(Тюменский государственный университет,
магистрант)
Система ценностей уголовно-охраняемых интересов в условиях крайней необходимости
Исключение преступного характера причиненного в состоянии крайней необходимости вреда зависит от соблюдения условий допустимости (правомерности) самой крайней необходимости. Одним из таких условий, является требование причинения вреда обязательно меньшего, чем мог наступить. Но что необходимо считать «меньшим» вредом, каковы критерии сопоставления причиненного и предотвращенного вреда?
Представляется, что ответить на данный вопрос возможно лишь при сравнении ценности тех интересов, которые вовлечены в «конфликт», то есть правоохраняемых благ третьего лица и принуждаемого.
Ценность правоохраняемого интереса отсылает нас к такой категории как «общественная опасность» посягательства. Общественная опасность посягательства - это причинение или создание угрозы причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны. Данная категория является материальным признаком уголовно-значимого деяния. При этом доктрина обычно исходит из того, что общественная опасность - основополагающий признак такого деяния [8, с. 5-7].
Качественный признак общественной опасности - ее характер. Он зависит от степени важности охраняемого общественного отношения или интереса - например, преступление против жизни и здоровья личности всегда более опасны по своему характеру, чем против собственности [4, с. 145].
Количественный признак общественной опасности - ее степень, зависящая от характера воздействия различных преступлений на одни и те же охраняемые отношения, может зависеть от способа совершения посягательства, формы вины, тяжести последствий и т. д. [4, с. 145]
Это означает, что причиненный вред должен быть меньше по количественным и (или) качественным показателям. Допустимость вреда по качественным показателям означает, что лицо причиняет вред менее ценному объекту уголовно-правовой охраны, а опасность угрожает более значимому объекту. Допустимость вреда по количественным показателям означает, что в состоянии крайней необходимости причинен реально меньший вред тому же объекту уголовно-правовой охраны, что и предотвращенный [3, с. 239].
Существует точка зрения о том, что причинение вреда меньшему по значимости объекту уголовно-правовой охраны в состоянии реальной и наличной опасности свидетельствует о правомерности причинения вреда в состоянии крайней необходимости. Иными словами, при угрожающей опасности (реальной и наличной) уголовно-правовому интересу лицо всегда вправе причинить вред менее ценному охраняемому интересу (объекту) [3, с. 238]. На наш взгляд, данная позиция не совсем верна, и правоприменителю необходимо ориентироваться не только на качественный показатель, но и на количественный, который выражается в санкции нормы, предусматривающей состав преступления, все признаки которого есть в деянии.
предлагает использовать так называемый юридический критерий, что предполагает выявление и сравнение степени правовой защиты коллизирующих интересов. Здесь следует исходить из размера санкции статьи, устанавливающей ответственность за посягательство на него. Именно размер санкции статьи формирует представление о значимости того или иного объекта уголовно-правовой защиты. Мотивируя свой подход, предлагает в практике рассмотрения дел, связанных с крайней необходимостью, обращаться также к категоризации преступлений [1, с. 52].
Кроме того, по утверждению и , сравнение можно осуществлять по уровню общественной опасности, отраженной в санкции конкретной нормы особенной части уголовного закона [2, с. 100].
Данное мнение схоже с точкой зрения о «юридическом критерии». Но в своей работе авторы делают акцент на указании на субъект юридической оценки: «Такая рекомендация приемлема только для работников юрисдикционных органов, постфактум оценивающих уже совершенное деяние. Конкретному субъекту необходимости, принимающему решение и действующему в экстремальных условиях, приходится ориентироваться на внутреннее наитие. Это структурный порок эксцесса любого обстоятельства, исключающего преступность деяния» [2, с. 100].
Вопрос о соразмерности благ всегда являлся одним из самых сложных в правовой оценке крайней необходимости. На определенные трудности при сопоставлении благ обращал внимание еще . По его мнению, любая охрана блага должна иметь границы, превышение которых исключает правомерность деяния. «Пределы необходимой обороны определяются исключительно размером и силой нападения, при крайней необходимости этот масштаб не имеет никакого значения. Границы приходится искать в другом условии, а именно в значении для государства совершившейся замены нарушения одного охраняемого интереса посягательством на другой, и, прежде всего в определении соотношения между благом охраняемым и нарушаемым» [12, с. 219-220].
