Экспорт, импорт
Не все то дерево, что растет
Покрытая лесом площадь России известна — 851,4 млн га. И гражданам нашей страны настойчиво внушают мысль о неисчерпаемости лесных ресурсов. Однако большая часть российских лесов имеет запредельно низкую продуктивность и приурочена к экстремальным условиям вечной мерзлоты и горных ландшафтов Восточной Сибири с крайне слабо развитой инфраструктурой.
Фактически значительная часть наших лесов недоступна для коммерчески выгодной эксплуатации. Если соотнести их площади с численностью народонаселения, то можно легко установить, что мы примерно втрое беднее финнов.
Затронутую тему нельзя не связать с картиной, которая наблюдается на дорогах: бесконечные железнодорожные составы и вереницы лесовозов, груженных не изготовленными из древесины товарами и даже не досками, а бревнами («круглым лесом»), т. е. необработанным древесным сырьем. По суше и воде везут бревна, как правило, не на российские заводы, а к более богатым финнам, шведам и другим соседям. Бизнесмены приобретают бревна из государственных лесов по сказочно низким ценам (по сравнению с другими странами), рабочим-лесорубам платят гораздо меньше, чем у соседей, но стоимость при продаже назначают вполне выгодную для себя. Все это, включая быстрые обороты капитала, минимальные инвестиции в лесосечные работы и другие обстоятельства, обеспечивает весомые экономические преимущества тем, кто экспортирует бревна.
Отдаем ближнему, а зачем?
Нельзя не заметить некую ущербность современной лесной политики России, если сравнить ее хотя бы с 1913 годом. Тогда в лесном экспорте страны бревна и продукты переработки древесины соотносились по массе как 1:1, а теперь — 2,5:1, невзирая на то что в расчете на единицу массы за переработанную древесину мы получаем в среднем в пять раз больше валюты, чем за бревна.
Раньше, удерживая высокие цены на лес на корню, Лесной департамент вынуждал лесопромышленников заниматься переработкой, увеличивая тем самым количество рабочих мест и доходы от лесного экспорта в целом и в расчете на единицу массы взятой из леса древесины. Теперь же установленные в стране низкие (символические) цены на лес на корню создали ситуацию, способствующую вырубке оставшихся доступных древостоев, а не развитию лесовосстановительных работ и социально важных производств по переработке древесины.
Деревья растут очень медленно. Чтобы вырастить одно поколение леса до степени товарной зрелости (минимум 80 лет), должно смениться примерно три поколения лесничих. Следовательно, если в ущерб лесовыращиванию и деревопереработке в России и впредь преимущественное развитие будут иметь рубки леса и экспорт дешевых бревен, то последствия нашего сегодняшнего бедственного положения напрямую коснутся и будущих поколений.
Правительства других «лесных» стран (например, Финляндии, Швеции, Канады) в отличие от России не разрушили свое лесное хозяйство, а четко определились с приоритетами в лесной политике. Очевидно поэтому в структуре их лесного экспорта доля дешевого «круглого леса» не превышает 2–5% (по массе). И тут возникает извечный русский вопрос, поставленный : что делать?
Ответ есть
Давайте обратимся к опыту русских лесопромышленников, лесозаводчиков, лесоторговцев, которые досконально знали свое дело и деньги считать умели. Эффективность экспортных операций всегда рассчитывалась на основании соотношения затрат и цены продаваемого товара.
Чтобы переработать пиловочник в высокотехнологичный товар, надо тщательно продумать:
- как обеспечить максимальный выход годного и качественного товара при минимальной себестоимости; как распорядиться отходами; как грамотно, правильно и надежно обеспечить транспортировку к покупателю и при этом сохранить продукцию.
В отличие от пиловочного сырья и пиломатериала, прибыль от реализации товара глубокой степени обработки увеличивается как минимум в два раза по сравнению с продажей товара предыдущего передела. Например, текущая рыночная конъюнктура такова, что за 1 м3 высококачественного березового фанерного кряжа (в зависимости от его диаметра и сбега) сегодня можно пред ложить от 90 до 120 долл. США на условиях FAS (порты Балтийского моря)*.
За 1 м3 пиломатериала сорта common, согласно требованиям американской ассоциации потребителей твердолиственных пород древесины, выработанного из этого пиловочника и высушенного до 8%, можно назначить 270–280 долл. США на тех же условиях. За пиломатериал сорта select - 500 долл., а 1 м3 строганых профилированных изделий, мебельных деталей, чистовой мебельной заготовки или ламелей (в зависимости от сложности изделия и его размеров) можно продать и за 1000 долл. Все зависит от умения торговаться, знания реальной рыночной конъюнктуры и качества.
Кроме того, если был продан только пиловочник, то имели место попенная плата, зарплата лесозаготовителям, перевозчикам, налоги в бюджет, услуги транспортников и портовиков. Но если переработать пиловочник в пиломатериал, а затем в полуфабрикат и готовые изделия, то тем самым можно обеспечить рабочими местами и зарплатой своих соотечественников, увеличить поступления в бюджет государства, позаботиться о переработке и реализации отходов, т. е. начать развивать инфраструктуру предприятия и способствовать развитию инфраструктуры региона.
