централизации и постоянного государственного регулирования.

Для российской экономики и государства в целом противопоказан уровень децентрализации по аналогии с США или Германией. В этом случае теряется устойчивость в развитии России. Это обусловлено не только «большими пространством» и «временем», но и ее евразийским местоположением, «рождающим» множество потенциальных геополитических противников на Востоке, Юге и Западе, которые часто превращались в истории России в ее военных противников.

Закон централизации экономики России порождает третий ее закон: закон существования достаточного сектора мобилизационной экономики. Здесь проявляется и общинная логика развития российской цивилизации на протяжении веков. Иными словами, этот закон требует государственного управления развитием экономики России как экономической системы в «большом пространстве» и «большом времени».

(факультет экономики Санкт-Петербургского государственного университета) в прекрасной монографии «Экономическое развитие России подчеркивает, что поддержание мобилизационного потенциала экономики – одна из важнейших закономерностей истории российского государства, подтверждая мои выводы.

«Советская логика» развития социалистической экономики так или иначе отражала действие этих законов. Но их природа глубже – они есть отражение «цивилизационных» законов в экономике России. Поэтому не случаен и тот факт, что именно советская Россия в ХХ веке родила идею планирования развития народного хозяйства ( у истоков которой стоят , Струмилин, ), которая стала главной идеей экономического развития стран всего мира. Демонтаж механизма планирования в России, разрушение научно-исследовательских институтов по ценообразованию, ликвидация почти во всех вузах экономического профиля кафедр по ценообразованию нанесло непоправимый ущерб по управляемости экономикой и является одним из важнейших источников экономической катастрофы.

Четвертый закон российской экономики – это общинно – государственное землепользование. Генри Джордж, социолог – экономист, живший в США еще в прошлом веке, предложил теорию социализации земли через земельную ренту. Английские джорджисты, в частности Фрэд Харрисон, предупреждали российских «реформаторов», чтобы Россия не отказывалась от государственной собственности на землю. Повышение эффективности землепользования имеет другие механизмы, в том числе механизм арендных отношений. Переход к капиталистическому рынку в системе земельных отношений в России уже привел к «войне за землю». Есть угроза, что эта «война за землю», развяжет национальные конфликты в Поволжье, в Южном Приуралье, на Северном Кавказе, в Сибири и т. д. Кровавая история многократных переделов земли в США, которая почти полностью привела к истреблению коренных индейцев за 150 лет этой войны, - предупреждение на все времена для «горе-реформаторов». Многонациональный состав России, сложившаяся этническая структура землепользования, общинно-евразийская логика ее развития запрещает куплю-продажи земли в России. Это прекрасно понимал во времена Александра III-го, который в своих письмах к царю предупреждал о готовности скупки земель американскими «факторами» и о необходимости контроля за рыночными отношениями на земле. Поэтому рынка земли в его либеральном виде в России никогда не было.

Пятый закон развития российской экономики, отражающий действие «большого пространства» и «большого времени», - это доминанта закона кооперации-монополизации. В этом законе проявляется действие общинной логики российской евразийской цивилизации. , подчеркивая особое место монополизма в развитии российской экономики, правильно указывает, что он обеспечивал «более высокий уровень концентрации производства в целях реализации экономии затрат от масштаба». «С учетом экономического пространства России эффект масштаба в принципе выступал важным фактором конкурентной способности отечественного производства в мировой экономике». Либеральная установка, действуя против этого закона, «разрушает» конкурентоспособность экономики России.

Экономические противоречия развития России, таким образом, обусловлены нарушением экономических законов развития России как самостоятельной (локальной) евразийской общинной цивилизации.

В России должны быть возрождены управление стратегическими ресурсами, взяты под контроль государства топливно-энергетический комплекс и транспортная инфраструктура, стратегические отрасли добывающей промышленности, возрождена государственная монополия на торговлю нефтью, газом, ликеро-водочными изделиями, цветным металлом, редкоземельными элементами, золотом, алмазами, радиоактивными веществами.

Россия уже попала в такую «экономическую яму», что выбраться из нее можно только на стратегиях мобилизационной экономики, ресурсосберегающей политики, мобилизации ресурсного потенциала, всемерного развития культуры, науки и образования, возрождения плановых методов в управлении народных хозяйством. Эта стратегия – часть ноосферного формата развития России и условие надежности в сфере инновации.

Россия на рубеже веков проходит «испытание Историей». Чтобы осознать, что собой представляет это «испытание», каковы его основания и каковы его интенции, чтобы осознать, что с нами происходит и что нас ждет в XXI веке, необходимо обратиться к исторической логике развития России как своеобразной, уникальной цивилизации на Земле.

Уже исходя из сформулированного «посыла» к осмыслению логики развития российской цивилизации можно задать вопросы: имеется ли вообще какая-либо «логика» в «ходе» истории России и в «ходе» истории человечества в целом?; насколько правомерно применение термина «цивилизация» по отношению к России?; насколько правомерно использование понятия цивилизации в качестве основания для понимания «логики» Истории?

Первая попытка осмыслить логику Истории с научных позиций выполнена К. Марксом, введшего понятия «общественного способа производства» и общественно-экономической формации. Появилась формационная логика Истории как последовательность сменяемости общественно-экономических формаций. Несмотря на существующую критику формационного подхода, особенно в его линейной интерпретации, которая возобладала в советской версии марксизма, где игнорировалась идея особого места «азиатского способа производства» и соответственно уникальной «азиатской» формации, сама предложенная формационная логика Истории не исчерпала своего эвристического потенциала и, очевидно, еще получит свое развитие (например, не в качестве модели «линейной цепочки» сменяемых формаций, а в качестве модели «исторического дерева» формаций по аналогии с «филогенетическим деревом» происхождения и эволюции жизни на Земле).

Почти «параллельно» с творчеством Маркса осуществлялся уникальный творческий поиск Николая Яковлевича Данилевского, который увенчался рождением цивилизационного подхода к осмыслению логики Истории. В своем знаменитом труде, увидевшем свет в конце 70-х годов прошлого, XIX века, «Россия и Европа», подверг достаточно научно обоснованной критике господствующий европоцентризм в осмыслении истории человечества (который, кстати, господствует и поныне; примером европоцентризма в построении логики Истории является концепция «осевого времени» К. Яспера) и через введение культурно-исторических типов и соответствующих им цивилизаций предложил принципиально новый взгляд на Историю как на эволюцию множества локальных цивилизаций человечества [, 1995; , 1999]. У Данилевского таких отдельных цивилизаций было выделено 11, в том числе и Россия.

В дальнейшем цивилизационный подход получил свое развитие в творчестве О. Шпенглера (1993), А. Дж. Тойнби (1991), П. Сорокина (1992), (1995) и других.

С наших позиций следует не противопоставлять цивилизационный подход формационному, а рассматривать их в диалектическом единстве. Цивилизационный подход находится в отношении дополнительности к формационному (назовем это принципом цивилизационно-формационной дополнительности). Близкий к этому взгляд высказывает (1998).

Категория цивилизации в настоящее время имеет многозначное смысловое содержание. Можно выделить следующие ее экспликации:

1.  Цивилизация человечества как фиксация единства человечества (со своими мировым хозяйством, энергетическим базисом, культурой, социальным устроением, техникой), противостоящего природе Земли, которую человечество хозяйственно осваивает.

2.  Цивилизация как определенный этап развития отдельных обществ, достигших уровня культуры и капиталистического развития. Такой взгляд господствовал в XIX веке и служил основой идеологического подкрепления колонизаторской политики, в первую очередь со стороны таких стран Западной Европы как Англия (Британия), Испания, Франция, Германия, Италия, Голландия, Бельгия (потом к ним присоединились США). Колонизация в соответствии с этим взглядом осуществлялась для того, чтобы «дикие» народы «цивилизовать». Колонизация со стороны стран Западной Европы представлялось в «благородных одеждах» цивилизаторской миссии по отношению к народам и странам «Не – Европы».

