Гарантии реализации прав и свобод в РФ

Ссылка на резервное размещение материала

Гарантии реализации прав и свобод в РФ.

Как мы уже неоднократно подчеркивали, в современном демократическом обществе, на первое место, ставятся интересы человека, его права и свободы, которые должны находиться в гармонии с общественными, публичными (государственными) интересами, с коллективными правами общностей (национальных и иных меньшинств, общественных и иных объединений, групп, слоев населения и т. д.). Возникающие между ними противоречия должны разрешаться в пользу интересов человека в целях осуществления его прав и свобод.

Часть 2 ст.17 Конституции РФ провозглашает, что «Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат ему от рождения». Это означает, что каждый человек при рождении приобретает важнейшие элементы общечеловеческих ценностей, составляющих внутреннюю структуру личности, - «естественные» права и свободы, свойственные социальной природе человека, которые необходимы для человеческого существования, и могущие быть утраченными только после его смерти.

Действующая Конституция России исходит из того, что государство не дарует, не предоставляет людям их основные, т. е. конституционные, права и свободы. Они принадлежат людям от рождения; как сказано в ст. 17, права и свободы человека неотчуждаемы, т. е. они не могут быть приобретены (даже у государства) и не могут быть никому переданы (ч. 2 ст. 17). Поэтому даже отказ от них недействителен. Точно так же права гражданина в полном объеме приобретаются в большинстве случаев с рождением (в некоторых случаях - с принятием российского гражданства), достижением определенного возраста и являются столь же неотчуждаемыми.

Как определить категорию «личные права и свободы человека и гражданина»?

Права и свободы – высшая ценность, признаваемая, соблюдаемая и защищаемая государством.

В советском конституционном праве, под правами человека понимались «суть те же права человека, которые оформлены юридически и поставлены под охрану государства»[3]. Исследователи, основываясь на Конституции СССР отмечали: «понятия прав человека и прав личности с точки зрения государственно-правовой формы их закрепления совпадают»[4].

Современные эксперты, дают такое определение: «Личные права и свободы человека - это общепризнанные социальные возможности личности, обеспечение которых реально в условиях достигнутого человечеством прогресса»[5]. Соответственно конституционные права и свободы – это установленные Конституцией РФ социальные возможности личности.

Характер многих конституционных прав и свобод, неотъемлемых от человека, делает ненужной какую-либо активную юридическую деятельность гражданина, направленную на их получение. Они и так принадлежат ему с момента рождения. Реализация конституционных прав и свобод выражается в действиях государства по предупреждению, пресечению неправомерных посягательств на права и свободы гражданина, наказанию правонарушителей, возмещению ущерба. И только при необходимости гражданин сам предпринимает активные, юридически значимые действия по осуществлению, защите своих конституционных прав и свобод.

Обладателями (субъектами) этих прав и свобод являются: каждый человек (т. е. гражданин РФ, иностранный гражданин или лицо без гражданства), а в точном определении, в осуществлении и защите прав и свобод участвует и государство.

Различие между человеком и гражданином как носителями прав и свобод ясно выражено в тексте Конституции. Права и свободы человека принадлежат и гражданину Российской Федерации, и лицу, не являющемуся таковым. Конституция определяет круг носителей таких прав словами «все», «каждый», «лицо» («...имеет право» и т. п.) или словом «никто» («...не должен подвергаться») (ст. 19-30, 34, 35, 37, 39-51, 53, 54 и др.).

В тех же многочисленных случаях, когда речь идет о правах и свободах, прежде всего политических, принадлежащих только гражданам Российской Федерации, статьи Конституции прямо указывают на это (ст. 31-33, 59-62). В отдельных случаях Конституция особо говорит о правах иностранных граждан и лиц без гражданства (ст. 63).

Разберемся в содержании понятий «права» и «свободы». Выступают ли они синонимами или же это самостоятельные категории?

