Практикующий утопист
Эпилог в жанре
сценарного упражнения
С 1998 года в Москве существует Клуб "2015". Его участники — сравнительно молодые представители бизнес-сообщества — сразу после дефолта почувствовали необходимость в прогнозировании развития страны и занялись сценарными упражнениями, обозначив в качестве горизонта исследований 2015 год.
2015 год Анатолий Борисович Чубайс встретит в 59-летнем возрасте. Позади останутся два с половиной политических цикла (если, конечно, конституционные сроки выборов не будут изменены). Эпоха РАО "ЕЭС" давно пройдет, а десятилетка между реформой электроэнергетики и рубежным для сценарных упражнений годом будет заполнена чем-то необычайно интересным. Только вот чем?
Представить себе Чубайса без масштабного дела в руках и высокой цели в небе невозможно. Проект, который по размеру и значению для страны меньше приватизации или управлени электроэнергетической корпорацией, фактически означает для Анатолия Борисовича почетную пенсию. Он должен "продавать Россию", "разваливать" или "замораживать страну" — масштабы именно такие. Едва ли его устроит карьерная стезя Сергея Кириенко, "номенклатуризовавшего" свою биографию после блестящего и раннего взлета.
Будучи человеком практическим и вынужденным решать за день десятки сиюминутных проблем, Чубайс проектирует имидж России не на сегодня—завтра, не на 2008 год или даже 2015-й, а на 2050-й. В этом смысле замах "железного наркома" — действительно "большевистский". Ему подавай новое общество и нового человека! "Чудовищную", "фантастическую", "уникальную" работу в рамках беспрецедентного проекта с историческим горизонтом. Чубайс, в противовес Сен-Симону, Фурье и Оуэну, не социалист-утопист, а капиталист-утопист. Причем утопист практикующий.
Уходя с поста президента, Билл Клинтон произнес прощальную речь. Цель Чубайса, безотносительно к уровню занимаемых им должностей, — подвести в конце карьеры итоги в духе главы американского государства. Если мы заменим слова "американцы" и "Америка" на более родные понятия, то получится следующая формула: "Вы — россияне, осуществили наш переход в глобальный информационный век и эру великого обновления России". Чубайсу важно, чтобы этот переход и в самом деле был завершен. Он использует для этого политическую метафору или политический проект — как угодно, под названием "либеральная империя". В рамках этого проекта благополучная свободная Россия создает зоны ценностного влияния, благоприятную дл самой себя окружающую среду, тоже свободную и демократичную, без всяких там туркменбаши и прочих неприятных недоразумений. Немногие поняли, что речь идет не столько о пространственной империи и физическом захвате территорий, а об империи идей, образа и качества жизни, расширения ментального и идеологического пространства либерализма.
А теперь вопрос для сценарного упражнения: что именно будет происходить с самим ветераном движения либералов-камикадзе, чей политический век, по их собственным подсчетам, не мог превышать нескольких месяцев, а растянулся на годы?
Прикладная политическая футурология в России — дисциплина, мягко говоря, неблагодарная. Кремлевский форсмажор может сломать политика любой степени несгибаемости. Однако, как было сказано, в споре со старушкой Историей Чубайс предпочитает сам формулировать правила игры. В следующем политическом цикле силами Анатоли Борисовича можно заканчивать реформу электроэнергетики и раскручивать преобразования в ЖКХ. Однако не менее, если не более важная задача — сохранить как институт правую партию и обновить ее, чтобы она не погибла к новым выборам. Но партия может быть только частью занятий не знающего отдыха политического трудоголика. Партии Чубайсу будет мало.
Если учитывать его способность находить общий язык с нынешней властью и умение, возведенное в принцип, играть по правилам, он может получить из рук Кремля какую-нибудь масштабную должность. Но какого же масштаба должен быть пост, если за все российские финансы и всю экономику отвечают старшие и младшие члены его команды — от Алексе Кудрина и Сергея Игнатьева до Михаила Дмитриева и Ильи Южанова? И даже жесточайший оппонент Чубайса — экономический советник президента Андрей Илларионов принимал активное участие в питерских семинарах молодых экономистов в 1980-е годы и был рекрутирован в команду реформаторов, неформальным лидером которой являлся именно Анатолий Борисович. Народ недолюбливает Чубайса, но даже не подозревает, что финансово-экономическими процессами управляют его люди...
Другая крайность, положение, прямо противоположное номенклатурному, — это ситуаци открытого политического противостояния. Чубайс как лидер оппозиции. Не приведи Господь, конечно. Однако и этот маловероятный сценарий необходимо иметь в виду. Кстати, он соответствует и лидерским, и бойцовским качествам бывшего министра приватизации. Во всяком случае, после ареста Михаила Ходорковского 25 октября 2003 года именно глава РАО взял на себя роль выразител консолидированной отрицательной позиции российского бизнеса, которая и в самом деле была сформулирована в итоговом виде именно им. Создавалось четкое впечатление, что верхушка российского бизнеса по старой традиции, как это бывало в 1996-м и 1998-м годах, выставляет его в качестве "живого щита". Возможно, именно так оно и было. Но в те дни Чубайс сказал мне, что это — его "внутреннее решение".
