Фатхулла Абдуллин
Обреченность в любви
Подстрочный перевод к пьесе «Хыянәтсез хыялый”
Двухактная мелодрама в 8 картинах
Действующие лица:
Ямиль
Альфия
Эсфира
Хайрутдин – отец Ямиля
Фарук – родной брат Альфии
Гасима – родная сестра Альфии
Участковый врач
События происходят в наши дни
Первый акт
Авансцена. Дискотека. В переднем плане Ямиль и Эсфира беседуя между собой танцуют на современную музыку.
Эсфира (неожиданно). Ой, кто же так сильно жмет руку! Медведь! (останавливается, шевелит пальцы и слегка дует на них)
Ямиль. Извините, получилось нечаянно.
Эсфира. Нечаянно?! Прежде чем идти на дискотеку сначала вам надо было обучаться правилам этики.
Ямиль. Правила изучать у нас нет времени, красавица.
Эсфира. Ой, как будто вы работаете в Академии наук.
Ямиль. Угадали. Я как раз там и работаю.
Эсфира (с иронией). Верю, верю. Ваша рука действительно похожа на руки академиков.
Ямиль. А вы знаете, красавица, и для Академии наук нужны мозолистые и крепкие руки. Вот к примеру наша экспедиция работает в одном из островов Северного Ледовитого океана…
Эсфира (прерывает). А вы, что, из острова Ледовитого океана сюда на дискотеку пришли?
Ямиль. Ха, на острове так, без отпуска работать мы ведь не Робинзон Крузо.
Эсфира. То-то оно. Оказывается вот почему вы бросаетесь на женщин. Глаза горят. Мне стало даже страшно.
Ямиль. Преувеличиваете, красавица. (берет за руки Эсфиры)
Они начинают танцевать и кружась уходят из авансцены.
Появляется Альфия. Она ищет подругу.
Альфия. Эсфира! Где ты, Эсфира? Где? Эсфира! (уходит в другую сторону)
Первая картина
На авансцене скамья. Безлюдно. Вечер. Вскоре беседуя между собой появляются Альфия и Эсфира.
Эсфира. Ой, какой душный вечер, а! (ладонью махает перед лицом как веером)Альфия, давай немного посидим.
Садятся.
Альфия. Я ведь предлагала купаться. Не послушалась.
Эсфира. Альфия, ты у меня самая лучшая подруга. Дай, пожалуйста, мне дельный совет. У меня голова закружилась. Не знаю, что делать.
Альфия. Раз голова кругом идет, действительно тяжелый случай. Скажи, в чем дело?
Эсфира. Знаешь, Альфия, вчера Ямиль сделал мне предложение.
Альфия. Поздравляю, значит ваши отношения превратились в серьезные.
Эсфира. Да, действительно так. Сегодня я ему должна ответ дать. Как мне быть? Что ему сказать, а?
Альфия. Мне кажется, Ямиль неплохой парень. Я бы с удовольствием согласилась.
Эсфира. Все же я сомневаюсь. Перед женщинами болтает как Дон-Жуан. Похоже, очень хитрый парень. Знаешь, когда мы познакомились на дискотеке, он сказал, что работает в Академии наук. Я подумала, что он какой-нибудь ученый. А он оказывается работает только в одной экспедиции шофером. Когда я у него спросила: «Вы, наверное, там ездите на собачьей упряжке или на оленях?», знаешь, что он ответил?
Альфия. Скажи, скажи.
Эсфира. «Зачем собаками мелочиться. Мы там запрягаем белых медведей», говорит. А впоследствии признался, что работает водителем вездехода.
Альфия. Не все же академиками становятся.
Эсфира (пригрожая пальцем). Смотри-ка, ты его защищаешь, а!
Альфия. Не защищаю. Говорю только правду.
Эсфира. Не-е, Альфия, все же сомневаюсь я. Очень уж разговорчивый. Он там наверное с женщинами гуляет.
Альфия. С кем же он там будет гулять, а? С белыми медведями что ли?
Эсфира. В тундре ведь живут оленеводы. Вот там и какая-нибудь косоглазая шаманская дочь вдруг его заворожит. Тогда что?..
Появляется Ямиль.
Ямиль. Ты посмотри-ка, посмотри! Какое счастье, а! Я с одной девушкой назначаю свидание, а тут сразу две пришли. Здравствуйте, милые красавицы!
Эсфира и Альфия (хором). Здравствуйте!
Ямиль (хочет садиться между девушками). Можно?
Альфия (уступает место Ямилю). Садитесь, садитесь. Мне надо идти. Ямиль, джигитам-оленеводам от нас привет передавай! Ладно?
Ямиль. Как не передать такое ответственное поручение, а? Обязательно передам. В один буранный день высунусь головой из палатки и покричу на весь голос. Кто не услышит, пусть обижается на себя.
Смеются.
Альфия (пригрозив пальцем). Смотри, не забудь писать письмо и мне. (уходит)
Ямиль. Обязательно напишу.
Эсфира (с досадой). Ну, эта Альфия! Ты на нее не обижайся уж, Ямиль. Она слегка такая, ветреная (крутит пальцем возле виска). Что думает, то и говорит. Иногда за нее мне неудобно становится.
Ямиль. А так вроде неплохая девушка.
Эсфира. Ямиль, скажи-ка мне, какие народы там живут?
Ямиль. Ханты, манси, ненцы…
Эсфира. А у них есть какая-нибудь культура? Скажем, музыка?
Ямиль. А как же! Конечно есть. Ну вот представь себе: снежно-буранная тундра. В океане глыбы льда…особенно когда женщины поют, звенит так, будто рассыпаются ледяные горы. Да нет, пожалуй, похоже на звон органа (прикладывает ладони к губам и «играет»).
Эсфира. Оказывается у них не только климат, но и музыка очень холодная.
Ямиль. Я так не смогу тебе объяснить, Эсфира. Надо ехать. Надо своими глазами видеть это. Надо с ними жить. Поедем со мной, Эсфира. Я там тебя угощу рыбой. А знаешь, какая вкусная красная рыба? Язык проглотишь!
Эсфира. За вкусную рыбу спасибо! А кем же я там буду?
Ямиль. Будешь моей женой. Ты, Эсфира, не забудь, у нас обязательно должны быть четыре дочери и четыре сына.
Эсфира. А почему не по пять?
Ямиль. По семь будет, так я не возражаю. Говорят у марокканского султана Исмаила были триста сорок дочери и пятьсот сорок восемь сыновей.
Эсфира (встает и отходит от Ямиля). Ты что, намереваешься соперничать с марокканским султаном?
Ямиль. А я что, хуже марокканского султана что ли? (из шарфа делает чалму и завязывает голову). Остается только усы отрасти.
Эсфира. Ой, ой, сними быстрее чалму, пока никто не увидел.
Ямиль (шарфом окружает девушку). Дорогая ты моя, так и знай: династия Гумеровых должна продолжаться и после нас.
Эсфира (освобождается от шарфа). А где же я там буду работать? Там ведь белые медведи в ателье мод не ходят?
Ямиль. Не беспокойся, милая, хватит и моей зарплаты.
Эсфира. Я не сомневаюсь, кто на Севере работает, у них зарплата полный кошелек. Но…
Ямиль. Какой кошелек? Целый мешок! Если захочешь из полсотных купюр можешь себе платье заказать.
Эсфира. Зеленое платье?
Ямиль. Не понравится, сошьешь из сотенных, захочешь – из долларов!
Эсфира. Хватит шутить, Ямиль. Ну ладно, насчет зарплаты верю, и дети появятся. А где же мы там будем жить?
