Заря наступает лишь тогда, когда тускнеют звезды

Заря наступает лишь тогда, когда тускнеют звезды…

пьеса в трех действиях

Действующие лица

Аврора, девушка двадцати с лишним лет, добрая, наивная, романтическая; занимается скульптурой, заботится о своей семье.

Гордей, отец Авроры, мужчина под пятьдесят, писатель, инвалид.

Юдифь, мать Авроры, женщина сорока с лишним лет, сказочно красива, инвалид.

Стелла, сестра Авроры, девочка восьми лет, мудра, загадочна, слепа от рождения.

Нифонт, мужчина под пятьдесят, филолог, поэт.

Парамон, сын Нифонта, юноша двадцати с лишним лет, экзальтированного поведения и необычного нрава.

Елисей, ученик Авроры, мальчик десяти лет, скромен, послушен, но упрям.

Альбина, мать Елисея, женщина тридцати с лишним лет, любой внешности и любого поведения.

Витольд Лионович, преподаватель Авроры, мужчина сорока лет.

Студенты.

Литературные деятели.

Действие проходит в учебной и домашней мастерской Авроры, а также в квартире ее и ее семьи; в коридорах и аудиториях некоего учебного заведения; в квартире Нифонта, а также в литературных салонах и клубах.

Действие первое

Сцена первая

Мастерская, уставленная различными скульптурами. Аврора ваяет.

Аврора. Так. Здесь сделаем рельефный выступ. Здесь придадим поверхности большую гладкость, здесь необходимо выточить впадины. А глаза. Глаза. Как же сделать так, чтобы глаза были не просто глазами, а зеркалом души? Может быть..., нет, не может. Не будем отступать от традиций, испокон веков передающихся из поколения в поколение. Кстати говоря, не стоит забывать и о венах, которые должны быть четкими, ясными, слегка рельефными, точно настоящими. Уже давно известно, что любой скульптор – прежде всего, хороший анатом. Микеланджело не был бы гением, не зная в совершенстве строения человеческого тела.

В мастерскую входит Нифонт.

Нифонт. Здравствуй, Аврора.

Аврора. О! Здравствуйте, Нифонт Адамович!

Нифонт. Ну, что? Как продвигается твоя работа?

Аврора. Продвигается потихоньку.

Нифонт (внимательно рассматривая скульптуру Авроры). Тебе не кажется, что шею лучше несколько сгладить? Переход довольно резкий получается. Да и линии подбородка слишком четки.

Аврора. Четкость и определенность. Именно таких качеств я всегда придерживаюсь в своем творчестве. Или вы не знали?

Нифонт. Знал. Тем не менее, отметил бы, что литературный персонаж, которого ты ваяешь, весьма загадочен. Будешь со мной спорить?

Аврора. Не буду.

Нифонт. Так почему бы не оставить его силуэт не до конца прописанным, загадочным и дающим потребителю повод лишний раз задуматься? Как это сделано в романе.

Аврора. Живопись и скульптура всегда восполняют то, что не сказано, не упомянуто литературой. (Заканчивая ваять.) Кажется, я закончила. Мне пора идти.

Нифонт. Я провожу тебя?

Аврора. Пожалуйста.

Нифонт и Аврора покидают мастерскую. Идут по улице.

Аврора. Почему вы перестали заниматься живописью?

Нифонт. Потому что понял, что не могу жить без денег.

Аврора. Но кто же приходит в искусство с такими низкими целями, как заработок и материальное обеспечение?

Нифонт. Единственной моей целью всегда было жить. А жизнь в постоянном недостатке и нужде, на мой взгляд, вовсе не жизнь, а одно обременение. Я бы с удовольствием занимался искусством, если бы умел не замечать финансовых проблем. Но я истинный материалист, к сожалению.

Аврора. Действительно, к сожалению. Творческую личность так портят деньги и желание разбогатеть. Скажите а, неужели вы достаточно зарабатываете литературой? Литературной критикой?

Нифонт. Не могу сказать, что я безумно богат. Но моя семья живет в достатке.

Аврора. Между прочим, вы никогда ничего не рассказывали мне о своей семье.

Нифонт. Ты никогда не просила.

Аврора. А сейчас понимаю, что мне было бы очень интересно узнать о том, с кем вы живете, как проводите будни и выходные.

Нифонт. Обязательно как-нибудь посвящу тебя в свою жизнь.

Аврора. Хорошо.

Нифонт. Кстати, сегодня в нашем клубе очередной литературный вечер. Мои коллеги будут читать свои стихи. Может, ты хочешь послушать…

Аврора. Сегодня я никак не могу.

Нифонт. Ты не можешь никогда.

Аврора. И вы прекрасно знаете почему.

Нифонт. Знаю, тем не менее, отказываюсь тебя понимать. Ты привязана к своим домашним, точно сиделка – к больным.

Аврора. Мои родные и есть больные.

Нифонт. Но ты не сиделка. Тебе не платят за твою заботу.

Аврора. Не смейте так говорить. Я обязана заботиться о своих родителях и о своей сестре. Я же не могу изменить того, что они не такие, как все.

Нифонт. Тебе кто-то когда-то очень хорошо прокомпостировал мозги, и теперь ты чувствуешь себя бесконечно должной тем, кто произвел тебя на свет. Очнись! Ты молода, красива и талантлива! Тебе необходимо жить! Работать! А ты проводишь все дни напролет рядом со своими неполноценными и беспомощными родственниками.

Аврора. Но я не могу бросить их…

Нифонт. Зато можешь отправить в специальное заведение.

Аврора. С моей стороны это было бы подло, бесчестно и аморально! Мои родители делали для меня все, пока были в состоянии!

Нифонт. Потому что были обязаны.

Аврора. Выходит, по-вашему, родители имеют обязанности по отношению к детям, а дети – напротив?!

Нифонт. Натурально.

Аврора. Бред! Не хочу слушать ничего подобного! Если вы намерены произносить столь злостные речи, я бы предпочла идти домой самостоятельно.

Нифонт. Прости, если я тебя обидел.

Аврора. Ничего страшного!

Нифонт. А завтра?

Аврора. Что завтра?

Нифонт. Завтра вечером ты свободна?

Аврора. Пока не могу знать. Зайдите ко мне в мастерскую, как у вас появится время.

Нифонт. Хорошо.

Аврора уходит.

Нифонт. Аврора. Все же, какая ты странная девочка…

Сцена вторая

В квартире. Аврора подходит к спящей и накрытой пледом Юдифи. Садится на постель.

Аврора. Привет. Ты спишь? Ну, спи. Спи. Отдыхай. Кто тебя научил так улыбаться? Блаженно и спокойно. Откуда у тебя такие длинные и густые ресницы? Такая белая и гладкая кожа? Черные, тонкие брови. Волнистые, смоляные волосы. Мамочка, родная моя, я очень сильно люблю тебя. (Плача.) Зачем твоя жизнь так несчастна? Ведь ты заслуживаешь быть счастливой. Я знаю, ты страдаешь. Страдаешь не только оттого, что не можешь ощутить радостей жизни, но и оттого, что беспомощна, оттого что вынуждена вечно находиться в зависимом положении. (Сквозь слезы.) Как мне жаль тебя. Хотя, нет! Что я говорю? Я не должна проявлять жалости по отношению к тебе. Ты же не любишь, когда тебя жалеют. Когда тебе напоминают о твоей злой участи. (Плачет, затем успокаивается.) Ладно. Отдыхай. Отдыхай. Состояние сна, наверное, позволяет тебе забыться и не думать о горестях, о несчастиях твоей несправедливой и жестокой жизни. (Вновь плачет, затем целует мать.) Спокойной ночи. (Подходит к спящему Гордею.) Папа. Ты тоже спишь. Спи. Спи. (Завидев исписанную бумагу на груди отца.) Что это? Ты пишешь новую книгу. Прелестно. Обязательно сообщу об этом Нифонту. Ты же знаешь, он пишет статьи о каждом из твоих романов, постоянно следит за твоим творчеством, иногда восхваляя твой дар, а иногда и вовсе называя тебя гением. Я горжусь тобой. Я счастлива оттого, что мой отец талантлив, как никто. Верно, литература – твое единственное утешение, единственная отрада твоей загадочной души. Я знаю, понимаю, как тебе тяжело. Зависимая женщина, пожалуй, чувствует себя несколько лучше, нежели зависимый мужчина, хотя тоже не превосходно. Но не переживай, не думай о плохом. Ведь ты пишешь свои книги, свои самые лучшие и настоящие книги. Я уверена, тебе досталась столь жестокая судьба, для того чтобы ты мог творить, писать о том, чего не можешь испытать или прочувствовать. (Плачет.) Помни о том, что я люблю тебя и никогда не оставлю ни тебя, ни маму. (Целует отца, затем подходит к спящей Стелле.) А ты, маленькая, миленькая девочка. Зачем ТЫ страдаешь? Отчего не можешь быть счастливой? Даже не верится, что такое прелестное создание может быть обречено на бесконечные мучения, на незнание о том, что есть счастье, что есть радость. С самого рождения ты зависишь, упускаешь то, чего могла бы не упускать. Ты даже не догадываешься о том, какими прелестями и чудесами богата наша жизнь. Почему? Почему именно ты несчастна? Почему все дети могут веселиться, радоваться, а ты не можешь ничего, кроме как ходить со мной под руку и воспринимать то, что происходит, лишь ухом, но не глазом. Несправедливо. Ты добра и открыта. Ты заслуживаешь быть счастливой! (Плачет.) Ну, спи. Спи и ни о чем не думай. Пусть тебе приснятся самые прекрасные сны. (Целует сестру, направляется в сторону мастерской.)

В домашней мастерской.

Аврора. Скульптура. Скульптура. Ты всегда спасала меня. Всегда помогала отвлечься от бед и невзгод. Забыть о том, как жестока и несправедлива жизнь. Помоги мне и теперь. Позволь не думать о том, что происходит со мной и с моими родными. Нифонт прав. Я, действительно, привязана к своим домашним и, действительно, не могу жить нормальной жизнью оттого, что вынуждена бесконечно заботиться о них. Я иногда чувствую себя в край уставшей и обессилевшей, ни на что не способной. Нет ни энергии, ни желании думать о своем собственном существовании. Остается лишь творчество. Творчество, спаси меня! Я хочу забыться. (Пьет вино и начинает ваять.)

Сцена третья

В мастерской. Аврора ваяет. Заходит Нифонт.

Нифонт. Здравствуй, Аврора.

Аврора. Здравствуйте, Нифонт. Что вы здесь делаете? У вас ведь сейчас должна быть лекция.

Нифонт. Пара еще не началась. Ты придешь сегодня?

Аврора. Разумеется, как обычно. О чем вы сегодня будете рассказывать?

Нифонт. Услышишь.

Аврора. Ясно. (После некоторой паузы.) Вы знаете, что мой отец пишет новую книгу?

Нифонт. Неужели? Он же только-только закончил писать свой последний роман.

Аврора. Книги – его утешение. Только литература способна заставить его забыть обо всем.

Нифонт. Да. В своем творчестве он сублимирует то, чего ему не достает в жизни.

Аврора продолжает ваять.

Нифонт. Ну, я пошел. Увидимся.

Аврора. Да.

В аудитории. Нифонт читает лекцию. Аврора слушает и записывает.

Нифонт. Литературный быт – термин, введенный в литературу в двадцатые годы двадцатого века Эйхенбаумом и Тыняновым и обозначающий понятие, фиксирующее литературную оппозицию, намечающее границу между литературой и не литературой и выявляющие бытовые факты, влияющие на культурную жизнь эпохи. Также релевантными для нас представляются такие понятия, как литературный дебют и литературная репутация. Процесс литературного дебюта важен не с точки зрения того, что писать, но с точки зрения того, как писать. Литературная же репутация влияет на место писателя в литературной среде.

Аврора и Нифонт идут по улице.

Нифонт. Скажи а, почему ты не стала учиться на филолога?

Аврора. Потому что поняла, что скульптура мне понятнее и интереснее. Что именно скульптура может давать мне силы и насыщать мою жизнь.

Нифонт. Но ты могла бы стать вполне удачливым литератором.

Аврора. Ни наука, ни критика меня не прельщают.

Нифонт. Отчего же?

Аврора. Занятия наукой требуют усидчивости.

Нифонт. Ничего подобного. Человек, искренне преданный науке, не прилагает никаких усилий к тому, чтобы написать статью, монографию или сделать открытие. Так же, как и человек искусства, искренне любящий свое дело, не усердствует, а просто создает, порождает.

Аврора. Возможно. Тем не менее, научные исследования требуют постоянной работы со справочной литературой. А искусство всегда само достаточно.

Нифонт. Не могу с тобой согласиться. Человек не может заниматься искусством, не зная теории.

Аврора. Но знания вовсе не пересекается с бесконечным обращением к дополнительному материалу.

Нифонт. Очень интересно с тобой спорить. Скажи а, кем ты хотела стать в детстве?

Аврора. Как ни странно, ученым-филологом.

Нифонт. Правда?

Аврора. Возможно, оттого что на моих интересах сказался папин талант и профессия.

Нифонт. И о чем же именно тебе мечталось?