Более или менее очевидно одно — Анатолий Чубайс не является преемником Владимира Путина. Он не человек из его команды, и не только в силу особенностей политического происхождения. Чубайс сам лидер команды. Своей команды. И он не может быть рекрутирован на вторую роль в чужой сборной.
Впрочем, надо понимать, что многократно предрекавшееся карьерное падение Чубайса, который, в рамках такой логики, должен "принять смерть" из рук Владимира Путина, не состоялось ровно по той же причине, по какой Борис Ельцин возвращал его в политику, а Виктор Черномырдин, при всех сложностях в отношениях, если и подставлял, то не слишком сильно. По причине эффективности Чубайса. Какой же руководитель будет отказываться от услуг управленца, неизменно дистанцированного, подчеркнуто лояльного и играющего по правилам, и при этом решающего задачи наивысшей категории сложности?
За два политических цикла харизма Чубайса может претерпеть удивительную эволюцию. От любви до ненависти — один шаг. Реже случаются обратные метаморфозы. Но на конец первого десятилети нового века придется эпоха смены поколений. Электоральные предпочтения, равно как и политическое поведение новой генерации избирателей пока остаются загадкой. Так что сценарное упражнение, как это ни парадоксально, может включать в себя историю с обретением Чубайсом выборной должности.
Анатолий Чубайс не любит себя, уверен в том, что его удел — всенародная нелюбовь, а потому недооценивает свои возможности. Однако уже выросло поколение, которому ненавидеть главного приватизатора страны не за что, потому что в ту эпоху, когда рыжих котов называли "Чубайсами" и шла "распродажа родины", эти люди были еще детьми или подростками. Для них нынешний глава РАО — просто знаменитость, человек из телевизора, голливудский актер, про которого интересно читать в желтой прессе разные истории. Например, о том, что он вставил своей собаке золотые зубы или что у него угнали служебный БМВ. Чубайс к этому относитс болезненно и серьезно, а между тем во всей этой белиберде нет негативного контекста — речь идет о всего лишь интересе к частной жизни знаменитости.
В мае 2002 года Анатолий Борисович путешествовал с несколькими друзьями по Карелии. У какой-то лесной достопримечательности к Борису Минцу подошли две девушки и парень, уточнили, действительно ли красотами местной природы любуется лично Чубайс, и попросили разрешени сфотографироваться с ним. Так гости Лондона снимаются с английскими "бобби", а случайно оказавшиеся фоном для известного актера простые обыватели потом хранят эти фотографии до самой смерти — как автографы. Чубайс выполнил просьбу молодых людей, но потом пожал плечами: "Зачем им это нужно?"
Возможно, теперь три юных карельских туриста будут голосовать за Чубайса. Только потому, что они с ним когда-то "лично" были знакомы. Политический имидж "врага народа" постепенно корректируется и со сменой поколений уходит в более нейтральную зону. И даже тарифы на электроэнергию вкупе с ее отключениями не слишком сильно портят картину: продвинутые слои населения, чей ареал распространения становитс все шире, знают, что электричество это товар, и, в силу личного благосостояния, могут платить за свет и тепло столько, сколько надо.
Анатолий Чубайс — это уже давно вполне самостоятельный брэнд, для которого должность имеет вторичное значение. Кто знал о том, как развивается электроэнергетическая отрасль, до Чубайса? Кого это интересовало? И реформа энергетики началась, и интерес к отрасли появился только после того, как Анатолий Борисович стал главой РАО.
В начале 1996 года, когда первого вице-премьера сняли с должности по приговору Бориса Ельцина "Во всем виноват Чубайс", вице-губернатор и находившийся в Питере сотрудник встречали в аэропорту Пулково не обремененного должностями бывшего куратора российских финансов и экономики. Около ВИП-прохода толпилось множество милиционеров. Маневич поинтересовался, в чем дело. Милиционер ответил: "Так ведь Чубайс прилетает". "Но он же больше не вице-премьер", — возразил вице-губернатор, у которого проснулся спортивный интерес к беседе. "Нет, вы не поняли, — раздраженно ответил страж порядка. И акцентированно разъяснил, как для глухого: — Я же сказал — Чубайс прибывает!"
Фигура главного приватизатора сильно мифологизирована и демонизирована, что красноречиво свидетельствует о масштабе личности. Как-то один близкий мне человек надолго попал в ЦКБ. В то время прямо за забором номенклатурной клинической больницы перед ее основным входом строился элитный жилой дом, как теперь и положено, совершенно циклопических размеров. Прогуливаясь по территории, мой родственник невольно слышал обрывки разговоров совершавших променад пациентов, нередко пожилых людей из прежней партийно-правительственной жизни. Один из таких отставных пикейных жилетов доказывал знакомому, что дом строит Чубайс, причем специально для того, чтобы на территорию больницы не поступали свет и воздух. Така характеристика и оценка возможностей дорогого стоит...