Отметим, что «рецидивы» такого взгляда продолжают существовать и в современное время. Ельциновская реставрация капитализма в России в 90-х годах проходила под лозунгами возвращения России в «лоно» мировой цивилизации.

3.  Цивилизация как категория, фиксирующая уровень техно-технологического развития стран и противостоящая категории культуры. Разведение категорий «цивилизации» и «культуры» осуществлялось работах и О. Шпенглера. Здесь «цивилизация» выступает синонимом «техногенной» или «технически развитой» цивилизации. По концепциям и О. Шпенглера «успех» цивилизации сопровождается «неуспехом» культуры.

4.  Цивилизация как категория, обозначающая определенный уровень технического развития, связанный с мощным производством и потреблением энергии, позволяющими решить проблему контакта с внеземными цивилизациями. По данным дискуссии на Бюрокканской советско-американской конференции в 1969 году (программа C E T I) [«Проблема CETI», 1975] отсчет цивилизации человечества в указанном смысле следует вести с 20-х годов ХХ века.

5.  Цивилизация как этно-географический и культурно-исторический тип развития той или иной страны, группы стран, народов, этносов, объединяемых общей исторической судьбой, культурой, исповедуемой религией, ландшафтно-географическими особенностями и т. д. В XX веке для обозначения «цивилизации» в указанном смысле появился термин «локальной цивилизации».

Мы будем использовать категорию «цивилизации» в двух смыслах, в зависимости от контекста, в первом и последнем (пятом).

Уже поставил вопрос о разнообразии культурно-исторических типов и соответственно разнообразии локальных цивилизаций как признак прогресса. По его оценке разнообразие культурно-исторических типов – условие исторического прогресса. Вопрос о разнообразии культур, социокультурных типов в той или иной схеме обсуждался у и О. Шпенглера. Динамику «движения» разнообразия «локальных цивилизаций» в истории исследуется А. Дж. Тойнби. О роли этнического разнообразия для проблем выживания человечества в XXI веке убедительно говорит в своих работах (1997). В какой-то мере имплицитно закон этнического разнообразия присутствует у .

Логику истории как логику сменяемости «ансамблей» «локальных цивилизаций» исследует (1995). Данная сменяемость предстает как логика исторических циклов, в которой проявляется «историческая генетика» как определенный вид социогенетики. При этом исторические циклы как циклы смен ансамблей «локальных или региональных цивилизаций» предстают как циклы сменяемости цивилизационного разнообразия человечества.

Закон разнообразия – важнейший закон системогенетики – общей системной теории, исследующий общие законы преемственности, наследования эволюции в «мире систем» [, 1983, 1994]. Применительно к социальной эволюции человечества – Истории – он приобретает значение важнейшего закона в «логике» Истории.

«Геополитическая» и соответственно – ноосферная логика развития человечества есть логика спирально-циклического развития взаимосвязанных разнообразий – этнического разнообразия, разнообразия культур, разнообразия локальных или региональных цивилизаций (, 1999). Таким образом, «закон разнообразия» в Истории предстает в триадичном проявлении: как закон разнообразия в этническом развитии человечества, как закон разнообразия в развитии культур и как закон разнообразия в цивилизационном развитии человечества.

отмечает в монографии «Реванш истории: российская стратегическая инициатива в XXI веке» (1998): «Здесь можно говорить об идее культурного многообразия мира, которому модерн угрожает нивелировкой, достигшей крайней формы в образе массовой потребительской культуры. Судя по многим признакам, культурное многообразие для выживаемости человечества имеет такое же значение, как разнообразие видов в живой природе».

Закон разнообразия культур, закон разнообразия этносов и закон разнообразия локальных цивилизаций образуют единство, без которого каждый из указанных не будет полным.

Именно этот закон – основа существования локальных и региональных цивилизаций: германо-романской, англо-американской, арабской, китайской, индийской и т. д.

Россия и является такой локальной уникальной цивилизацией – евразийской цивилизаций.

Таким образом, Россия есть уникальная евразийская российская цивилизация общинного типа, в которой основанием российского суперэтноса (о российском суперэтносе очевидно впервые сказал ) и государствообразующим народом является русский народ.

Закон разнообразия как закон социальной эволюции, т. е. как закон развивающейся «социальной онтологии» человечества, служит основным теоретическим базисом оценки утопичности всех мондиалистских концепций («мондиализм» - учение и программа установления Нового глобального мирового порядка с единым Мировым правительством во главе, идеи которых стали формироваться в 20-х годах в США и которые в настоящее время связаны с идей сохранения «золотого миллиарда» населения США и стран Западной Европы в основном на Земле). Фактически мондиализм выступает геополитикой капиталократии США (атлантического альянса), стремящейся завершить глобальную экспансию на весь мир через глобальную унификацию культур, этносов, экономики, религии. Поэтому за инструментами «рынка» и «доллара», как орудий экспансии, встают американская масс-культура и английский язык, американская англоязычная компьютеризация всей банковской системы и управления.

Несмотря на определенные успехи такой глобально-мондиалистской американизированной унификации в конце ХХ века, в целом этот «проект» американской капиталократии остается утопичным, поскольку он противостоит «закону разнообразия» как важнейшему закону прогрессивной ноосферной и социальной эволюции. Унификация означает противоположное «движение» эволюции человечества – к регрессу, к возможному социальному распаду и коллапсу. Поэтому, следует предполагать, что этническое, культурное и цивилизационное разнообразие в обозримом историческом будущем в пределах сложившейся логики Истории будет сохраняться.

В чем состоит уникальность России как цивилизации? В чем уникальность логики исторического развития России?

Если взглянуть на глобус мира, то можно увидеть, что российская Евразия единственное место, где Запад и Восток не разделены естественным препятствиями (горами, морями, пустынями и т. п.), то есть образуют географическое единство. Именно этим географическим качеством российской Евразии, в которой Великая Степень служит интегрирующим фактором, обусловлено то, что «российская «Евразия» служила «этногенетическим вулканом», «лавы» которого в виде переселений народов на запад, юг, восток и север определили этногенез всей Европы, Центральной и Западной Азии, Северной Африки, Северной и Южной Америки. Кельты, гунны, готты, тюрки, половцы, татаро-монголы, венгры и т. д. «лавами» растекались из Евразии, формируя новые импульсы для этногенеза на покоряемых территориях.

В этом смысле российская Евразия, т. е. Евразия, приблизительно располагаемая в границах СССР (ныне стран СНГ, а ранее – Российской империи), была и остается (и будет в будущем) центром устойчивости и неустойчивости мира.

«Маятник» колебаний напряженности Истории здесь в российской Евразии есть «маятник» напряженностей всего мира.

Устойчивость евразийского пространства в Ноосферной истории человечества формировалась тогда, когда появлялись государственные – суперэтнические «скрепы» этого пространства. В глубокой древности роль такого суперэтноса очевидно играли арийцы, которые в первые тысячелетия послеледникового периода распространялись от Балтики до Курил; затем скифский суперэтнос (от Карпат и до Саян); затем татаро-монгольская империя, и после нее Россия и как империя, и как российский суперэтнос, образовавшийся в первую очередь на базе русского, украинского и белорусского народов (восточного славянства) и тюркских народов (туранского компонента по ).

Логика Истории российской Евразии стремилась к стабилизации, к формированию устойчивости на большом пространстве Евразии, что требовало ее государственно-цивилизационного единства.

В этом плане Российская евразийская цивилизация в сложившемся пространственном оформлении появляется по нашей оценке не случайно, а закономерно.

