II ММИФ ИНТЕРРА 2010
Форсайт-конференция «Сибирь 2050. Инновационный вызов»
Доклад Кузнецова 24.09.10
Первое что мне хотелось бы отметить так это ту проблему. которая возникла и очень остро ощущается на Интерре, в Москве она решена, тут же на одну доску сваливают множество тем, где люди говорят вроде бы об инновациях, но в сказанном нет об инновациях ничего вообще.
Если мы говорим об инновационном развитии, то надо понимать, что мы не говорим о технологическом развитии, не говорим о производстве знаний. Не стоит путать термины, инновационность это конкретное экономическое понятие, состоящее в том, что люди начинают управлять рынками за счет появления новых товаров, новых качеств. Т. е. это одна из форм борьбы всех живых существ, для того чтобы вести экономическую Жизнь нужно постоянно двигаться, это движение и есть определенная инновация. Эти инновации могут быть технологическими, управленческими, социальными, какими угодно. Но это есть процесс появление нового и путь управления этим появлением. Тема, затронутая ранее, касаемая менеджеров и управленцев. Данная проблема свойственна исключительно для России. Это проблема в том, что мы вводим понятия, ощущая какие-то категории, но не до конца полностью их описывая. Это проблема скорее дальнейшей рефлексии по поводу деятельности управленческой и т. д. Например, в западном менеджменте и его подходе к инновациям нет больших проблем разделения, там менеджеры все очень разные.
Допустим все руководители компании, это ключевые фигуры в инноватике. Приведу один конкретный пример: не один венчурный фонд не начнет финансирование ни одной компании, пока он не увидит, что в этой компании не появился нормальный сервер, и как правило, в подавляющем большинстве случаев этим сервером не является человек который придумал технологическую идею, и довел ее вообще до получения денег. Как правило, его отодвигают. Классический пример уголь, основатель Секвои получив деньги, появлялись в конторе раз или два в неделю проводили там мощные идеологические брифинги поднимали народ и уходили. Это была идеальная ситуация чтобы люди не мешали там бизнесу который создали, а управляли профессиональные управленцы имеющие опыт управлять миллиардами и знающие, что вообще такое миллиард рублей. И что вообще такое создание бизнеса, когда он становиться глобальным это вообще совсем не то же самое что и поисковая машина. А это система, которая зарабатывает абсолютно на всем на каждом элементе знания и думает, как бы на полученных знаниях еще заработать.
Говоря о ключевых компетенциях, выясняется, что ключевые компетенции в инноватике для человека способного управлять является как раз таки умение видеть (vision). Умение видеть, и отличает человека способного управлять именно инновациями (на стадии именно инноваций), от любого другого менеджера. И здесь возникает фигура Стива Джонсона как классического visioner-a, который вообще ничего не сделал в том персональном компьютере, который он изобрел. Единственное, что он сделал, он придумал, зачем это надо, он придумал идею, и не только идею, придумал отрасль, которая стала крупнейшей и набрала миллиарды. Из этого видения автоматически возникли определенные вещи. Например, если компьютер персональный, то нужен удобный интерфейс, это, соответственно, не кнопочный, а графический интерфейс. Так возник Майкрософт, вторая отрасль которого не только железная, но и софтовая. Т. е. это автоматические вещи, вытекающие из видения. Лаврентий Павлович сразу увидел, что ему нужны конкретные вещи, ему нужна бомба, ему нужна ракета. Из этого вытекли определенные управленческие решения.