Понимание и сторонниками, и противниками Чубайса масштабов его фигуры неизбежно порождало и порождает завышенные ожидания. Я специально обсуждал с Егором Гайдаром причины неприязни к Анатолию Борисовичу интеллигенции, особенно той ее части, которая обладает несколько истеричными леволиберальными рефлексами. "Претензии интеллигенции к Чубайсу — это претензии к Богу, — рассуждал Егор Тимурович. — Логика примерно такая: если ты такой великий, то почему же ты не решаешь все на свете проблемы, а если нет — то зачем ты вообще тогда нужен. Эта неприязнь оказывается оборотной стороной уважения".
Та же самая история — с советологами, русистами, славистами. Борис Минц вспоминал, как после выступления в Гарварде он был атакован советологической тусовкой: профессура с жаром доказывала ему, что он, уроженец Липецка и бывший мэр города Иваново, сблизившийся с Чубайсом только в середине 90-х годов, на самом деле представитель питерской чубайсовской мафии, распродававшей Россию. Рациональные аргументы не произвели на аудиторию никакого впечатления.
Советологи не могут простить Чубайсу того же, что и леволиберальная интеллигенци отечественного розлива — успеха при отсутствии тактико-технических характеристик Господа Бога, который и демократию с капитализмом построил бы за шесть дней творения, но при этом бы еще и не заставлял слезать с диванов и идти работать. Отсюда и миф "воровства".
Пик неприязни пришелся на 1997 год, когда Чубайса и его команду не добивали только ленивые. Именно в то время вице-премьера неистово "мочили" Жанин Ведел в "Нью-Йорк таймс" и "Бостон глоб" и Питер Реддуэй в "Вашингтон пост". Его статья "Бойтесь русского реформатора" была напечатана и в "Советской России", и в "Независимой газете". Профессор университета Джорджа Вашингтона и бывший директор Кеннановского института называл Чубайса "авторитарным и нечистоплотным политиком", провоцирующим в силу своей прозападной ориентации ненависть русского народа к реформам и, соответственно, антизападные настроения. Это был, безусловно, один из самый ярких образцов, мягко говоря, парадоксалистской логики профессиональных любителей русской политики, безвременно потерявших любимый предмет исследований — Советский Союз и так и не простивших либеральным реформаторам этой невосполнимой потери.
Тем не менее, к Чубайсу всегда хорошо относились люди практические, западные decision-makers, которые видели в фигуре главного российского реформатора здравого переговорщика и — главное — персонифицированную гарантию продолжени либерального курса. То есть, опять-таки персону историческую.
"У Чубайса, безусловно, есть место в истории, — говорит Егор Гайдар. — И через 50 лет в любых историко-политических текстах будет упоминатьс его имя, наряду с именами Горбачева, Ельцина, Путина". "Американцы гордятся своими отцами-основателями, — напоминает Евгений Ясин. — И у нас есть такие. К их числу я отношу Михаила Горбачева, Александра Яковлева, Бориса Ельцина, Егора Гайдара и Анатолия Чубайса. Я горжусь тем, что лично знал этих замечательных людей".
Характеристики весьма пафосные. Но истори состоит из пафоса, иначе она была бы не историей, а сиюминутной газетной хроникой, утекающей сквозь пальцы. История создает имена-брэнды, фундаментальное значение которых становитс понятным не сразу. Те, кто расчищают Авгиевы конюшни сумрачных эпох и периодов упущенных шансов, не всегда пользуются блестящей репутацией у современников. Ясин вспоминает, как Чубайс нередко говорил: "Вы в это дело не лезьте, я сам доведу его до конца, потому что уже измазан — мне терять нечего". "Мне обидно, — рассуждал Евгений Григорьевич, — что народ не понимает, как ему повезло — несколько человек, пожертвовав своей репутацией, взяли на себ ответственность за перемены в стране. Чубайс продолжает работать, его заслуги как бы растянуты во времени, а потому не слишком рельефно видны. Он — идейный человек, чья цель — превращение России в рыночную демократию. Но при этом он соглашается на использование средств, которые позволяют добиться цели. Невозможно добиться успеха, заботясь только о своей репутации. Критерий оценки деятельности Чубайса — та страна, которая получилась и которая еще получится. Страна, которая двигалась и двигаетс от госпереворотов к управляемой демократии, а от нее, возможно, к демократии реальной. Историю делают люди, которые в итоге приводят страну к успеху".
Поставленная Чубайсом перед самим собой цель, хотя он уже и вошел в историю, еще не достигнута. Строительство либеральной России в режиме online продолжается.