Аврора. О том, как я сижу в архивах, в библиотеках и пишу кандидатскую, а возможно, и докторскую диссертацию на тему: «Интроспективный метод как способ описания творчества главного героя в романе Гончарова «Обрыв»».

Нифонт смеется.

Аврора. Чему вы смеетесь? Такая тема не представляется вам серьезной?

Нифонт. Дело не в этом. Просто маленький ребенок не может владеть подобными терминами и подобным синтаксисом.

Аврора. Вы имеете в виду то, что в детстве я не могла таким образом сформулировать тему?

Нифонт. Да.

Аврора. Так я ее сформулировала, будучи довольно взрослым человеком. В детстве же я думала о своей предполагаемой диссертации весьма абстрактно и лишь на пальцах могла объяснить то, о чем хотела писать.

Нифонт. Понятно. Но меня смущает и то, что в раннем возрасте ты читала русскую классику.

Аврора. Мне ее читала мама.

Нифонт. А-а-а…

Аврора. А теперь я ей читаю.

Нифонт. А что, она не может читать самостоятельно?

Аврора. Я ведь вам говорила, у нее саркома. Сначала ей ампутировали ногу, затем - руку. Держать книгу одной рукой тяжело.

Нифонт. Понимаю.

Аврора. Ничего вы не понимаете. Вы ведь никогда не сталкивались с проблемами, с которыми вынуждены были столкнуться я и моя мама.

Нифонт. Откуда ты знаешь? Просто я никогда не рассказываю тебе о своих проблемах. Я очень сдержанный и скрытный человек.

Аврора. Неужели и вы в своей жизни имели возможность познать нужды и несчастия?

Нифонт. Не будем говорить о грустном. Скажи, сегодня вечером ты свободна?

Аврора. А что?

Нифонт. Я сегодня читаю свои французские стихи и их некоторые их переводы. В клубе.

Аврора. Да что вы?! А какие именно? Из какого цикла?

Нифонт. Из цикла «Il faut être très ivre».

Аврора. Мой любимый цикл.

Нифонт. В таком случае непременно приходи. Я буду ждать тебя.

Аврора. Приду.

Нифонт. Начало в восемь.

Звучит медленная музыка.

Аврора (постепенно уходя). Обязательно приду. Вашего выступления я не могу пропустить. Между прочим, я постоянно слежу за вашим творчеством. Читаю все ваши стихи.

Нифонт (постепенно уходя). Я знаю.

Аврора. Почему бы вам не оставить все свои дела и не посвятить себя поэзии целиком и полностью…

Нифонт. Не очень хочется становиться представителем богемы. Хочется жить, как все.

Аврора. Вы неисправимы.

Нифонт. До вечера.

Аврора. До вечера.

Нифонт посылает Авроре воздушный поцелуй.

Сцена четвертая

В квартире. Аврора входит в спальню. Юдифь сидит в инвалидном кресле, накрывшись пледом, и читает.

Аврора. Привет. Ты читаешь? Тебе не удобно. Дождалась бы меня.

Юдифь. Ничего. Все нормально. Я, знаешь ли, не могу бесконечно зависеть. Хочется хоть что-то делать и самой. На мой взгляд, ты чрезмерно печешься о нас. Тебе необходимо жить и свою жизнь.

Аврора. Не думай обо мне.

Юдифь. Ты очень добра к нам.

Аврора. Не могу же отвернуться от вас. Если бы не вы, меня бы не было на свете.

Юдифь. С каждым днем я все более и более поражаюсь тому факту, что молодая, красивая и талантливая девушка может совершенно не думать о себе.

Аврора. Ты преувеличиваешь.

Юдифь. Господь наградит тебя. Наградит – со временем у тебя будет все.

Аврора. Я ни минуты в этом не сомневаюсь. Я знаю, если страстно желать чего-то и говорить об этом в утвердительной форме, как о свершившемся факте, то это непременно сбудется. (Плачет, целует мать.) Скажи, вы справитесь без меня, если я уйду на некоторое время.

Юдифь. Конечно. Конечно, справимся. А куда ты собралась?

Аврора. На поэтический вечер.

Юдифь. Чей?

Аврора. Любимого поэта…

Сцена пятая

В литературном клубе. Аврора – в зрительном зале, Нифонт – на сцене, читает стихи.

Нифонт. Est-ce Vous pensez

Que la vie doive être belle?

Esc-ce que Vous croyez:

«Que la mort soit naturelle!»

Esc-ce que Vous voulez

Que l’envie soit satisfaite?

Esc-ce Vous aimez

Quand prières soient bienfaites?

Нифонт останавливается. Звучат негромкие и быстрые аплодисменты.

Нифонт. Верите ли Вы в то,

Что жизнь должна быть красивой?

Думаете ли Вы, что

Смерть есть справедлива?

Хотите ли Вы,

Чтобы желания воплощались?

Любите ли Вы,

Чтобы просьбы выполнялись?

Действие перемещается на улицу. Нифонт и Аврора стоят у выхода из литературного клуба.

Аврора. Я, как всегда, в восторге. Вы гениальный поэт.

Нифонт. Не гиперболизируй. Я самый обыкновенный поэт, коих миллионы.

Аврора. Вы себя недооцениваете.

Нифонт. Куда ты сейчас направляешься?

Аврора. Домой, конечно.

Нифонт. Я провожу тебя.

Аврора. Пожалуйста.

Сцена шестая

На лекции.

Нифонт. На этом я хотел бы закончить. Увидимся через неделю. Кто сдаст ключ? (Смотрит на Аврору и улыбается.)

Аврора идет по коридору, задумавшись. Вокруг нее – люди. Приходит в мастерскую.

Аврора (обращаясь к скульптуре). Героиня моя, героиня. О литературных персонажах можно рассказывать на протяжении долгих дней, писать многочисленные тома, но думает ли кто-нибудь о том, что их можно заново создавать. Мне иногда думается, что скульптор – тот же писатель, но творящий в ином измерении, мыслящий иными категориями и живущий в ином мире. (Лепит.)

В дверях появляется наблюдающий за Авророй Нифонт.

Аврора. А почему бы мне когда-нибудь не написать роман, но не в буквальном смысле этого слова, а в художественном. Роман не как литературное произведение, а как спектакль, главные герои которого - скульптуры, лепнины и барельефы.

Нифонт. Прекрасная мысль.

Аврора. Что вы здесь делаете?

Нифонт. Стою.

Аврора. Еще слишком рано. Сюда могут войти.

Нифонт. Ну, и что?

Аврора. Я не хочу, чтобы нас видели вместе.

Нифонт. Кому - какое дело? Может, я пришел смотреть твои работы. Что ты ваяешь на этот раз?

Аврора. Татьяну Ларину.

Нифонт. Вот как.

Аврора. Я же вам рассказывала о том, что у нас есть такой предмет, как «Проецирование литературных произведений на искусство скульптуры».

Нифонт. Ну, да.

Аврора. Этот предмет предполагает создание литературных героев в виде скульптур.

Нифонт. И кого же ты еще собираешься создавать?

Аврора. Может быть, Райского. Я ведь вам говорила, какую диссертацию собиралась написать в свое время.

Нифонт. Интересно, каким ты видишь Райского.

Аврора. Порывистым, многогранным, увлеченным, но банальным, а порой – даже скучным.

Нифонт. Отчего?

Аврора. Оттого что он не Художник с большой буквы, хотя и претендует на такое звание.

Нифонт. Ты несправедлива к нему. Желание найти себя о многом говорит.

Аврора. Но в чем проявляется это желание?

Нифонт. В писании романа, например.

Аврора. Какой-никакой роман может написать каждый. Другое дело, что талантливое произведение может быть создано лишь гением, коим является мой отец.

Нифонт. Обманчивое мнение. Человек, не обладающий литературным талантом и желанием жить, творя, не может написать никакое произведение.

Аврора. «Обрыв» - ваш любимый роман Гончарова?

Нифонт. Пожалуй. Я довольно долго занимался творчеством этого писателя. У меня есть несколько публикаций на тему жизненных исканий Райского.

Аврора. А ваша диссертация часом не связана с творчеством Гончарова?

Нифонт. Нет, к сожалению. Учась в аспирантуре, я был юн и не очень умен и не знал, каких классиков русской литературы стоит относить к авторам первого ряда. Разумеется, не считая Пушкина, Достоевского и многих других.

Аврора. Могу я вас попросить?

Нифонт. Конечно.

Аврора. Как-нибудь расскажите мне все, что знаете об «Обрыве» и о Райском.

Нифонт. Расскажу. Но не сейчас.

Аврора. Да, да. Я знаю, у вас сейчас следующая пара, да и мне нужно работать. Скоро отчитываться.

Нифонт. Приходи ко мне домой. Сегодня вечером.

Аврора. Как?

Нифонт. Обыкновенно.

Аврора. Зачем?

Нифонт. Будем говорить о русской литературе.

Аврора. Я не знаю…

Нифонт. Пожалуйста.

Аврора. А как же ваша семья? Ваша жена?

Нифонт. Все разъехались.

Аврора. Не могу точно сказать…

Нифонт. Пожалуйста! Я так хочу оказаться наедине с тобой и рассказать обо всем: о своей жизни, о своей работе, о своих мечтах. Когда я вижу тебя на своих творческих вечерах, на лекциях, то чувствую вдохновение, сопряженное с невероятной скованностью. Позволь мне хоть раз в жизни ощутить вдохновение, сопряженное со свободой…

Аврора. Я должна сначала выяснить, нужна ли я сегодня вечером дома.

Нифонт. Хорошо, выясни. Но обязательно дай мне знать.

Аврора. Конечно, конечно. Я позвоню вам.

Нифонт. Спасибо. (Протягивает руки к лицу Авроры.)

Аврора. Вам пора. Пара уже началась.

Звучит медленная музыка.

Нифонт (уходя). Да, действительно.

Аврора. До связи…

Нифонт. До свидания. Буду читать лекцию - и думать о тебе.

Аврора. Очень приятно осознавать, что кто-то хоть изредка о тебе думает.

Нифонт. Согласен. (Выходит.)

Музыка затихает.

Аврора (начиная ваять). Татьяна, Татьяна. Русская душою. Она в семье своей родной казалась девочкой чужой. Ты знаешь, я бы очень хотела быть похожей на тебя, но в то же время понимаю, что на за что не смогла бы поступить так, как ты. Я даже поверить не могу в то, что можно посвятить свою душу одному единственному человеку, затем, ничего не страшась, признаться ему в любви, а, получивши то, о чем так долго мечтала, отказаться от собственного счастья и тем самым обречь себя на вечные страдания. Откуда в людях такая самоотверженность? Зачем некоторые из нас склонны к самопожертвованию? Почему мы порой сознательно не принимаем то доброе и хорошее, что нам дает судьба? Отталкиваем сбывшиеся мечты? И отвергаем исполнившиеся желания? Может, потому что человек по натуре своей иллюзионист и любому из нас нужна мечта, которой не суждено сбыться, цель, которой невозможно достичь. (Ваяет.)

Сцена седьмая

В квартире Нифонта. Нифонт и Аврора сидят на диване и пьют вино.

Нифонт. Когда этот роман был написан, то многие представители радикальной критики обрушились на Гончарова. Словом, произведение было принято в штыки.

Аврора. Отчего?

Нифонт. Черт его знает. Может, оттого что Гончаров несколько запоздал, не был достаточно убедителен и актуален и не сумел доказать читателю необходимость присутствия в романе некоторых героев.

Аврора. Вы о нигилисте Волохове?

Нифонт. Отчасти. Знаешь, что сказал Салтыков-Щедрин об этом персонаже?

Аврора. Нет.

Нифонт. Что он «не до конца продуман автором» и что «главный его недостаток заключается в том, что он ничего не обещал».

Аврора. О! Кажется, помню! Статья называлась «Уличная философия»!

Нифонт. Да, да.

Аврора. А ведь Гончарову впоследствии пришлось писать объяснительную статью, которая называлась…, не помню точно…

Нифонт. Намерения, задачи…

Аврора (вместе с Нифонтом). И идеи романа «Обрыв»!

Нифонт. Вышла в семьдесят втором году.

Аврора. Вы читали статью?

Нифонт. Естественно. Боюсь, что во всем мире ты не найдешь доктора филологических наук, который бы этой статьи не читал.

Аврора. Действительно. И о чем же в ней говорит Гончаров?

Нифонт. Оправдывается перед критиками. Называет цели, с которыми писался роман. Таковых, по его словам, было три.

Аврора. Каких же?

Нифонт. Первая – «изображением игры страстей». Вторая – «попытка проанализировать ».

Аврора. Ощущение, будто вы цитируете.

Нифонт. Верное ощущение.

Аврора. Как в одной голове может умещаться столько знаний и текстов!

Нифонт. А как одна душа может сочетать в себе бессметное количество чувств и желаний?

Аврора. Вы о…

Нифонт. Райском же. Хотя многие критики, как классические, так и современные, говорят и пишут о нем с пренебрежением, он остается не только творческой, но и рефлектирующей личностью. Он жаждет действия и отказывается понимать инертное поведение не безразличных ему людей.

Аврора. Творческая и рефлектирующая личность? Но ведь в своем романе он пишет лишь о том, что интересует лично его.

Нифонт. Честно говоря, я не знаю ни одного автора, который бы писал о том, что лично его не интересует.

