Хроника выборов президента – 2012 на участке 1340 или «локальные практики борьбы» по-ростовски
Мне выпала большая удача быть членом избирательной комиссии с правом совещательного голоса участковой избирательной комиссии (УИК) № 000 (Ворошиловский район, г. Ростов-на-Дону). Я была направлена (по рекомендации ростовского отделения «Демократического Выбора») от кандидата Миронова, который мне абсолютно неинтересен, потому что истинной целью моего присутствия на любом избирательном участке была борьба с любыми фальсификациями.
Из одиннадцати членов избирательной комиссии с правом решающего голоса только двое пытались противодействовать фальсификациям: Наталья, посланник от КПРФ и Роман, мой коллега от Миронова. Все остальные или почти все, в том числе и председатель () – сотрудники Роствертола. Комиссия была создана именно для выборов президента, в думских выборах на участке № 000 по данным сайта «Карта нарушений» (http://www. kartanarusheniy. org//10980) был установлен результат 103% у Единой России, комиссию расформировали и создали новую.
Мы с Романом пришли в УИК 3 марта и обнаружили следующее:
Непрошитые списки избирателей с карандашными пометками «д» напротив избирателей преклонного возраста – пометки стерли; Реестр заявок на голосование «на дому» в непонятном виде - после моего ухода Роман остался помочь в работе с этими документами и обнаружил абсурдные заявления от женщин из Перинатального центра в которых было написано: «бюллетень получила 2 марта 2012 года»; Мы попросили решить вопрос с сейфом, в котором будут храниться бюллетени во время голосования – вопрос был отложен до утра 4 марта;Члены комиссии выразили свое раздражение, продемонстрировали незнание Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан» и инструкций по проведению голосования, предлагали вместо соблюдения закона «мыслить логически».
УИК № 000 располагался вместе с УИК № 000 в здании школы №82. Нам был предоставлен спортзал, в котором к 4 марта, как положено, были установлены видеокамеры, находились две прозрачные урны, столы для выдачи бюллетеней избирателям, кабинки для голосования. И сразу о нарушениях, связанных только с самим помещением УИК № 000.
- Нарушение первое. До 4 марта все документы создавались и хранились в кабинете психолога. На двери этого кабинета висела табличка с информацией об УИК, сюда приходили за открепительными и т. д. 4 марта с 08.00 до 20.00 списки избирателей и часть бюллетеней находились в спортзале, непосредственном месте голосования. В это же время в кабинете психолога, фактически еще одним помещением УИК, находились все остальные документы. Незадолго до начала голосования мы требовали перенести сейф с бюллетенями в зону видимости наблюдателей УИК. Опечатанный сейф после долгих разговоров и грубых ответов вынесли за пределы данного кабинета и оставили возле дверей. Фактически сейф с бюллетенями нашего участка находился на территории УИК № 000 рядом с их сейфом. Спортзал находился где-то в 50 метрах от этого места. Сейф с бюллетенями нашего участка было видно по видеозаписи участка № 000. Нашим наблюдателям приходилось сидеть рядом с сейфом в 50 метрах от места голосования!
- Нарушение второе. Стол, по которому бюллетени выдавали по открепительным удостоверениям, не попадал в зону видимости вебкамеры.