Ямиль. Поедем и там на месте подумаем. Может, в общежитии комнату дадут. В Таймыре у нас поселок есть.
Эсфира. Чего там маяться, Ямиль. Ты сам приезжай сюда.
Ямиль. Я уж там привык, Эсфира. Тем более работаем вместе с друзьями-сослуживцами.
Эсфира. Друзья, товарищи. А все равно тебе объявили выговор.
Ямиль. Сам виноват. Выехал на машине без разрешения начальства.
Эсфира. А почему же самовольничал?
Ямиль. Нежданно-негаданно ненцы пришли, помочь просили. У них на охоте одного товарища зверь поранил. Если б мы разрешения просили у начальства, сколько времени потратили бы. А мы раненного вовремя отвезли в больницу и спасли ему жизнь.
Эсфира (с обидой). Друзья, товарищи… Значит, тебе товарищи дороже, чем я?
Ямиль. Ну-у, золотце мое, оказывается ты умеешь обижаться.
Эсфира. Вот ты сам подумай, Ямиль. Говоришь, работаю на острове Ледовитого океана. А я чего, должна в Таймыре охранять комнату, да? Если уж мы всерьез задумали жить вместе, возвращайся сам. Механизатору и тут работа найдется.
Ямиль. Ну все равно надо ехать туда, где работал. Хоть документы надо забрать. А по закону еще могут заставить отработать два месяца.
Эсфира. Если согласен вернуться, не только два месяца, два года ждать буду.
Ямиль (обнимает Эсфиру). Спасибо, дорогая! Значит, обещаешь ждать, да?
Эсфира. Обещаю!
Ямиль. Только знай, обещание нельзя нарушать. Наши предки обещания никогда не нарушали.
Эсфира (тоже обнимает Ямиля). Обещаю традицию не нарушать.
Рука об руку вместе поют песню «Пар аккош». Шасхова, слова Р. Мугинова
Занавес
Вторая картина
Городская квартира. Эсфира убирает комнату. Звонок. Заходит Альфия. Здороваются.
Альфия. Здравствуйте! Как поживаете? Все живы-здоровы?
Эсфира. Все нормально. Сама как? После новоселья не показываешься. Куда потерялась?
Альфия. Я же ездила к маме в деревню.
Эсфира. В отпуске была что ли?
Альфия. Да, уже кончились мои отпуски. Начала работать (оглядывает квартиру). Да-а, квартира классная получилась, а! Дай бог вам жить красиво.
Эсфира. Да нет, еще работы много. Для ковров еще гвозди надо прибить. Да ладно, не к спеху. Когда Ямиль вернется, сам все сделает.
Альфия. А что, его в командировку отправили что ли?
Эсфира. Да, он же обратно в Сибирь уехал.
Альфия. Чего, на прежнее место что ли?
Эсфира. Да нет. Он тут на нефтяную экспедицию устроился было. Их участок перевели в Тюмень. Да еще самый дальний край Тюменской области – в Северный Ледовитый океан. Пятнадцать дней работает, потом пятнадцать дней отдыхает.
Альфия. Хорошо!
Эсфира. Чего там хорошего. Собираются в аэропорт и как птицы стаями улетают в дальние края. Передетные птицы улетают хоть в теплые края, а они в обратную сторону.
Альфия. Вот оказывается почему в последнее время его не видно. Он же каждое утро регулярно выходил на пробежку.
Эсфира. А ты откуда знаешь?
Альфия. Он обычно добежит до нашего общежития, а потом обратно. Я его вижу каждый день через окно и взглядом провожаю. Одет он в синее трико, а на голове вязаный башлык.
Эсфира (грозит пальцем). Ну острый же глаз у тебя, Альфия. Откуда у тебя такое любопытство? Была бы на моем месте другая женщина…
Альфия. Мне ведь рано вставать надо, Эсфира. Люди начинают приводить детей уже в седьмом часу.
Эсфира молчит.
Альфия. А все-таки счастливая ты, Эсфира. Вышла замуж за любимого. Насчет квартиры тоже долго не маялись.
Эсфира. Все заработанные деньги и запасы Ямиля ушли на эту квартиру.
Альфия. Какая ты молодчина, Эсфира. Так и вытащила Ямиля из Сибири.
Эсфира. А я ведь сразу сказала: «Не поеду! Приезжай сам!»
Альфия. А я с любимым человеком согласилась бы ехать хоть на край света.
Эсфира (машет рукой). Да брось ты! А потом как вернешься оттуда?
Альфия. А ведь жены декабристов не боялись трудностей, не боялись оставить и свои дворцы, вслед за любимыми поехали в Сибирь.
Эсфира. Ну это уж было когда – два века тому назад. А сейчас…
Альфия. А ты не забыла про заказ Ямиля?
Эсфира. Какой еще заказ?
Альфия. Забыла, да? На свадьбе он ведь сказал, что четыре девочки и четыре сына хочет. Я уже хотела поговорить с нашей заведующей, чтобы открыть филиал нашего детсада в вашей квартире.
Эсфира. Да брось ты. Кто же в наше время столько детей воспитывает.
Альфия. Раз супруг хочет, будешь воспитывать.
Эсфира. Да брось ты нести чушь старух. Ты лучше посмотри, что я купила (показывает новое платье).
Резкий стук в дверь. Тревожная музыка. Эсфира выходит.
Голос почтальона. Это квартира Гумеровых?
Эсфира. Да.
Почтальон. Вот вам телеграмма.
Эсфира. Телеграмма? Какая еще телеграмма?
Почтальон. Я тороплюсь. Вот тут распишитесь о получении телеграммы.
Эсфира возвращается. Она начинает читать текст телеграммы.
Эсфира. Ваш муж попал в аварию… (до конца прочитать не может, роняет бумагу на пол) Ой! Ой! Ямиль! (падает на кресло)
Альфия (поднимает телеграмму и читает ее до конца). Ваш муж попал в аварию. Находится в тяжелом состоянии. Приезжайте. Начальник экспедиции Зильберман. (С болью в душе произносит только одно слово) Ямиль!!!
Занавес
Третья картина.
События продолжаются в той же квартире. Ямиль с книгой в руке сидит в инвалидной коляске и вслух читает книгу. Чем-то озабоченная Эсфира ходит по комнате.
Ямиль (читает вслух). … У пророка Якуба от первой жены появляются восемь сыновей. У каждого из них бывают своеобразные качества. Один из них может даже льва победить. Другой сын был метким лучником. Третий сын был хорошим борцом. Четвертый сын был острослов…
После смерти первой жены Якуб женится на другой. От второго брака рождаются сыновья Юсуф, Ибн-Амин и девочка по имени Дина. Таким образом у Якуба получается десять сыновей и одна дочь! (Эсфира молчит). О-о, самое интересное еще впереди. Вот послушай (хочет продолжать чтение).
Эсфира (обрывает его). Они чего только не напишут. У них ведь это – работа.
Ямиль. Не говори так. Это же историческая вещь.
Эсфира. Сегодняшним днем надо жить, Ямиль. А ты все дурачишься историческими книгами.
Ямиль. Ты не забывай, что сегодняшние достижения берут начало из истории. Вот наши предки-булгары, впервые в Европе лили угун.
Эсфира. Ну и что?
Ямиль. Зачем так говоришь, Эсфира. Нашими аксакалами надо гордиться. Вот скорее бы опубликовали полностью труды Ибн-Фадлана.
Эсфира. А зачем он хочет опубликовать их здесь! Пусть печатается в своем Арабистане.