Сцена восьмая

На лекции. Аврора слушает Нифонта с вдохновенной улыбкой.

Нифонт. Вот что говорит сам Гончаров о своем герое в своей объяснительной статье: «Райский – художник от природы; по крайней мере, он наделен избытком фантазии и тонкою нервною организацией. Но недостаток артистического воспитания, а потом праздная жизнь почти целого общества пятьдесят лет тому назад и обеспеченное существование не сделали из него ни художника, ни писателя, - и избыток творческой фантазии кидался в его жизнь и на каждом шагу делал ему из нее то рай, то пытку». (Отвлекаясь от записей.) Да. Райскому не хватило воспитания (духовного, культурного, морального). У него были лишь потребности, склонности, запросы, но не было теоретической и практической подпитки. Вот почему он, столь рефлектирующая личность, бесконечно рассуждает о творческой самореализации. Но склонность к рефлексии – вовсе не повод осуждать литературного персонажа. Необходимо помнить о том, что Райский ищет. Ищет как истинный артист. Ищет себя. Ищет других, не уставая познавать мир - как методом наблюдения, так и методом интроспекции. Ищет не только в творчестве, но и в жизни. Ведь все начинается с того, что он приезжает в деревню, которая называется…

Аврора (тихо, с придыханием). Малиновка.

Нифонт (смотрит на Аврору, кивает, улыбается). В свое время Юрий Лощиц написал: «Попробуем лишь на миг представить «Обрыв» без… Райского. Роман тут же начнет разваливаться на отдельные куски и глыбы. Райский почему-то удивительно «держит» основные линии сюжета. Более того, лишь его присутствие позволяет максимально проявиться остальным героям. Почти каждого из них он по-своему «раздражает», вызывает на обмен мнениями, спор, противостояние, интригу. Без него бы все остальные сильно и навсегда заскучали».

В мастерской. Аврора ваяет.

Аврора. Райский. Кто ты? Каков? Что есть твоя истинная натура? Что, в действительности, вмещает в себя твоя душа? Желание жить? Любовь? Боль? Страдание? Что? Что? Я не могу разгадать тебя. С одной стороны, не хочется обливаться «розовыми соплями» и говорить о том, что ты – художник, находящийся в вечном поиске и полный жаждой страсти. (Доставая тетрадь с лекциями, прижимая ее к груди.) Но с другой стороны, так хочется верить всему, что он говорит. (Откладывая тетрадь.) Я должна понять, прочувствовать тебя. Иначе я никогда не смогу спроецировать твою душу на искусство скульптуры. Зачем ты писал роман? Тебе было мало того, что ты пишешь портреты? Ты решил своим интересам и желаниям и словесную форму придать... - зачем? Для чего? Не уж то ты думал, что словами можно выразить то, что нельзя передать красками, кистью и движением художественной руки. Если так, то ты глубоко ошибался. Живопись, скульптура – намного более понятные, хотя и более абстрактные виды искусства, нежели литература. Я так считаю. (Продолжает ваять.) Роман в квадрате – загадочное явление. Ведь его главный герой – никто иной, как сам автор.

Сцена девятая

В мастерской. Елисей работает над картиной. Аврора наблюдает за учеником, делая ему замечания.

Аврора. Нет, нет, Елисей. Задний план можешь оставить без изменений. Он мне нравится. Меня смущает кувшин. Не кажется ли он тебе не пропорциональным?

Елисей. Кувшин?

Аврора. Да. Может, стоить измерить его еще раз?

Елисей. Ну, давайте. Измерим еще раз. (Измеряет.)

Аврора. Нет, нет, ты измеряешь неправильно. Измеряй так, как я тебя учила.

Елисей. А как вы меня учили?

Аврора. Эх, ты! Нерадивый ученик! Учитель никогда ничего не говорит просто так. Поэтому стоит запоминать все его советы, рекомендации и наставления. (Показывает ученику, как необходимо измерять изображаемые предметы.) А ты знаешь, что означает натюрморт в переводе с французского языка?

Елисей. Нет.

Аврора. Неживая природа.

Елисей. Ясно.

Елисей работает. Аврора смотрит другие его картины, затем вновь обращается к ученику.

Аврора. Ну, что ж. Можешь начинать рисовать.

Елисей. Но я ведь уже рисую.

Аврора. До этого момента ты не рисовал. Ты занимался построением, набрасыванием контуров. А теперь можешь приступить к нанесению общего фона, оттенков, бликов, светотеней и т. д.

Елисей. Ага.

Аврора. Не буду тебе мешать.

Елисей. Ага.

Аврора уходит в свой угол, приступает к работе над скульптурой.

Аврора. Как я понимаю, волосы у тебя должны быть темные, густые и волнистые. Глаза – глубокие. Впрочем, глаза не интересуют скульптора. Скульптора интересует анатомия, телосложение. Какие у тебя руки - сильные, полагаю, но в то же время изящные, тонкие, артистичные. Может, в твоей внешности присутствует нечто итальянское. Может, ты высок и красив…

Елисей. Аврора Гордеевна!

Аврора. Иду. (Подходя к Елисею.) Что случилось? Хочешь задать вопрос?

Елисей. Да. Посмотрите на эту вазу.

Аврора. Смотрю.

Елисей. С какой стороны, по-вашему, падает тень?

Аврора. С правой, конечно.

Елисей. Но ведь и левая сторона затемнена.

Аврора. Что с того? Предмет может быть заполонен тенями, при этом оставаясь освещенным. Не зря же существует специальное художественное понятие «светотень». Как ты думаешь, что оно обозначает?

Елисей. Не знаю.

Аврора. То, что ни один объект действительности не может быть однотонным – черным или белым, темным или светлым, а лишь сочетающим в себе множество цветов и оттенков.

Елисей продолжает рисовать. Аврора ваяет.

Елисей. Аврора Гордеевна!

Аврора. Да.

Елисей. Я не могу затушевать драпировку.

Аврора. В чем проблема?

Елисей. Выходит очень не естественно.

Аврора. А разве необходимо, чтобы выходило естественно? Запомни: картины и рисунки должны быть натуралистичны, но не естественны. Позволь я тебе помогу. (Рисует.) Смотри, как чудно получается!

Елисей грустнеет.

Аврора. Ты расстроен оттого, что я тебе помогаю. Если ты хочешь приходить к удовлетворительному результату сам, скажи мне, и я перестану вырывать у тебя карандаш их рук.

Елисей. Я хочу приходить к удовлетворительному результату сам!

Аврора. Что ж, замечательно. Полагаю, ты делаешь правильный выбор. Когда я только начинала осваивать деятельность скульптора-художника, то тоже места себе не находила – так хотелось добиться всевозможных успехов самостоятельно!

Елисей продолжает рисовать.

Аврора (смотря на часы). Елисей.

Елисей не откликается.

Аврора. Елисей!

Елисей. Что?

Аврора. Время наше истекло. К сожалению.

Елисей. А-а-а…

Аврора. Можешь собираться.

Елисей. Спасибо.

Аврора. Ты сегодня очень хорошо поработал.

Елисей радостно кивает головой и начинает укладывать свои вещи. В мастерскую заходит Альбина.

Альбина. Здравствуйте.

Аврора. Здравствуйте, Альбина! Ваш мальчик сегодня – чудо. Мы успели сделать все то, что планировали, и даже больше!

Альбина. Правда?

Аврора. Честное слово!

Альбина. Я рада. Ты готов, Елисей?

Елисей. Да.

Альбина (расплачиваясь с Авророй). Пожалуйста.

Аврора. Спасибо.

Альбина. Спасибо вам. (Елисею.) Идем?

Елисей. Да.

Альбина. До свидания.

Аврора. Счастливо и до следующего раза.

Альбина и Елисей выходят.

Аврора (продолжая ваять Райского). Зачем тебе понадобилось посвящать себе искусству, изображать из себя Художника с большой буквы Х, живущего в выдуманном мире и разговаривающего с ангелами небесными? Не уж то твоя настоящая жизнь была столь плоха, что ты счел нужным отдаться образам и символам, значение которых под силу понять лишь избранным? Или же ты, в самом деле, свято верил в свой истинный талант? Интересно, что может заставить человека ощутить себя одаренной личностью? Порывы ли? Желания? Попытки общения с самим собой? Казалось бы, ты, дорогой Райский, не страдал ни тем, ни другим, ни третьим. Может, ты всего лишь мечтатель? И твои творческие искания не что иное, как способ скрыть отсутствия гениальных данных, на которые ты претендовал! Господи, зачем ты наделяешь талантом тех, кто готов всю жизнь просидеть в офисе, занимаясь лишь перекладыванием бумаг из одной стопки в другую, и обижаешь тех, кто ищет, пробует, пытается?! (Ваяет, плачет.)

Заходит до этого стоявший в дверях Нифонт.

Нифонт. О чем ты плачешь?

Аврора. Оставьте меня!

Нифонт. Что с тобой, Аврора?

Аврора. Вон из моей мастерской!

Нифонт разворачивается.

Аврора. Стойте!

Нифонт (останавливаясь). Что происходит?

Аврора плачет, не отвечая. Нифонт разворачивается.

Аврора. Не уходите!

Нифонт (останавливаясь). Что-то случилось?

Аврора кивает головой.

Нифонт. Что же?

Аврора. Я вдруг подумала о том, что жизнь несправедлива к тем, кто заслуживает быть счастливыми…

Нифонт. Что ж, я догадывался, что когда-нибудь ты придешь к подобной мысли. (Уходит.)

Аврора горько плачет.

Сцена десятая

На лекции. Все сидят за столами. Входит Нифонт.

Аврора. Здравствуйте.

Нифонт не отвечает, проходит мимо. Действие переносится в мастерскую. Аврора

смотрит на своего Райского. Разбивает скульптуру.

Аврора. А-а-а! Я не понимаю ни тебя, ни его! Вы оба – себялюбивые и претендующие на гениальность личности, не имеющие понятия об обывательской жизни простого человека, который, кто знает, вполне может быть более талантливым и достойным, чем вы! Можете сколько угодно рассказывать мне о том, что вы вовсе не горды собой, – вам не удастся меня разубедить! (Кидается на пол, плачет.)

Сцена одиннадцатая

В квартире. Аврора заходит в комнату. Гордей полусидит в постели и пишет.

Аврора. Папа, здравствуй.

Гордей. Ты припозднилась сегодня.

Аврора. Знаю, знаю…

Гордей. Не бойся. Я и не думаю упрекать тебя. Все же ты взрослый человек, имеющий право на свою собственную жизнь.

Аврора (улыбаясь). О чем твоя новая книга, папа?

Гордей. О том, о чем и все предыдущие – о жизни и смерти, о радости и горе, о небыли и были.

Аврора. Кто же главный герой твоего романа?

Гордей (после продолжительной паузы). Глубокий, но потерянный для общества человек, имеющий несметное количество желаний и не единой возможности, способный сделать многое морально, но не физически, вожделеющий полной свободы, но вынужденный быть прикованным к постели и зависеть от родственников! (Кидает свои записи на пол, плачет, бьется головой о стену.)

Аврора (обнимая отца и укладывая его на постель). Папа! Ты не должен чувствовать себя угнетенно! Забота о тебе вовсе не обуза! Ты же пишешь. Пишешь! Это главное… ты можешь заниматься любимым делом! Не мечта ли это каждого из нас? (Уложив Гордея на постель.) Прошу, не мучь ни меня, ни себя! Я так горжусь тобой! Ты воистину талантлив! И твой талант не способно затмить ничто! Ни физические недуги, ни прочие несчастия! К чему тебе ноги? Они вовсе не нужны тебе! Твоя сила, твоя жизнь в твоих руках… (Беря отца за руки.) Я понимаю, ты несчастен. Но поверь мне, твои несчастия не случайны! Ты страдаешь для того, чтобы творить! Я уверена, Господь не оставил тебе выбора, дабы ты мог создавать новые и новые произведения!

Аврора целует отца. Тот засыпает.

Аврора. Спи, папочка. Спи, мой родной. Спи и не думай ни о чем плохом. Пусть тебе приснится новый сюжет и новые герои новой необычной и настоящей жизни. (Беря записи отца и зачитывая их вслух.) Ты все думал и думал, расхаживая по своей маленькой уютной комнате, вмещавшей в себя лишь кровать и некоторые другие предметы мебели, время от времени, посматривая в окно, казалось, открывавшее путь в новую неведомую жизнь, полную интересных открытий и чудесных необычайных приключений. Твоя голова была занята одной единственной мыслью. Ты спрашивал себя: «Как мне быть? Что делать для того, чтобы казаться настоящим?». И не находил ответа. Что неудивительно. Ведь ты и понятия не имел о действительности, о реальном мире, кишащем людьми, способными познавать самые разные чувства. «Мог ли я когда-нибудь предположить, что в один прекрасный день стану счастливым…» - думал ты и продолжал бороздить замкнутое пространство, из которого тебе не суждено было выбраться. (Переворачивая страницы.) Всякий раз, прокладывая путь из одной комнаты в другую, ты осознавал, что проходят дни, месяцы, года и что жестокость и злость, переполнявшие твоя измученную душу, с каждой секундой все более и более приближают тебя к понятию того, что зовется коротким, красивым названием «жизнь». (Переворачивая страницы.) Ты любовался милыми добродушными играющими друг с другом созданиями, вспоминая себя в их возрасте и непрестанно повторяя: «Как чудно быть маленьким, не иметь никаких забот, не думать о завтрашнем дне, о том, что судьба жестока и что в будущем все может измениться. Правда может стать ложью. Истина – фальшью. Доброта – злом. А откровенность – лицемерием». Порой ты уходил в себя, погружаясь в искусственно созданный, но прекрасный мир мыслей и образов. (Кладет записи, садится рядом со спящим отцом, улыбается.) Прекрасно, папочка. Прекрасно. (Целует отца, встает, идет в мастерскую.)