Процесс пошел. Сначала я следила за сейфом. Пока его не вынесли из кабинета я находилась внутри, чем сильно раздражала зам. председателя, «мешая работать своим присутствием». Ко мне даже обратился наблюдатель, то ли от Путина, то ли от Единой России (позже пытавшийся запугать Романа «фсбшной корочкой») со словами: «у нас с Вами одна цель, а Вы препятствуете ее осуществлению». Скорее всего, председатель решил, что уж лучше вынести сейф из кабинета, нежели я буду присутствовать при «работе с документами» и сейф вынесли. У сейфа периодически дежурили наблюдатели. Тем временем хлынул поток людей в спортзал. Помимо роствертоловских членов комиссии там присутствовали те, кто действительно наблюдал: Николай - член избирательной комиссии с правом совещательного голоса от КПРФ, Михаил - наблюдатель от КПРФ, Сергей - наблюдатель от Прохорова и я. Еще были несколько человек, я не помню, кто и от кого. Николай вел «шахматку» - отмечал, сколько бюллетеней было брошено в урну, чтобы сравнивать наши подсчеты с официальными (если есть большие расхождения, значит что-то нечисто). Михаил сразу нашел нарушения и занялся составлением заявлений, Сергей и я просто наблюдали. Периодически мы все менялись этими ролями в зависимости от обстоятельств.
Итак, вот чему препятствовали члены комиссии, выдававшие бюллетени:
- возможности видеть, что написано в списках избирателей;
- возможности видеть, что избирателю дают только один бюллетень;
- возможности видеть, что от открепительного удостоверения отрывают талон, а не возвращают целое удостоверение избирателю.
Если мы становились туда, откуда все это могло бы быть видно, т. е. рядом со столом, нам говорили, чтобы мы отходили на метр и не мешали работать.
Во время голосования председатель и зам. председателя не находились постоянно в спортзале. Они прибегали, что-то выясняли и уходили в кабинет психолога – второе помещение УИК № 000. Проникнуть в это помещение было практически невозможно. Они грубо выгоняли, кричали: «не мешайте работать, идите наблюдайте». Когда Роман поинтересовался, почему он как член комиссии с правом решающего голоса не может находиться в рабочем помещении, его вытолкали и сняли с двери кабинета психолога табличку «УИК № 000». Мы сняли на видео наш сейф рядом с дверью кабинета, в котором, в данном случае, непонятно почему находились документы УИК. Мы с Романом написали заявление об этом нарушении. Председатель, узнав, что была произведена видеозапись, повесил табличку обратно.
Позже я стояла у стола, где выдавались бюллетени по открепительным. Я обнаружила, что дополнительный список, в который вписывают избирателей с открепительными, не сшит. Я стала выяснять насколько это правомерно (ведь в любой момент можно подложить пару заготовленных листов по 20 человек и вбросить бюллетени). Мной и Николаем было составлено заявление о нарушении по дополнительным спискам. В 12.30 председатель написал на заявлении примерно следующее: «Нарушение закона устранено в 12.45». В 12.50 Николай стал писать еще одно заявление, т. к. ничего не было исправлено. Появившаяся на нашем участке член территориальной избирательной комиссии по Ворошиловскому району с правом совещательного голоса от КПРФ (с ней был оператор с профессиональной видеокамерой) потребовала проставить в дополнительно списке номера по порядку. Член УИК, по фамилии Черная, выдававшая бюллетени по открепительным, красная и уставшая (люди шли непрерывным потоком) проставила номера.
Пока Николай ходил вокруг школы, пытаясь выяснить, нет ли у нас «карусельщиков», я вела «шахматку», отметила около 700 человек на 14.00. Ко мне подходит председатель. Диалог:
- Сколько там у Вас?
- А сколько у Вас?
- Я первый задал вопрос, - отвечает с ухмылкой.
- Вы напомнили мне о том, что должны объявлять периодически количество проголосовавших.
- О, не знаю, я этим не занимаюсь, - и уходит.
Я звонила представителю Справедливой России в ТИКе, просила данные у них, на 14.00 расхождений с нашими подсчетами и цифрой, которую подавала зам. председателя в ТИК не было.
Веду «шахматку» дальше. К урне подходит мужчина с двумя бюллетенями. Я спрашиваю, почему у него в руках два бюллетеня. На это он отвечает мне: «У меня есть доверенность. Моя мать болеет, по генеральной доверенности я могу все за нее подписывать». Я беру в руки доверенность в которой прописаны стандартные вещи: право подписи в вопросах купли-продажи недвижимости и т. п., отвечаю ему:
- Вы не имеете права голосовать за другого человека, не существует доверенности, по которой вы могли бы это сделать.