Вижены не возможно воспитать, этому невозможно научить их, как пилотов истребителей, можно только отобрать, посадить и посмотреть, если он научился летать, то хорошо, а если нет, то увы. И тут невозможно создать никакого университета, тут возможно только поощрять, поэтому инновационная экономика сейчас, если брать компонент создания нового бизнеса, это исключительно поиск людей. На венчурных тусовках обсуждается, что главное и кого ищем? На самом деле ищут не технологическую идею, их множество. Ищут людей способных реализовать данную идею в бизнес. Идея сама по себе - пустая вещь, это эффект, это какая-то реакция, это какой-то метод. Т. е. это что-то что имеет чисто научную ценность, ценность для истории, это будет ценно только тогда, когда кто-то увидит, как это можно будет применить и реализовать. У всякого применения и у всякой реализации есть стоимость, и данная стоимость может измеряться в деньгах либо в ценностях человеческого порядка (изменение климата, спасение миллионов человек, и т. д.)
Вся нынешняя цивилизация занимается тем, что монетизирует и пододвигает финансовые рычаги к решению задач, которые внешне даже не финансовые. Например, появление воды в Африке – это финансовая задача или цивилизационная? Цивилизационная – тем не менее, она имеет свои финансовые измерения, социальные и диссоциальные фонды, определенные программы поддержки, определенные программы давления на правительство в итоге все в деньги переводится. По-хорошему, процесс, описанный Сергеевым разных видов капиталов, в моем понимании, - это появление все большего и большего количества методов управления явлениями, сводящимися рано или поздно к такому инструменту, как управление деньгами. Чем занимается венчурный бизнес? С одной стороны это финансовый бизнес с высоким уровнем доходности, с другой стороны, это создание отрасли, создание технологий создание продуктов. И то, и другое верно.
Что первично? Ответить очень сложно. Изначально венчурная отрасль в Америке начиналась как программа конверсий. Под социальную задачу было вложено колоссальное количество денег в оборот, война кончилась. Новая война намечалась и основные подходы были намечены, образовывалось большое количество лишних знаний, они не привыкли ими раскидываться и класть в архив, было желание на этом заработать. Венчурная отрасль занималась тем, что вытаскивала кое-что из этих знаний и зарабатывала на них, в результате чего была образована отрасль по проектам, средний доход которой превышал любой другой вид финансовых операций в обмен на определенную крайне сложную технологию. Нельзя сводить венчурную отрасль к процессу передачи денег исследователям. Им нужно дать ровно столько, сколько нужно, либо не давать их вовсе. При том, что исследователь получит деньги, надо сразу обговорить, что мы хотим получить в определенный срок, а не то, что хочет получить он. Как правило, исследователь хочет переходить от одного эффекта к другому, а тут задача наоборот зафиксироваться и сделать из полученного. Вполне вероятно, что это будет не идеальный с точки зрения исследования продукт, но он начнет работать и будет что-то менять, в чем и заключен смысл инноваций. К этому все и сводилось, появлению определенного вида деятельности для создания денег.
Инновации это конкретный бизнес, а именно управление рынками через создание новых товаров и услуг, создание новой компании. Инновационное сообщество создает бизнес, создает команды, иногда это создание бизнесов по методам старт-ап. Есть команда, она начинает расти. Классическая технология состоит в том, что как только этот прототип начинает работать приходят большие деньги. Вместе с большими деньгами приходит менеджер для управления средствами, т. к. ни один главный разработчик не может написать стратегию по захвату рынка. И начинается Бизнес.
И другой подход это создание новых бизнесов внутри крупных, здесь мы возвращаемся к понятию “инновационный менеджмент”.
Есть управленец, менеджер инновационной программы, он просто компетентен в той области, которой занимается его компания. И есть еще очень слабо развитый “корпоративный менеджмент”, управление знаний внутри корпорации, это вообще не имеет ничего общего с понятием управления корпорации. Самый главный вопрос: «В какой степени и когда сделать чью-то разработку своей и избавиться от разработчика?». Это то, о чем они думают, весь западный бизнес идет к тому, чтобы сворачивать и уменьшать кол-во исследовательских программ, это делается исключительно как адекватная реакция людей на возрастание сложности программ. Когда фармкомпании делали разработки сами из-за недостаточного количества лабораторий, способных провести интересующие их исследования, и собирали у себя самых лучших, которые давали всего 4-5 продуктов в год. То сейчас скорость производства продуктов такова, что ни один гений не угонится за общим трендом. Естественно, что это ведет к закрытию лабораторий и начинают покупать разработки на той или иной стадии завершенности. И весь менеджмент сводится к тому, у кого и на какой стадии купить данные разработки. И начинается сложнейшая архитектура управления этими процессами. Как выявлять разработки, по каким признакам смотреть, что ученые продвинутся, как работает система научных публикаций, как работает система контрактных исследований.