В домашней мастерской. Аврора достает тетрадь с лекциями.

Аврора. Прости меня, я обидела тебя. Не знаю, что на меня нашло в тот момент. Я и не думала кричать. Мне просто вдруг стало очень больно от жизненной несправедливости. И ты не имеешь ни малейшего отношения к тому, что я была рассержена и взбешена. А может, дело вовсе и не в том, что я разъярилась, а в том, что я сказала. Ты ведь имеешь обыкновение подслушивать мои монологи. Не исключено, что и в этот раз ты внимал всему, что я говорила. Тебя обидели мои речи. Верно, ты услышал в них личное оскорбление. Если так, не принимай близко к сердцу того, что неизбежно присутствует в моем сознании и порой срывается с языка.

Сцена двенадцатая

На лекции. Все сидят за столами. Входит Нифонт.

Аврора. Здравствуйте.

Нифонт не отвечает, проходит мимо. Действие переносится в мастерскую.

Аврора. Я пойму тебя, Райский и приложу все усилия к тому, чтобы спроецировать твою душу на свое творчество! (Начинает ваять.)

В дверь стучат.

Аврора (после некоторой паузы). Да, да. Заходите.

Входят Елисей и Альбина.

Елисей. Здравствуйте, Аврора Гордеевна.

Аврора. О, здравствуйте! Пожалуйста, проходите. Елисей, располагайся, доставай все, что необходимо.

Елисей. Ага. (Раскладывая свои вещи.)

Альбина. Вы сегодня планируете заниматься полтора часа, как обычно?

Аврора. Да, да.

Альбина. Хорошо. Я могу идти?

Аврора. Конечно.

Альбина выходит.

Аврора. Сегодня у нас с тобой урок композиции. И мне бы хотелось, чтобы ты написал любую сцену своего любимого литературного произведения.

Елисей. Литературного произведения?

Аврора. Да.

Елисей. То есть какого-нибудь рассказика, да?

Аврора. Можно рассказика. А можно и сказки, повести. Словом, всего, что угодно.

Елисей. Тогда я напишу одну сцену своей любимой сказки.

Аврора. Прекрасно.

Елисей. Можно приступать?

Аврора. Приступай. Но помни: ты должен понимать свою сказку, так же, как и всех ее героев.

Елисей начинает рисовать. В дверь стучат.

Аврора. Да.

Нифонт. Аврора, можно вас на секунду?

Аврора. Конечно.

Нифонт и Аврора выходят за дверь.

Нифонт. Вы в курсе, что экзамен перенесен на сегодняшний день.

Аврора. Да, да.

Нифонт. И вы планируете его сдавать?

Аврора. Ну, разумеется.

Нифонт. В таком случае увидимся вечером. Аудитория та же. (Разворачивается.)

Аврора. Нифонт… Адамович.

Нифонт. Да.

Аврора. Почему вы игнорирует меня?

Нифонт. Полагаю, не стоит выяснять отношения посреди коридора.

Аврора. Вы слышали, что я говорила, верно?

Нифонт ничего не отвечает и уходит.

Аврора (тихо). Нифонт…

Сцена тринадцатая

В квартире. Аврора заходит в свою мастерскую.

Аврора. Кто бы меня не убеждал в том, что ты – выдающаяся личность, я никогда не поверю в твою гениальность и не устану считать тебя жалким иллюзионистом! Мечтателем, способным лишь помышлять! (Ваяет Райского.)

Слышен шум.

Аврора. А! (Бежит в соседнюю комнату.)

В соседней комнате. Стелла лежит на полу. Рядом с ней – книги, упавшие с полки.

Аврора. Стелла, что случилось? Куда ты шла? Почему не позвала меня?

Стелла. Что происходит?

Аврора. Стелла. Стелла! Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Стелла. Хорошо.

Аврора. Уверена?

Стелла. Да.

Аврора. Куда же ты направлялась? (Берет девочку на руки, кладет в постель.)

Стелла. Никуда. Мне просто приснилось, что я вдруг увидела яркую, горящую в небе звезду. И пошла за ней.

Аврора. Боже мой! Значит, ты двигалась во сне…

Стелла. Да. Мне отчего-то неожиданно захотелось встать и идти. Идти навстречу единственной звезде, проливающей свет на мой жизненный путь и слепящей своим немыслимым сиянием. Думаю, осознание того, что в любой момент можешь ослепнуть, невыразимо прекрасно… (Засыпает.)

Аврора (плача и обнимая сестру). Я ни за что не оставлю тебя, девочка моя. Всегда буду любить тебя. И заботиться о тебе. Но ни в коем случае не затмевать ни тебя, ни твою добрую душу. Никогда в жизни я не стану разрушать твой светлый неземной образ. И не расстанусь с тобой до тех пор, пока ты не подашь мне знак. Ведь заря наступает лишь тогда, когда тускнеют звезды… (Целует сестру и уходит.)

В домашней мастерской.

Аврора (нервно передвигаясь по комнате). Считаешь себя несчастным, обиженным судьбой?! Если так, постарайся забыть хоть на несколько секунд о своих выдуманных проблемах и внимай тому, что я говорю! Ты не знаешь, что есть истинное несчастье, истинное страдание и живешь в вымышленном мире, в котором искусственно все! Вплоть до мелочей и незначимых неприятностей! Тебе не удалось стать писателем, и ты счел это за немыслимую трудность, за препятствие на твоем жизненном пути! Тем временем ты и понятия не имеешь о том, что, действительно, может помешать человеку - стать счастливым… (Начинает ваять.)

Гордей (заезжая в комнату в инвалидном кресле). Аврора!

Аврора. Да, папа.

Гордей протягивает Авроре рукопись. Удаляется. Аврора листает до самого конца – читает.

Аврора. Твои глаза устремились в неведомое пространство, а руки вдруг потянулись к далекому и близкому, прозрачному и темному синему небу, зовущему, богатому и красивому. Не чувствуя в себе сил сделать ни малейшего движения, ты лишь бросился на землю, прильнул к ней и поцеловал ту почву, что ни разу не уходила у тебя из-под ног. Чувства переполняли тебя. Но ты не мог выразить того, что творилось в твоей несчастной, изувеченной страданиями душе. Ты не помнил не единого слова, наполненного глубоким смыслом, ни единой фразы, способной вербализировать бурю эмоций. Поэтому предпочел взять нож, и нанести себе несколько порезов, незначительных, но завязочных в твоей жизни. (Прижимая рукопись к груди.) Папа. Ты завершил свой роман… (Плачет.)

Действие второе

Сцена первая

В мастерской. Аврора и Нифонт сидят друг напротив друга.

Аврора. Что? Его роман выдвинут на соискании крупнейшей литературной премии…

Нифонт. Да.

Аврора. Но почему вы так холодны?

Нифонт. А каким прикажешь мне быть? Я не могу кричать от счастья. Все же я литературный критик, а не близкий номинанта.

Аврора. Но неужели вы не рады за моего отца?

Нифонт. Рад. Как за всякого талантливого человека, заслуживающего того, чтобы быть признанным. (Уходит.)

Аврора. Я знаю, ты счастлив, как и я! Ты так же, как и я, гордишься тем, что имеешь дело с гением, каковым является мой отец! Хоть и пытаешься обмануться… (Радостно бежит к скульптуре, начинает ваять, плача от счастья.)

Сцена вторая

В квартире. Спальня Стеллы. Аврора читает сестре сказку.

Аврора. И тогда свеча подумала: «Зачем я каждый день позволяю мучить себя, не заботясь о том, что рано или поздно придет конец, и я не смогу не только гореть, но и видеть, слышать то, что происходит…». «Я так мала» - непрестанно повторяла она, - «Мне необходимо беречь себя. Ведь пылающее счастье, которое я испытываю всякий раз, когда горю, - ничтожно в сравнении с тем, что мой силуэт может превратиться в небытие, силы – иссякнуть, а остатки воска – поглотить все то, что я чувствую и познаю за свою короткую, но красивую жизнь…».

Стелла. Умная сказка.

Аврора. Согласна.

Стелла. Интересно, как к нашему папе приходят сюжеты…

Аврора. Думаю, он и сам не может ответить на этот вопрос. Ведь писательство не осознанно, а напротив, спонтанно и произвольно.

Стелла. Как и скульптура?

Аврора. Может быть.

Стелла. Аврора.

Аврора. Да.

Стелла. Ты видишь сны?

Аврора. Конечно. Каждому из нас непременно что-нибудь снится.

Стелла. Наверное, во сне к тебе приходят новые идеи… я права?

Аврора. Отчасти.

Стелла. Расскажи мне, пожалуйста, о том, что собой представляет видимый мир.

Аврора (после некоторого раздумья). Видимый мир представляет собой большой путаный спектакль, насыщенный яркими красками и неиссякаемыми сюжетами, повороты и герои которых часто бывают излишними и непонятными.

Стелла. Нравится ли тебе участвовать в этом спектакле?

Аврора. Далеко не всегда. Порой мне хочется закрыть глаза и не видеть, не замечать ничего.

Стелла. Значит, слепота может быть предметом мечтания… так?

Аврора. Возможно, и так…

Стелла засыпает. Аврора подходит к окну.

Аврора (смотря в небо). Надо же… в небе горит одна единственная звезда. Я уверена, это ты, Стелла. (Бежит на улицу.)

На улице.

Аврора. Одна единственная звезда. Я уверена, это ты, Стелла.

Неожиданно сзади подходит Нифонт и дотрагивается до плеча Авроры.

Аврора. А! Нифонт Адамович.

Нифонт. Вы не опознались.

Аврора. Что вы здесь делаете?

Нифонт. Стою.

Аврора. Вижу. Но зачем вы здесь стоите?

Нифонт. С целью дождаться, пока вы выйдете из дома.

Аврора. Но ведь уже поздно.

Нифонт. Знаю.

Аврора. И каким же образом вы узнали, где я живу?

Нифонт. Самым обыкновенным. Захотел – и узнал.

Аврора. Вы, верно, хотите мне что-то сообщить.

Нифонт. Да. Хочу пригласить вас прослушать очередной курс моих лекций.

Аврора. И только?

Нифонт. Нет. Еще хочу сказать, что ваш отец вышел в тройку финалистов нашей премии…

Аврора. О! О!

Нифонт. И занял первое место.

Аврора. О! Нифонт…

Нифонт. Поздравляю тебя и твоего отца!

Аврора. Спасибо…

Нифонт. Я, действительно, рад тому, что такие таланты, как Гордей, находят себя и даже оказываются востребованными.

Аврора. А я счастлива оттого, что некоторые члены жюри столь грамотны и знающи, что в финал литературных премий выходят лишь произведения достойнейших писателей!

Нифонт. Благодарю за лестный отзыв.

Аврора. Вы все еще сердитесь на меня?

Нифонт. Нет.

Аврора. Тогда почему в институте вы всеми способами стараетесь избежать общения со мной?

Нифонт. Ты преувеличиваешь.

Аврора. Вовсе нет. Я лишь озвучиваю то, что вижу и чувствую. Признайтесь, тогда вы обиделись на мои слова. То, что я говорила, показалось вам оскорбительным. Разве не так?

Нифонт молчит.

Аврора. Вновь вы закрываетесь.

Нифонт. Если я скажу, что ты, действительно, оскорбила меня, тебе станет легче?

Аврора. По крайней мере, понятнее. Объясните же, что вас так тронуло?

Нифонт. Твое мнение насчет того, что Господь наделяет талантом недостойных, а его отсутствием – достойнейших. Учитывая твои отзывы о моем творчестве…

Аврора. Вы вовсе не поняли того, что я имела в виду. Я и не думала говорить о вас. Я говорила о других людях, о других жизнях, да и слова мои истолкованы вами далеко не верно. Советую вам впредь не делать глобальных выводов и не воспринимать на свой счет все, что слышите.

Нифонт пытается поцеловать Аврору.

Аврора (отстраняясь). Прошу вас, не надо.

Нифонт. Отчего?

Звучит медленная музыка.

Аврора. Не хочу, чтобы наша платоническая и возвышенная любовь превращалась в обычное низменное чувство. (Убегает.)

В домашней мастерской.

Аврора. Мой папа – лауреат крупнейшей и всемирно известной литературной премии! Счастье! Счастье! Ни с чем не сравнимое счастье! Хочется разбудить его, рассказать о том, что он не просто гений, но востребованный гений! Гений, удовлетворяющий требованиям эпохи и признанный современниками! Я бесконечно горжусь своим отцом! Хочется кричать от переполняющих меня чувств! Не знаю, было ли мне до настоящего момента хоть раз так же радостно. Скорее всего, не было. Ни минуты не сомневаюсь в том, что отныне мне станет жить намного легче, а работать – проще. (Приступает к ваянию Райского.)

