(Нижнетагильская госсоцпедакадемия,
студентка)
Проблемы интерпретации некоторых изделий
неутилитарного характера
Изучение духовной жизни древнего населения – одна из наиболее сложных проблем археологии. Нельзя с полной уверенностью сказать о том, что какие-то вопросы в этой области полностью и детально изучены. Тем более трудно сказать это про единичные или представленные небольшими сериями изделия, о назначении которых нет единого мнения ученых.
Рассмотрим примеры некоторых уникальных изделий, чтобы понять с какими трудностями сталкиваются ученые при интерпретации находок, что вызывает споры и возможно ли их решить.
Удобнее всего рассматривать изделия по материалу, из которого они изготовлены. Больше всего вопросов вызывают изделия неутилитарного назначения из глины.
В коллекции святилища на западном берегу Шайтанского озера присутствует глиняный шар диаметром около 5,5 см со следами формовки какого-то изображения на поверхности. высказал предположение, что шар мог представлять собой глиняную скульптуру в виде головы человека [1, с. 110]. В данном случае трудность вызывает отсутствие фрагмента изделия. В коллекции Шайтанского озера имеется еще один глиняный шарик меньшего диаметра, однако предположения по поводу второго шарика отсутствуют.
Подобные глиняные шарики найдены на целом ряде памятников Урала: Игнатьевской пещере (Южный Урал) [2, с. 139], Шайтанской (Костлявой) пещере (Северный Урал) [3, с. 349], Пещере Туристов (Средний Урал), а также поселении Липовая Курья [4, с. 30] в и других памятниках. Обычно исследователь не высказывают определенных мнений по поводу их использования. Только высказал предположение, что шарики могли использоваться для гадания на кумалаках, известного у казахов [5, с. 46].
Еще одно непонятное изделие в виде шарика найдено на Кокшаровском холме – культовом памятнике Юрьинского озера. Шарик высотой 3 см слегка сплюснут, его максимальный диаметр – 3,2 см, минимальный – 2,8 см. В центре шарика находится отверстие, образованное путем протыкания палочкой по сырой глине. По всей поверхности изделие орнаментировано прямыми линиями, прорезанными по слегка подсохшей глине. У отверстия сверху и снизу шарика имеются участки, украшенные мелкими наколами. Причем, оттиски группируются не вокруг отверстий, а сбоку [6, с. 131]. В целом своим внешним видом изделие напоминает грецкий орех. Никаких мнений по поводу его функционального и сакрального назначения не высказывалось ни одним из исследователей.
На VI разрезе Горбуновского торфяника найдены необычные изделия. Они изготовлены из слабо обожженной глины в виде плоских лепешек, покрытых непонятными знаками. Сам не занимался интерпретацией найденных глиняных лепешек.
и определили изделия как таблички, а знаки на них сочли письменными. Они заметили, что горбуновские таблички принадлежат к тому же ареалу письменности, к которому относится уникальное хранилище гигантских текстов, Каменная Могила. и отмечают, что памятники аналогичного письма открыты в широкой географической зоне, от Средней и Центральной Азии до Пиренеев. Этим же авторам удалось даже расшифровать знаки на табличках. Они предлагают читать знаки в протошумерском ключе и рассматривать как жертвенный дар богам, почитавшимся в этом необычном святилище; авторы дешифровки предполагают, что боги, имена которых они прочитали на табличках – Думузи, Ану и Ниназу, а также Месламтаэа, рассматривались как жертвы, «погибавшие» на дне священного озера [7, с. 272].
сравнивает лепешки с Горбуновского торфяника с этнографическими материалами и соотносит их с тамгами владельцев, считая, что знаки на «лепешках» – это личные метки людей, участвовавших в древних обрядах на святилище VI разреза. В качестве примера он приводит деревянные ложки с вырезанными знаками на одном из мансийских святилищ [8, с. 25].
высказывает сомнение в верности мнения . Он обращает внимание на особенности материала: на дереве всегда можно вырезать новый знак, а на глине только до ее высыхания и обжига. Так как выделяет 22 знака, значит, в обряде в одно и то же время должны были поставить свои метки 22 человека, что представляется маловероятным [9, с. 29].
Другим видом изделий, вызвавших дискуссию, являются антропоморфные глиняные скульптуры с отбитыми в древности головами. Самая крупная антропоморфная скульптура на Урале происходит с Березовского мыса (Аятское озеро). Скульптура изготовлена схематично, ноги и руки у нее отсутствуют, но отчетливо выделена грудь. Фигурка по всей поверхности орнаментирована. считала, что фигура изображает женщину в одежде с каймой [10, с. 65–68].
Фигуры с Андреевского озера имеют подобную орнаментацию. Все они изготовлены по одной технологической схеме. У всех голова была отбита еще в древности. У каждой фигурки разный орнамент, притом у одной из них по орнаменту можно определить тип одежды.
Сложно сказать, почему у них отбиты головы. связывает это с культом голов, убедительно аргументируя свою позицию большим количеством примеров особого отношения к головам из археологии и этнографии уральского региона [11, с. 173–180].