Раньше мы упустили становления Китая великой промышленной державой, сейчас мы просыпаем становление Китая великой научной державой. У них абсолютно нереально быстрыми темпами растет такая вещь, как контрактные научные исследования. За последние 7 лет Китай увеличил количество научных публикаций в мировых журналах в 7,5 раз. Это говорит только о том, что китайские лаборатории проинтегрироваись в глобальную систему распределения научных исследований. Они, грубо говоря, моют пробирки и колют мышей уколами, при этом это является программой, которую реализует какой-то американский университет или какая-то крупная корпорация, но происходит это в Китае. И через 10 лет они начнут уже что-то проектировать, и делать разработки более сложного уровня.
Когда говорилось о критике корпоративного сектора на Западе, надо понимать, что если мы говоримо фин. кризисе, то природа этого всего возникла гораздо раньше новоделов 90-ых и называлась «кризис корпоративного управления». Когда возникли издержки и американские корпорации столкнулись с проблемой, когда Америка может стать банкротом. Тогда они изобрели Китай. Перебросили все издержки на него, тем самым выйдя на новый цикл.
Все что я рассказал, не происходит в России, переложить не на кого. У нас менеджеры в корпорациях еще не научились перекидывать, все говорят о создании производства, надо строить заводы, когда весь мир понял что маржинальная прибыль от производства гораздо ниже маржинальной прибыли рынка. В результате весь мир вкладывает в РНТ или маркетинг, при низкой капиталоемкости этих дел снимает огромную прибыль, а в Китае и всей юго-восточной Азии люди работают за зарплату в 10 долларов за 16 часов работы. Мы продолжаем говорить о постройке завода и магазина для продажи того, что выпустит завод.
Говоря об инноватике, стоит сказать сразу, что существуют только глобальные инновационные процессы. Локальных инновационных процессов не существует, тогда это называется замещение, работа на локальных рынках. Инноватика – это глобальные рынки. Если ты не реагируешь на глобальный рынок, то он тебя сметает.
Чуть больше года назад я написал статью, смысл ее сводится к следующему: действительно есть глобальная экономика определенные тренды и если ты можешь вписаться в эти тренды, ты получаешь доступ к интеллектуальным ресурсам, прежде всего, потому что инноватика это умение, понимание того, как ты можешь получить деньги. Это первый глобальный тренд, на котором появляются такие глобальные игроки, как я описал. Игроки, управляющие глобальным маркетингом, и игроки, управляющие глобальным производством.
Но действительно есть ситуация - если мы понимаем инноватику как изменение рынков, то ключевой компетенцией является способности эти рынки создавать и серьезным образом трансформировать. Единственной компетенцией для бизнеса и вообще, является способность действительно менять рынки и создавать их, знание здесь и решение технологий это инструмент. Если есть конфликт между менеджерами и инженерами в компании, значит у нее нет нормального управления. Для инженера должны существовать определенные рамки и эти задачи должны ставиться и на них должны выделяться ресурсы. При этом кто-то должен спроектировать проект и в этом проекте найдется место инженеру. В Новосибирске очень трудно говорить об этом, т. к. тут считают знание первичным по отношению к инновациям, но на самом деле оно лишь способ, возможность, потенция, то, из чего это может родиться, но ничего само по себе не предопределяемо.