Сцена третья

Литературный вечер. Вручение премии. Гордей – в инвалидной коляске. Рядом с ним – Аврора, Стелла и литературные деятели.

Гордей. Здравствуйте.

Мужчина. Здравствуйте.

Гордей. Спасибо за то, что пришли. Рад вас видеть.

Мужчина. Спасибо вам - за прекрасный роман.

Женщина. Здравствуйте.

Гордей. Здравствуйте.

Женщина. Поздравляю и благодарю.

Гордей. Не за что. Безумно счастлив оттого, что вы здесь.

Другой мужчина. Здравствуйте.

Гордей. Добрый вечер.

Другой мужчина. Я в восторге от вашего нового произведения.

Гордей. Спасибо.

Третий мужчина. Польщен тем, что вы создали, и не устаю наслаждаться вашим творчеством.

Гордей. Благодарю за лестный отзыв.

Другая женщина. Гордей, здравствуйте. Поздравляю вас.

Гордей. Спасибо.

Другая женщина. Без ума от вашего романа!

Гордей. Спасибо. Спасибо! Спасибо!

Аврора. Папа! Я горжусь тобой! Ты самый талантливый писатель и самый достойный человек! Как же я счастлива…

Стелла. Что происходит?

Аврора. Стелла, наш папа – гений! И читатель доказывает ему свое признание!

Стелла. Замечательно…

Аврора. Согласна.

Стелла. А кто те люди, что подходят к папе и благодарят его?

Аврора. Члены жюри, литераторы, представители бомонда…

Стелла. Представители чего?

Аврора. Бомонда. Светского общества.

Стелла. Светского общества? Того, что ведет праздный образ жизни и проводит дни на приемах и балах?

Аврора. Именно!

Нифонт. Здравствуйте.

Аврора. О, Нифонт Адамович! Вы здесь! Вы пришли порадоваться за меня и за папу! Я безумно рада от осознания этого факта. Спасибо вам. Спасибо за все.

Нифонт. Ценю твою благодарность. Но не стоит преувеличивать мою роль в жизни твоего отца.

Аврора. Я вовсе не преувеличиваю. (Указывая на Стеллу.) Познакомьтесь, это моя сестра.

Нифонт. Привет.

Стелла. Здравствуйте. А кто вы?

Нифонт. Я? Человек.

Стелла. Правда? Прекрасно, наверное, быть человеком. Настоящим человеком.

Нифонт (после некоторой паузы, Авроре). Приглашаю вас познакомиться с некоторыми представителями современной литературы.

Нифонт уводит Аврору и Стеллу.

Нифонт (указывая на одного из литераторов). Один из ярчайших современных писателей. В прошлом году один его скандальный роман был выдвинут на соискание нескольких не очень известных, но весьма крупных литературных премий.

Аврора. Очень приятно.

Нифонт (указывая на одного из литераторов). Драматург. Некоторые его пьесы идут в театрах, а одна, по моему глубокому разумению, значительнейшая для современной культуры, была экранизирована. (Представляя Парамона.) Поэт. Мой сын.

Аврора фраппирована.

Парамон. Очень приятно. Вас, кажется, Авророй звать-величать.

Аврора. Да.

Аврора. Буду рад видеть вас на своих литературных вечерах! (Отходит.)

Нифонт. Весьма экзальтированный парень.

Аврора. Я и не догадывалась о том, что у вас есть взрослый ребенок.

Нифонт. Результат первого неудачного брака.

Аврора. Так ваша нынешняя жена не первая?

Нифонт. Нет.

Аврора. Вы никогда не рассказывали мне о том, что, оказывается, были женаты ни раз.

Нифонт. Действительно.

Аврора. Кто он по образованию?

Нифонт. Парамон?

Аврора. Да.

Нифонт. Филолог, как и я.

Аврора. Давно ли он занимается поэзией?

Нифонт. С детства. Но публиковаться начал весьма недавно.

Аврора. Хотелось бы познакомиться с его творчеством.

Нифонт. У вас еще будет такая возможность.

Мужчина. Внимание! Я счастлив оттого, что имею чудную и редчайшую возможность поздравить здесь и сейчас дорогого и уважаемого финалиста нашей, на мой взгляд, значительной премии. Гордей, все мы верим в тебя! Все мы болеем за тебя! Желаем тебе творческих успехов, новых идей и побед! Оставайся гениальным и талантливым! Не забывай о своем прекрасном умении порождать любые виды текстов. Поздравляю! (Вручает премию Гордею.)

Звучат аплодисменты. Аврора плачет.

Нифонт. Я всегда поражаюсь твоей удивительной способности радоваться за других и не думать о себе, о своих талантах и потенциальных успехах. Признаться, порой мне кажется, что ты вовсе не земное существо, а ангел, сошедший с небес.

Аврора. Стелла! (Взяв девочку на руки.) Стелла! Я горжусь папой! Ты гордишься папой. Давай же будем гордиться им вместе.

Стелла. Наш папа только что получил то, чего заслуживает?

Аврора. Именно.

Парамон (подходя сзади). Аврора. Познакомьте меня с этим милым созданием.

Аврора. Моя сестра. Стелла.

Парамон. Здравствуй.

Аврора. Стелла, это Парамон. Брат человека. Настоящего человека.

Стелла. Интересно, человек ли - брат человека…

Парамон. Думаю, да. Отчего нет?

Стелла. Тогда здравствуйте.

Парамон (уводя Аврору). Как я понимаю, вы заботитесь о своей семье сами?

Аврора. Да.

Парамон. Трудно, должно быть, вам приходится…

Аврора. Не трудно. Обыкновенно. Забота о родных и близких вовсе не должна быть обузой.

Парамон. Я бы не обобщал. Не говорите о людях в третьем лице. Выражение личного мнения готово терпеть лишь местоимение я.

Нифонт смотрит на сына и Аврору.

Сцена четвертая

В домашней мастерской. Аврора ваяет.

Аврора. Интересно, отчего он мне никогда не рассказывал о своем старшем сыне. Не уж то думал, что я могу разлюбить его лишь потому, что его ребенок – мой ровесник. Отец - филолог и поэт. Сын - поэт и филолог. Это ли не прекрасно? Всегда мечтала познакомиться с человеком, занимающимся искусством не из низменных, земных целей, а из невероятной и сильной любви, возвышающей до уровня небес! Хочу услышать творения Парамона! Хочу знать, чувствовать и осязать реальное творчество. Но не то, которым занимаются лишь время от времени, дабы заполнить досуг, а то, которое может стать жизнью. Смертью! Любовью! Ненавистью! Радостью! Печалью! Всем! Всем! Всем!

Юдифь (заезжая в мастерскую в инвалидном кресле). Аврора…

Аврора. Мама! Зачем ты встала?

Юдифь. Ты здесь…

Аврора. Разумеется. Где же мне еще быть…

Юдифь. Мне приснилось, будто ты покинула нас…

Аврора. Плохой сон! Дурной сон - забудем о нем. Я ни за что не оставлю ни тебя, ни папу, ни сестру… (Садясь рядом с матерью.)

Юдифь. Ты чрезмерно добра. Кажется, я уже когда-то говорила нечто подобное.

Аврора. Не говори ни о ком, кроме себя. Ты – самая лучшая, самая нежная, самая красивая.

Юдифь. Спасибо за теплые слова, прекрасная девочка.

Аврора. Мне очень жаль, что ты не пошла вместе с нами. Порадоваться за папу.

Юдифь. Ты же знаешь, я не люблю выходить в люди. Предпочитаю скрываться и наслаждаться одиночеством.

Аврора. Ты горда тем, что папа талантлив?

Юдифь. Естественно. Я ценю его гений.

Аврора. И это в высшей степени - прекрасно.

Юдифь. Ты помнишь его сказку о георгине?

Аврора. Конечно.

Юдифь. Моя любимая сказка.

Аврора. Может, хочешь, чтобы я тебе ее прочла?

Юдифь. Пожалуй.

Аврора. Сейчас. Подожди. (Берет книгу.) Маленький сиреневый слегка склоненный к богатой плодородной почве и еще не полностью распустившийся георгин красовался, раскинув свои лепестки в стороны и стараясь придать своему стеблю – четкие и изящные очертания, а цветам – яркий и насыщенный цвет. И думал о своей будущей короткой, но пронзительной жизни, композиция которой не отличается оригинальностью и состоит из завязки (рождения), кульминации (расцвета) и развязки (смерти). Солнце простирало к нему свои слепящие светом лучи, словно давая ему силы и вселяя в него энергию, мощь. Небо тем временем становилось все более и более светлым и, казалось, готово было раскрыть свои объятия одному единственному пышущему цветом созданию, дабы сделать его своей молекулой. Но может ли рожденное на земле и обреченное на земную жизнь существо вдруг возвыситься и улететь на небеса, не оставив после себя ни единого следа, ни единого намека на, что когда-то в этом мире было одной душою больше…

В комнату на ощупь пробирается Стелла.

Аврора. Стелла, дорогая. Я думала, ты спишь.

Стелла. Я тоже хочу слушать папину сказку.

Аврора. Что ж, присаживайся.

Юдифь. Иди ко мне, милая. Я здесь.

Юдифь берет Стеллу за руку – та садится рядом с матерью.

Аврора. Я продолжаю?

Юдифь. Продолжай, дорогая.

Аврора (зачитывая). Нет, не может. Не может. Все мы лишь стремимся, желаем, хотим, но как только протягиваем руку и пытаемся дотянуться до единственной, но самой яркой звезды (замолкая и смотря на Стеллу). (После паузы.)… все наши мечты начинают рушиться, а надежды - улетучиваться. Не печален факт всякой человеческой жизни? Всякого земного существования? Всякого спектакля, поставленного по пьесе, главные герои которой – мы? Не уж то иллюзии и в самом деле не могут становиться неотъемлемой частью реальности? А желаниям не суждено воплощаться в глупые жизни глупых созданий, наивно верящих в сказки, но умеющих искренне чувствовать…

Въезжает Гордей.

Аврора. Папочка! Поприветствуем нашего великого писателя! Уже поздно. Отчего ты не ложишься спать?

Гордей. Я тоже хочу слушать свою сказку.

Аврора. Твое место в первом ряду.

Гордей подъезжает к жене и дочери.

Аврора. Отчего мы так любим истории? Нереальные небывалые никогда и ни с кем истории? Отчего мы хотим видеть лишь идеалы и очертания желаемого, но не реалии, действительные, существующие объекты, насыщающие наш сумасшедший мир своей конкретностью и ясностью. Отчего мы красочны и зыбки, точно маленькие сиреневые слегка склоненные к богатой плодородной почве и еще не полностью распустившиеся георгины… (Отрываясь от сказки.) Как же я люблю вас всех!

Все четверо обнимаются и плачут.

Сцена пятая

На литературном вечере. Парамон читает свои стихи. Аврора сидит в зрительном зале.

Парамон. Dites-moi s’il Vous plaît

Tout ce que Vous voulez...

En effet je me complait

A Vous voir, controler

Tout ce que Vous faisez

Et Vous dire quelques mots

Qui sont quand vous taisez

Sont très beaux, sont très beaux...

Звучат аплодисменты.

Парамон. Скажите мне, пожалуйста,

Все, чего Вы желаете.

В действительности, мне нравится

Знать то, что вы знаете

Все то, что вы делаете,

И говорить Вам несколько слов,

Которые, когда вы молчите,

Безумно красивы...

Звучат аплодисменты. Действие переносится на улицу. Парамон и Аврора стоят у выхода.

Аврора. Здравствуйте.

Парамон. Приятная неожиданность. Рад, что мое творчество показалось вам стоящим того, чтобы с ним ознакомиться.

Аврора. Я потрясена! Некоторые стихотворения произвели на меня неизгладимое впечатление.

Парамон. Польщен.

Аврора. Я приобрела ваш сборник. Не могли бы вы расписаться?

Парамон. Конечно. (Расписывается.) А имеете ли вы автографы моего отца?

Аврора. Только в зачетной книге.

Парамон. Ясно. Отчего вы решили посещать его лекции? Вы ведь скульптор, а не литератор.

Аврора. Оттого что считаю вашего отца выдающейся и ключевой в образовании личностью. Стоит ему начать рассказывать о русской литературе, как я забываю обо всем и погружаюсь в прекрасный мир словесного творчества. Ваш отец – гений. Он способен определять человеческие интересы.

Парамон. А как вы относитесь к тому, что он пишет?

Аврора. Вы имеете в виду его поэзию?

Парамон. Да.

Аврора. Я считаю, что его стихи актуальны, значимы, но ультрасовременны. Он пишет лишь о том, что видит, что считает важным, но не о том, о чем писали в былые времена. Я же сторонница классики.

Парамон. Верно?

Аврора. Да.

Парамон. Но ведь вы живете с представителем современной литературы.

Аврора. Да. Но творчество моего отца отражает темы всех времен и народов и как мне кажется, может считаться вечным и нескончаемым. Что ж, мне, пожалуй, пора. Меня ждут дома.

Парамон. Понимаю.

Звучит медленная музыка.