Он и его жена отвечают:
- Мы так уже голосовали 4 декабря.
- Это незаконно.
- Мы и не такое тут 4 декабря видели.
Пытаюсь выяснить, кто дал им бюллетени, узнаю улицу, на которой они живут. Они уходят, мужчина уносит с собой бюллетень, мы подключаем полицейского, чтобы он стал свидетелем этой ситуации. Я обращаюсь к тем, кто выдает бюллетени с просьбой показать списки избирателей на такой-то улице. Мне отвечают: «Вы не имеете право их смотреть» и т. д. Я, ссылаясь на Федеральный закон, настаиваю на своем, мне показывают список. Я вижу, что в графе особые отметки стоит запись: «Доверенность №...». Николай пишет заявление председателю о нарушении закона членом УИК Яковлевой. Яковлева ответила мне на эту ситуацию: «А разве нельзя по доверенности выдавать бюллетень? Что я, должна всю доверенность читать, она большая». Так эта отметка и осталась в списке избирателей, а Яковлева выдавала бюллетени до 20.00.
***
На мой взгляд, основное нарушение на нашем участке было связано с голосованием вне помещения - «на дому». У нас было три переносных урны. С первой урной отправили Романа и Наталью от КПРФ, т. е. двух членов комиссии с правом решающего голоса, естественно, чтобы отделаться от настойчивых наблюдателей (итог – 45 бюллетеней). Третья урна принесла 22 бюллетеня. А вот вторая урна и ее сопровождающие заслуживают особого внимания (итог – 129 бюллетеней!!!).
Голосование на «дому» возможно только по уважительной причине по устному или письменному заявлению избирателя до 14.00 4 марта. Я предполагаю, что первоначально в списках избирателей напротив стариков сделали отметки, а потом переносили их в реестр, якобы эти люди звонили. Некоторые отвечали приехавшим членам комиссии: никакую заявку не подавали. Также предполагалось выехать с урной в Перинатальный центр для голосования сотрудников и беременных. Перед тем, как члену комиссии выдается урна, ему дают выписку из реестра со списком заявивших.
Из сейфа, находящегося вне поля зрения наблюдателей, председатель достает пять пачек, скорее всего по 50 бюллетеней. Михаил это видел, сказал об этом мне. Но когда возле сейфа не было никого, председатель достал еще бюллетени, об этом сказала наша коллега, член избирательной комиссии с правом совещательного голоса УИК № 000, тоже от Миронова. Она спросила у председателя: «Почему Вы достаете бюллетени из сейфа без наблюдателей?», на что он ответил, держа пачку бюллетеней: «У Вас оптическая иллюзия и Вы вообще с другого участка». Имея сведения о большом количестве бюллетеней в кабинете психолога, мы стали наблюдать еще пристальнее.
Вторая урна с двумя роствертоловскими членами УИК уехала. Сколько им бюллетеней было выдано, неизвестно, это все происходило в закрытом кабинете психолога. В 14.20 я обратилась к председателю с просьбой показать мне закрытый реестр заявлений на домашнее голосование (закрытый реестр в 14.00 – это требование Федерального закона). Председатель сбегал в кабинет психолога, переговорил со своим заместителем и обратился ко мне со следующим. Привожу диалог дословно:
- А можно обратиться к Вам с личной просьбой?
- По какому вопросу? - отвечаю я.
- Давайте, я представлю Вам реестр через 30 минут.
- То есть вы отказываетесь показывать его сейчас?
- Ну почему отказываюсь? Представлю через 30 минут.
- Я прошу показать, вы не показываете, значит отказываетесь, верно?
- Нет, скажем так: у меня нет физической возможности Вам его показать. Может я ключ от сейфа не могу найти, а он там лежит. Договорились?