Здесь уместно привести следующие цифры: при перепродаже того же березового пиловочника импортер зарабатывает 60–80% от контрактной цены покупки
, при перепродаже березового пиломатериала маржа может составлять 90%, готовых изделий — 120%. Эти деньги остаются в странах-импортерах и идут на развитие инфраструктуры их промышленности. Следовательно, гарантией высокой экономической эффективности работы лесного сектора может являться только комплексная и полная переработка древесины с серьезным смещением в сторону производства высокотехнологичной продукции.
Проблема — специалисты
Нельзя отрицать, что многие из современных лесозаводчиков и производителей товаров лесной группы понимают это и очень хотят продавать продукцию высокой степени обработки, но не знают, как это грамотно сделать. И здесь возникает еще одна проблема, значительно более серьезная, чем сырьевая направленность экспорта лесных товаров. Эта проблема — кадры, специалисты, профессионалы.
В целом по стране ситуация с кадрами в деревообработке и внешней торговле товарами лесной группы просто ужасающая. Большинство тех, кто сейчас занимается лесным бизнесом в России, — люди случайные, временщики (вот почему на продажу выставляется большое количество лесопильно-деревообрабатывающих предприятий).
Сами работать они еще не умеют, а учиться уже ничему не хотят, однако всегда отстаивают свое мнение, считая его единственно правильным. Складывается и соответствующее отношение к профессионалам, важную роль которых они просто не осознают. А ведь без настоящего профессионала качественного товара не изготовить, никакую продукцию по хорошей цене никогда не продать. Среди людей, занимающихся лесным бизнесом, есть грамотные, умные, образованные, умелые. Но таких в настоящее время меньшинство. В основном они имеют очень слабое представление о том, что такое прибыльный лесной бизнес, у них нет опыта, специальных знаний, соответствующего чутья, выработать которое возможно только в том случае, если постоянно и с полной отдачей работать. И самое главное — они не имеют ни желания, ни способности созидать.
С уверенностью можно утверждать, что если товар регулярно поставляется в оговоренные сроки и его качество соответствует требованиям покупателя, а цена, назначенная за эту продукцию, находится в той нише, которая приносит нормальную среднюю прибыль и продавцу, и покупателю, то такой товар будет востребован всегда. Но именно так организовать работу могут только люди, имеющие соответствующее образование и опыт, знающие, умеющие, способные, т. е. профессионалы.
Государство не помощник
Следующая проблема — это отношение государства к своему производителю и к своему экспортеру. В настоящее время политика государственного стимулирования структуры экспорта фирм-производителей изделий из древесины имеет очень широкую практику во всех странах мира. Чем выше степень обработки и степень готовности товара, предназначенного на экспорт, тем большие налоговые льготы имеют производители данной продукции. Такая политика проводится на основе серьезных конъюнктурных исследований и глубокого анализа их результатов.
Данный подход стимулирует продуцентов лесной продукции быстро и гибко реагировать на изменения, происходящие на мировом рынке лесных товаров. Например, зная спрос на конкретный вид продукции деревообработки и то, что в данный момент на него можно установить максимально высокие цены, европейские производители лесных товаров имеют возможность быстро перенастроиться на производство именно этого вида, используя все возможности для наиболее полного выхода готового продукта из сырого материала. Другой вариант основывается на соображениях получения максимальной прибыли на данный момент: производитель споставляет процент выхода готового продукта по дешевой спецификации (т. е. серийный товар, не имеющий на рынке верхнего пика цены в настоящий момент) и спецификации, дающей меньший выход, но имеющей максимально высокую цену. Предпочтение отдается второму варианту, так как при одинаковых совокупных затратах более дорогая спецификация позволяет получать и более высокий доход. К сожалению, отечественный продуцент не имеет такой возможности. И не только потому, что не может обеспечить себя оперативной информацией о текущем положении дел на лесных рынках, и даже не из-за отсутствия гибко переналаживаемого, мобильного оборудования, транспортных и других проблем, сколько из-за позиции государства в этой области, не позволяющей российскому экспортеру оперативно реагировать на изменение конъюнктуры лесных товаров.
Общая тенденция государственной налоговой политики во всех странах мира имеет следующую направленность: сумма или процент налога с продаж изделий более высокой степени готовности (чистовые и черновые мебельные заготовки, погонажные изделия) значительно ниже суммы или процента на полуфабрикаты и изделия, прошедшие предварительную обработку (пиломатериал), а процент или сумма налога на экспорт и налога на добавочную стоимость, в свою очередь, значительно ниже, чем при экспорте древесины в круглом виде. В России сейчас сложилась ситуация, при которой экспортеру, чтобы вернуть налог на добавленную стоимость, приходится приложить массу усилий, но они не всегда приводят к положительному результату.
* FAS (Free Alongside Ship (named port of shipment)) — «Франко вдоль борта судна» (название порта отгрузки). Термин «Франко вдоль борта судна» означает, что продавец выполнил поставку, когда товар размещен вдоль борта судна на причале или на лихтерах в указанном порту отгрузки. С этого момента все расходы и риски потери или повреждения товара должен нести покупатель. По условиям FAS на продавца возлагается обязанность по таможенной очистке товара для экспорта.
Александр Павлихин