Аврора. До свидания.

Парамон. Счастливо. Был безумно рад видеть вас. Счел бы за честь стать вашим другом.

Аврора уходит. Музыка постепенно затихает.

Парамон. Таинственная, недоступная, точно околдованная демонами личность. Полагаешь, во всем мире не найдется ни единой души, могущей тебя разгадать? Ошибаешься. Ты сильна, характерна, но чересчур одухотворена! Твоя мощь зыбка и шатка. Дай мне срок, и я пропитаюсь твоими секретами. Стану писать о тебе стихи, раскрывая читателю твою натуру! Не надейся оставаться загадкой до конца своей глупой и пустой жизни! Ты вовсе не ангел небесный, а всего лишь земное, низкое существо, имеющее те же желания и потребности, что и все остальные. Хотя не исключено, что Господь наделил тебя талантом. Настоящим талантом! Но, увы. Даже если ты и одарена, та жизнь, что ты ведешь, никогда не позволит тебе воспользоваться своими способностями. (Уходит.)

Смена действия. Аврора и Парамон идут по улице. Парамон читает одно из своих стихотворений.

Парамон. Chaque jour j’apprends

Que chaque personne

Toujours prétend

Qu’on ait deux bonnes:

Une bonne de nuit

Qui rend service

Qui près du lit

Fait des caprices.

Une autre bonne

Qui vient chez toi

Pour te parler

Mais qui une fois

Te fait donner

Aux choses leurs noms...

Пауза и молчание. Спустя секунды Парамон продолжает.

Парамон. Всякий день я понимаю,

Что каждый мой друг

Все время желает

Иметь двух прислуг:

Одну – ночную,

Что служит,

Но капризничает,

Находясь рядом с постелью,

Другую – ту,

Другую – ту,

Что лишь приходит

С целью поговорить,

Но что однажды

Заставляет называть

Вещи своими именами.

Аврора. Прекрасно. Вы, верно, должны были родиться французом.

Парамон. Почему вы так думаете?

Аврора. Потому что только истинный француз может ощущать французский язык так, как вы! Ведь умение изъясняться стихотворным образом неразрывно связано с чувством слова.

Парамон. Согласен. Но, боюсь, что чувство слова вовсе не единственный параметр, определяющий стихосложение. Французский язык – язык культуры! Язык прозы. Язык поэзии. Язык языка, в конце концов.

Аврора. Возможно, вы правы. Но ведь вы можете похвастаться и творениями, созданными на русском языке. И даже переводите то, что пишите по-французски.

Парамон. Могу и перевожу. Хотя русские стихи даются мне не так легко, как французские.

Смена действия. Литературный вечер. Звучат аплодисменты. Аврора преподносит цветы.

Аврора. Я восхищена. Спасибо вам.

Смена действия. В кафе.

Аврора. Знаете, я бы ни за что на свете не подумала, что сын может быть столь же талантливым, сколь отец. Как правило, дети гениев – далеко не гении, а обычные люди, порою – обладающие невнятными способностями, а порой – и вовсе бездарные.

Парамон. Ты и впрямь считаешь папу гением?

Аврора. Безусловно! Он талантливый ученый, чуткий критик и прекрасный поэт!

Парамон. Прекрасный поэт? Не слишком ли высокое звание ты ему присваиваешь?

Аврора. Кажется, ты недооцениваешь своего отца.

Парамон. Вовсе нет. Я всего лишь стараюсь сохранять адекватность. Поверь мне, не стоит упиваться чужим творчеством. Сколько бы ты не кричала о чьем-либо таланте, настоящим судьей может быть только время.

Аврора. Странно. Раньше я думала, что поэты, пишущие от души и не думающие ни о чем, кроме удовлетворения своих духовных потребностей, склонны к максимализму. А теперь понимаю, что ошибалась.

Парамон. О-о-о, максимализм – понятие весьма обтекаемое и многозначное. Ну, а как же ты относишься к творчеству собственного отца?

Аврора. Мой отец – бесспорный гений и великий человек. Полагаю, данный факт не требует обсуждения.

Парамон. И кто же, по-твоему, есть гений?

Аврора. Я не знаю.

Парамон. Каким же образом ты можешь употреблять это слово?

Аврора. Интуитивным.

Смена действия. На улице. Парамон читает Авроре свои стихи.

Парамон. Et qui l’a bu ensuite

Après sa grande désire.

Comprends-tu sa conduite

Ou crois-tu: «С’est le pire!»

Пауза.

Парамон. И который выпил в последствии,

Не сдержав своего хотения.

Понимаешь ли ты его бедствие?

Или думаешь: «Плох он – не менее!».

Аврора. Недавнее стихотворение?

Парамон. Да.

Аврора. На мой взгляд, оно чересчур монотонно в сравнении с тем, что я слышала до этого.

Парамон. Знаешь, о чем я только что подумал?

Аврора. О чем же?

Парамон. О том, что каждый день все более и более погружаю тебя в свое творчество, но при этом ни разу не видел твоих работ.

Аврора. Хочешь ознакомиться с тем, что я создаю?

Парамон. Конечно.

Аврора. В таком случае приглашаю тебя к себе домой.

Смена действия. В квартире.

Аврора. Только говори тише. Все уже спят.

Парамон. Да.

Аврора. Смотри. Узнаешь?

Парамон. Нет.

Аврора. Не догадываешься о том, какого литературного героя может представлять данная скульптура.

Парамон. Нет.

Аврора. Бог мой! Да это же Татьяна Ларина!

Парамон. А-а-а…

Аврора. Может, у тебя получится это произведение идентифицировать с конкретным классическим героем?

Парамон. Боюсь, что нет.

Аврора. Жаль.

Нифонт. Хотя… осмелюсь предположить, что это Лев Николаевич. Мышкин. Так?

Аврора. Так. Я рада, что ты догадался. А это… Райский, над которым я работаю вот уже несколько месяцев и не могу разгадать загадку, мешающую мне проникнуть в душу данного героя!

Парамон. В чем же проблема?

Аврора. Я не понимаю его.

Парамон. Ты и не должна его понимать. Ведь ты это ты, а он это он.

Аврора. Но непонимание не позволяет мне проецировать его душу. Я понятию не имею о том, чего он хочет, о чем грезит и на что рассчитывает. Знаю только, что его душа стремится к новым открытиям, а сердце не терпит пустоты.

Парамон. И это знание не кажется тебе достаточным для того, чтобы сложился образ героя?

Аврора. Нет…

Парамон. Но почему?

Аврора. Потому что я не могу принять его таким, каков он есть.

Парамон. Ты считаешь, это обязательно?

Аврора. Естественно.

Смена действия. На улице.

Парамон. Должно быть, скульптор – интересная и многогранная профессия.

Аврора. Равно, как и поэт.

Парамон. Позволь признаться тебе в том, что я никогда не считал поэтику и писательство профессиями.

Аврора. Отчего?

Парамон. Оттого, что искусство слова, один из способов духовного развития, возвышенно и абстрактно и не может служить удовлетворением таких низких целей, как самореализация и заработок.

Смена действия. Дома у Авроры. Аврора ваяет Райского. Парамон наблюдает за ней.

Аврора. Хоть убей – не знаю, как передать чувства этого героя!

Парамон. По-моему, ты преувеличиваешь. Есть ли необходимость пропускать через себя абсолютно все, что испытывал этот выдуманный человек?

Аврора (продолжая ваять, затем прерываясь). Однажды я создам скульптуры всех папиных героев! Вложу в них всю душу! Все силы!

Парамон. Как ты считаешь, папа догадывается о том, что мы встречаемся?

Аврора. Почем мне знать? А ты как думаешь?

Парамон. Думаю, что нет.

Аврора. По-твоему, он идиот?

Парамон. Ну, почему же? Просто, зная его натуру, можно предположить, что, догадываясь о чем-либо неприятном, он предпочел бы абстрагироваться от действительности.

Аврора. С чего ты решил, что наши встречи должны быть неприятны для него?

Парамон. Дело в том, что он мнительный человек, повсюду видящий угрозы собственной жизни.

Аврора. Мы ведь не пытаемся досадить ему. И стоит отметить, я не перестаю любить его.

Парамон. Господи! Может ли молодая красивая и талантливая девушка любить старого, не вполне состоявшегося литератора?

Аврора. Конечно, может. Особенно если несостоявшийся литератор талантлив и интересен.

Парамон. Неужели ты не понимаешь, что он стал человеком критикующим, оттого что не состоялся в качестве человека пишущего?

Смена действия. Домашняя мастерская. Аврора ваяет.

Аврора. Не уж то он и впрямь когда-то претендовал на то, чтобы стать профессиональным прозаиком и поэтом… Что же помешало ему осуществить свои мечты? Ведь он талантлив и увлечен. Думаю, он всего на всего слишком рано отказался от задуманного. Да, да! Он сказал себе «нет», когда необходимо было продолжать пытаться, действовать! И не переставать надеяться. Но с другой стороны, умение отречься от грез, принять действительность и перестроиться также немаловажно.

Смена действия. На улице.

Парамон. Критик – человек, не состоявшийся в определенной анализируемой им области.

Аврора. Критик – человек, склонный к самопожертвованию и самоотречению и умеющий объективно оценивать свои способности.

Парамон. Ты чересчур благородна и добра. (Целует девушку.)

Аврора. Почему ты не любишь отца?

Парамон. Я люблю его.

Аврора. Неправда. Ты мало общаешься с ним, отказываешься признавать его достоинства.

Парамон (после продолжительной паузы). Видишь ли. Я не могу долго находиться рядом с ним, поскольку волей неволей начинаю вспоминать о своем несчастном детстве.

Аврора. Почему о несчастном?

Парамон. Папа никогда не заботился обо мне. Плевать хотел на мою судьбу. И был не слишком рад моему появлению на свет.

Аврора. Думаю, ты говоришь неправду.

Парамон. Нет. Я говорю жестокую, но самую настоящую, жизненную правду.

Аврора. А твоя мать любила тебя?

Парамон. Любила. Очень сильно любила. Но умерла, когда мне не было десяти лет. Я отлично помню ее утонченные черты лица, белую чистую кожу, нежные руки и добрые пронизывающие душу глаза. Мама делала для меня все. Жила не своей, а моей жизнью. Порой мне кажется, что она была похожей на тебя. И нравилась мне. Как женщина. Узнав об этом, отец возненавидел меня еще больше. С тех пор мы забыли о том, что такое искренние детско-родительские отношения и стали общаться лишь по необходимости.

Аврора. Отчего умерла твоя мама?

Парамон. Болела. Очень тяжело.

Аврора. Чем?

Парамон. Саркомой. Сначала ей ампутировали руку, потом – ногу.

Аврора. Не может быть. Моя мать тоже больна саркомой. Ей ампутировали ногу, а затем - руку.

Парамон. Значит, мы можем друг друга понять.

Аврора. Неужели уход твоей матери не примирила вас с отцом?

Парамон. Нисколько. Мы - ненавидящие друг друга антиподы. И никакая сила не в состоянии воссоединить наши души.

Аврора. Странно. Нифонт никогда не рассказывал мне о том, что его первая жена умерла такой страшной смертью.

Парамон. Верно, не желал вспоминать о плохом.

Аврора. До определенного момента он и о тебе мне ничего не рассказывал.

Парамон. Потому что считает меня своей неудачей.

Аврора. Все же ты несправедлив к нему. Я уверена, в глубине души он чувствующая и испытывающая бурю эмоций личность.

Парамон. Ты сама заботишься о матери?

Аврора. Да. Больше ею заниматься некому. Ведь вся моя семья больна. И отец, и сестра.

Парамон. Что произошло с твоим отцом? Отчего он не может ходить?

Аврора. Попал в серьезную аварию. Отнялись ноги, и остался шрам на лице. Но ведь его сила – руки. Он может писать, порождать новые и новые произведения, не уставая радовать читателя неведомыми и незнакомыми сюжетами, героями.

Парамон. Действительно. А твоя сестра слепа от рождения?

Аврора. Да.

Парамон. Как несправедливо устроен мир. Красивая, добрая, мудрая, не от мира сего девочка обречена на неполноценную жизнь и на постоянное упущение.

Аврора. Стелла сильный ребенок. Уверена, она вынесет все то, что ей суждено испытать. Я не брошу ее ни за что. Но при этом никогда не стану затемнять ее и оставлю лишь тогда, когда она сама уйдет, подав мне знак. Ведь заря наступает лишь тогда, когда тускнеют звезды…

Сцена шестая

В мастерской. Аврора ваяет. Заходит Нифонт.

Нифонт. Здравствуй.

Аврора. Я, кажется, говорила вам, что не хочу, чтобы вы бывали в моей мастерской по утрам.

Нифонт. Ты злишься?

Аврора. Нет.

Нифонт. И вновь Райский?

Аврора. Да.

Нифонт. Ты сегодня немногословна.

Аврора. Просто я увлечена работой.

Нифонт. Почему ты сторонишься меня?

Аврора. С чего вы решили?

Нифонт. Вижу.

Аврора. То, что вы мните, не имеет отношения к тому, что происходит.

Нифонт (после некоторой паузы). Ты общаешься с моим сыном?

Аврора. Почему этот вопрос вас волнует?