Вопрос о разграничении понятий «прав» и «свобод» является дискуссионным.

Отдельные исследователи не разделяют данные понятия, или не акцентируют на этом внимание[6]. Как подчеркивает , соотношение понятий «право» и «свобода» характеризуется, прежде всего, тем, что в значительной степени это синонимы; то и другое - субъективное право любого человека или только гражданина Российской Федерации[7].

Между тем, различие прав человека и прав гражданина, обусловленное различием права и закона, - «прогрессивная демократическая идея, которая имеет длительную историю».

Как отмечает , Конституция РФ юридически закрепила эту идею в качестве конституционного принципа, основы конституционного строя. Конституционно-правовая доктрина и общечеловеческая практика выработала различие понятий прав и свобод человека. Иногда в литературе отмечается, что свобода - это тоже право на определенный вид свободного поведения. В действительности в различии права и свободы человека заложен глубокий смысл. Свобода - это самостоятельное поведение носителя свободы, которое должно иметь адекватную форму пользования ею. Свобода человека обеспечивается и защищается государством, но не регламентируется им. … Право - это четко очерченная государством возможность свободного поведения в тех рамках, которые определены законом[8].

Обратимся к гарантиям конституционных прав и свобод.

Гарантия (от франц. garantie) – ручательство, обеспечение[9]. Принимая на себя гарантию конституционных прав и свобод, государство ручается, что так оно и будет.

В чем выражаются названные гарантии и как они реализуются?

Провозгласив приоритет прав и свобод человека и гражданина, Российская Федерация приняла на себя обязанность признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина, ограждать их от любого незаконного вмешательства или ограничения (ст.2 Конституции РФ).

Соблюдение официально признанных государством прав и свобод - обязанность государства. Для этого государство развивает и создает соответствующие гарантии (условия и средства) и устанавливает юридические механизмы их осуществления (реализации). Наряду с юридическими гарантиями (механизмами) осуществления (реализации) прав и свобод человека большую роль играют общие гарантии - экономические, социальные, политические, духовные, социально-психологические. Более того, в отношении ряда прав, например экономических, социальных, культурных, такого рода гарантии имеют определяющее значение.

Конституция, как документ, это только формальная гарантия прав и свобод человека и гражданина. «…мало провозгласить юридическое равенство, важно постоянно заботиться о возможности всех осуществить формальное равенство реально, на практике, путем выравнивания социального статуса людей, их возможностей. Это прямая цель и обязанность правового социального государства, политика которого направлена на создание и пользование равных возможностей, условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека»[10]. Таким образом, необходимо наличие реального механизма обеспечения прав и свобод гражданина и человека.

В этой связи, в целях гарантии прав и свобод граждан, государство создает институты, способствующие реализации рассматриваемых прав. Во-первых, это законодательные акты (иначе – законодательная база), принимаемые в соответствии с Конституцией РФ, и направленные на развитие ее положений. Во-вторых, это создание системы судебных и правоохранительных органов. В-третьих, создание специальных институтов, например, уполномоченного по правам человека (Федеральный конституционный закон от 01.01.01 г. №1-ФКЗ "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации"[11]).

Защита прав и свобод человека - ключевая обязанность государства. Как мы уже подчеркивали, на практике, зачастую, нет автоматической реализации прав и свобод человека. Соответственно необходима борьба за права и свободы, когда возникают препятствия к их осуществлению и прямые их нарушения со стороны, как других лиц, так и должностных лиц государства. Нарушения прав и свобод человека должны быть ликвидированы, а виновные в таких нарушениях - наказаны. В этих целях государство предусматривает соответствующие юридические средства и юридические механизмы защиты нарушенных прав и свобод человека. Особая роль в их юридической защите отводится суду, правосудию. Создаются и другие специализированные органы и учреждения, призванные осуществлять защиту, прежде всего восстановление нарушенных прав и свобод человека.