Ямиль (смеется). Дорогая, он ведь ученый-путешественник. Тысяча сто лет тому назад к нам в Булгарию приехал.
Эсфира. А что у нас своих ученых не было что ли?
Ямиль. Были. Тысяча с лишним лет назад они сумели создать водопроводную и канализационную систему. Просто они не дошли до наших дней.
Эсфира. Ты мне тысячелетние байки не рассказывай. Вот в ванной комнате кран протекает. Меня не потеряй. Я пошла вызывать слесаря-сантехника.
Ямиль. Давай я сам посмотрю (резко хочет вставать, но падает вместе с коляской).
Эсфира. Что ты делаешь, а? Ты разве сможешь его починить (с трудом сажает Ямиля обратно в кресло).
Ямиль. Черт побери! Никак не могу привыкнуть к этой жизни (смотрит на часы стесняясь). Эсфира, не пора ли мне массаж делать?
Эсфира. Потом сделаю (одевается). Ямиль, когда приехали твои родители, больше всех отец беспокоился. В чем причина? Я так и не поняла.
Ямиль. Знаешь, дорогая, я ведь единственный сын.
Эсфира. Интересно. Первый раз слышу, что мальчики больше ценятся, чем девочки.
Ямиль. Смотря какой мальчик!
Эсфира. Эх, Ямиль, Ямиль, я не понимаю, зачем тебе понадобились эти глупости, а? Все остальные стоят смотрят, а он возьми да полезь в эту ледяную воду. К черту подались бы эти машины, приборы…
Ямиль. Но, ведь, кому-то надо было рисковать.
Эсфира. Думал за это тебе орден дадут? Жди – не дождешься.
Ямиль молчит. Звонок. Заходит врач.
Врая. Здравствуйте! Ну как дела у нашего героя? Давай-ка посмотрим (проверяет позвоночник и суставы ног, обращается к Эсфире). Сестричка, мне кажется, тут у вас прохладно. Больному желательно потеплее.
Эсфира (с раздражением). А у нас спальная комната очень теплая (грубо и резкими толчками катит коляску в другую комнату).
Врач. Ноги окутывайте теплым одеялом.
Эсфира (со злостью). Обязательно так сделаем.
Врач садится за стол и пишет рецепты. Эсфира возвращается.
Эсфира. Доктор, скажите мне, пожалуйста, мой муж встанет на ноги?
Врач. Не знаю, не знаю. Конкретно что-нибудь сказать затрудняюсь.
Эсфира. Неужели медицина такая бессильная?
Врач. Медицина из всех наук может быть самая первичная. Но не самая передовая. А нервная система самая тонкая и хрупкая область медицины. Поэтому что-нибудь конкретно сказать я затрудняюсь. Вот вам рецепты. Ваш муж натощак три раза в день пусть попьет.
Эсфира. Доктор, неужели мой муж останется инвалидом на всю жизнь, а? Неужели хоть капельки надежды нет?
Врач. Извините, конкретно что-нибудь обнадеживающее сказать не могу. До свидания! (Уходит).
Эсфира нервно ходит по комнате. В конце концов психует и рецепты комкает в руке, бросает в корзину, начинает рыдать. Как угорелая без стука и звонка вбегает в комнату Альфия.
Альфия. Эсфира, смотри-ка я нашла то лекарство, которое ты искала! На! (Эсфира молчит).( Альфия с испугом) Чего ты плачешь? С Ямилем что-то случилось что ли, а?
Эсфира. Что случилось, этого придостаточно уже? Чего еще тебе надо? Что, этого мало тебе?
Альфия (старается успокоить подругу). Эсфира, так не убивайся, не мучай себя. Наверное еще есть какая-то надежда.
Эсфира. Только что ушел наш участковый врач. Нервная система самая тонкая область, ничего обнадеживающего сказать не могу, говорит.
Альфия. Ну ты перестань плакать. Может быть, Ямиля надо показать другому врачу. Потом, может быть, разные лекарства надо попробовать. Вот возьми-ка вот это. Хадича апа очень хвалила. Говорит, это бальзам Тянь-Шаньских гор (на стол ставит флакон).
Эсфира (берет флакон в руки, разглядывает и потихоньку бормочет себе под нос). Лекарство, лекарство, лекарство! (со злостью и со стуком ставит его обратно на стол). Надоели мне эти лекарства! Надоели мне эти врачи! Никого не хочу видеть! В том числе и тебя! Уходи отсюда! Как все нормальные люди, я ведь не могу ходить в гости, в кино. Вы же абсолютно ничего не знаете, как я с ним мучаюсь. Я уже полгода мучаюсь: прихожу с работы и делаю массаж на его засохшие ноги. Надоело мне все это! Мне ведь еще только двадцать три. Я свою жизнь не хочу провести в одиночестве! (с энергичной проворностью начинает складывать свои вещи в большую сумку).
Альфия. Что ты делаешь, Эсфира?! Одумайся!
Эсфира. Уходи отсюда!
Альфия. Что ты делаешь, Эсфира? Остановись! (цепляется за ее руки)
Эсфира. Сказала же тебе, уходи! (толкает Альфию)
Альфия. Кому ты оставляешь мужа-инвалида? Кому?
Эсфира. В деревне живут родители. Сестры, около десятка. Посмотрят.
Альфия. Старики сами нуждаются в уходе. Ты что?
Эсфира. А я не хочу быть охранницей в доме инвалидом и стариков! Поняла?!
Альфия. Эх, Эсфира, Эсфира, я тебя считала самой лучшей подружкой на свете.
Эсфира. Ты мне тоже надоела своими назойливыми советами. А ты, помнишь, все время мне говорила: «какая ты счастливая, Эсфира». Вот это счастье я тебе дарю. Притом бесплатно (толкает ее в сторону спальни). Бери!
Альфия. Счастье бывает так ценно и дорого тогда, когда находишь ее своим честным трудом (встает поперек дороги Эсфиры). Не пущу!
Эсфира (с презрением). Глупая ты, чокнутая! Не стой на дороге! (Опять толкает Альфию и уходит, держа в одной руке сумку, а в другой плащ)
С коляской появляется Ямиль.
Ямиль. Чего вы здесь шумите, а? Ругаетесь что ли? Хотел спокойно поспать.
Альфия. Спать тебе! Все спать! Проспал ты, джигит. Поезд ушел (начинает собирать беспорядочно брошенные Эсфирой вещи).
Ямиль. Ах!.. (с досадой опускает голову, с силой цепляется за коляску)
Тяжелая музыка.
Занавес
Четвертая картина
События продолжается в той же квартире. Ямиль сидит в коляске. Альфия занимается рукоделием.
Ямиль. Зачем ты приходишь ко мне, Альфия? Зачем? Зачем я тебе, обуза? Из сожаления?
Альфия. Как ни говори, мы ведь друзья. Вдобавок ты любимый человек моей подруги!
Ямиль. Любимый?! Любимого человека так легко бросают что ли?
Альфия. Ладно, не плачь, будь джигитом. Ты ведь мужчина. Вдобавок сделавший героический поступок.
Ямиль. Какой тут героизм? Бестолковый поступок!
Альфия. А все же тебе объявили благодарность. Наградили Почетной Грамотой. За бестолковый поступок такое внимание не уделяли бы.
Ямиль. Теперь осталось созерцать, сидеть и смотреть на эти бумаги.
Альфия. Ладно, не унывай, Ямиль. Врачи говорят, что у тебя нервные ткани не оборвались, а только прижались. Еще не совсем безнадежный. Значит, будешь ходить (смотрит на часы). Пора тебе массаж делать. Готовься! Завтра после работы загляну в магазин. электрогрелку надо купить.