Нифонт. Хочу понимать, что творится в мире.

Аврора. Нифонт Адамович. Сегодня мне необходимо завершить скульптуру Райского!

Нифонт. Могу ли помочь тебе?

Аврора. Можете.

Нифонт. Каким образом?

Аврора. Покинув мою мастерскую.

Нифонт разворачивается.

Аврора. Вы разворачиваетесь так, будто собираетесь парировать вражеское нападение! (Смеется.)

Нифонт. Смешно.

Аврора. Вы, кажется, обиделись на меня.

Нифонт. Вовсе нет.

Аврора. Я не такая наивная, как вам хотелось бы.

Нифонт. Я отказываюсь понимать тебя. Только что ты гнала меня и разговаривала таким тоном, что хотелось повеситься, а теперь ты уже светишься от счастья!

Аврора (смеется). Я вижу, вы и впрямь взволнованы вопросом отношений между мной и вашим сыном.

Нифонт. Так ты общаешься с ним?

Аврора. Да.

Нифонт. С какой целью?

Аврора. С целью услышать новые стихотворения и получить удовольствие, наблюдая за творческой личностью.

Нифонт. Интересно.

Аврора. Напрасно вы недооцениваете Парамона, не желаете встречаться с ним.

Нифонт. Я? Недооцениваю Парамона? Ты плохо его знаешь. То, как я отношусь к нему, вполне соответствует его характеру и отвратительной натуре.

Аврора. Как вы можете так говорить о родном сыне?

Нифонт. Он не хочет быть моим сыном.

Аврора. А может, вы не хотите быть его отцом?

Пауза. Аврора продолжает ваять. Нифонт выходит.

Смена действия. В коридоре. Аврора проходит мимо Нифонта.

Нифонт. Аврора…

Смена действия. На улице. Аврора проходит мимо Нифонта.

Нифонт. Аврора…

Сцена седьмая

Смена действия. У дома. Нифонт стоит в ожидании, Аврора проходит мимо.

Нифонт. Аврора! Отчего ты игнорируешь меня?

Аврора. Вам кажется.

Нифонт. Хватить молоть чепуху! Ты же постоянно проходишь мимо, делая вид, будто меня нет! Зачем ты это делаешь? Чего добиваешься?

Аврора. Добиваюсь того, чтобы вы испытали то, что мне однажды уже довелось испытать!

Нифонт. О чем ты говоришь?

Аврора. Не догадываетесь?

Нифонт. Нет.

Аврора. О том, что я сторонюсь вас точно так же, как вы когда-то сторонились меня!

Нифонт. Ты про…

Аврора. Именно!

Нифонт. Но ведь все это в прошлом.

Аврора. А все ЭТО в настоящем! Когда я только стала посещать ваши лекции, вы и не думали обращать на меня внимания! Если бы в один прекрасный день не подошла к вам за списком литературы…

Нифонт. Почему ты вспоминаешь об этом?

Аврора. Потому что мне обидно! Обидно до сих пор! И я никогда не прощу вас за ваше изначальное безразличие! Я постоянно искала общения с вами, а вы и не думали замечать меня!

Нифонт. Аврора. Ты не права. Не стоит осуждать человека за то, что он не повел себя так, как хотелось бы лично тебе.

Аврора. Допустим. Но я ведь обижена на вас не только за это.

Нифонт. За что же еще?

Аврора. За то, что вы, услышав нечто, показавшееся вам оскорбительным и неприятным, стали делать вид, будто меня нет!

Нифонт. Что же, прости. Но думаю, ты не просто мстишь за мое безразличие. Есть ведь что-то еще. Мой сын рассказал тебе о некоторых фактах нашей жизни. Так?

Аврора. Да!

Нифонт. О чем же именно он поведал тебе?

Аврора. О том, что вы не любите его.

Нифонт. Ха-ха! Интересное заявление.

Аврора. Он говорил со мной о вашей жене и своей матери. Вы ведь ненавидите Парамона за то, что он был к ней неравнодушен! Как можно отказываться от сына только потому, что он испытывает кажущиеся неверными и неправильными чувства?

Нифонт. По-твоему, я не должен был обращать внимание на то, что творилось!

Аврора. Конечно! Ведь любовное чувство к родителю противоположного пола естественно для маленького ребенка!

Нифонт. Бред!

Аврора. Вовсе не бред, а психологический факт! Поверьте мне. В том, что пятилетний мальчик может быть некоторое время неравнодушен к своей матери, нет ничего предосудительного! Так же, как и в том, что пятилетняя девочка может любить своего отца не как отца. Каждый ребенок в определенный период испытывает любовное чувство по отношению к своему родителю! Данное явление натурально и может быть подтверждено людьми, занимающимися психологией!

Нифонт. Не верю.

Аврора. Зачем вы не хотите принять мир в том виде, в котором он есть? Зачем вечно обманываетесь? Неужели вы всерьез полагаете, будто можете убежать от самого себя?! Прошу, вслушайтесь в то, что я говорю. Я не пытаюсь внушить вам то, что не имеет отношения к действительности! Я лишь хочу, чтобы вы знали правду жизни.

Нифонт. Весьма признателен.

Аврора. Смотрите мне в глаза! Вспомните то время, когда вы были мальчиком.

Нифонт. Ты смеешься? Мне вот-вот исполнится пятьдесят лет. Как я могу вспомнить свое детство?

Аврора. Я вовсе не предлагаю вам вспоминать все ваше детство. Я лишь прошу подумать о том периоде, когда вы были влюблены в свою мать.

Нифонт. Ты с ума сошла?

Аврора. Почему вы не хотите услышать меня? Вы ведь выросли в полноценной семье, так?

Нифонт. Допустим.

Аврора. Все свое детство и юность вы провели с мамой и папой, верно?

Нифонт. Верно.

Аврора. А мальчик, выросший в нормальных условиях и имеющий обоих родителей, неизбежно испытывает любовь к матери. Прошу, вспомните свои детские чувства. Пожалуйста. Если вы поймете, что когда-то с вами происходило ровно то же самое, что и с вашим сыном, вы станете относиться к нему более нежно.

Нифонт думает.

Аврора. Вспомните, умоляю. Представьте образ вашей матери. Доброй, красивой, ласковой… ну…

Нифонт (после продолжительной паузы). Пожалуй, чувство, действительно, было.

Аврора. Да! Я знала, что вы поймете, о чем я говорю.

Нифонт. Кажется, мне тогда было лет пять. Я относился к маме с трепетом. Вздрагивал от одного ее появления. Собирался жениться на ней.

Аврора. Да, да! Я тоже хотела выйти замуж за папу. Что же вы можете сказать теперь? Понимаете ли вы чувства и поведение своего сына?

Нифонт. Возможно.

Аврора. Прошу вас, не будьте злым. Вы должны любить Парамона. Ведь он похож на вас. Он талантлив так же, как и вы. Жизнь слишком коротка, необходимо ценить родных людей. Если вы не помиритесь с сыном, судьба не станет делать вам поблажек… (Уходит.)

Сцена восьмая

В мастерской. Аврора ваяет.

Аврора. Если он не помирится с сыном, судьба не станет делать ему поблажек…

Неожиданно Аврора встает и бежит. Действие переносится в коридор.

Аврора (бежит по коридору). Если он не помирится с сыном, судьба не станет делать ему поблажек…

В кабинете. Нифонт и Парамон разговаривают, сидя друг напротив друга. Аврора наблюдает за происходящим издалека.

Нифонт. Возможно, порой я был несправедлив к тебе. Понимаю, отец должен заботиться о сыне, боготворить его.

Парамон. Не преувеличивай. Никто никому ничего не должен. Каждый ведет себя так, как считает нужным или как ему подсказывает вечно пресыщенная чувствами душа.

Нифонт. Но ведь существуют и святые обязанности. И, по моему мнению, к таковым относиться родительская забота о детях.

Парамон. По твоему мнению? Кажется, ты сказал вовсе не то, что подумал. Ведь твое мнение не имеет никакого отношения к сложившимся в обществе стереотипам. То, что ты озвучивал, не что иное, как общее место, фоновое знание, которое ты можешь и не разделять.

Нифонт. Не изъясняйся формально. Ты же поэт. Твоя натура предполагает склонность к лиризму и открытости.

Парамон. Папа. Признайся себе: ты не можешь смириться с тем, что я более состоявшийся поэт, нежели ты, что ты скорее аналитик, а я – творец.

Нифонт. Что с того?

Парамон. То, что наши отношения с каждым днем усугубляются все более и более!

Нифонт. Именно поэтому я затеял этот разговор.

Парамон. Надеешься в один момент ликвидировать все возникшие между нами неясности?

Нифонт. Нет. Но хочу, по крайней мере, попытаться воссоединить наши души.

Парамон. Наши никогда не были едины.

Нифонт. Но являются родными по определению. Ведь мы отец и сын.

Парамон. Да…

Нифонт. Мальчик мой, я люблю тебя, честное слово. Ты должен верить мне и вслушиваться в то, что я говорю, хотя мои слова могут показаться тебе усмешкой, лестью, словом, чем угодно. Прости меня за то, что я сделал.

Парамон. Ты не сделал ничего особенного. И прощать мне тебя не за что. Ведь твои чувства естественны и объяснимы.

Нифонт. Не правда. Я вел себя как ничего не смыслящий в этой жизни и жалкий эгоист! Я должен был понять тебя, но предпочел отвергнуть все то, что нас связывало. И даже ЕЕ смерть не смогла остепенить меня. (Плачет.)

Парамон. Не вини себя, папа. Ты не самый плохой человек. Да и не самый бездарный. И, пожалуй, чуткий отец. Я ведь тоже никогда не пытался понять тебя, а лишь оскорблялся твоей злостью, гордость, надменностью. Мы оба повели себя не лучшим образом. И оба не желали замечать чувств друг друга, думая лишь о жалких потребностях, вроде, удовлетворения собственного тщеславия.

Нифонт. Но ведь мы можем исправить свои ошибки и начать писать книгу наших отношений заново.

Парамон. Несомненно.

Нифонт. Но для начала стоит покаяться и простить друг друга.

Парамон. За этим нас не станет.

Отец и сын обниматься. Обрадованная Аврора убегает.

Сцена девятая

Аврора вбегает в квартиру. Обходит каждого.

Аврора. Вы спите, родные мои! Что ж, пусть вам приснятся самые сладкие сны. Помните о том, что я люблю вас. И никогда не оставлю вас. Ведь жизнь коротка. Необходимо ценить родных людей. Кажется, я ценю вас! Кажется, я готова проводить с вами все свое время! Ни за что на свете я не стану ссориться с вами, отвергать вас и осуждать за кажущиеся мне неправильными чувства. Человеческие отношения весьма шатки и коварны и похожи на разнородный организм, в котором все наперечет: любая молекула, любой атом. Я не допущу того, чтобы хоть одна, пусть даже самая незначительная крупица организма наших отношений исчезла. Ведь это может привести к полному краху, к жестокой разлуке и бесконечному непониманию… (Кидается на постель, засыпает.)

Действие третье

Сцена первая

В кабинете. Аврора и Витольд Лионович сидят друг напротив друга.

Витольд Лионович. Дорогая Аврора. Полагаю, вы знаете, что наш институт отправляет студентов-скульпторов и архитекторов на стажировки заграницу каждые пять лет.

Аврора. Знаю.

Витольд Лионович. Так вот настоящий год – один из пяти и мы имеем возможность предоставить выдающимся и трудолюбивым учащимся шанс поработать и поучиться во Франции.

Аврора. Замечательно. Весьма рада за выдающихся и трудолюбивых учащихся.

Витольд Лионович. Но, Аврора. Как вы считаете, с какой целью я доношу до вас данную информацию?

Аврора. Я не знаю.

Витольд Лионович. Аврора, я хочу предложить вам стажироваться в Париже!

Аврора. Что?

Витольд Лионович. В этот раз мы получили лишь одну анкету. И я искренне желаю, чтобы через месяц во Франции оказались именно вы!

Аврора. Я?

Витольд Лионович. Вы.

Аврора. О!

Витольд Лионович. Я вижу, вы не верите своему счастью.

Аврора. Я поеду в Париж! В Париж! И смогу работать и учиться!

Витольд Лионович. Именно.

Аврора. Париж! Господи, целый год я проведу в этом прекрасном городе, занимаясь прекрасным видом искусства…

Витольд Лионович. Именно.

Аврора. Бороздить просторы великолепной столицы, думая лишь о скульптуре. Это ли не счастье?

Витольд Лионович. Безусловно, счастье.

Аврора. Скульптура, мои работы. Возможно, я начну ваять героев своего отца! Париж. Париж. Париж. Но позвольте. Какой Париж?

Витольд Лионович. Насколько мне известно, Париж один.

Аврора. Да, действительно один. Но…

Витольд Лионович. Но?

Аврора. Я не могу ехать на стажировку.

Витольд Лионович. Простите?

Аврора. Я никуда не еду.

Витольд Лионович. В каком смысле?

Аврора. В обыкновенном!

Витольд Лионович. Аврора, но вам подвернулась редкостная возможность.

Аврора. Понимаю. Тем не менее, не могу принять вашего предложения. Полагаю, желающие найдутся. И анкета не пропадет.