- Договорились, - говорю я и иду писать заявление о нарушении закона.
Я написала заявление и пытаюсь вручить его председателю, на что он отвечает: «Ну подождите, подождите, все по-порядку…».
В 14.50 вместе с Михаилом мы зашли в кабинет психолога, где зам. председателя ВСЕ ЕЩЕ ЗАПОЛНЯЛА РЕЕСТР!!! Я попыталась незаметно снять это на телефон, председатель нас вывел. Мы написали на заявлении: «На 14 часов 55 минут 04 марта 2012 года заполнение реестра продолжалось заместителем председателя». Через несколько минут удается вручить данное заявление председателю. И он, не торопясь, в течение 25 минут вчитывался в него. Тут на участок (в спортзал) возвращается непреклонная с оператором и – председатель территориальной избирательной комиссии (ТИК) по Ворошиловскому району. Мы озвучиваем все жалобы, я делаю упор на незакрытый реестр, который должен был быть закрыт полтора часа назад. Мое заявление с ответом наконец-таки возвращает председатель и приносит в спортзал реестр. Членам ТИК наши наблюдатели подают жалобы, в устной форме рассказываем все, что происходит. Николай заявляет о том, что председатель не объявил о том, что вторую урну отправляют (закон требует этого, для того, чтобы наблюдатель имел возможность отправиться на голосование вне помещения) и его отпустили вдогонку к членам УИК со второй урной. ТИК заставляет секретаря зарегистрировать все заявления, поданные наблюдателями. Вышестоящая инстанция уезжает, кошмары продолжаются.
***
Ведем шахматку. Один мужчина (я так и не поняла его роль в комиссии) спрашивает у выдавальщиц число проголосовавших. Я спрашиваю у него: «Вы мне скажете, сколько всего проголосовало?», отвечает: «Конечно» (странно, что его не предупредили, чтобы он мне ничего не говорил). Я вижу, что где-то 40 человек составляют разницу. Т. е. либо уже вбросили 40 бюллетеней, либо планируют. Перед завершением голосования на аналогичный вопрос зам. председателя отвечает: «Не скажу». На участке толпой находятся неряшливого вида парни. Инна Павловна от СМИ «Кто Главный?» зарегистрировалась для присутствия при подсчете голосов и озирается вокруг. Рядом с нами сидят ТАКИЕ мужчины с перебитыми носами, что, честное слово, я даже не смогла спросить у них, кто они ТАКИЕ. Шатающимся какой-то человек указывал, куда идти и что делать. Целый день на участке присутствовал какой-то начальник из Роствертола. Думаю, без «каруселей» не обошлось.
Приехала с оператором.
Все заходят в спортзал. 20.00. Голосование завершено. Дверь закрывается.