С позиций данного вывода модели Г. Парвуса в начале ХХ века, а впоследствии и А. Сахарова о разделении России на 40 «мини-государств», подчиненных Западу, являются утопией. Данный сценарий, который «озвучивает» устремления современного мондиализма, например, таких его «рупоров» как З. Бжезинский, Б. Клинтон, приведет, при современных системах вооружения, накопленной разрушительной силе средств массового поражения у ведущих стран мира, к появлению «черной дыры» военного коллапса здесь в России, которая уведет в небытие все человечество. Об этом в 30-х годах предупреждали и , русские мыслители совершенно разных мировоззренческих установок: в письме Президенту США в 1933 году и в своих работах в 1935 году. писала: не трогайте России, поскольку, если произойдет ее распад и гибель, то это будет гибель всего человечества.

Появление российского государства (в основных чертах его территориальное оформление завершилось к концу XVIII века) на евразийском континенте (от Балтийского миря и до Тихого океана, от Кавказа и Средней Азии до Северного ледовитого океана) стабилизировало эволюцию народов России. Можно сказать так, что поздний этногенез Европы состоялся в том виде, как он морфологически оформился во втором тысячелетии н. э., благодаря тому, что активно консолидирующееся российское государство отделило Европу от Востока.

Россия как держава определила геополитическую устойчивость мира, особенно в последние столетия.

достаточно убедительно показал миротворческую функцию России в европейской динамике XIX века, ее историческую роль в форме барьера в экспансии на Запад.

Эта особая геополитическая ноосферная функция России как центра устойчивости и неустойчивости мира проявилась и в том факте, что две мировые войны, которые прошли в ХХ веке и, которые начинались в Европе с конфликта в Сербии, отразили ведущую роль России в логике этих войн (в противостоянии германскому империализму), когда армия и флот России несли на себе основную тяжесть войны, за действуя в противостоянии на российских фронтах от 50-60% до 80-90% численности противостоящих вооруженных сил. О России как о базе ноосферного прорыва человечества размышлял Вернадский в переписке с Личковым.

Обозначились следующие «измерения» уникальности российской цивилизации с учетом отмеченного выше принципа триединства законов разнообразия этносов, культур и цивилизаций

Первое. Это русская культура, русский язык, русская философия, русский космизм и холизм. Русский народ явился системогенетическим фактором в становлении российской государственности.

Исторические истоки такой функции русской нации или русского этноса в этногенезе российского суперэтноса (по ) – и в логике становления российской государственности – в глубокой древности, возможно в арийско-русской гипотезе происхождения индоевропейского семейства народов и языков на территории «российской Евразии». Русский язык, как «материя» русской культуры, представляет собой жемчужину среди языков мира. Очевидно, он и есть наиболее древний язык в семействе индоевропейских языков, подтверждая гипотезу о древности народа, говорящем на русском языке. Об этом говорит особая близость русского языка к санскриту, подтверждаемая многими филологическими исследованиями. Особую близость к санскриту демонстрирует вологодский диалект русского языка, в котором сохранились наиболее древние «слои» эволюции русского языка.

Русский язык и русская культура породили русскую философию в последние 150 лет, которая не ушла в небытие, как некоторые считают, а активно развивается. В фундаменте русской философии лежит как особое ее основание, и основание всей русской культуры, русский космизм, генезис которого по нашей оценке не замыкается только рамками второй половины XIX века, а уходит в глубину веков, на несколько тысячелетий до нашей эры и эти «космическо-мировоззренческие, духовные токи» прослеживаются и в «Русских Ведах», и в «Слове о полку Игореве», и в других древних литературных памятниках Древней Руси.

Русская культура несет в себе синтез европейского и азиатского начал. Как и любое «целое», евразийский синтез русской культуры развертывается в исторической логике в форме «бегущей волны» доминант то Запада, то Востока. Одновременно этот синтез предстает как пространство диалога культур внутри «российского пространства», диалог русской культуры и культур всех народов России. «В пространстве Евразии, - по оценке , - русская культура, несомненно, играла роль культуры-донора, питающей энергией новаций и модернизации. Но это только одна сторона проблемы евразийского цивилизационного синтеза. Вторая, менее исследованная, касается того, что дал внутренний Восток России, каков его вклад в совместное цивилизационное строительство. В этом контексте весьма многозначительной и продуктивной оказывается та самокритика русской культуры, ознаменнованная активным обращением к тюркскому, а также христианскому Востоку, с которой выступали у нас блестящие представители романтизма во главе с Лермонтовым, затем – носители христианско-мистического реформаторства (от Гоголя до Мережковского), русские консерваторы (К. Леонтьев), символисты как венец культуры серебряного века и, наконец, евразийцы 20-х годов» [, 1998, С. 135].

Можно сказать, что «русская идея» в ее объемной и достаточно разнообразной современной интеграции предстает как евразийский культурный синтез, как некая идеальная репрезентация российской евразийской цивилизации, в которой отразились основные духовно-культурные и характерологические ее признаки и доминанты. В системе содержательной реконструкции, выполненной (1994), – это его ключевая «цепочка ценностей, которые одновременно являются категориями, раскрывающими существо русской идеи:

Соборность à Всеединство à Софийность à

Ответственный поступок – со-бытие

à Общее дело Ноосфера

Правда отношений»

[, 1994, С. 164]. По Сагатовскому соборность конкретизируется с помощью категорий всеединства и софийности и все три категории служат основаниями идеала Общего дела, которая есть созидание ноосферы. Здесь Сагатовский трансформирует философию Общего дела , объединяет ее с учением о ноосфере . Отметим, что это согласуется с нашей позицией. Учение о ноосфере породило «вернадскианскую революцию» в конце ХХ века в науке, культуре, в системе мировоззрения. Формируется ноосферизм, в котором социалистический и ноосферный императивы по отношению к развитию человечества и России в XXI веке объединяются. Одновременно, в этой трактовке происходит «раздвижение» границ в эволюции «общинности» как основания российской цивилизации: от православно-христианской соборности, российской общинности до их ноосферно-социалистической и ноосферно-экологической сущности.

Интересно, что (1995) не только реконструирует и синтезирует «поле смыслов» русской идеи, но и подчеркивает ее значение как «постсовременной проблемы», ее пролонгации в будущее. «Русская идея переживает сегодня второе рождение, становится культурной реальностью нашего времени» [, 1995, С. 11]. Фактически подчеркивает евразийскую природу «русской идеи», ее направленность на евразийский синтез начал Востока и Запада. «Русская идея возникла как преодоление односторонностей западников и славянофилов, синтез двух позиций …» [, 1995, С. 15]. И снова в «русской идее» как «концентрате» особенностей российской цивилизации отразилась в первую очередь ее «общинная логика» развития, в которой выпукло проявлена у «человека российской цивилизации» «потребность быть частью целого, частью общей судьбы».

Второе. Это этническое многообразие российской цивилизации, цементирующим, «скрепляющим» началом которого является русский народ. в результате исследований российского этногенеза достаточно убедительно показывает, что в России сформировался российский суперэтнос, основой которого является русский этнос. Здесь проявилось действие закона кооперации как закона этнической эволюции в логике развития российской цивилизации. Российский суперэтнос – это этническая кооперация этносов России, в которой русский этнос в силу ряда своих характеристик, отраженных в русской идее, является «скрепом», носителем этнического единства.

О том, что российский суперэтнос не «химера», а реальность, свидетельствует ряд фактов. Приведем некоторые из них.

Первый факт. Выдающийся русский антрополог установил, что в рамках русского этногенеза произошел расовый синтез, включивший в себя все основные народности на территории России. По его оценке получилось органическое «единообразие в различии». «Русский народ, - писал он, - славянский по своему языку, смешанный по крови и по множественной наследственности, роднящей его со всеми расами, сменявшими друг друга на русской равнине, представляет собой в настоящее время некую однородность, ярко выраженную в черепоизмерительных данных и весьма ограниченную в объеме уклонений от нейтрального и среднего типа, представляемой им расы. В противоположность тому что все воображают русская однородность есть самая установившаяся и самая ярко выраженная во всей Европе…» (цит. по [, 1995, С. 21], выдел. мною, С. А.). Американские антропологи высчитали, что вариации в строении черепа у населения России не превышает 5 пунктов из 100, тогда как французское население варьирует в пределах 9 пунктов, а итальянское – в пределах 14 пунктов. В Институте общей генетики РАН создан электронный атлас генофонда СССР. Ученые утверждают генетическую общность населявших его народов, их единый код [, 1995, С. 21].