Витольд Лионович. Аврора, вы соображаете, что говорите?

Аврора. А я что, похожа на умалишенную?

Витольд Лионович. Нет, но как вы можете отказываться? Что держит вас в этом городе?

Аврора. Чувство долга.

Витольд Лионович. Вы, верно, бредите.

Аврора. Нет!

Витольд Лионович. Аврора, придите в себя. Чувство долга прекрасно, но не единственно в нашей жизни.

Аврора. Я знаю.

Витольд Лионович. Тогда в чем проблема? Не станете же вы упускать свой шанс оттого, что сковали себя непонятными обязанности.

Аврора. Вы не можете судить! Вы ведь не знаете моей ситуации.

Витольд Лионович. У вас проблемы в семье?

Аврора молчит.

Витольд Лионович. Скажите мне, Аврора. Что мешает вам полностью отдаться своему делу?

Аврора. Да, у меня проблемы в семье.

Витольд Лионович. Серьезные?

Аврора. Серьезные.

Витольд Лионович. Кто-то из ваших родных болен?

Аврора. Все мои родные больны. Я должна заботиться о них.

Витольд Лионович. Неужели ваша ситуация непоправима? Ведь можно найти человека, который бы согласился заниматься вашими домашними.

Аврора. Можно. Но я не стану никого ни о чем просить. Отец, мать и сестра слишком дороги для меня, чтобы я поручала заботу о них кому бы то ни было!

Витольд Лионович. Аврора, вы очень многое упускаете. Ваша жизнь могла бы быть более интересной и насыщенной, если бы не укоренившиеся в вашем сознании мысли.

Аврора. Моя жизнь есть моя жизнь! И я не намерена обсуждать свои действия и решения ни с кем!

Витольд Лионович. Аврора, вы противоречивы. В вас могуче желание быть свободной и ни от кого не зависимой. Но при этом вы не хотите заниматься собой.

Аврора. Оставим этот разговор!

Витольд Лионович. Вы разговариваете со мной не слишком ласково.

Аврора. Я разговариваю неласково со всеми, кто пытается вмешаться в мои личные дела.

Витольд Лионович. Я вовсе не вмешиваюсь. Я лишь хочу помочь вам…

Аврора. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи!

Витольд Лионович. Аврора, имейте совесть. Не гоже кричать на преподавателя.

Аврора. Позволите покинуть вас?

Витольд Лионович. Пожалуйста.

Аврора. Благодарю. (Выходит.)

Сцена вторая

В мастерской. Аврора работает, пребывая в неспокойном состоянии.

Аврора. Жалкий маразматик! Он надеялся запугать меня своими замечаниями! Впрочем, стоит ли обращать на него внимание… (Ваяет.)

Заходит Парамон.

Парамон. Здравствуй.

Аврора (нервничая). О, Парамон. Здравствуй. Проходи.

Парамон. Ты, кажется, взволнована.

Аврора. Нет, ну что ты.

Парамон. Что ваяешь?

Аврора. Пока не знаю.

Парамон. А ты закончила своего Райского?

Аврора. Еще нет. Боюсь, этот герой не неподвластен мне и скульптура обречена на гибель.

Парамон. Сделай то, что можешь. Не думай о глубоком анализе.

Аврора. Знаешь, я рада.

Парамон. Чему?

Аврора. Тому, что все чаще и чаще вижу вас вместе с отцом. Ваши отношения налаживаются?

Парамон. В некотором смысле - да.

Аврора. Прекрасно! Надеюсь, когда-нибудь вы помиритесь окончательно и станете жить в дружбе и согласии.

Парамон. Я восхищаюсь твой способностью радоваться за других.

Аврора и Парамон целуются. Входит Нифонт. Немая сцена. Парамон выходит.

Нифонт. Аврора. Что обозначает это явление?

Аврора. Я, кажется, просила вас не приходить ко мне по утрам.

Нифонт. Почему же Парамон может приходить к тебе, а я – нет? Что происходит? Сначала ты прилагаешь все усилия к тому, чтобы поссориться со мной, затем, светясь от счастья, рассказываешь о том, что представляет собой правильная жизнь, в которой отцы любят своих детей, а затем предаешь меня. Как же такое может быть? Ведь ты добрая и моральная девочка. Могут ли такие люди, как ты, изменять и обманывать?

Аврора. Я вас не обманываю.

Нифонт. Я не слепой и не идиот.

Аврора. Вы не понимаете, о чем я говорю.

Нифонт. Ты меня недооцениваешь, я все прекрасно понимаю.

Аврора. Не перебивайте, прошу. Выслушайте меня. Я люблю вас. Люблю страстно! И буду любить до конца жизни. Но мое чувство к вам чересчур возвышенно и не может быть обличено в земную форму!

Нифонт. Что ты имеешь в виду?

Аврора. То, что моя любовь к вам - платоническая. Я вовсе не хочу вступать с вами в реальные отношения. Поэтому имею полное право связывать свою жизнь с людьми, которых я хочу любить приземленной обычной любовью!

Нифонт. Интересно. Почему же ты не можешь любить обычной любовью меня?

Аврора. Вы слишком не действительны, точно персонаж волшебной сказки.

Нифонт. По-моему, ты ошибаешься. Я вполне обыкновенный человек.

Аврора. Как бы то ни было, прошу, постарайтесь понять меня. Я ведь и не думала изменять вам. Настоящее предательство всегда духовно. А мое сердце навеки связано с вашим.

Нифонт. Прошу простить. Но то, что ты говоришь, не под силу банальному человеческому восприятию. (Разворачиваясь.)

Аврора. Нифонт!

Нифонт. Что?

Аврора. Вы не должны сердиться. Я не хотела вас обидеть, честное слово!

Нифонт уходит.

Аврора. Он не понял меня. Пока не понял. Но когда-нибудь он непременно осознает то, что я пыталась донести до него. Ведь я не изменила ему. Возвышенная, неземная любовь духовна и воздушна. Такой любовью можно любить лишь одного единственного человека. В моем случае этот человек - он. Он и более никто. Мое чувство к нему ни в коем случае не должно быть осквернено земными радостями, реальными отношениями. Оно должно сохранять свою сказочность и прекрасность. А ссоры лишь приземляют. Надеюсь, он простит меня. И поймет, что наша любовь небесна, красива и никак не походит на все прочие виды любви.

Сцена третья

Литературный вечер. Парамон читает свои стихи. Аврора сидит в зрительном зале.

Парамон. Dans une très belle ville des rêves

Que je préfère à toutes les autres

Il n’y jamais de mal, de grèves...

Que cette ville devienne le Vôtre!

Mais je Vous prie de l’adorer,

Car moi, je veux qu’elle soit la mienne,

Que ce soit moi qui doive l’aimer,

Que ce soit elfe que je devienne...

Звучат аплодисменты.

Парамон. В очень красивом городе мечты,

Который я предпочитаю всем прочим,

Не бывает ни горя, ни слез, ни беды

Чтоб стал он вашим, хочу я очень!

Но я прошу вас обожать его,

Ведь я все ж хочу, чтоб он стал моим,

Чтоб я имел право желать его

И однажды стал эльфом смешным…

На выходе. Парамон делает вид, будто не замечает Авроры.

Аврора. Парамон!

Парамон. Ты здесь?

Аврора. Да. Я слушала стихи. Верно, ты не заметил меня.

Парамон. Не заметил.

Аврора. Мне очень понравилось последнее стихотворение. Ты никогда мне его не читал. Полагаю, оно совсем недавнее.

Парамон. Написано несколько дней назад.

Аврора. Ты спешишь?

Парамон. Да.

Аврора. А мне кажется, ты просто избегаешь общения со мной.

Парамон. Нет.

Аврора. Почему ты ушел?

Парамон. Что?

Аврора. Почему тогда ты оставил меня наедине с отцом?

Парамон. Я хотел предоставить тебе возможность насладиться выяснением отношений, чем ты занимаешься не очень часто.

Аврора. Но ведь ты тоже задействован в том, что произошло. Стоит ли строить из себя невиновного?

Парамон. Отчего нет?

Аврора. Ты не боишься, что ваши отношения вновь могут усугубиться?

Парамон. О, нет. У нас все в порядке. Мы живет в дружбе и согласии.

Аврора. Правда?

Парамон. Да.

Аврора. И вы не поссорились после того, что было?

Парамон. Нет.

Аврора. Но ведь вы объяснились друг с другом.

Парамон. Объяснились и пришли к выводу, что нам обоим необходимо начать новую жизнь, забыв о прошлых невзгодах и несчастьях.

Аврора. Начать новую жизнь? Но ведь это не так просто.

Парамон. Зато красиво.

Аврора. Что же вы намерены делать?

Парамон. Отцу предложили год преподавать в Сорбонне.

Аврора. В Сорбонне?

Парамон. Да. Через месяц он уезжает в Париж. И я еду вместе с ним.

Аврора. Значит, вы будете жить в Париже?

Парамон. Да. Жить и работать.

Аврора. В Париже? В Париже. Жить и работать в Париже.

Парамон. Именно. Я планирую публиковаться. Отец тоже.

Аврора. Бороздить просторы великолепной столицы, думая лишь о литературе. Это ли не счастье?

Парамон. Счастье.

Аврора. А как же его семья?

Парамон. Мачеха и дети станут часто навещать нас.

Аврора. Что ж, прощай.

Парамон. Прощай. Желаю достичь немыслимых успехов на скульптурном поприще.

Аврора. Спасибо. (Уходит.)

Сцена четвертая

В квартире. Аврора разрушает все свои скульптуры.

Аврора. Не нужна мне скульптура! Не нужна! Я предаю ее! Я отрекаюсь от нее! Могу я хоть раз в своей жизни совершить настоящую подлость, изменив существу, созданию, явлению, которое было предано мне всю жизнь, помогало мне забыться в трудные минуты и воистину насладиться – в счастливые?! Надоело быть хорошей девочкой, считающей себя обязанной и вечно думающей о ком угодно, кроме себя! Хочу жить так, как хочу! Не желаю создавать не кому не нужных героев, ваять кем-то от нечего делать выдуманных персонажей! Мне не нужна скульптура. Мне не нужна любовь. Мне не нужна дружба. Мне не нужна семья. Ничего, ничего мне не нужно! Хочу ощущать свободу! Бесконечную свободу! И наслаждаться отсутствием каких-либо обязанностей. Хочу облегчить свое сознание и свою душу… (Плачет.)

В мастерскую на ощупь пробирается Стелла.

Стелла. Аврора.

Аврора. Что?

Стелла. Я не слышу мамы и папы. Почему они не разговаривают? Почему не двигаются?

Аврора бежит в спальню матери.

В спальне. Юдифь лежит на полу в кровавой луже.

Аврора. Мама… мама! Мама! Что же ты наделала? Зачем? Зачем? Неужели тебе было плохо со мной? Неужели я недостаточно заботилась о тебе? (Плача.) Почему ты оставила меня? Как же я буду жить? Господи! (Выходит из комнаты.)

В домашней мастерской.

Аврора. Стелла, девочка, все хорошо. Мама уснула.

Стелла. А когда она проснется?

Аврора. Нескоро. Но ты не должна переживать. Рано или поздно она обязательно пробудится и будет вместе с нами.

Стелла. А папа? Что с папой?

Аврора. Полагаю, он тоже уснул.

Стелла. И тоже нескоро проснется?

Аврора. Да. (Уходя и вскоре возвращаясь.) Да, Стелла. Он уснул. Не волнуйся. Им хорошо. Они вдвоем.

Стелла. А где они?

Аврора. В раю, где нет ни зла, ни горя и где каждый счастлив.

Стелла. А мы с тобой тоже когда-нибудь попадем в рай?

Аврора. Обязательно. Когда-нибудь мы обязательно попадем в рай. Но сейчас нам необходимо жить.

Стелла ложится на кровать и засыпает.

В домашней мастерской.

Аврора. Я стану работать. Я стану ваять папиных героев. Да, да! (Беря в руки книгу.) Твои глаза устремились в неведомое пространство, а руки вдруг потянулись к далекому и близкому, прозрачному и темному синему небу, зовущему, богатому и красивому. Не чувствуя в себе сил сделать ни малейшего движения, ты лишь бросился на землю, прильнул к ней и поцеловал ту почву, что ни разу не уходила у тебя из-под ног. Чувства переполняли тебя. Но ты не мог выразить того, что творилось в твоей несчастной, изувеченной страданиями душе. Ты не помнил не единого слова, наполненного глубоким смыслом, ни единой фразы, способной вербализировать бурю эмоций. Поэтому предпочел взять нож, и нанести себе несколько порезов, незначительных, но завязочных в твоей жизни. (Откладывая книгу.) Я стану работать над этим героем. Я вложу в него всю свою душу, отдам ему все силы. (Некоторое время работает, затем подходит к спящей Стелле.) Я ни за что не оставлю тебя, девочка моя. Всегда буду любить тебя. И заботиться о тебе. Но ни в коем случае не затмевать ни тебя, ни твою добрую душу. Никогда в жизни я не стану разрушать твой светлый неземной образ. И не расстанусь с тобой до тех пор, пока ты не подашь мне знак. Ведь заря наступает лишь тогда, когда тускнеют звезды… (Целует сестру и вновь принимается за работу.)

Занавес