Метафизика книжного общения
Да уж одно ношение жажды духовного просвещения есть уже духовное просвещение.
Метафизика живет не потому, что людям «хочется», а потому, что сама душа метафизична.
Метафизика – жажда.
И поистине она не иссохнет.
Социальная легализация православной мысли в СССР – «самой читающей стране в мире» – началась, как известно, с «перестройкой». В 90-е годы теперь уже минувшего века этот процесс развернулся с бурным ускорением. Книжные издательства азартно соревновались с редакциями журналов в оперативности публикаций «из религиозно-философского наследия». Достоянием всероссийского читателя в этом стихийно нарастающем информационном потоке стали остро дефицитные ранее произведения авторов, которых при всех мировоззренческих различиях отличает христианское миросозерцание. Казалось бы, «запретный плод» теперь доступен каждому. И что же?
Книжный бум утих. Тиражи, сначала раскупавшиеся буквально на взлете, начали залеживаться на складах, прилавках магазинов. Такова, к примеру, судьба уникального собрания сочинений (издательство «Русская книга»), многотомного издания произведений («Республика»). В тень ушли замечательные серии книг, подобно приложению к журналу «Вопросы философии», которое было столь популярно на рубеже 80-х – 90-х годов. А сколько выпускалось репринтных изданий, сборников, антологий... Увы, цены растут, тиражи сокращаются. Читательский энтузиазм, похоже, пошел на убыль даже за счет тех, кто раньше на последние деньги покупал «самиздат». В сложнейшей ситуации оказались государственные библиотеки. Правда, поистине фантастические возможности открывает книжное бытие в виртуальном мире. Но бесспорным достижениям технического прогресса по нарастающей сопутствуют столь же неоспоримые соблазны рассудочного индивидуализма. Именно в этих реалиях рыночного спроса и потребления для сферы книжного и библиотечного дела настала трудная, но духовно необходимая пора ценностного выбора на перепутьях «железно-электронного века».
Россия еще не утратила окончательно исконно присущие идеалы национально-общественного единства. Здесь недостаточно «равного доступа к информации» и преимуществ «свободы печати» по западному образцу. Духовные истоки нашей культуры связаны со свободой совести в «учении книжном», с личностно-гражданской ответственностью за слово – глагол творящий. Такое книжное слово, воспроизводимое в печати, средствами электронных технологий и потребляемое в чтении, принадлежит онтологической реальности, не укладываясь в рациональные стереотипы социальных коммуникаций.
Поступательное развитие информационных технологий способно «творить чудеса» с репертуаром изданий и электронных текстов. По горизонтали и вертикали. Между небом и бездной. И сейчас, когда необходимо прежде всего нащупать почву личностного общества, преемственности поколений, путеводной нитью должен стать метафизический смысл книжного общения.
Это отнюдь не локальная теоретически историко-философская задача, не узко прикладное обеспечение сохранности книжных памятников. Это самым непосредственным образом связано с национальной жизнеспособностью, обеспечением информационной безопасности России. Такова стратегическая цель, стоящая перед современными интерпретаторами нашего культурного наследия..
Сегодня особенно нельзя поддаваться политизированным соблазнам. Не случайно на некоторых сайтах Рунета соединяются в одном «надпартийном» лагере тексты рыцаря белой идеи, государственника , евразийца , софиолога , таких вольнолюбивых мыслителей, как и не подвластный никаким авторитетам . Это в данном случае справедливо.
Пусть в окружении Бердяева прозвали Ильина «небесным жандармом». Пусть сам Ильин остался непримиримым противником гуманитарной «бердяевщины», а иерархи Русской Зарубежной Церкви, верным мирянином которой он был, резко обличали «бердяй-булгаковщину в отступлении от православных канонов. Пусть, наконец, «евразийство», начало которому положил в конце своего земного пути , после краткого, но необычайного по интеллектуальному богатству расцвета (, и др.) тихо захлебнулось в эмиграции, лишенное духовной поддержки. Не время сейчас размахивать во все стороны идеологической «дубинкой». Это уже было в разгар «перестройки». Время собирать камни для строительства основ национально-общественной философии жизни, исходя из многовековой традиции.
Именно сейчас, когда Россия вновь оказалась перед выбором пути духовного развития, предстоит с предельным вниманием выслушать «все стороны». Историческая биография «русской идеи» обрисовывается книжно: от «Слова о Законе и Благодати» митрополита Илариона к надпартийной «русской партии» Х1Х – ХХ веков.
Самые современные научные знания и технологии по определению нуждаются в опоре на интуиции национальной метафизики. Это прямой путь решения различных, в том числе и научно-технических проблем в России, которые уже возникли перед ней и появятся в будущем.
По сути, на этом пути с обезоруживающей ясностью обозначаются ценностные ориентиры отечественной науки. Это единственно возможный ответ на «вызовы» ХХ1 века. Нравственные основы развития науки отстаивались у нас со времен и . Тех же позиций придерживались и , , и славянофилы, , . Этим проникнуто творчество , и , и .
Наше наследие поистине неисчерпаемо. Главное – чувствовать его жизненный ритм сегодня. Ведь заинтересованный читатель это уже союзник. Речь идет об экологии души человека, о том, чтобы по завету «сделать русские школы русскими». Это методология метафизического воссоединения через века, которую применительно к истории национальной культуры впервые наметил и с гениальной простотой развил .
Смысл исторической науки, высшая цель обращения к историко-культурному наследию – в духовной преемственности поколений, в соединении «старого» и «нового». Историк культуры, таким образом, призван к творческому синтезу, причем точкой отсчета здесь служит не реконструкция прошлого, не формальная реставрация былого уклада, а стремление разрешить насущнейшие задачи современности в движении вслед за теми, кто строил Великую Россию и Святую Русь.
Это прямой путь к духовному единению всех, кто причастен к «русскости» нашей национальной культуры. Национальность исторический дух народа, дух культуры, прямого пути традиций, в отрыве от которых индивидуум никогда не станет личностью, а социум – обществом.
У каждого этноса свои традиции. Но общность их в традиционном единстве национального духа. Со временем это способен осознать самый «неподготовленный читатель». А вот у некоторых интеллектуалов, культивирующих оторванный от реальной жизни «интернационализм», у борцов против «втискивания» нашей культуры в «узкие рамки православия» заведомо возникает резкое неприятие. Подобных «специалистов по культуре» Достоевский с убийственной иронией называет «учеными мужами». Конечно же, возможны и критические замечания со стороны единомышленников в главном. Но это пойдет только на пользу общему делу. Направляя наше воссоединение с историко-культурной памятью нации по прямому пути.
, канд. исторических наук,
зав. НИО книговедения РГБ