Реализуется это право и наличием возможности у человека и гражданина обратиться в международные судебные инстанции (в частности Европейский суд по правам человека). Российская Федерация входит в Совет Европы (Федеральный закон от 01.01.01 г. №19-ФЗ "О присоединении России к Уставу Совета Европы"[12]; Федеральный закон от 01.01.01 г. №20-ФЗ "О присоединении Российской Федерации к Генеральному соглашению о привилегиях и иммунитетах Совета Европы и протоколам к нему"[13]; Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.) (с изменениями от 01.01.01 г., 20 декабря 1971 г., 1 января, 6 ноября 1990 г., 11 мая 1994 г.)[14]), а потому решения высшей судебной инстанции по правам человека является действующей и обязательной на территории Российской Федерации.

Следующий механизм, гарантирующий конституционные права – институт гражданства (Федеральный закон от 01.01.01 г. №62-ФЗ "О гражданстве Российской Федерации" (с изменениями от 01.01.01 г.)[15]).

Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека осуществляются государством через определение правового положения и статуса личности, прежде всего в качестве отечественного гражданина. Однако права и свободы любого человека, не являющегося отечественным гражданином, признаются, соблюдаются и защищаются в виде прав и свобод иностранного гражданина либо лица без гражданства. Это также является обязанностью Российского государства, ибо оно взяло на себя обязательство признавать, соблюдать и защищать права и свободы любого человека.

Таким образом, гарантия конституционных прав и свобод – это, прежде всего, обязанность государства. В целях гарантии прав и свобод государство создает институты, способствующие реализации таких прав. Во-первых, это законодательные акты (иначе – законодательная база), принимаемые в соответствии с Конституцией РФ, и направленные на развитие ее положений. Во-вторых, это создание системы судебных и правоохранительных органов. В-третьих, создание специальных институтов, например, уполномоченного по правам человека. В-четвертых, - институт гражданства.

ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ГРАЖДАН: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ

В Программе социально-экономического развития России на среднесрочную перспективу (2006–2008 годы)[1] отмечено, что одной из важных задач, стоящих перед страной, является создание и налаживание работы институтов, обеспечивающих взаимодействие гражданского общества и государства. Ведь организации гражданского общества, посредством проведения различных экспертиз, консультаций, слушаний, могут внести ощутимый вклад в совершенствование законотворческого процесса и повышение качества решений, принимаемых органами государственной власти. Именно на это направлена деятельность Общественной палаты Российской Федерации, основной задачей которой является «обеспечение согласования общественно значимых интересов граждан, общественных объединений, органов государственной власти и органов местного самоуправления для решения наиболее важных вопросов экономического и социального развития, обеспечения национальной безопасности, защиты прав и свобод граждан, конституционного строя Российской Федерации и демократических принципов развития гражданского общества в России»[2].

Задача «согласования общественно значимых интересов граждан и власти» не может быть решена без достижении баланса интересов личности, гражданского общества и государства. Такой баланс достигается путем наложения неких разумных ограничений как на власть государства над гражданином, так и на права и свободы личности. В связи с этим возникает закономерный, имеющий принципиальный характер вопрос — что понимать под «разумными» (или, как сейчас принято говорить, — «соразмерными») ограничениями и до каких пределов власть вправе ограничивать права граждан. Актуальность его на современном этапе существенно возросла по следующим причинам.

1. Как известно, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ предусматривает возможность ограничения федеральным законом прав и свобод человека и гражданина «только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспе чения обороны страны и безопасности государства». Такая же возможность, но с существенными оговорками в части прав и свобод, не подлежащих ограничению, предусмотрена для условий чрезвычайного положения[3]. Кроме того, в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ закреплено традиционное для российской и мировой правовой системы положение, согласно которому «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать прав и свободы других лиц».