Ямиль. Утешай уж, утешай (с досадой). Их… недавно был как дуб, превратился в гнилого пня (Альфия садится напротив Ямиля и делает массаж его ног). Дави на всю силу, топчи! Все равно ничего не чувствует.
Альфия. А ты чего хотел так быстро избавиться. Болезнь – она штука такая, когда приходит, в момент сбивает человека с ног. А когда уходит, то очень и очень медленно. Главное – не унывай.
Ямиль. Как же не унывать, Альфия. В двадцать пять лет на коляске. Когда сидишь в одиночестве, всякие мысли приходят в голову.
Альфия. Ты, Ямиль, чересчур близко принимаешь к сердцу. Есть на свете люди без обеих рук. А все равно живут, не унывают. А ты, Ямиль, читал книгу Титова «Назло всем смертям»?
Ямиль. Нет
Альфия. Вот там написано о храбрости Сергея Петрова. Сам остался без рук, но зато спас жизни сотен шахтеров.
Ямиль (с гневом опускает голенища брюк). Он хоть людей спас, а я сего спасал? (резко поворачивает коляску) Кусок железа весом семнадцать килограммов. А ты, Альфия, чего сидишь, иди домой!
Альфия. Чуточку посижу и пойду.
Ямиль. Чего ждешь? Скоро совсем стемнеет.
Альфия. А тебе перед сном кто массаж сделает?
Ямиль. У меня сестра же здесь. Ты что?
Альфия. А я ее отправила домой.
Ямиль. Смотри-ка, ты чего здесь раскомандовалась, а? (Альфия молчит) Иди, иди! Пока ты дойдешь до конца города, будет глубокая ночь. В общежитие не пустят.
Альфия. А ты чего, Ямиль, в такую темную ночь меня хочешь выгнать? Вот надейся на джигитов, а!
Ямиль. Да уж вы очень надежные (обращает внимание на конверт, который держит в руке Альфия). Что это за письмо? От Эсфиры что ли?
Альфия. Это твое письмо, которое ты мне написал из Северного Ледовитого океана.
Ямиль (с удивлением). С тех пор берегла?
Альфия. Всю жизнь, до могилы буду беречь. Буду носить на шее, как суры из Корана.
Ямиль. Вы посмотрите на нее, а! Ты чего, Альфия, чуть-чуть тронутая что ли? (пальцем крутит возле виска) Ты чего ко мне привязываешься? Кроме меня молодых парней нет что ли? Иди, иди! Потом всякие сплетни пойдут.
Альфия. У меня свой взгляд на жизнь. Я не боюсь никаких сплетней.
Ямиль. Да-а, природа дала кому-то внешнюю красоту, а внутри они бездушные, холодные как лед. А другим наоборот…
Альфия. А ты, Ямиль, меня в какую группу относишь?
Ямиль. Ты, Альфия, совсем иная… твоя душа и ты сама совсем другие… Такого человека как ты еще поискать надо.
Альфия. Спасибо! А ты, глупенький мой, меня прогоняешь… (потихоньку подходит к Ямилю и руки ставит на его плечи).
Ямиль. Пожалуй, ты права, Альфия! Я действительно глупый! Настоящий истукан! (с любовью прижимает руки Альфии к своей груди)
Альфия. Не беспокойся, Ямиль, если вернется Эсфира, хоть час ночи будет, уйду из этого дома.
Занавес
Пятая картина
События происходят в той же квартире.
Фарук. В последний раз говорим тебе, Альфия. Не прожигай жизнь с инвалидом. Возвращайся!
Гасима. Ты еще молодая, найдется твой суженый.
Альфия. А Ямиля куда буду девать?
Фарук. В Дом инвалидов. Не ты же столкнула его с крыши.
Альфия. У него ведь здесь никого нет. Жена бросила.
Фарук. Ну ты глупая! Ну помешанная! Зачем тебе нужен этот инвалид? Зачем? (Альфия молчит) У-ух! Не зря ведь сказали старики, что у женщин волосы только длинные, а ум короткий.
Гасима. С работы приходят, интересуются хоть?
Фарук. Кому он нужен, инвалид? Не все же свихнувшиеся как Альфия.
Альфия. Почему так думаете? Приходят. Даже из прежнего места работы прислали письмо…
Фарук (с иронией). Ой-ой, письмо!.. Тьфу!
Гасима. Вот ты подумай, если бы ты стала такая, он за тобой ухаживал бы, как ты?
Фарук (повышает голос). Шишь! На второй же день бросил бы да ушел.
Альфия. Потише, абый! Не кричи так сильно. Разбудишь Ямиля.
Фарук. Пусть проснется! Пусть услышит!
Альфия. Хватит тебе, абый. Остановись!
Фарук. Ты еще молодая, красивая, любой джигит за тобой пойдет.
Гасима. И Ямиля жалко, и сестру жаль.
Фарук. Какой умный человек в двадцать один год свяжет свою судьбу с инвалидом?
Альфия. Перестаньте, пожалуйста, все об одном и том же твердить. Вы, что, приехали меня срамить?
Гасима. Альфия, любимая сестричка ты моя. Беспокойство о твоей будущей жизни привело нас сюда. Если бы ты видела, когда узнала об этом мать, как она убивалась. Говорит, сколько лет мучилась с вашим парализованным отцом. Этого мало – теперь моя дочь, говорит.
Фарук. Не переживет она это горе, не переживет.
Гасима. Поэтому она и не приехала. Хотела поплясать на сестренкиной свадьбе, видимо, не суждено.
Фарук. Зато вот она всю жизнь будет плясать возле инвалидной коляски (дразнив, начинает плясать на «Апипа»).
Альфия. Хватит! Вы, что, специально приехали издеваться надо мной? Сейчас же уходите!
Фарук. Глупая ты! Чокнутая! Подожди! Покажет еще он тебе свой характер, покажет. Я таких много видел на свете.
Гасима. Да, к сожалению, больные люди бывают очень злыми и бесхарактерными. Вот в нашем Мелкене тоже есть один безногий инвалид. За день все пивнушки обходит, только к вечеру пьяный возвращается домой и дебоширит. В доме все верх дном переворачивает, соседям покоя не дает.
Фарук (Гасиме). Наверное, его деньги заманили нашу сестру. Женщины ведь ради денег на что только не идут.
Гасима. Сбережения есть хотя бы на одну иномарку?
Альфия. У него нет денег.
Гасима. Да брось ты. Знаем мы, кто на Севере работает, у них уйма денег. Смотри, все сбережения переводи на свой счет.
Альфия. Еще раз гвоорю, что у него нет денег. Он ведь после армии там всего два года работал. А что накопил, ушло на эту квартиру.
Фарук. Какая же глупая ты, Альфия (с презрением). Думала, тебе медаль дадут? Сходи в райсобес. За уход инвалида они тебе деньги должны платить, деньги!
Альфия. Должны или не должны, не знаю. Не ходила, не интересовалась.
Фарук. Вот чокнутая, а! Чокнутая! (не зная что делать, нервно ходит по комнате)
Гасима. Еще в юношеские годы она была немного такая.
Фарук. Вся в мать пошла.
Альфия. Да, истинная правда. Она меня воспитала уважать старших, помогать другим. А ты, абый, помнишь, когда отец лежал в кровати при смерти и просил воды, притворялся как будто не слышишь? Да еще вдобавок увеличивал громкость телевизора.
Фарук. Хватит тебе ворошить старое!