указывает, что фигурки с Андреевского озера передают женский образ, все они найдены в жилищах. Поэтому она принимает точку зрения и считает антропоморфные скульптурки хозяйками домашнего очага в рамках культа матери-прародительницы [12, с. 224].
предлагает другую картину использования глиняных фигурок. По ее мнению, они могли быть символами богини плодородия. Головы у них отбивали в связи с ритуалом, по которому происходила символическая смерть, а затем богиня плодородия возрождается в новом качестве [13, с. 34–35].
в своем анализе исходит из формы тела фигурки: без рук, ног, бедер. Она полагает, что такая фигура больше всего подходит для передачи образа женщины – Великой матери земли. Наличие одежды на фигурках подчеркивает то, что это не бесплодная земля. Чтобы земля не оскудевала у фигурки оставляли нетронутой нижнюю плодоносящую часть. считает, что отбитые головы забирались с собой на новые земли «как залог их не меньшей обильности и плодоношения». Но возможно отбитые головки измельчались, чтобы облегчить выход находящейся в них душе, которую впоследствии можно было «вдохнуть» в новое изображение [14, с. 112–115].
, проведя разносторонний анализ глиняной скульптуры из Восточной Европы, пришла к следующим выводам: 1) спектр функций глиняных изображений был довольно широким; 2) глиняные скульптуры мало подчинены единому стандарту и каждая из них по-своему уникальна [15, с. 22].
Интересны непонятные изделия неутилитарного назначения из талька. Среди них также есть антропоморфная фигурка с отбитой в древности головой, найденная на Шайтанском озере. В целом она похожа на антропоморфные фигурки из глины с Андреевского озера.
Изучение изделий из талька сильно осложняется тем, что часто они представлены не целыми изделиями, а их фрагментами. Наиболее интересное изделие происходит со стоянки Шигирский Исток III (Шигирский торфяник). Оно выполнено из светло-серого талька в форме гусиного яйца длиной 6,8 см, шириной в средней части – 4 см. Автор находки считает, что оно могло быть связано с представлениями людей о возникновении мира из яйца [16, с. 125].
С энеолитического культового центра Шайтанское озеро I происходят два обломка в виде узкого треугольника и трапеции. Боковые плоскости тщательно отшлифованы. Для чего могли применяться изделия, обломки от которых найдены пока непонятно. И такие обломки малопонятных тальковых изделий десятками встречаются на многих памятниках культового характера.
Из всего вышесказанного можно выделить несколько общих для всех находок трудностей в интерпретации:
– фрагментарность изделий;
– отсутствие интерпретированных аналогий;
– недостаток информации об условиях нахождения изделий;
– отсутствие обоснованных реконструкций обрядов и ритуалов, произведенных на основе этнографических источников.
Остается только предполагать, что могло происходить на культовых памятниках древности.
Список литературы
1. Сериков памятник нового типа на западном берегу Шайтанского озера // Ученые записки НТГСПА. Общественные науки. Нижний Тагил, 2004.
2. Петрин святилище в Игнатьевской пещере на Южном Урале. Новосибирск, 1992.
3. Чаиркин Урала: общий обзор // Культовые памятники горно-лесного Урала. Екатеринбург, 2004.
4. Хлобыстин Липовая Курья в Южном Зауралье. Л, 1976.
5. Черников Казахстан в эпоху бронзы // МИА. 1960. Вып. 88.
6. Сериков первобытного искусства с восточного склона Урала // Вопросы археологии Урала. Вып. 24. Екатеринбург, 2002.
7. , Кифишин таблички Горбуновского торфяника // Жертвоприношение: Ритуал в культуре и искусстве от древности и до наших дней. М., 2000.
8. Арефьев на керамических изделиях с Шестого разреза Горбуновского торфяника // Северный Археологический Конгресс. Тезисы докладов. Екатеринбург-Ханты-Мансийск, 2002.
9. Сериков пластика Урала в эпохи неолита – бронзы // Ученые записки НТГСПА. Общественные науки. Нижний Тагил, 2007.
10. Раушенбах статуэтка со стоянки Березовый мыс // МИА. Вып. 130.
11. «Культ голов» в каменном веке Урала // Исторические истоки, опыт взаимодействия и толерантности народов Приуралья. Материалы международной научной конференции. Ижевск, 2002.
12. Матвеева фигурки из раскопок у Андреевского озера // СА. 1985. № 2.
13. Ковалева лесного Зауралья: Андреевская культура. Екатеринбург, 1995.
14. К истокам мировоззрения древних уральцев (по материалам мелкой глиняной и кремневой пластики эпохи неолита-бронзы оз. Андреевского Тюменской обл.) // Вопросы археологии Урала. Вып. 23. Екатеринбург, 1998.
15. Кашина изображения из глины в неолите-энеолите лесной зоны Восточной Европы // РА. 2004. № 3.
16. К вопросу о сакральных свойствах талька // Челябинский гуманитарий. 2011. № 4 (17).