Второй факт – это великое единение народов в борьбе с немецкими захватчиками в гг. Немецкий фашизм встретился во время Великой Отечественной войны с единым этническим монолитом, который практически немецким идеологам не удалось расколоть.

Третье. Российская цивилизация, как уже отмечалось, есть общинная цивилизация. Историческая логика российской цивилизации есть общинная логика. При этом общинность трактуется в широком, цивилизационном контексте, а не в узком как бытие только общин. В цивилизационном плане общинность приобретает смысл цивилизационной кооперированности, коммунитарности, соборности как некоего синергирующего единства общества и человека, на что в том или ином контексте указывают , , .

Общинность в развиваемой концепции – фундаментальное свойство российской цивилизации, приобретающее евразийский масштаб. Это общинность «Большого пространства» и «Большого времени», рождающего особый тип человека, человека, направленного в будущее, на реализацию долгосрочных целей

Сама общинность как основание и как закон развития российской цивилизации обусловлена российским евразийством, «холодностью» евразийской территории, т. е. ее северным широтным расположением. Энергетическая стоимость жизни человека и общества в целом в России 3-5 раз выше, чем энергетическая стоимость жизни в странах Европы и в США. Благоприятный период для посева и для уборки урожая на территории России в среднем всего 2 недели весной и 2 недели осенью, а иногда и того меньше. Жесткость климатических условий российской Евразии изначально формировала общинный уклад жизни как уклад выживания. С определенной степенью условности можно говорить о «российско-цивилизационном коммунизме» как ценностном самовыражении российского общинного евразийства, который нашел отражении в высоких приоритетах равенства (даже уравнительства), социальной справедливости, коллективизма, осуждения богатства и обогащения как личностного идеала жизни, взаимопомощи, «онтологии любви и добра» (о которых пишет Вл. Соловьев), сострадания, примата духовного начала над материальным. Именно этот «цивилизационный коммунизм» российской цивилизации и обусловил принятие Православия 1000 лет назад Русью, поскольку именно оно сохранило догматы раннего христианства с его «коммунизмом», «коммунизмом Христа», соборностью, культом любви.

Разнообразие локальных цивилизаций мира образует его «цивилизационное целое», которое и есть мировая человеческая цивилизация, выступающая носителем мировой истории человечества.

Здесь «движение» разнообразия локальных цивилизаций входит важнейшим компонентом во Внутреннюю Логику Социального Развития (ВЛСР), взаимодействующей с Большой Логикой Социоприродной Эволюции (БЛСЭ).

Нами в концепции синтетической теории прогрессивной эволюции показано, что и ВЛСР, и БЛСЭ подчиняются ряду законов:

·  закону «сходящегося конуса» или «сходящейся спирали» развития, в соответствии с которым процесс «усложнения», роста кооперированности сопровождается ускорением эволюционных процессов, «уплотнением» времени и пространства;

·  закону сдвига от доминанты закона конкуренции к доминанте закона кооперации и соответственно от доминанты механизма естественного отбора к доминанте механизма интеллекта и выбора траектории «в будущее»;

·  закону роста сложности «системы связей» как внутри социально-цивилизационной системы человечества, так и во вне ее;

·  закону интеллектуализации или «оразумления» эволюции (Космоса, социума), который по отношению к ВЛСР приобретает смысл всемирно-исторического закона роста идеальной детерминации через общественный интеллект.

ВЛСР предстает как диалектическая логика взаимодействия двух типов детерминаций – стихийной (материальной) и идеальной (через общественный интеллект). При этом общественный интеллект нами трактуется необычно, а именно как управление будущим со стороны общества как целого. Поэтому общественный интеллект в этой своей характеристике есть единство общественного сознания и общественного знания, единство науки, культуры, образования и духовности. Высокое качество управления будущим, высокий уровень проскопического видения может демонстрировать только нравственно-духовный интеллект, интеллект в единстве его левополушарной и правополушарной, рациональной и нерациональной, холистической ипостасей.

Рост кооперированности социальных систем на страновом, локально цивилизационном и глобальном (планетарном) уровнях, отражающий рост действия механизмов закона кооперации, есть рост все более целостного разнообразия, организмичности обществ, цивилизаций и человечества в целом. Он сопровождается опережающим развитием общественного интеллекта и его функций будущетворения и управления будущим, и в первую очередь – планирования, программирования, прогнозирования (предикции).

Учение об общественном интеллекте разработано нами и рассматривается как часть более широкой теоретической системы – ноосферизма, которая рассматривается как мировоззренческий переворот на рубеже ХХ и XXI веков и который может быть назван «вернадскианской революцией». По нашей оценке, ноосферизм не противостоит социализму и коммунизму, а органично их ассимилирует, придавая им эколого-ноосферное измерение.

И однако, вся история человечества до ХХ века прошла при доминанте действия сил стихийности, закона конкуренции и механизма отбора, что дает повод назвать состоявшуюся Историю человечества Стихийной, Конкурентной Историей. Человечество приблизилось к Апокалипсису не в религиозной, эсхатологической и социальной логике (они вторичны), а в экологической логике, в Большой Логике Социоприродной Эволюции (БЛСЭ) (которая первична).

БЛСЭ, накладываясь на ВЛСР, определяет энергетический базис обменных процессов между обществом и природой как основание особого типа стадиализации мировой цивилизации. По этому основанию История делится на две «эпохи-цивилизации»: аграрную или вещественную (от начала Истории и до ХХ века) и энергетическую (в ХХ веке).

В аграрной эпохе-цивилизации Стихийная, Конкурентная история состоялась благодаря малой энергетике мирохозяйствования, с одной стороны, и закону компенсаторно-квантитативной функции Биосферы и законом Бауэра – Вернадского, определяющим гомеостаз и механизмы производства негэнтропии («порядка») в Биосфере, с другой стороны. Малая энергетика мирохозяйствования обеспечивала ситуацию, когда «поток разрушений природы» со стороны механизмов природопользования («потребления негэнтропии – порядка, организованности») человечеством компенсировался «потоком восстановления» разнообразия природы, благодаря действию гомеостатических механизмов Биосферы.

Социальная эволюция человечества в «утробе» Биосферы явилась своеобразным гомологом преднатального периода у женщины, вынашивающей ребенка. Биосфера «беременна» человечеством. Она позволяла ему питаться негэнтропией, которую она постоянно производит, благодаря утилизации энергии Солнца и теллурической энергии, пока была малая энергетика его природопользовательского хозяйства. Социальная эволюция прогрессировала на стихийной базе только благодаря потреблению негэнтропии, созданной природой, на несколько порядков больше, чем производство негэнтропии внутри социальной субстанции человечества (мировой цивилизации).

Человечество встретило ХХ век как Стихийная, Малоэнергетическая цивилизация.

Энергетическая эпоха-цивилизация ХХ века есть мощный скачок в энергетике мирохозяйствования – Большой Энергетический Взрыв в рамках ВЛСР человечества.

Мировая цивилизация в одночасье превратилась в Стихийную, Сильноэнергетическую Цивилизацию.