Руками крутя колесо коляски заходит Ямиль. У него настроение хорошее. Сначала ладонью делает «горн» и имитирует пионерский марш. Потом приветствует присутствующих в комнате:»Доброе утро, страна!» Фарук и Гасима, не зная что сказать, стоят безмолвно.
Ямиль. Когда лежал в больнице, научился плохой привычке.
Гасима. Курить начал что ли?
Ямиль. Да нет. Спать днем. Вот и сегодня после чая с матрешками спал как убитый. Спасибо вам за матрешки!
Альфия. На кухне готовый чай есть. Принести тебе?
Ямиль. Нет, пока не хочу. Вот угощай гостей.
Гасима. Спасибо! Мы сыты.
Фарук. Да. Аж тошнит!
Альфия. Мне пора на работу. На кухне в кастрюлю мясо положила, картошка там в ведре. Когда мясо сварится, сами доварите, апа.
Ямиль. Хадича апа скажи спасибо. Хорошее лекарство дала.
Альфия. Не забудь пить лекарство вовремя (уходит).
Небольшая пауза.
Гасима. Там, во время аварии, у вас как получилось? Многие пострадали или ты один увечье получил?
Ямиль. Да нет, никто такое серьезное увечье не получал. Правда, некоторые получили небольшие ушибы и ссадины. Когда моя машина упала в яму с водой, мы все спрыгнули с машины и стоимхохочем За машину не беспокоились, за нами ехал тягач. Мы ее в момент вытащили бы из ямы. Но там ведь вечная мерзлота. Яма-то оказалась не только с водой, но и льдом. Вдруг машина начала крениться в одну сторону. Увидев это, наш гидрогеолог начал икру метать. Ой, говорит, у нас ведь в машине остался очень ценный прибор – на вес золота, которого по всей России всего несколько штук. А сам, когда прыгал с машины забыл про этот прибор, а канистр со спиртом прихватить не забыл. А машина моя потихоньку кренится и кренится в одну сторону.
Гасима. В этой экспедиции кроме тебя никого не было что ли?
Фарук. Чтоб самим не лезть в ледяную воду кто-нибудь сказал, наверное: «Ну, кто нас самый молодой, самый смелый?» А он взял да побежал, наверное. Вот тогда автомашина его и прижала.
Ямиль. Не только - за э
то. Ведь прибор остался в моей машине.
Фарук (с резкими движениями берет стул и садится напротив Ямиля). Ну и что? Ты за этот прибор расписку не давал? (Ямиль молчит) Почему молчишь?
Ямиль. Я сделал так, как моя совесть подсказала.
Фарук (вскакивает со стула). Совесть?!Совесть?! Тьфу! (с иронией повторяет слова Ямиля) Как моя совесть подсказала. Вот теперь за свою честность и совесть сидишь в инвалидной коляске как собака на привязи. Вдобавок хочешь привязать к этой коляске и нашу сестру.
Гасима. По молодости они ведь еще ничего не понимают, ничего не соображают.
Фарук (со злостью). То-то оно. Иначе Альфия прислушалась бы к нашим советам.
Гасима. Да, ради любимой чего только не делают. А ты, Ямиль, всю жизнь думаешь так прожить с нашей сестрой?
Ямиль. Что вы, апа. Я за Альфию беспокоюсь больше, чем за себя. Когда думаю о ней, мое сердце разрывается. Боюсь, что он абудет прожигать жизнь возле меня. Иногда хочется бежать хоть на край света.
Фарук. Если хочешь, чтобы Альфия была счастливой, единственное правильное решение: пишешь заявление в Дом инвалидов.
Гасима. Может, и в самом деле так сделаешь, Ямиль? А так ведь глядя на молодую девушку, которая мучается возле тебя, будет больно на сердце.
Ямиль. Не знаю что сказать, апа, голова кругом идет. Спасибо Альфии, она за мной ухаживает так, как за маленьким ребенком.
Фарук. Жалеет, наверное. Как-никак женщина ведь.
Гасима. Да, пожалуй, ты прав. Хоть и не говорит вслух, но по ее поведению чувствуется. Наверное, так оно и есть. Вчера вечером стоит, глядит в окно и ничего не говорит. А глаза полны тоски и задумчивости. Когда я спросила: «Почему ты такая задумчивая, сестра? В чем твоя тоска?», молчит. Причину в глубине сердца держит.
Ямиль. Зачем меня жалеть?! Я ведь не осенний цыпленок (резко поворачивает коляску и уходит в другой край комнаты).
Фарук. Вот это по-мужски! Поэтому ты сам должен сказать об этом первым. И сказать решительно, по-мужски!
Ямиль. Да, да, вы правильно говорите. Наверное, так и надо поступить. Спасибо за советы.
Гасима. Вот, от умного человека умные слова услышишь. (Фаруку шепчет на ухо) Уметь надо разговаривать.
Ямиль. Дайте мне бумагу! Дайте ручку!
Фарук (не скрывая свою радость). Сейчас, сейчас! (бегом приносит бумагу и ручку)
Ямиль (берет ручку, но останавливается). А я ведь… еще адреса Дома инвалидов не знаю.
Фарук. А ты не бойся, сегодня же поможем найти адрес. (С приказным тоном) А ты пиши! Пиши!
Занавес
Второй акт
Шестая картина
События происходят в той же квартире. Альфия, беседуя с врачом, выходит из другой комнаты.
Врач. Сначала сделай так, как я сказала. Потом только компресс.
Альфия. Ладно, доктор, ладно. Сделаю точно так, как вы сказали.
Врач. Не забудь, сделай так, как я говорила.
Альфия. Нет, доктор, не забуду.
Врач. Можешь записать мои слова.
Альфия. Нет, доктор, не надо. У меня хорошая память.
Врач собирает инструменты. Одевается.
Врач. Альфия, ты все же мужа покажи хирургу. Может, его надо оперировать. Я как участковый врач дам направление.
Альфия. Ладно, доктор, ладно. Спасибо! Что же вам доброго сделать а?
Врач. Не беспокойтесь. Мне ничего не надо.
Альфия. Доктор, может, вы любите гусятину, а?
Врач. Уф! Какая же напасть, а. Когда на юге жила, угощали армянским коньяком, приехала сюда, предлагают гуся.
Альфия. А, моежт, вы любите утятину? У нас в деревне полно уток.
Врач. Уф, Алла! Ничего не надо. Спасибо! (Выходит)
На сцене появляется Ямиль. Он очень расстроенный.
Альфия. Тебе надо было еще полежать. Что случилось? Ты очень расстроенный, тревожный.
Ямиль. Альфия, ты молодая, красивая. Есть у тебя и профессия. Как видишь, я получеловек. Нет, четверть человека. Не прожигай жизнь со мной. Устрой меня в Дом инвалидов. Я узнал адреса, вот написал и заявление (протягивает бумагу Альфии).
Альфия (берет бумагу и, не прочитав, разрывает ее в клочья). Какие еще бумаги у тебя есть? Дай-ка мне все.
Ямиль. Сама подумай, Альфия. Если сделаем так, нам обоим будет хорошо. Ты избавишься от меня, а я избавлюсь от стеснения перед тобой.
Альфия. Не дури. Никуда я тебя не буду отводить.
Ямиль (вскипев). А-а, значит так! Раз ты не хочешь мне помогать, я сам ползком пойду. Мне никакой жены не надо! Я не люблю тебя!
Альфия. А если я не согласна, тогда что?
Ямиль. А-а, значит тебе мужика надо. Хотя бы для вида, да?
Альфия. Не говори, пожалуйста, всякую чепуху. Вот я какое хорошее лекарство принесла. На, попей его (насильно сует в руки Ямилю).