Обозначенная в свое время проблема не нашла окончательного разрешения и по сей день, так как она тесно взаимосвязана с другой, не менее значимой, сложной проблемой - проблемой отсутствия в теории уголовного права единой, отвечающей потребностям практики и научно обоснованной последовательной концепции объекта преступления [5, с. 17].
Обобщая все теории по данному вопросу, можно выделить две основные «противоборствующие» группы: теория превалирования личности как объекта посягательства и теория абсолютной социальной ценности государственных (общественных) интересов.
Но, о чем бы не дискутировали ученые, юристу необходимо обратить внимание на современную концепцию, отраженную в законодательстве страны. Согласно Конституции РФ, иерархию ценностей возглавляет личность с совокупностью принадлежащих ей прав и свобод.
Основанная на конституционных началах дифференциация общественных отношений в уголовном законе справедливо вызвала дискуссию в научной среде: «на первое место выдвинута личность, но при этом по тяжести санкций защита государства оказалась по-прежнему на первом месте, а личность - на четвертом» [6, с. 256].
Изучение данного вопроса показало, что многие авторы, указывая лишь на то, что защищать по правилам крайней необходимости можно любые правоохраняемые интересы, уходят от вопроса дифференциации благ по степени важности и способа их оценки в уголовном праве. Причина данного факта, возможно, кроется в противоречии формального и реального.
Некоторые авторы принимают за истину иерархию ценностей, выражающуюся в последовательности их расположения в ч. 1 ст. 2 УК РФ. Однако данная позиция была подвергнута критике , который проанализировав санкции УК РФ 1996 года, по такому основанию, как среднеарифметический срок лишения свободы, пришел к выводу, что наиболее строго охраняются основы конституционного строя и безопасности государства, а наименее строго - конституционные права и свободы человека и гражданина [9, с. 63].
Если руководствоваться приоритетами уголовно-правовой охраны, которые указаны в ст. 2 УК РФ и обозначены в содержании уголовного закона, то можно столкнуться с ситуацией, когда в конкретных условиях нарушение общественной безопасности будет менее ценным, чем гибель одного человека [13, с. 117].
Представляется возможным согласиться с авторами, которые предлагают следующую иерархию приоритетов уголовно-правовой охраны: интересы общества, интересы общественных групп, частные интересы [15, с. 5-6].
Как показывает действительность, сегодня особую опасность представляют посягательств, направленные на массовое уничтожение людей. естественно, преступления, угрожающие всему человечеству: развязывание войны, геноцид, экоцид…, более опасны, чем посягающие на жизнь одного человека или даже группы лиц. Сложная криминальная реальность, террористические акты, насилие, похищение людей, захваты заложников и прочие обстоятельства вынуждают взглянуть несколько иначе на установленные Основным законом приоритеты ценностей. В развитие этой точки зрения предлагает достойную внимания, целостную и логически последовательную систему ценностей, взяв за основу критерий - «массовое», «групповое», «единичное» [13, с. 118]:
1. Объект - жизнь:
1.1. Угроза всему человечеству;
1.2. Угроза уничтожения отдельных народов, наций, национальностей;
1.3. Угроза общественной безопасности, связанная с возможностью гибели двух и более лиц;
1.4. Угроза гибели одного человека;
2. Объект - здоровье:
2.1. Угроза массового причинения опасного вреда здоровью;
2.2. Угроза причинения опасного вреда здоровью группы лиц;
2.3. Угроза причинения опасного вреда здоровью человека;
3. Объект - конституционные права и свободы человека и гражданина, основы общественной безопасности и безопасности государства:
3.1. Угроза основам общественной безопасности и безопасности государства, не связанные с угрозой массовой или групповой гибели людей или причинением опасного вреда здоровью;
3.2. Угроза общественной безопасности и безопасности государства, не угрожающая их основам;
3.3. Конституционные права и свободы человека и гражданина;
4. Объект - иные интересы личности и общества:
4.1. Угроза иным интересам личности (кроме жизни, опасного вреда здоровью) и общества;
4.2. Угроза вреда, не опасного здоровью;
4.3. Угроза собственности;
4.4. Угроза иного вреда в сфере экономической деятельности;
5. Объект - интересы государства:
5.1. Угроза интересам государства, не посягающая на основы государственной безопасности.