Когда появилась программа Интернет – это была просто система связи американских военных между гражданскими университетами, это было просто инженерное сооружение. В том виде Интернет, в котором мы его знаем сейчас, был изобретен многим позже, когда это переосмыслили, и не инженеры это сделали.
Теперь мы подходим к вопросу есть ли такая компетенция, супер-компетенция которую мы можем назвать созданием глобальных продуктов (рынков). Советский союз данной компетенцией обладал в полной мере, он создал совершеннейшую плеяду новых продуктов: ядерный, космос, множество в военной сфере. И ключевая компетенция, которая была в Советском Союзе, и теперь утрачена, - это способность видеть рынки, не только экономические, но и социальные. Например, проблема освоения космоса. Если никто не видит рынков, значит, ими никто и не управляет, значит, мы их теряем. Мы по отношению к глобальным рынкам становимся вторым Китаем, потому что пытаемся сделать что-то подешевле. Это проигрышная позиция. И у нас есть два варианта выхода из сложившейся проблемы. Первое – это мы глобализируемся и находим свое место в системе распределения труда, и в этом случае все, что нам нужно сделать в инноватике - это то же самое, что и сделать с нашей экономикой – перестать продавать сырье. В данный момент наша компания доводит проекты до стадии уровня генерации бизнеса, дабы не продавать сырье, а продавать более дорогой продукт, повышая степень переработки сырья. Чтобы тут осталось большая часть капитализации. Это было бы уже колоссальным достижением. Но огромной проблемой остается отсутствие центров визионерства, отсутствие центров способных создать и спроектировать среду.
Что же касаемо фармацевтической среды, с которой мне довелось столкнуться стоит заметить следующее, если посмотреть с одной стороны, то мы отстали навсегда. В Америке выходит более научных публикаций в год, в Англии и Германии в среднем по 30 000 публикаций, в России выходит 1 000. Но при всем при том в России есть направление работ, которые содержат в себе фундаментальный уровень возможности прорыва. Но этот прорыв не может быть осуществлен в текущей рыночной ситуации, потому что большая часть разработок носит характер закрывающих технологий. Потому что при их появлении начнут меняться очень дорогостоящие проекты лечения заболеваний. Для того чтобы реализовать такого рода проект нужны очень капиталоемкие и волевые люди.
Надо делать то, что можно делать, заниматься процессом глобальной интеграции, как минимум чтобы появились нужные менеджеры, чтобы появилась хотя бы одна кафедра занимающаяся виженом. Которая будет готовить людей видеть себя предпринимателями, чтоб люди стали встраиваться в методологию. Не хватает нам техник управленческих. Все это произойдет само, этому можно способствовать.
Что же касается супер-центров для освоения проектов, может они и появятся как ответ на то, что талантливый и дерзкий менеджер выиграл простые проекты, а потом решает замахнуться на что-то глобально большее. А может просто кто-то приедет или кого-то купим.
Вопрос1. Татьяна: все эти стажировки на фоне поставленной вами проблеме - это не решение, но получается, что чтобы появилась эта компетентность, чтоб появился этот опыт нужно что-то проделать. Ответа у вас нет. И на самом деле несмотря на этот опыт, получается, что единственный вариант придумали как раз китайцы, которые моют пробирки 10 лет, чтобы строиться и потом родить какое-то мышление. И собственно вопрос: а нет ли другого варианта и другого пути совсем? И если нет другого пути, может стоит тогда поездить и на стажировки, и в тоже время совместить мытье пробирок в массовом масштабе?