Ямиль (кидает лекарство на пол). Не надо мне никакое лекарство! Иди, сходи лучше за водкой! Хоть напьсюь один раз!
Альфия. Любую другую просьбу могу исполнить. Только не эту.
Ямиль. А-а, деньги жалеешь, да? Дай тогда мою пенсию. Сам ползком пойду! (подходит к столу, ищет деньги в ящиках, под скатертью. Вместе со скатертью на пол падают все лекарства, которые стояли на столе. Но деньги не находит. Потом с досадой) Э-эх!.. Было бы лучше, если бы я умер тогда, когда меня прижала машина ко льду (ударяет кулаком об ручку коляски и, рыдая, падает лицом на стол).
Альфия. Когда перестанешь ныть, а? Мое сердце ведь тоже не каменное.
Ямиль (поднимает голову). Я стыжусь людей. Мне неудобно видеть жалкого взгляда людей. Даже дети на меня пальцем показывают и смеются. Вчера на улице один маленький мальчик, показывая на меня: «Мама, мама, посмотри, какой большой дядя, а сам в коляске сидит», говорит.
Альфия. Потому что он еще ребенок. Что видит, то и говорит. А ты не обращай внимания.
Ямиль. Зачем мне разрушать твою жизнь? Ради чего?
Альфия. Не стыдно тебе говорить всякую ерунду?
Ямиль. Я же…
Альфия. Все одно и то же: я да я…Все время думаешь только о себе. Ты немного подумай и обо мне. Думаешь, мне легко? Чтобы жилось хоть немного в достатке, работаю на двух местах. Устаю. Может, поэтому тебе кажется, что я не всегда жизнерадостная (собирает с пола лекарства). Посмотри, что ты наделал. Теперь снова надо идти в аптеку (выходит).
Расстроенный Ямиль не находит себе место в комнате. Берет книгу с нижней полки шкафа разглядывает 2-3 страницы и бросает на стол. Пытается достать с верхней полки другую книгу. Но бесполезно. С досадой махает рукой.
Ямиль. Эх! Заиметь бы хоть одного мальчика. Хулиганом стал бы я ничего не сказал. (Поет или речетативом читает текст песни Ш. Шарифуллина на слова Зульфата):
Покрылись осенней листвой тропинки…
Торопилась ты, страшно торопилась.
Не прожив на свете четверть жизни,
Выглядишь усталой, как будто прожила две жизни.
Лучи света давно погасли в твоем взгляде,
Ласковый ветер прошел мимо твоей щеки.
Ты все ждешь опавшего последнего листка,
А я, только вздрогнув, поднял веки.
Я зашагал по тропинке, покрытой осенней листвой,
Резко повернул, забыв о спокойном шаге.
И тут передо мной упал с одинокой березы
Последний лист, пожелтевший лист осенний.
Эх! В таком состоянии зачем жить обузой для людей (берет ремень и уходит в другую комнату).
Вскоре появляется Альфия. Она думает, Ямиль на месте. Рассказывает о своих похождениях по аптекам, снимает плащ и обувь.
Альфия. В городе почти во всех аптеках уже знают меня. Спасибо им. Хадича ввввапа говорит скоро новые лекарства поступят. Обязательно заглянешь, говорит. Ямиль, где ты? (начинает искать, заходит в спальню. Скоро возвращается и хочет зайти на кухню, Но она заперта изнутри) Ямиль, хватит шутить. Открывай! (ответа нет. Альфия уже начинает стучать) Ямиль, ты чего уснул что ли там? Странно. Никогда так сильно не спал (опять стучит. Все равно ответа нет) Боже мой, как бы чего не вышло. Может, отравился газом? Ямиль, открывай (наконец, она с силой открывает дверь. Там слышны ее охания и брань) Смотри-ка чего надумал, а?! (грубо толкая коляску, выходит в зал. В ее руке ремень Ямиля) Чего ты надумал, а? Чего ты надумал?! (ремнем шлепает по спине Ямиля) Вы смотрите на него, а! Я с одной аптеки в другую бегаю за лекарствами. А он!.. Изменник!!!
Ямиль (держит одной рукой шею и кашляет). Я изменник? Смеешься надо мной? Издеваешься, да?
Альфия. Измена – это не только спать с чужими женщинами. Предательство, коварство против доброты – тоже измена (еще раз ремнем шлепает по спине Ямиля, и в этот момент нечаянно наступает ему на ноги).
Ямиль. Ты чего мои ноги топчешь? Осторожно! Медведь!
Альфия в шоковом состоянии останавливается, стоит молча, не веря своим ушам.
Альфия. Что ты сказал? Ноги???
Ямиль тожев недоумении). Да, ноги… А что? Ноги?..А?!
Альфия (наклоняется и щупает ноги Ямиля). Ну как? Чувствуешь мои руки?
Ямиль. Да, чувствую.
Альфия. А здесь?
Ямиль. Нет, ничего не чувствую.
Альфия (переходит на другую ногу). А эта нога как? Чувствует?
Ямиль. Да, чуть-чуть.
Альфия (переходит на колено). А тут?
Ямиль. Да, чувствую.
Альфия. А тут?
Ямиль. Да, чувствует. Да, да! (не веря, сам начинает щупать свои ноги. Он чрезмерно рад).
Альфия. Вот видишь, лечение как помогло тебе. Травматолог, глядя на снимки говорил мне, что у твоего мужа нервные нитки не оборваны, а только прижаты между позвонками. Тут еще есть и большая заслуга нашего участкового врача. Ей обязательно надо купить хороший подарок.
Ямиль. Да, спасибо ей. Тысяча раз спасибо! Но мне кажется тут самое главное твое старание, твои мягкие руки, Альфия.
Альфия (принимая по своему). На, возьми свой ремень.
Ямиль. Я не шучу. Искренне говорю. Дай-ка, дорогая, поцелую твои нежные руки! (желая протянуться до руки Альфии чуть не опрокидывается вместе с коляской)
Альфия (успевает удержать Ямиля). Осторожно! Это ведь только начало.
Ямиль. Раз начало есть, обязательно должен быть и конец. Альфия, давай-ка ты мне помоги, пожалуйста, попробую встать (при помощи Альфии с трудом, но все же встает на ноги). Альфия, дорогая, видишь, я стою!!! Стою на ногах!!! (он бесконечно рад. Радуется и Альфия. Опираясь на плечо Альфии, он даже делает несколько шагов, осмелев, толкает коляску от себя).
Занавес
Седьмая картина
События происходят в той же комнате. Ямиль провожает отца домой. Он слегка хромает.
Ямиль. Билеты с собой?
Хайрутдин. Да, с собой. А ты мои очки не видел?
Ямиль. Тебе же в руки дал. Посмотри в кармане. А-а, смотри очки же у тебя на лбу.
Хайрутдин. Вот память, а! Айда, сынок, перед дорогой немного посидим (садятся). Ну как, сынок, работа не тяжелая? Справляешься?
Ямиль. Нет, отец, не тяжелая. Ведь сколько раз спрашивал об этом.
Хайрутдин. Ладно, ладно, сынок, не обижайся. Спасибо вам, хорошо приняли, хорошо угостили. Да, вот тут есть одно, но сказать об этом вроде и нехорошо, но и молчать тоже нельзя. Каждый раз когда приезжаю к вам, чего-то не хватает.
Ямиль. Почему, отец? Вот слова богу здоровым стал. Окончил техникум. Работаю механиком в гараже. А что еще надо?
Хайрутдин. Да, все это хорошо, сынок. Даже прекрасно. Да вот сколько лет живете, а про детей не думаете.