Синтез Стихийных Сил социальной эволюции (Рынка, Войн, конкуренции) – разрушительных по отношению к природе и «большой энергии» мирохозяйствования и соответственно природопользования приобрел характер «гремучей смеси», готовой экологически взорвать эколого-витальные основы Бытия человечества. Мы находимся на пороге возможности «аннигиляционного взрыва» в XXI веке, уводящем человечество в небытие. В этом состоит «апокалипсическая» интенция энергетической цивилизации ХХ века. Энергетическая цивилизация именно вследствие разбалансировки «большой энергетики» природопользования и низкого уровня управления будущим поставила человечество на край гибели в форме уже начавшийся первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы. Ее признаками являются: высокие темпы уничтожения биологического разнообразия Биосферы, которые ведут к его сокращения к гг. от 1/3 до ½ (по данным материалов дискуссии на Конференции ООН 1992 года в Рио-де-Жанейро); высокие темпы сокращения объемов пресной воды на Земле; высокие темпы деградации почвы по плодородию с 60-х годов вследствие применения химических технологий повышения продуктивности почв и сокращения их площадей (вследствие изъятия из продуктивного оборота из-за стихийного строительства инженерных сооружений и дорог, ветровой эрозии и «опустынивания»); сокращение защитного озонового слоя за последние 30 лет по толщине на 30%, что грозит, при дальнейшем сохранении этой тенденции, бифуркацией всей структуры Биосферы, гибелью значительного числа видов растений и животных под губительным действием солнечных и космических лучей; и др.

В пространстве наступивших Пределов Запад пытается сохранить свои стандарты жизни и потребления ресурсов и энергии за счет Востока. А. Шахматов (1992) – австралийский певец, русский по происхождению, отмечает: «… когда говорят плохо о русских – не верьте, это ложь, это умышленное зло. И есть объяснение почему. Запад разбогател за счет Востока. Экологические проблемы остро стоят во всем мире. Сейчас для того, чтобы Западу сохранить привычный стандарт жизни, ему необходимо паразитировать на Востоке и в первую очередь, на России, связать ее экономическим кредитами…» Американоидеологизация мира и России – одно из измерений Глобальной Духовной Катастрофы человечества.

Главным в Глобальной Духовной Катастрофе является фактор капиталистического, буржуазного индивидуализма. Терпит крах безграничное стремление к беспредельной наживе, символом которого становится как можно большее делание как можно большего количества денег, находящихся в личном владении, потому что в «Строе Денег» - деньги есть власть. «Строй Денег» - это есть полная форма расчеловечивания человека, который становится товаром, есть форма завершения становления абсолютной капиталократии, уничтожающей человека и его Дух, его душу. Все на продажу – в том числе и душа человека.

Здесь действует «принцип Большого Эколого – Антропоного Дополнения» (впервые сформулированный нами в 1995г. [, 1999, «Россия и человечество…», с. 84]). Духовная Глобальная Катастрофа и Духовная Информационная Катастрофа предстают как Глобальная Антропологическая Катастрофа. «Человек Возрождения», создавший рыночно-капиталистическую индивидуалистическую цивилизацию терпит экологический крах. В соответствии с данным принципом «неадекватный» своему Бытию человек и породил первую фазу Глобальной Экологической Катастрофы.

Таким образом, ХХ век показал глубокое, бытийное противоречие между «большой энергетикой» мирохозяйствования и попыткой продолжать апологетировать индивидуализм и соответствующую «онтологию» насилия, наживы, себялюбия, потребления и капиталовласти. «Строй Денег», ориентированный на абсолютизацию эгоизма, встречает экологический отпор.

Возник императив выживаемости человечества или ноосферный императив в форме управляемой социоприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества. Фактически речь идет о новой «эпохе-цивилизации», «отрицающей» энергетическую цивилизацию ХХ века. Это цивилизация имеет несколько предикатов-определителей:

·  интеллектуально-информационная цивилизация;

·  «цивилизация общественного интеллекта»;

·  «цивилизация образовательного общества или образовательная цивилизация;

·  «кооперационная или общинная цивилизация с опережающим развитием качества человека, качества образовательных систем в обществе и качества общественного интеллекта»;

·  «ноосферная цивилизация».

Пределы Истории в конце ХХ века есть Пределы Конкурентной, Стихийной Истории. Наступил момент перехода от «преднатального» человечества к «истинному», будущему, Неклассическому человечеству, в котором на передний «план» выходят такие «измерения» его Бытия как кооперация, общинность, соборность, опережающее развитие общественного интеллекта, становящегося Неклассическим, социоприродным, ноосферным интеллектом, коллективизм, доминирование общественных, кооперативных, государственных форм собственности над частными.

Можно сказать так: на передний план будущею Бытия человечества выходят как раз те его характеристики, которые свойственны русской идее, русскому космизму, общинной логике развития Российской цивилизации. Большой Энергетический Взрыв в рамках ВЛСР должен смениться Большим Соционоосфернокооперационным Взрывом на рубеже ХХ и XXI веков, который, по нашей оценке, уже происходит в форме Синтетической Цивилизационной Революции в последней трети ХХ века, в форме Социалистической Цивилизационной Революции [А. И. Субетто, 1999]. Большой Соционоосфернокооперационный Взрыв в логике социальной эволюции человечества есть скачкообразный переход от доминанты стихийной, материальной исторический детерминации к идеальной исторической детерминации на рубеже ХХ и XXI веков. Исторический идеализм вырастает из исторического материализма, если под этими понятиями понимать смысловые конструкции понимания особенностей Бытия человечества и России в философско-историческом контексте. Исторический идеализм может существовать только как форма исторической детерминации через общественный интеллект, которая всегда связана с растущей социальной кооперацией, с социализацией или «социологизацией» (по Д. Беллу).

Поэтому «советская история» России была именно продолжением общинной логики ее Истории и несла на себе «печать» всех интенций этой «логики». Здесь русские евразийцы в своих оценках не ошиблись, а интуитивно угадали эту онтологическую связь российского или русского социализма и общинной, евразийской логики развития России. Отметим, что в статье «Разочарованный славянофил» о прямо вводит понятие «общинный социализм русского народа» [«…», 1995, С. 128].

Более того, можно сделать прогноз, что социалистическая революция, начавшись на Востоке, в России, являлась больше «восточным явлением», чем «западным», потому что, оставаясь общинным, он породил «волну экспансии социализма», противостоящей «волне экспансии капитализма» и двигающейся на встречу этой «волне» как бы в противофазе, с запаздыванием.

Социалистическая революция есть революция Востока, в отличие от капиталистической революции Запада. Она несет в себе «гены» глобальной социальной бифуркации, связанные со становлением ноосферной - управляемой социоприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества.

Россия, как синтез Востока и Запада, наиболее чувствительна к этой логике. Поэтому здесь и приобрели реальность такие конфликтные формы противоречия между общинным тенденциями Востока и индивидуалистическими, буржуазными тенденциями Запада, как революции.

Россия (СССР) в истории 90-х годов репрезентируют критический узел кризиса Истории, некую «волну» в развитии Истории. Экологический кризис человечества, обозначившийся Предел Стихийной истории по времени совпал с кризисом социализма, окончанием «первой волны» Социалистической Цивилизационной Революции.

Общинная логика развития снова выходит на арену. Она становится императивом для всего человечества. Д. Белл подчеркивает, что «постиндустриальное общество» имеет «коммунальную природу» [Д. Белл, 1999, с. XVII]. В теории постиндустриализма по Беллу подчеркивается особая роль знаний, возрастание меритократии (власти интеллекта во взаимодействии с капиталократией, в нашей оценке), что подтверждает наши выводы о возрастании роли общественного интеллекта (науки, знаний, образования) и соответственно идеальной детерминации в истории и формирования условий для «управления социальным организмом» (Д. Белл) и соответственно управления социоприродной эволюцией.