Таким образом на конституционном уровне, т. е. принципиально, основания и цели ограничений прав и свобод граждан, а также пределы осуществления таких прав и свобод определены. Однако эти установления нуждаются в конкретизации и дальнейшем научном осмыслении, тем более что за прошедшие после принятия Конституции 12 лет специалистам так и не удалось прийти к единой трактовке их содержания. Не выработана даже общая точка зрения на то, какие права и свободы можно отнести к так наз. абсолютным, т. е. тем, которые не могут быть ограничены ни при каких обстоятельствах. Характерный пример: предусмотренный ч. 3 ст. 56 Конституции РФ перечень прав и свобод, не подлежащих ограничению при введении чрезвычайного положения, отличается от того, который фигурирует в п. 1 и 2 ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах. Наш перечень несколько шире, в нем к абсолютным правам дополнительно отнесены: право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (ч. 1 ст. 23); право на тайну частной жизни (ст. 24); право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч. 1 ст. 34). Так вот, некоторые эксперты предлагают эти дополнительные права из Конституции исключить[4]. Правда, большинство правоведов (в том числе и автор статьи) выступают за сохранение этого перечня в неизменном виде[5].

2. Рост международного терроризма вынуждает мировое сообщество и национальные органы власти принимать адекватные меры по борьбе с ним, а это в той или иной степени связано с ограничением прав и свобод граждан. Как подчеркивает известный российский специалист в области прав человека Владимир Карташкин, «…мир сегодня оказался перед дилеммой: обеспечить безопасность государств и права человека на основе соблюдения Устава ООН и укрепления ООН или бороться с терроризмом и другими нарушениями прав человека путем односторонних действий с применением вооруженной силы и дальнейшим ограничением основных прав и свобод человека»[6].

Судя по принятому после событий 11 сентября 2001 года Конгрессом США USA Patriot Act Америка избрала второй путь — документ предусматривает возможность ограничения ряда прав и свобод, например расширения полномочий спецслужб, касающихся прослушивания и записи телефонных переговоров, контроля за электронной почтой, доступа к банковским счетам, увеличения срока задержания подозреваемых в терроризме иностранцев без предъявления обвинения и др.[7]

Подход к проблеме ограничения прав и свобод меняется сегодня не только в США, но и во всем мировом сообществе. Эта тенденция весьма показательна, ведь в течение длительного времени в обществе преобладали совсем другие настроения. Как писал Генеральный прокурор РФ Владимир Устинов, «…при относительно небольшой интенсивности терроризма любое ограничение демократических свобод в обществе воспринималось крайне отрицательно, как использование государством неблагоприятной ситуации для того, чтобы усилить свое вмешательство в личную жизнь граждан, облегчить для себя контроль за их действиями и снизить планку требований к себе»[8].

3. Проблема ограничения прав и свобод актуальна в России еще и потому, что, по мнению ряда правоведов, «люди уверены, что они абсолютно беззащитны перед государственной машиной и, если того потребуют “интересы государства”, ими пожертвуют без малейших колебаний»[9]. Такие настроения способствуют «размыванию демократических устоев, деструктивному отношению к государственному аппарату и в результате к нарушению гражданского мира и согласия в стране. Это перспектива, которая никого и никогда не может устроить»[10].

4. Набирающий силу процесс глобализации неизбежно затрагивает и законодательную сферу. Однако у разных стран оптимальное соотношение интересов государства и прав граждан может несколько отличаться, поэтому использовать зарубежный опыт следует не иначе, как проведя тщательный анализ возможных последствий его переноса на российскую почву.

Примечательным в данном контексте представляется следующее высказывание председателя Комитета Государственной думы по международным делам Константина Косачева: «…Современная Россия вполне разделяет ценности западной демократии, но хотела бы, чтобы и Запад разделял их с нею, а не предлагал бы спорные “экспортные” модели, неприменимые дома. Каждой стране нужно прожить свой опыт демократии, и на каждом этапе он такой, какой возможен здесь и сегодня»[11]. Фактически той же точки зрения придерживается Евгений Примаков: «Соединенные Штаты делают упор на экспорт своей демократии, игнорируя при этом внутренние условия, исторические условия, образ жизни, расстановку сил в тех странах, куда такая модель насильно внедряется»[12].