Трое: парень (Денис?), Татьяна и Николай, отправленный вдогонку, со второй урной приезжают примерно в 20.15. Девушка садится с пачкой заявлений в уголок, где камера ее не фиксирует и что-то пишет. Мы приступаем к погашению неиспользованных бюллетеней. Ножниц в спортзале не оказывается. Члены УИК № 000 отрывали уголки бюллетеней руками. Вся комиссия разделяется на две части: одни напоминают, что нужно делать по закону, вторые верещат, что не собираются здесь находиться до утра и предлагают делать так, как им кажется правильным. Я, зная о второй урне и ее опасностях, подхожу к Татьяне и пытаюсь выяснить, что же она пишет. Она говорит, что ставит свою подпись в заявлениях голосовавших вне помещения. Я вижу, что она ставит подпись там, где в выписке из реестра написано: отметка о получении бюллетеня (это колонка для подписи избирателей). Т. е. по моему мнению, бюллетени вброшены, подписей избирателей о получении бюллетеней нет. На мою настойчивость отвечают матом. Зам. председателя наступает мне на ноги, чтобы я отходила назад. К моим призывам подключается и требует того же, показать, что девушка Татьяна пишет в углу. Татьяна перемещается к составленным посредине зала столам. Нехотя и медленно начинает перебирать заявления. Между заявлениями у нее оказывается ПАЧКА ОТКРЕПИТЕЛЬНЫХ УДОСТОВЕРЕНИЙ БЕЗ ТАЛОНОВ, тех самых, которые должны остаться у избирателей на случай второго тура. Татьяна говорит, что у нее болит голова, просит валидол. Выдавальщицы и зам. председателя пишут жалобу на оператора за съемку. Я нахожусь в полном воодушевлении от того, что нервные члены УИК с ума сходят от досады, им же пришлось все это делать под наблюдением! Это очень тяжело психологически и они срывались, орали, что из-за нас мы ничего посчитаем и т. д. вызывает опять Ерасову я сбиваюсь и не могу точно сказать, сколько было времени, может 22.00, может позже, приезжает с несколькими людьми, кто-то из них из прокуратуры. Ерасова в шоке от организации работы в нашей комиссии, председателя никто не слушает. И вообще выясняется, что девушка Татьяна – член УИК с правом совещательного голоса, а она выдавала бюллетени (мужчину с решающим голосом к беременным не пустили в Перинатальном центре), что недопустимо согласно Федеральному закону, который она, естественно, не читала. Сведения о выдаче бюллетеней в дополнительный список вносит парень с решающим голосом, который при выдаче не присутствовал. ТИК и прокуратура ходят вокруг. Посчитали проголосовавших по месту жительства и по дополнительному списку, я сложила, получила число 1365. Т. е. это число бюллетений в стационарных урнах. По шахматке было 1332. Где-то 30 вбросили, рассуждаю я. Но при внесении данных в протокол назвали совсем другую цифру – 1400, а значит, вбросили 60. На мои призывы пересчитать проголосовавших по списку уже не реагировала даже ТИК.
Внесли число проголосовавших вне помещения по спискам – 190. Посчитали бюллетени – 196. Я прошу пересчитать заявления. Роствертоловцы в углу считают что-то сами, на меня не реагируют, отвечают председателю ТИК: «забыли посчитать тех, кто голосовал без заявления по открепительному вне помещения, как раз пятеро». Поехали дальше. 196 бюллетеней из переносных урн смешивают с бюллетенями из стационарных. Их должно быть не более 1+196), посчитали – 1594, все в рамках. Но на мой вопрос, почему в протоколе написано 1400, когда насчитали 1365, никто не обращает внимания. Все признано действительным, а ведь если пересчитали бы проголосовавших по списках, оказалось бы, как я думаю, на 32 бюллетеня больше! Результат у Путина на нашем участке – 55%.
Безграмотные выдавальщицы бюллетеней показали себя очень плохо: хамство, незнание законов, правил проведения подсчета.
Председатель долго читал все поступившие жалобы. Началось заседание. Председатель, обращаясь к членам УИК с решающим голосом:
- Как председатель я имею право на то, чтобы отклонить все жалобы. Я их отклоняю. Жалобы озвучить?
Роствертоловцы:
- Нет.
- Кто за то, чтобы отклонить жалобы?
Все за, кроме Натальи от КПРФ и Романа.
Наталья написала особое мнение, приложила его к протоколу. Конечно, возникли какие-то сложности. Я уже не могла активно участвовать во всем этом.
Из разговора члена УИК по фамилии Черная с Романом:
- Раньше было так хорошо! Выборы были как праздник!
Роман:
- А теперь?
Черная:
- Вот всё, что вы делали, это было так ужасно!... Такое недоверие к нам!...
***
Ушли мы с Романом с участка в 7 утра. Сутки мы провели на УИК № 000. Но ничего не закончилось, все продолжается. КПРФ будет судиться и мы окажем активистам посильную помощь.
Екатерина Шашлова