Ямиль. Ты прав, отец. После себя род должен продолжаться. Давай, отец, об этом в другой раз поговорим, а?
Хайрутдин. Как в другой раз? В прошлый раз точно такими словами рот мне затыкал. Не забудь, мы тебя вырастили. Тебе же скоро будет тридцать. В шестьдесят уже поздно будет. Ты чего, в высохшее дерево-сухостой превратился что ли?
Ямиль. Папа!
Хайрутдин. Что за такие времена, а?! Девушки замуж не хотят. А женатому – нельзя. В преклонном возрасте, в конце концов, нам самим что ли идти за аистом?
Ямиль. Отец!
Хайрутдин. Хватит тебе! Фамилия Гумеровых не должна оборваться. Дома мать жалуется, что при жизни не суждено, оказывается, нам внуков и внучек заиметь, говорит.
Ямиль. Отец, дома ведь кроме меня сколько сестер!
Хайрутдин. А ты на них не смотри! Дочери в отцовском доме как гости: подрастут и улетят бог знает куда. Ладно хоть одной из них попадается джигит по фамилии Гумеров. А если нет?.. Тогда что?.. Будешь ходить как бедная старуха Кашифа, которая жаловалась односельчанам, что приехавшего к ней в гости(обмазанного дегтем» внука целую неделю помыла в бане, все бесполезно. А не думает, что у нее дочь вышла замуж за негра.
И-и, сынок, появился бы на свет у вас мальчик, представь себе, как бы мы обрадовались.
Ямиль. Я представляю вашу и нашу общую радость. Но…
Хайрутдин. Сынок, может, на другой женишься, а?
Ямиль. Ну-у, отец. Когда я был прикован к инвалидной коляске, она ведь ухаживала за мной как за ребенком.
Хайрутдин. Ну и что? Ты ведь ее муж. Женщина должна ухаживать за мужем.
Ямиль. Отец, первоначально вы мне жизнь подарили. Спасибо вам. А во второй раз в эту нормальную жизнь меня вернула Альфия. А теперь что, бросить ее?
Хайрутдин. Не ты один такой на свете. Вон, наш сосед Хуззят тоже из-за отсутствия ребенка второй раз женился.
Ямиль. Как же так, отец? Это же за доброту коварство получается.
Хайрутдин. Вот думайте, советуйтесь! Хоть что делайте, но к мому приезду вот здесь должен бегать мальчик (поднимается, но вспомнив что-то, начинает рыться в своей сумке, вытаскивает сверток). Раз у вас детей нет, я эти одежды по пути на вокзале хотел отдать мальчику-цыганенку. А все же кто знает… Возьми-ка вот это (дает сыну). Все! Я свое слово сказал, меня не надо провожать. Дорогу знаю.
Берет сумку и уходит.
Ямиль (весь расстроенный ходит по комнате. Узел, оставленный отцом, прячет в угол шкафа). Нет, так нельзя! Надо что-то придумывать. Надо что-то делать. А, может…
Заходит Альфия.
Альфия. Дети, когда маленькие, бывают очень любопытными, я бы даже сказала любознательными. Вот в нашей группе Айдар…
Ямиль. Хорошо тебе, ой, как хорошо!
Альфия. А тебе, что, плохо?
Ямиль. Плохо, Очень плохо.
Альфия. О боже, снова ноги начали что ли болеть?
Ямиль. Какие ноги? Обрывается на мне династия Гумеровых. Наш род перестает существовать. Вот что страшно!
Альфия. Что же я могу сделать?
Ямиль. Тебе, конечно, хорошо целый день с детьми. Ты думала хоть раз обо мне?
Альфия. Ямиль, давай поговорим в другой раз, а?
Ямиль. О боже, зачем мне такое наказание? За какие грехи? Альфия, скажи, пожалуйста, мне честно. Ты до меня с кем-нибудь гуляла?
Альфия. Да, ну это было давно. Влюбилась в одного джигита. Когда он женился на другой, я не знала, что делать.
Ямиль. Альфия, не будь ребенком. Причем тут любовь? Я же у тебя спрашиваю совсем о другом.
Альфия. Я не понимаю, Ямиль, на что ты намекаешь?
Ямиль. Некоторые девушки гуляют с кем попало и когда узнают о беременности ищут всякие пути избавиться от ребенка. И в конечном итоге лишают себя на всю жизнь огромного счастья быть матерью.
Альфия. А, ты вот о чем говоришь, оказывается.
Ямиль. Вот уже четыре года живем, а все безрезультатно.
Альфия. Эх, Ямиль, Ямиль, вот оно какое, оказывается, твое истинное лицо. А я, глупая, думала, что у меня в трудные минуты есть на кого опереться (отворачивается от Ямиля).
Ямиль. Ну прости меня, Алфия, я ведь не хотел тебя обидеть.
Альфия. Да хватит притворяться (поднимает голову). А ты чего это меня обвиняешь, а? Ты сам ведь долгое время работал на Северном полюсе – на морозе, может быть, ты сам виноват, а?
Ямиль (вскакивает, не зная что ответить, нервно начинает ходить по комнате, заикаясь). Я?.. я… ты… ты… думай о чем говоришь! Я там всегда две пары теплых штанов одевал.
Занавес
Восьмая картина
События продолжаются в той же квартире. Ямиль наводит порядок в книжном шкафу, перебирает книги. Неожиданно среди книг он обнаруживает дневник.
Ямиль. Дневник? Чей это дневник? (перелистывает) Похож на почерк Альфии. Да, это действительно ее дневник. Странно! Она мне об этом ничего не говорила. Давай-ка почитаем ее секреты (читает вслух). 25 июль, воскресенье. Ямиль еще раз намекнул о ребенке. Да, к сожалению, у нас нет ребенка. Я проверялась. У меня все в порядке. Видимо, вся вина в Ямиле. Но как ему сказать об этом? Если вдуматься, жизнь очень странная. В детских домах сколько сирот. У некоторых родители сами бросают своих детей. А у нас нет ребенка… (некоторое время сидит в раздумьях, потом резким движением руки хлопает тетрадь) Будет у нас ребенок, будет! (берет в руки ручку, бумагу, садится за стол и начинает писать)
Возвращается с работы Альфия. Раздевается молча. Сразу видно, что она не в настроении. Передвигает вещи небрежно, посуду – со стуком. Ямиль все продолжает писать, но все же изредка бросает взгляд на жену.
Ямиль (заканчивает писать). Альфия, подойди ко мне, посоветуемся. Я вот тут написал заявление. Тут необходимо обоюдное согласие.
Альфия. Какое еще заявление?
Ямиль. Подойди сюда, подойди. Читай. Посоветуемся.
Альфия. Чего уж там советоваться? К чему ты клонишь итак понятно. Раз уж дело дошло до заявления…подпишу (хочет расписаться).
Ямиль (останавливает ее). Нельзя так. Ты сначала прочитай, если согласна, распишешься.
Альфия. Чего уж там читать. Итак все ясно. Во всем меня обвинил, наверное, что у нас нет ребенка.
Ямиль. Не совсем так. Прочитай!
Альфия без особого желания берет бумагу и начинает читать. Но вскоре она увлекается чтением. Становится все серьезнее и серьезнее.
Альфия. Откуда появилась у тебя такая идея?
Ямиль. Отец ведь ультиматум поставил. Вот думал-думал и пришел к такому мнению. Что ты скажешь, Альфия?
Альфия (немного задумавшись). Я согласна, но с одним условием.
Ямиль. Скажи-ка, что за условие у тебя?
Альфия. Возьмем девочку.