«Роль права, — по мнению председателя Конституционного суда РФ Валерия Зорькина, — состоит в том, чтобы найти гармоничное сочетание национальных и глобальных интересов». Для этого необходимо «с одной стороны, осуществлять постоянную корректировку национального законодательства в соответствии с международно-правовыми стандартами, которые Россия признала в соответствующих договорах, с другой — отстаивать в законодательстве новые специфические национальные интересы, которые соответствуют закрепленным в Основном законе страны коренным национальным интересам»[13].

Ограничения прав и свобод граждан в России в определенные периоды ее истории носили неоправданно жесткий, фактически репрессивный характер. Достаточно вспомнить такие печально известные нормативные акты, как «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 01.01.01 года, «Правила о местностях, объявляемых состоящими на военном положении» от 01.01.01 года, «Положение о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка» от 3 апреля 1925 года, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года «О военном положении».

Другая извечная беда нашей страны — игнорирование как гражданами, так и государством принципа законности. Сто лет назад депутат Государственной думы адвокат Василий Маклаков писал: «…Главный нарушитель законности у нас — сама власть, ее представители. Беззакония властей составляют главную, самобытную черту русской государственности, и так как высшие носители власти неоднократно заверяли, что полагают строгую законность основанием управления, то является особенно интересным посмотреть, какие меры были приняты ими, чтобы их собственные представители не противоречили этому обещанию»[14]. Поэтому движение России к демократии неразрывно связано с преодолением правового нигилизма, гармонизацией отношений между государством и личностью. По этому поводу член-корреспондент РАН Елена Лукашева пишет: «История становления и развития государственности неотделима от поиска оптимальных параметров взаимоотношений власти и человека», что напрямую связано с развитием идей правового государства, несовместимого с произволом и насилием[15].

Баланс между интересами личности и государства есть условие «социального равновесия, разумного и устойчивого»[16]. Баланс — это прежде всего взаимность, а значит права граждан до известного предела не могут не быть ограничены. Важно, чтобы предел этот был результатом компромисса между общественной необходимостью и интересами обладателя прав. Такой позиции, в частности, придерживается специалист в области прав человека Светлана Горшкова, полагающая, что «нормы, позволяющие ограничить действие некоторых прав человека, вводятся с целью установления равновесия между правами отдельных лиц и интересами общества и государства в целом, а также в том случае, когда между ними могут возникнуть противоречия»[17].

Противоречия эти неизбежны, о чем много размышляли русские правоведы Богдан Кистяковский, Максим Ковалевский, Николай Коркунов и др. «Право,— считал Коркунов, — необходимо предполагает противоположение нескольких самостоятельных интересов, друг другу противопоставляемых и друг друга ограничивающих. Назначение права и заключается именно в разграничении сталкивающихся между собой интересов. Вопрос о праве только тогда и возникает, когда одному признанному интересу противополагается другой, также признанный и также требующий для себя обеспечения возможности существования»[18].

Проблема ограничения прав и свобод граждан, при всей ее актуальности, является частным случаем более общей проблемы обеспечения на конкретной ступени развития общества баланса интересов личности и государства. Насколько успешно она решается, зависит от выбора приоритетов в правовой политике.

Главная трудность здесь — найти правильную в методическом отношении отправную точку, отвечающую как международно-правовым нормам, так и интересам развития страны на новом этапе. На наш взгляд, опереться тут можно на тезис известного эстонского юриста Рейна Мюллерсона: «Подобно тому, как нельзя приносить интересы, права и свободы отдельного индивида в жертву интересам общества, нации или государства, нельзя и абсолютизировать примат прав и свобод личности над интересами общества в целом. Обе крайности одинаково неприемлемы, опасны»[19]. В целом в российской правовой науке получил развитие именно этот подход.