О конце капитализма в XXI веке в разной логике пишут (1998) и (1991, 1998). У – это «пост-экономическое общество», а у – «пост-экономическая цивилизация». Для К. Маркса пост-экономическая (третичная) формация была связана с категорией коммунизма. пост-экономическую формацию ассоциирует с постиндустриализмом, с формированием меритократии и когниториата, и одновременно выступает против планомерности развития [, 1998, с. 109, 111, 129]. (1998) выстраивает концепцию постэкономической цивилизации, связанную с «отрицанием» закона стоимости и власти капитала и рынка, с увеличением роли управления. По Осипову пост-экономика связана с увеличением роли «технолого-информационно-менеджеральной организации» (ТИМ-организации), которая все больше будет вытеснять стоимостную форму хозяйствования. Соглашаясь с общей оценкой кризиса и экономической несостоятельности рыночно-капиталистической цивилизаций, однако, в оценке будущего мы расходимся. Технократическая, роботизированная форма выживания человечества, о которой пишут и , и , в нашей оценке утопична. Она не столько противостоит капиталистической организации, сколько ее доводит до технократического, мегамашинного абсурда, в котором человек исчезает, «умирает» вначале духовно, а потом и экономически.

Здесь у России есть своя судьба – судьба эсхатологического, духовного, ноосферно-социалистического прорыва, но в котором социализм обретает свои собственные истинные основания – основания духовные, любви, основания полного раскрытия сущностных сил человека ( в том числе и его «жизненных сил» в теоретической схеме витальной социологии ), которые связаны с творчеством, с приматом духовного над материальным. Наступающая эра кооперационной Истории есть эра «исторического идеализма», приходящая на смену эре «исторического материализма». При этом данная оценка имеет не гносеологический смысл (как решение спора между материализмом и идеализмом с точки зрения их первичности в гносеологии), иначе этот тезис будет неправильно понят, а онтологический смысл. Она связана с переходом от доминанты стихийно-экономического детерминизма, доминанты материальный детерминации к доминанте идеальной детерминации в Истории через общественный интеллект на базе его опережающего развития (по качеству) с помощью института образования. Именно в этом контексте формируется модель будущего общества как «образовательного общества».

Капитал стоит на краю экологической гибели, готовясь с собой увести в небытие все человечество. Переход к новой, ноосферной истории связан с реализацией общинной логики и у России есть будущее, если она вернется к своим основаниям Бытия.

Экономическое поведение в ряде зарубежных учебниках по «экономиксу» рассматривается как главный предмет экономической науки. Данный «предмет» несет на себе печать англо-саксонской (американской) версии экономической науки, в которой отражен жесткий индивидуализм как основание англо-американской цивилизаци, пытающейся через «экономикс» навязать свой образ экономического мышления всему миру. Возникает модель рационального экономического поведения «западного человека», стремящегося максимизировать свою выгоду (доход, прибыль). Именно модель рационального экономического поведения лежит в основании модели свободного рынка. Но уже кибернетика, в частности Норберт Винер, усмотрели идеологическую сторону такой «модели», ее фальшь, ее несоответствие экономическим реалиям.

Фактически экономическое поведение человека имеет множество «моделей», разнообразие которых изоморфно разнообразиям этносов, культур и локальных цивилизаций на земном шаре.

Попытка через экономические реформы навязать такую рациональную модель поведения «человеку в России», русскому человеку в эпоху ельцинизма обернулась сокращением продолжительности жизни мужчин на 17 лет и вымиранием населения России.

Академик РАЕН И. Гундаров в статье «Время полураспада нации» («Советская Россия» от 01.01.2001г.) показал, что даже если бы либеральные реформы закончились успехом (хотя, как я показал, это не может быть принципиально), «полураспад российской нации», т. е. ее гибель, продолжилась бы. Он назвал этот «фактор гибели» фактором «Х», который связан с духовными основаниями российской нации. Данный вывод совпадает с выводами наших исследований, вытекающих из философии истории России, общинной логики ее развития. Русский человек, россиянин – это всегда государственник. Смысл жизни личности в России никогда не исчерпывался индивидуальным эгоизмом, наживой и прибылью для себя, для личного обогащения. Русский человек – общинный человек, коллективистский, для которого характерна «альтруистическая любовь» (по П. Сорокину), всечеловечность (по ), всемирная отзывчивость (по Вл. Соловьеву). Русский человек, человек России не может жить для себя, такая жизнь обесценивает смысл жизни как таковой, «убивает» русского человека. Это «человек идеи», долга, для которого древнерусский клич «за други своя» продолжает звучать в душе.

Фактор «Х» И. Гундарова – это и есть система ценностей, духовный строй русского человека и представителей всех национальностей России, которые обусловлены общинным характером исторической логики развития России как евразийской цивилизации.

Этот фактор «Х» и есть особое экономическое поведение российского человека. Экономика России – общинна, социалистична по своим цивилизационным основаниям. Здесь человек эффективно работает, чувствуя себя частью трудового коллектива. показал особенности экономического поведения русского человека, для которого коллективизм, общинность являются особым типом ценностей. Япония родила «японское чудо» потому, что не отказалась от корпоративных форм экономического поведения японцев, характерного для японцев приоритета ценностей патриотизма, а наоборот, использовала их, создав по оценкам бывшего премьер-министра Японии Накасонэ, «восточно-азиатскую модель экономики», в которой использованы многие достижения советских методов управления (планирование, социалистическое соревнование, сталинский девиз «Кадры решают все!» и т. д.). Поэтому привитие в России «вируса» западного индивидуализма («твои проблемы – не мои проблемы!») оборачивается гибелью народа. По оценкам того же сокращение продолжительности жизни мужчин в России на 17 лет – расплата за прививку «социальных вирусов» западнизма и либерализма, за «обессмысливание» жизни человека вследствие нарушения «общежительных законов» российской евразийской цивилизации.

Экономическая наука имеет уже почтенную историю. Генезис современного научного экономического знания связан с развитием «общества капитала». Кене, А. Смит, Д. Рикардо, К. Маркс, Ф. Энгельс, Дж. Милль, Н. Чернышевский, Ф. Лист, Вальрас, Кейнс, М. Фридман, Мюрдаль, Н. Кондратьев, А. Чаянов и другие образуют своими теоретическими взглядами, теориями, моделями, концепциями достаточно широкое теоретическое разнообразие, называемое экономической наукой. Можно говорить о полипарадигмальности экономической науки как характеристике ее состояния. Т. Кун связывает наличие множества парадигм в науке, одинаково как бы конкурирующих между собой, с состоянием преднауки, несостоявшейся науки или ненормальной науки. Так сложилась ситуация в истории науки, что именно человековедение и обществоведение – макроблоки научного знания, связанные с познанием человека и человеческого общества, в том числе с познанием закономерностей развития хозяйства и экономики, оказались именно в состоянии «ненормальной науки». Обществоведение и человековедение, взяв в качестве идеала организации научного знания организацию таких науки как физика, механика, в целом естествознание, с их стремлением к точной экспликации законов, их математическому представлению, оказались в конце ХХ века так же далекими от идеала естествознания, как и в начале XIX века.

В чем же дело? Почему до сих пор «блоки наук», которые в философии науки называют рефлексивными, так надолго задержались в своем становлении? Почему после гениальной попытки Маркса и Энгельса поставить науку об обществе на научную почву, т. е. раскрыть ее собственные основания на базе исследования и определения фундаментальных законов общественного развития, придать ей прогностическую силу, вывести ее на уровень направляющей силы исторического развития, произошел в ХХ веке в целом и в экономической науке, а в целом во всех общественных науках – социологии, политологии и т. п., «откат назад»? Ведь в рефлексии представителей англо-американской школы экономической науки, породившей экономическую феноменологию в форме «экономиксов», прячущуюся под сознательным отказом от установок на поиск законов экономического развития, сущности экономического бытия и провозглашающую целевую установку только на поиск ответов на вопрос «как?», но ни в коем случае не ответов на вопрос «почему?», царствует прагматизм, полимодельность, ситуативность.

Здесь конечно проявилась «трусливость» буржуазного экономического мышления, уходящего от исследования базовых вопросов бытия «общества капитала» (капитализма), поскольку при их исследовании обязательно вскрывается вопрос о преходящем характере капиталистического бытия. Выходит на передний план прогноз Маркса о необратимой смене капитализма социализмом.

