|
Первый проректор Государственной академии строительства и жилищно-коммунального комплекса России, главный советник Президента АСР, доктор физ.-мат. наук, профессор |
Перспективы института саморегулирования в контексте мирового финансового кризиса
Дух капитализма переборол протестантскую этику!?
Знак препинания в конце заголовка может быть выбран читающим самостоятельно в соответствии со степенью его оптимизма-пессимизма или энтузиазма-разочарования. Но в любом случае необходимо отметить некую неординарность ситуации, при которой в ряду основных причин мирового финансового кризиса с непоколебимым постоянством упоминается потеря элитной группой топ-менеджмента финансовых институтов, и, добавим от себя, регуляторов финансовых рынков ощущения персональной, в том числе и нравственной, ответственности за происходящее. Этот ракурс проблематики на Западе получил существенно большее развитие, поскольку в устоявшейся капиталистической действительности понятие moral hazard уверенно присутствует в технологическом контексте управленческой деятельности. Стоящий за этим английским термином смысл синдрома безответственных рисков, своего рода ощущения карт-бланша на управленческие ошибки, порожденного предшествующими успешными авантюрами, крайне редко упоминается при анализе особенностей прохождения кризиса в России. Причины этого довольно очевидны и не являются предметом настоящей реплики –интересующимся можно обратиться к текстам критиков предшествующего экономического курса и конкретных управленческих решений в сфере экономики и финансов. Для нас важнее другое – если действительно принять тезис о необходимости принятия ограничений применительно к либеральной модели предпринимательской деятельности как необходимого условия устойчивости рынков, то возникает естественный вопрос о тех методах и средствах, которыми эти ограничения могут быть введены.
От самоорганизации к саморегулированию.
Часто некомпетентно используемый, а потому и изрядно дискредитированный, тезис о рыночной самоорганизации появился в результате переноса универсальных синергетических представлений о структуре естественных процессов и применительно к реальной социально-экономической действительности, в которой доминируют искусственно-технические процессы, имеет смысл исключительно в контексте идеального моделирования. Соответственно приведенному тезису, представление об имманентной естественной устойчивости рынка также становится весьма далеким от реальности. В практических ситуациях постоянного и бескомпромиссного столкновения интересов, характеров, ресурсов и активностей, порождаемых в результате деятельности разного масштаба субъектов рынка, условием рыночной устойчивости становится адекватное, в данном контексте правильное и своевременное, регулирование рынков. Ключевым становится вопрос о субъектах этого управления. Очевидно, что обе крайние ситуации – когда субъектами управления являются исключительно государство или исключительно бизнес – не являются конструктивными, поскольку разорванная a priori коммуникация между ними и позиционная эгоцентричность порождают неустойчивую конструкцию с элиминацией одного из управленческих фокусов[1].
Промежуточный вариант, характерный для развитых рынков и известный как институт саморегулирования, по существу является требуемой конструкцией, поскольку любая, даже самая инновационная область деятельности[2] обязательно находится в системе как минимум гражданско-правовых отношений. Применительно к нашим реалиям, с учетом длительного периода исключительного доминирования государственного регулирования, саморегулирование еще долго будет представлять собой формализацию системы отношений субъектов рынка, создаваемую на действующей системе государственных регуляторов. Таким образом, создается структура со-регулирования, в которой каждому из субъектов отводится функция регулятора, естественно в пределах своей компетенции – «Кесарю – кесарево, а Богу – Богово»!
Методы и средства саморегулирования достаточно хорошо известны, но анализ причин и деструктивных механизмов глобального финансового кризиса и порожденных им процессов в реальной экономике привнес еще одну тему – необходимость ограничения функционального эгоизма участников рынка как условие сохранения его устойчивой целостности. Существенно, что изначально эта тема находится в компетенции субъектов бизнеса и, в случае осознания ими сложившейся новой экономической реальности, ими же и может быть отрегулирована.
Ну, а если не осознают, то ее отрегулирует другой субъект управления, и тогда непонятливым мало не покажется – «Спать не будут!»
[1] Реализация описанных крайних ситуаций имела место в нашей экономической истории под названиями «государственный капитализм» и «дикий рынок». По-видимому, слишком очевидной оказалась глупость осуществления предельных ситуаций и, в результате, предпринимается попытка построить нормальную устойчивую рыночную конструкцию.
[2] В данном случае под «инновационной» подразумевается, область деятельности еще не подвергшаяся специальному государственному регулированию.