Отношения между государством и личностью должен регулировать прежде всего закон, который устанавливает разумный баланс между полномочиями властей и правами личности, без неоправданного ущемления интересов обеих сторон. Член-корреспондент РАН Марат Баглай считает, что поскольку баланс этот, в силу исторических причин, сдвинут в России в сторону государства, то роль последнего в регулировании общественной жизни должна быть снижена. «При всем при этом власть правового государства должна оставаться, безусловно, сильной», а мера свободы устанавливаться законом и увязываться с интересами и целями народа[20]. Солидарна с Баглаем Лукашева, которая указывает на необходимость «освобождения общества от чрезмерной опеки государства, от его всепроникающего влияния на все сферы жизни», но при «соблюдении разумного баланса между воздействием государства на общественные отношения и саморегулируемыми возможностями гражданского общества»[21].

Мир изменчив, и время от времени возникают ситуации, когда та или иная страна оказывается перед необходимостью введения определенных ограничений на права и свободы своих граждан. Однако, предлагая новые, ограничивающие законы, власть должна представить обществу весомые аргументы в пользу их принятия. К примеру, такой аргумент, как угроза международного терроризма, ряд правоведов считают с политической и правовой точки зрения явно недостаточным. полагает, что такая позиция заслуживает внимания и правового анализа, но разделяет ее лишь отчасти. По мнению Лапаевой, «угроза терроризма может стать достаточным основанием для такого ограничения», правда, «не любая угроза терроризма может служить основанием для ограничения основных прав, не все права могут быть при этом ограничены, а возможные ограничения должны осуществляться в определенных пределах и иметь временный характер»[22].

Показательна в этом отношении дискуссия, состоявшаяся в феврале 2006 года в Государственной думе при обсуждении проекта федерального закона «О противодействии терроризму». Поводом для нее послужили нормы, предусматривающие ограничения ряда прав и свобод граждан при введении «режима террористической опасности». В результате эти нормы были исключены как явно избыточные из окончательной редакции закона, принятого Государственной думой 26 февраля 2006 года[23].

Для России, которая ведет контртеррористическую операцию в Чеченской Республике, вопрос о допустимом уровне ограничения прав и свобод граждан в условиях борьбы с терроризмом особенно актуален. В частности и потому, что «чеченские» дела все чаще становятся предметом рассмотрения Европейского суда по правам человека.

Анализируя решения этого органа по таким делам (обращения Зары Исаевой, Медки Исаевой, Магомета Хашиева), профессор Института восточноевропейского права Кельнского университета Ангелика Нусбергер указывает на то, что, по ее мнению, террористическая угроза не ставит Россию в особое положение. При этом она отмечает, что Европейский суд исходит из неких идеальных представлений о демократическом обществе, в то время как в каждом конкретном случае при проверке обоснованности ограничений прав и свобод граждан «всетаки могут быть учтены важные особенности ситуации в стране»[24].

Данный пример — наглядная иллюстрация того, сколь сложны и далеки от решения правовые вопросы, связанные с ограничениями прав и свобод граждан. Не случайно эта проблема все чаще становится предметом обсуждения на представительных международных форумах. В мае 2005 года на острове Кипр состоялся XIII конгресс Конференции европейских конституционных судов, посвященный критериям ограничения прав человека в практике конституционных судов. На нем было отмечено, что основания для таких ограничений выводятся из сочетания отдельного интереса человека (индивида) и неоспоримых интересов общества.

В России, где, по мнению председателя ЦИК Александра Вешнякова, государство традиционно воспринимается если не как источник, то как пособник «неправомерных ущемлений общепризнанных прав и свобод», такой подход безусловно будет способствовать изменению вектора общественных настроений. В чем одинаково заинтересованы и общество, и каждый из его членов.