Я не хотел, чтобы мое выступление прозвучало пессимистически. Пробирки нужно мыть в любом случае. В России должны появиться как минимум собственники сертифицированный под jlst потому что без них мы не сможем войти в цепочки разработчиков фармкомпаний. В данном направлении все потихоньку работают. Но другое дело, что нам нужно нагонять некий тренд. На мой взгляд, здесь существует большая гуманитарная драма, заключающаяся в том, что у нас огромное кол-во весьма авторитетных людей (административных, научных) говорящих, что нам это не нужно и у нас все это есть. Да у нас есть хорошие научные компетенции, но компетенций помогающих превращать науку в бизнес у нас очень мало и нам надо срочно их догонять. Тут очень показательна IT отрасль, которая не имела у нас в стране никакого наследия, возникала она с нуля и строили ее западные компании по своим лекалам. И эта сфера в данный момент отлично развита, но другое дело, что ожидать в данной сфере прорыва космического масштаба не приходится, хотя может он и будет.
Сергей: приведу пример с небольшой организацией, занимающейся продажей леса за рубеж, поначалу продававшей туда необработанные стволы, позже приобретя отличное оборудование, попробовавшей продавать распиленные стволы, их у них перестали покупать. На вопрос почему? Ответ был прост: мы будем брать только не распиленные стволы. Потому следует сделать вывод, что нас примут ТАМ только с мега-проектами которые взорвут рынок, либо мы будем занимать ту нишу, которую нам благосклонно выделят. И надежды на то, что со временем мы сможем подняться выше, абсолютно тщетны.
Соглашусь и не соглашусь, соглашусь потому как знаком с ситуацией о медпрепаратах, непускаемых на рынок
А не соглашусь, потому что, если не начать решать задачи создания рынков, то никогда никаких прорывных центров не появится. Трезво глядя на уровень людей способных управлять такого рода проектами в России, можно сказать, что нет никого, кто мог бы потянуть проект такого уровня. Поэтому их надо в данный момент выкормить на более простых вещах. Китайцы нас не раздавят, а если и раздавят, то не в этой сфере, Америка начинает давить сама себя и китайцы выиграли, потому что взяли на себя большую часть проблем Америки. И она должна молиться, чтоб в Китае было все в порядке.
Вопрос 2. в ходе дискуссии у меня возникло ощущение что главная инновационная идея в России это формирование новой буржуазии, взамен сформированной ранее. Тогда просьба проинвестировать проект который поможет снять поправку Джексона.
Сейчас это самая острая гуманитарная проблема в области управления страной. Либо мы говорим о глобализации, либо мы говорим о глобальной национализации. В рамках данной дискуссии скажу, что у нас нету выхода без глобализации, но в каком виде мы в таком случае выступим. В виде сырьевого придатка или глобального игрока производящего супер продукта.
Вопрос 3 Лидия Дмитриева. Я совершенно согласна с вашим тезисом про то, что единицей продвижения инновации является инновационная компания, а не идея и не продукт. И у меня вопрос про российскую действительность, и что выносить на аутсорсинг, и что делать здесь. И в этом плане ловлю себя на противоречии, что я солидарна с вами в том, что нужно выносить производство за пределы страны и при этом какие-то высокие функции оставлять у себя, либо распределять по миру. Но при этом мы фиксируем мощное развитие Китая, они и производство собирают у себя, и в то же время осваивают такие глобальные компетенции как менеджерские, управленческие. Воспроизводство это правильный ход или нет?
Вопрос правильный, но ответить на него не возможно, т. к. за время его изучения ситуация очень быстро изменяется. С одной стороны, да, это экономически выгодно выносить производство в развивающиеся страны, а с другой стороны, пока мы догоним Америку в данном процессе, там уже не будет дешево, и найдутся люди, которые будут воспроизводить наши идеи и выпускать наши продукты быстрее, чем мы успеем закрыть на этом прибыль. Ведь самая главная опасность этих стран в том, что при выносе туда чего-то, они у тебя это воруют и воспроизводят. Просто пока скорость воспроизводства позволяет отбить прибыль. Другое дело в том, что определенные товары не стоит делать самим из-за их простоты, но в тоже время есть товары, которые совершенно точно нельзя отдавать. Россия может выпускать только штучный товар, в отличие от Китая и Индии.