Но гносеологический и социальный источник современного состояния экономической науки гораздо глубже. Он связан с тем, что и экономическая наука, и обществоведение в целом апологетировала сложившееся стихийное бытие. Еще Гегель обратил внимание на особенность исторической самодеятельности человека, которая связана с принципом «не ведаем, что творим». Это состояние истории человечества, при котором, несмотря на то, что человек творит историю, она ему не подчиняется, предстает перед ним как отчужденная, чуждая и даже в каком-то смысле жестокая сила (Достоевский пишет о трагизме действия этих стихийных, отчужденных от человека, механизмов истории, при котором человеческие жизни становятся уноваживающим историю материалом), Гегель назвал «историческим бессознательным». Достоевский в «Дневнике писателя» в 70-х годах прошлого века записывает мысль о существовании закона «искажения великодумных идей». Близкую мысль еще раньше, почти за 100 лет до Достоевского, высказал Сен-Жюст. Его мысль приблизительно звучала так: очевидно сила вещей нас приводит ни к тем результатам, которые мы замышляем. Стихийная логика истории «играет» злые шутки с человеком, который, помышляя о добре, творит зло, потому что «благими намерениями устлана дорога в ад». Подобными реминисценциями «усыпана» длинная историческая «дорога» человеческой рефлексии над парадоксами собственного стихийного бытия. Поэтому и появляется у А. Камю «бунтующий человек» - бунтующий «раб» собственного бытия, «раб» потому, что его собственное бытие остается для него «черным ящиком», который на каждое его воздействие через хозяйствование, экономическую деятельность «отвечает» непредсказуемыми последствиями, принимающими часто форму катастроф социогенного и техногенного характера.

И, однако, вопрос о кризисе экономического знания, обществоведения, человекознания не стоял бы так остро, если бы не происшедшая в конце ХХ века первая фаза Глобальной Экологической Катастрофы.

Наступили Пределы всей сложившейся логике исторического развития, всей системе ценностей рыночно-капиталистического бытия, в первую очередь «священным коровам» либеральной экономики – ценностям частной собственности, свободы капитала, свободного рынка, гражданского общества и т. д. Наиболее резкий и жесткий вердикт был вынесен на Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро в 1992 году – вердикт, что если развивающиеся страны повторят путь развитых капиталистических стран, то человечество ждет экологический крах. А это означало скрытое признание антиэкологичности рыночно-капиталистических форм экономического развития.

Сама по себе первая фаза Глобальной Экологической Катастрофы на рубеже ХХ и XXI веков свидетельствует не только о неадекватности социального и экономического поведения человека своему бытию, но, что вытекает из первого, о неадекватности общественного знания, в том числе неадекватности экономической науки. Экономическая наука, ее теоретическая мысль впервые в своей истории сталкивается с критикой не на «человеческом языке», языке научной артикуляции внутри самой себя, а с критикой Природы, Биосферы и Земли-Геи как суперорганизмов со своими гомеостатическими механизмами, которая происходит на особом языке – языке экологических катастроф. Лестер Туроу в работе «Будущее капитализма», показывает, что закон самовозрастания финансового капитала порождает неравенство в обществе постоянно, доводя его до «взрыва». «Но со стороны производства капитализм порождает большое неравенство доходов и богатства. Двигатель эффективности капитализма – это поиск возможностей нажить в экономике побольше денег. Некоторые их находят, другие нет. Смысл конкуренции состоит в том, чтобы изгнать с рынка других, сведя их доходы к нулю, то есть захватив их возможности зарабатывать. Когда приобретено богатство, умножаются возможности наживать побольше денег, поскольку наколенное богатство открывает новые возможности наживы, закрытые без него»[1]. «Сатана там, правит бал, сатана там правит бал, люди гибнут за металл», а теперь гибнет и природа. для оценки складывающейся ситуации вводит понятие «диктатуры лимитов природы», которая становится все более тотальной и более «прессинговой» на экономику. При этом тотализация диктатуры природы сопровождается одновременно, на фоне перекачки богатств в руки небольшой кучки финансовых богатств (около 300 семей контролирует по разным оценкам от 50% до 70% богатств мира, которых было бы достаточно для «прокорма» почти ¾ населения земного шара), эндоэкологической катастрофой в разных регионах земли, в том числе в России, ростом заболеваний, потерей значительной части репродуктивного потенциала даже среди благополучного населения Западной Европы и США, которое мондиализм отнес к «золотому миллиарду». Качество спермы «западных» мужчин по количеству сперматозоидов на единицу объема упал на порядок, что приводит к снижению фертильных функций. Около 30% женщин и мужчин уже к 30 годам не могут иметь детей.

Таким образом, первая фаза Глобальной Экологической Катастрофы по логике действия Принципа Большого эколого-антропного дополнения[2] одновременно отражает Глобальную антропную катастрофы (Глобальные Духовную и Информационные катастрофы)[3].

Любая прогрессивная эволюция характеризуется диалектикой взаимодействия «пары законов» - закона конкуренции и закона кооперации. При этом наблюдается «закономерность сдвига» по «движения» по «сходящейся спирали конуса прогрессивной эволюции»: сдвига в доминантах от закона конкуренции и механизма отбора к закону кооперации и «механизму интеллекта».

По отношению к социальной эволюции, а в ее рамках и как к ее «срезу» - экономической эволюции, действует аналогичная диалектика с постепенным ростом кооперированности социальных и экономических структур и роли общественного интеллекта. Общественный интеллект – новая социальная категория. Он есть механизм управления «развитием» со стороны общества как целого. Общественный интеллект есть единство общественного сознания и общественного знания, единство науки, культуры и образования. Здесь начинается ноосферный прорыв в инновационном развитие России.

Если в ВЛСР потенции рынка как механизма экономического и соответственно социального развития оказались не исчерпанными, то в БЛСЭ они оказались исчерпанными уже 30-40 лет назад. Особенность исторического момента состоит в том, что человечество, его экономика, сложившиеся системы хозяйствования впервые встречаются с «надчеловеческими», «надисторическими» императивами, причем с императивами не божественного характера, на которые религиозный человек реагирует словами «судьба», «воля божья», «промысел божий», уходя от ответственности за свои деяния, а с императивами экологическими, императивами со стороны Биосферы и Земли-Геи, которые обусловлены антропогенным, в более узком смысле – рыночно-экономическим, прессингом на них.

Ответы на экологические императивы требуют коллективных, скоординированных действий со стороны как отдельных обществ, так и стран в целом.

Первая фаза Глобальной Экологической Катастрофы «энергетической цивилизации человечества» в одночасье превратила рыночно-капиталистическую экономику человечества в Большую его Утопию, ведущую его к экологической гибели. Здесь мы под «утопией» понимаем неадекватность экономического бытия человечества, оснований организации его хозяйства Большой Логике Социоприродной Эволюции (БЛСЭ), ее законам и императивам, ведущая человечество к гибели. Утопичность рыночно-капиталистического бытия, его антиэкологичность, делает утопической и науку, строящей свои основания на абсолютизации этих антиэкологических, т. е. утопических, основаниях. Высказывание Гегеля о неразумности настоящего, о том, что «достойно гибели все то, что существует», которое было произнесено совершенно в другом контексте, при «проектировании» его на современное состояние в форме первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы приобретает зловещий смысл.

Вот почему бьют тревогу все доклады Римскому Клубу на протяжении 70-х, 80-х, 90-х годов, решения и документы Конференции ООН в Рио-де-Жанейро, отдельные мыслители разных стран.