Ямиль. Нет уж, дорогая, мальчика возьмем.
Альфия. Нет, возьмем девочку.
Ямиль. А я говорю мальчика.
Альфия. А почему именно мальчика? А вот я хочу дочь.
Ямиль. А мне мальчика надо.
Альфия. Ямиль, ты ведь очень умный мужчина. Вот послушай, в первую очередь хозяйке помощница нужна? Нужна!
Ямиль. А мужчинам помощники не нужны, значит? Нет, берем мальчика.
Альфия (вскакивает на стул). Возьмем девочку!
Ямиль (берет второй стул, ставит напротив жены и встает на него). Возьмем мальчика!
Альфия (спускается со стула и на ноги одевает туфли с высокими каблуками и обратно поднимается на стул). Возьмем девочку!
Ямиль (спускается со стула и вытаскивает из шкафа оставленный отцом узел). Вот, посмотри, отец тоже привез одежду для мальчика (хочет наступить еще выше – на спинку стула, но хромая нога не позволяет этого сделать).
Альфия (останавливает его). Упадешь ведь сейчас. Ладно, пусть будет по-твоему, возьмем мальчика. Лишь бы он был здоровым.
Ямиль (опускает Альфию со стула). Спасибо, дорогая!
А этот момент у Альфии начинается головокружение. Она, чтобы не упасть, цепляется за спинку стула.
Альфия. Ой, подожди-ка, Ямиль, у меня что-то голова закружилась. Тошнота появилась.
Ямиль (удерживает Альфию, сажает ее на стул). Что случилось, Альфия? Что случилось?
Альфия. Не знаю. Вдруг потемнело в глазах, стало тошнить и рвать хочется прям.
Ямиль. Я сейчас скорую вызову. Давай полежи немного.
Альфия. Не надо. Вроде уже все прошло.
Ямиль. Ты не шути с головой. Я сейчас тебе воды принесу (хочет выйти).
Альфия. Не надо. Эх ты, Ямиль, неужели не понимаешь? У нас будет ребенок!
Ямиль (не знает что сказать в одно мгновение стоит безмолвно, приходит в себя). А?.. Ребенок?.. Правда, дорогая? (прибегает к Альфии, берет ее за обе руки)
Альфия. Да, правда. Две недели ходила в сомнениях. Вот, наконец, сегодня…
Ямиль. Ура! Значит, у меня будет сын! Я обязательно его воспитаю храбрым джигитом Урра! (обнимает Альфию, поднимает ее и кружит) Значит, династия Гумеровых будет продолжаться. Ура!
Альфия. Хватит, Ямиль, подожди! (ускользает из объятий Ямиля)
Ямиль (радостно ходит по комнате). Сегодня же отцу телеграмму отправлю!
Звонок в дверь. Заходит Эсфира.
Эсфира. Можно?
Альфия (оказывает гостеприимство, хотя и не рада неожиданному гостю). Айда, проходи! Садись!
Эсфира. Пройду, конечно. Я для этого и приехала.
Ямиль. Ну рассказывай, где была, где жила?
Эсфира. А я везде побывала. Как-нибудь расскажу тебе на досуге.
Ямиль. Скажи, Эсфира, зачем ты приехала сюда?
Эсфира. Вот соскучилась по тебе и приехала.
Ямиль. Не ошиблась?
Эсфира. Да, я по молодости ошиблась. Конь на четырех ногах и тот спотыкается. Вот я и приехала исправить свою ошибку.
Ямиль молчит.
Эсфира (оглядывает комнату). Сотрю, что-то детское тряпье не вижу. Сколько лет прожили с Ямилем, а не смогла обрадовать его ребенком?
Альфия (стесняясь). Да, к сожалению, не смогла.
Эсфира. А вот я ему сразу двух близнецов мальчиков привезла. Оба ярко рыжие, как племенные рысаки.
Альфия. Рыжие? Откуда? Ведь и Ямиль, и ты сами черноволосые.
Эсфира. Чего уставилась? Может, у них какой-то прапрадед был рыжим.
Альфия. А где же они? Зови их сюда. Сейчас стол накрою, чаем напою.
Эсфира (машет рукой). А я их временно в детдом отдала.
Ямиль. В детдом? Как? Почему?
Эсфира. Успокойся, Ямиль. Я же говорю только временно.
Альфия. Маленького котенка жалко бросить на улицу. А ты собственных детей?!...
Эсфира. Ну так получилось. Иначе нельзя было.
Альфия. Подожди-ка, Эсфира. Шутишь, наверное?
Эсфира. Да перестань! Я приехала не перед тобой отсчитываться. Чего притворяешься? Ты сама тоже хороша – ждала подходящего момента.
Альфия. В трудные минуты не смогла оставить Ямиля одного.
Эсфира. Я ведь знаю, вы с Ямилем жили без регистрации. В народе таких как ты называют просто – гулящая. Вот так, гулящая. А мы с Ямилем по закону не разведены. Я его законная жена! (подходит к Ямилю, становится рядом)
Альфия. Во-первых, мы в никахе. Во-вторых…
Эсфира. Хватит! Не учи меня! Собирай свои вещи да уматывай отсюда скорее.
Альфия (продолжает). Во-вторых, когда Ямиль сидел в инвалидной коляске, где ж ты была? А теперь, когда он встал на ноги, тебе муж понадобился, да?
Эсфира. Да! Потому что он мой законный муж! (одной рукой обнимает шею Ямиля, с кокетством и ехидной улыбкой другую руку ставит на свой пояс)
Ямиль. Эй, вы, женщины! Я смотрю, вы совсем забыли про меня. Опоздала ты, Эсфира. Поезд давно ушел… и не догонишь (отбрасывает от себя руку Эсфиры).
Альфия. Нет, нет. Подожди, Ямиль, не спеши. А ты помнишь мои слова? Я ведь тебе говорила, что если вернется Эсфира, хоть будет час ночи, уйду. Как видишь, она еще не опоздала. Время только час дня.
Ямиль. А вы, женщины, подумали хоть раз, после этих событий сколько воды утекло. Как тяжело прошли мои одинокие минуты. Мужское сердце тоже не каменное, в конце концов…
Эсфира (встает на колени перед Ямилем). Прости меня, Ямиль. Я виновата перед тобой. Была молодая, глупая. Хотела жить по-человечески, как все нормальные люди. Прости меня в честь нашей любви!
Ямиль. В честь любви? А она у тебя была? Сомневаюсь. Вместо сердца у тебя оказался лед. Слышишь, лед! Зря ты приехала сюда. Зря.
Эсфира (поднимается). Смотри-ка, смотри, меня выгоняют, а! Захочу – я вас обоих выгоню с этой квартиры. Поняли!
Альфия. Как? Так легко? Квартира приобретена на деньги Ямиля и оформлена на его имя.
Эсфира. Ну и что? Закон на стороне женщин. Захочу – завтра же приведу своих сыновей.
Альфия. Ты что, нагуляла и родила мальчиков, думаешь, они дети Ямиля?
Эсфира (шипя как змея). Какое твое дело! На сегодняшний день я единственная законная жена! Я! А ты чего стоишь как истукан? Собирай свои тряпки быстрее и уходи! Бесплодная корова!
Ямиль. Ошибаешься! Альфия она как небесный ангел! А ты все я да я. Ты всю свою жизнь думала только о себе. И дальше продолжай жить только для себя. Прощай!...
Эсфира (с истерикой начинает ругаться). Давись, катись! (спотыкаясь, уходит)
Ямиль нежно берет за руки Альфию и обнимает.
Занавес
Подстрочный перевод автора.