Нельзя не согласиться с тем, что такая последовательность не противоречит конституционным принципам и может служить основой для построения горизонтали в системе ценностей, однако следует осознавать, что в большинстве случаев вопрос о соотношении благ не может быть решен однозначно. В роли одной из таких ситуаций может выступать ситуация коллизии жизней. Поэтому, на наш взгляд, представляется возможным скорректировать данную систему ценностей, приняв во внимание суждения о том, что «подобный подход неприемлем» [14, с. 397], и оперировать количественным показателем и считать, что жизнь нескольких людей важнее жизни отдельного человека недопустимо и безнравственно [7, с. 43]. Это мнение базируется на постулате о том, что сам по себе человек является высшей ценностью. С точки зрения теории права человек в принципе не может рассматриваться как объект правоотношений [11, с. 37]. Особенно ярко эту мысль проиллюстрировал на примере принудительной трансплантации. Он писал, что если «разобрать» донора на части, то с точки зрения закона о крайней необходимости это правомерно, поскольку ценою жизни одного можно спасти жизнь многим, и вред формально менее значительный [14, с. 398]. Более того, с позиции абстрактной общественной полезности подобные действия весьма рациональны и рентабельны, т. е. экономически выгодны. На основании медицинских данных, только 1 человек - донор, отдав все свои органы и ткани, может спасти жизнь четырехсот человек [10, с. 38-39].
Разумеется, исходя из международно-правового и конституционного приоритета отдельного человека как абсолютной ценности, такой подсчет представляется неприемлемым. Кроме того, элементарный здравый смысл не допускает подобного технического подхода.
Однако представляется возможным первый объект из системы ценностей, предложенной , изменить, убрав из него критерий «массовое», «групповое», «единичное» и представить в следующем виде:
1. Объект - жизнь:
Угроза всему человечеству, угроза уничтожения отдельных народов, наций, национальностей, угроза общественной безопасности, связанная с возможностью гибели двух и более лиц, угроза гибели одного человека.
В целом же, указанная система ценностей, вполне логична и обоснована.
1. Антонов необходимость в уголовном праве: Монография. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2005.
2. , Якуньков уголовного преследования за совершение преступления (убийства) при обстоятельствах, исключающих преступность деяния (гл. 8 УК РФ и ст. 5 УПК РСФСР) // Вестник Челябинского университета. Серия 9. Право. 2001. № 2(2).
3. Блинников обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном праве России: Дис. ... докт. юрид. наук. Нижний Новгород, 2002.
4. Гехфенбаум необходимость в уголовном праве: Дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2002.
5. Глистин уголовно-правовой охраны общественных отношений. Л., 1979.
6. Козлов : традиции и реальность: Монография. Спб.: Юридический центр Пресс, 2001.
7. Крайняя необходимость в медицинской деятельности: некоторые вопросы практического применения // Уголовное право. 2005. № 1.
8. Ляпунов опасность деяния как универсальная категория советского уголовного права. М., 1989.
9. Меркурьев и методологические проблемы уголовно-правового обеспечения права человека на гражданскую самозащиту: Дис. ... докт. юрид. наук. Рязань, 2007.
10. Рустемова совершенствования борьбы с преступлениями в сфере медицинского обслуживания населения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Бишкек, 2000.
11. Сырых государства и права. М.: Былина, 1998.
12. Таганцев уголовное право: Лекции. Часть общая: В 2 т. М.: Наука, 1994. Т.1.
13. Хаметдинова -правовая характеристика крайней необходимости: Дис. ... канд. юрид. наук. Тюмень, 2007.
14. Шаргородский работы по уголовному праву. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2003.
15. Шеслер основа Уголовного кодекса России // Уголовное право на рубеже тысячелетий: Материаллы всерос. науч.-практ. конф. (г. Тюмень, 16 нояб. 2006 г.) / Под общ. ред. , . Тюмень: Изд-во Тюменского юрид. ин-та МВД России, 2006.