Подведем итоги. Таким образом, практика хозяйствования человечества, основания его экономики, в первую очередь в форме рыночной организации, свободы капитала, ценностей частной ценности, рациональной экономического поведения человека в западной трактовке, стремящегося максимизировать свою выгоду, прибыль (так называемого «homo economicus»), подвергаются онтологической («бытийной») критике на языке экологических катастроф. В конце ХХ века состоялся Кризис Классической, Стихийной Истории и соответственно Кризис Классического экономического жизнеустроения на базе рыночно-капиталистической организации экономики в форме первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы, катастрофической неустойчивости развития человечества, катастрофических темпов разрушения витальных основ – сокращения озонового слоя, охраняющего оксибиосферу и соответственно жизнь высших животных и человечества, объемов пресной воды, плодородия почвы, площадей продуктивных сельскохозяйственных земель, невозобновляемых ресурсов, биологического разнообразия и т. п. Если марксистская критика капитализма, приведшая к прогнозу переустройства экономической организации на социалистических началах, прозвучавшая в средине XIX века и реализовавшаяся в социалистических революциях ХХ века, была теоретически построена на анализе ВЛСР, то в конце ХХ века теоретическая мысль человечества, наука, в том числе экономическая наука, сталкивается с новым видом критики, внешней по отношению к человечеству в целом, его культуре, экономике и науке, - критики со стороны Природы, разговаривающей с нами на языке экологических кризисов и катастроф. Это обусловлено тем, что скачок в энергетическом базисе хозяйствования не был уравновешен качеством управления, т. е. качеством общественного интеллекта и его функций – проектирования, планирования, программирования и т. п.

Проблема управляемости – вот тот «оселок», по отношению к которому не выдерживают онтологической критики либеральные построения экономической науки и апологетирование монетарных схем рыночного хозяйства. «Призрак» бродит уже не по Европе, а по всему миру, - «призрак экологического социализма или ноосферизма» в форме управляемой социоприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества.

Как следует из изложенного, стратегия выхода России из исторического тупика связана с ее возвращением к собственным экономическим законам развития.

При этом главным в этой стратегии являются:

·  Мобилизационная экономика, охватывающая значительную часть экономики России (а это означает управление стратегическими ресурсами, регулирование цен на инфраструктурные блага и стратегические товары, монополия на торговлю стратегическими товарами);

·  Государственная собственность на землю с введением частичной системы рыночных отношений в структуре земельных отношений через арендные права и арендные отношения (наследование арендных прав) и с запретом ипотечных банков и сдачи земли в заем как механизмов захвата земель капиталом (иностранным капиталом) и латифундизации земель;

·  национализация или деприватизация нефтегазового комплекса, энергетического комплекса, добычи алмазов и золота, алюминиевой, лесоперерабатывающей, химической промышленности, систем железнодорожного и воздушного транспорта;

·  регулирование цен на хлеб и мясомолочные продукты, исходя из поддержания «корзины продуктов», поддерживающей выживание населения в России;

·  программы (на уровне Закона) федерального уровня:

по преодолению демографической катастрофы и катастрофы здоровья российской нации (под лозунгом «Российская нация в опасности!»);

по развитию образования со стратегией трансформации российского общества в ноосферное образовательное общество;

по национальной политике качества;

·  социализм, ноосферизм как синтез социализма с эколого-ноосферным императивом, переходом к управляемой социоприродной эволюции на базе общественного интеллекта и образовательного общества как единственной модели устойчивого развития России и человечества в целом.

Литература:

Грядущее постиндустриального общества. Опыт социального прогнозирования. Пер. с англ. под ред. .- М.: «Academia» , 1999. – 956с.

Либеральный патернализм как имманентная России экономическая модель // Журнал «МОСТ» (С.-Петербург). – 1999. – Ноябрь. - №30. – с.9-12.

Русская идея и ее творцы. – М.: Соратник, 1995. – 310с.

Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. – СПб.: Изд-во «Глаголь», Изд-во С.-ПбГУ, 1995. – 552с.

Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить пространством. / Изд. 3-е, дополн. – М.: «AРKTOГЕЯ – центр», 1999. – 928с.

За пределами экономического общества. Постиндустриальные теории и постэкономические тенденции в современном мире. – М.: «Academia» - «Наука», 1998. – 640с.

К. Н. Леонтьев: pro et contra. Книга1. / Вступ. ст. ; сост., послесл. и прим. . – СПб.: РХГИ, 1995. – 480с. – (Русский путь).

Так что же такое Россия? // Журнал «МОСТ» (С.-Петербург). – 1999. – Октябрь. – №29. – С.51-53.

Здоровье нации, просвещение и образование. – Кострома – М.: КГПУ, Исследоват. центр проблем кач-ва подг-ки спец-ов, 1996 – 246с.

Проблемы человековедения. – М. – Новосибирск: Исследоват. центр проблем кач-ва подг-ки спец-ов, 19с.

Теория русской культуры. Проблемные лекции. – Н.-Новгород: Общероссийская академия человековедения, Петровская академия наук и искусств, 1995. – 196с.

Цивилизация и великие исторические реки. Статьи. – М.: АО Изд. группа «Прогресс», «Пангея», 1995. – 464с.

Опыт философии хозяйства. Хозяйства как феномен культуры и самоорганизующаяся система. – М.: МГУ, 1990. – 382с.

Экономическая цивилизация и научная экономика (Приглашение к размышлению) / Международная научная конференция «Экономическая цивилизация: исторический триумф и эсхатологический кризис» (8-10 декабря 1998г.). – М.: МГУ им. , 1998 – 30с.

Реванш истории: российская стратегическая инициатива в XXI веке. – М.: «Логос», 1983. – 392с.

Проблема CETI (Связь с внеземными цивилизациями) / Под ред. С. А.

Каплана. – М.: «Мир», 1975. – 351с.

Русская идея: продолжим ли прерванный путь? – СПб.: «Петрополис», 1994. – 217с.

Человек. Цивилизация. Общество. – М.: Изд. полит. лит., 1992. – 543с.

«Концепция цивилизации» в разработке стратегии будущего. // Экология и Образование. – 1999. – №1-2. – С. 2-10.

Россия и человечество на «перевале» Истории в преддверии третьего тысячелетия. – СПб.: ПАНИ, 1999. – 828с.

Системогенетические закономерности формирования и развития качества сложных объектов (системогенетика в теории качества объектов строительства). – Л.: 1983. – Дел. во ВНИИИС Госстроя СССР 25.09.84, рег. № 000. – 199с.

Социализм и стратегия экономического развития России в начале XXI века // Россия на пороге XXI века: экономика и социальное развитие. Сб. науч. тр. / Отв. ред. , Зам. ответ. ред. . Чл. ред.: , . – СПб.: ЛОИРО, ПАНИ, 1999. – С. 19-22.

Социогенетика: системогенетика, общественный интеллект, образовательная генетика и мировое развитие. – М.: Исследоват. центр проблем кач-ва под-ки спец-ов, 1994. – 168с.

Творчество, жизнь, здоровье и гармония. Этюды креативной онтологии. – М.: Изд. фирма «Логос», 1992. – 204с.

, О внутренней линии генезиса неклассической социологии – социогенетике // Социология на пороге XXI века. Новые направления исследований. – М.: Интеллект, 1998. – С. 189-199.

Дж. Постижение истории. / Пер. с англ. Сост. ; Вступ. статья ; Заключ. статья . – М.: «Прогресс», 1991. – 736с.

После перерыва. Пути русской философии. – СПб.: Изд-во «Алетейя», 1994. – 447с.

Почему сегодня уничтожают Россию? // Советская Россия. – 1992. – 25 августа.

Закат Европы. – Новосибирск: ВО «Наука», 1993. – 592с.

История цивилизаций. – М.: ВлаДар, 1995. – 461с.

[1] Лестер Туроу. Будущее капитализма. – Новоисбирск: «Сибирский хронограф», 1999, с. 289.

[2] Субетто и человечество на «перевале» истории в преддверии третьего тысячелетия. – СПб.: ПАНИ, 1999. – 827с.

[3] Там же.