ЦЕННОСТНЫЕ АСПЕКТЫ ГЛОБАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ
кандидат философских наук,
НовГУ им. Я. Мудрого, mirt23@mail.ru
В двадцатом веке Россия пережила два крупных исторических слома в экономике, политике и культуре: в 1917 году во время Октябрьской революции при переходе от капитализма к социализму и в 1991 году при переходе от советской России к капитализации экономики и общества в процессе неолиберальных реформ. Многочисленные модернизации страны, начиная с петровской и включая сталинскую и хрущевскую, к концу двадцатого века окончательно разрушили любые сколько-нибудь значимые элементы традиционного общества в России, несмотря на то, что большинство модернизационных проектов осуществлялось «сверху» и не получало широкой народной поддержки. Россия шагнула в общество постмодерна с полным отсутствием фундамента как традиционных религиозно-этических ценностей, так и буржуазных ценностей модерна. Идеалы общества потребления и цивилизации досуга быстро завоевали приоритет у основной массы населения. При этом второй трансформационный сдвиг в России пришелся на период вступления мировой экономики в полосу кризисов, обусловленных глобализацией и соответствующим увеличением зависимости каждой отдельной страны от экономических и социально-политических условий во внешнем мире.
В охваченном глобализацией мире двадцать первого столетия быстрая, сложная и парадоксальная реальность перестала укладываться в рамки прежних теорий, схем социальных и управленческих стратегий. Слом механизмов, социальных связей и общих ценностей, объединяющих людей и определявших историю всей западной цивилизации произошел, когда экономика в этих обществах совершала переход от индустриальной стадии развития к информационной. Подобную ситуацию Ф. Фукуяма назвал «великим разрывом»: «На рынке и в лаборатории культура радикального индивидуализма способствует прогрессу и инновациям, но ведь она распространилась и в сфере социальных норм, где, в сущности, привела к разрушению всех форм власти и ослаблению связей, скрепляющих семьи, соседей и нации. Полная картина, конечно, гораздо более сложна и различается от страны к стране. Но, говоря в общем, технологические изменения, которые на рынке способствуют тому, что экономист Йозеф Шумпетер назвал «творческим разрушением», повлекли за собой подобный же разрыв в мире социальных отношений» (стр14). Ф. Фукуяма считает, что общество, которое не хочет «никаких пределов» для своих технологических инноваций, сталкивается с отсутствием пределов и для многих форм индивидуального поведения. Ориентация на то, чтобы действовать наперекор нормам и правилам во имя индивидуальной свободы выбора приводит к росту преступности, распаду семей, к отказу граждан от участия в общественной жизни. В результате общество становится все более дезорганизованным, атомизированным и неспособным выполнять общие цели и задачи.
Об исчезновении сил, способных поддерживать порядок и систему в политической жизни пишет З. Бауман, в работе «Текучая современность». Разрушению, то есть «переплавке» подвержены сегодня уже не этические обязательства, лежащие в основе человеческих взаимоотношений и взаимных обязанностей, позволившие в свое время освободить экономику от традиционных связей с политическими, этическими и культурными условиями, но связи, соединяющие индивидуальные действия в коллективные планы и действия. «Дезинтеграция социальной сети, распад эффективных организаций коллективного действия часто бывает отмечен большой тревогой, и о нем сожалеют как о непредвиденном «побочном эффекте» новой легкости и текучести, все более мобильной, нестабильной, переменчивой, неуловимой и мимолетной власти. Но социальная дезинтеграция является как условием, так и результатом новой техники власти, использующей свободу и искусство ускользания в качестве своих главных инструментов. Чтобы власть могла быть текучей, мир должен быть свободен от заборов, барьеров, укрепленных границ и контрольно-пропускных пунктов. Любая плотная сеть социальных обязательств, и особенно основанная на территориальном принципе, является препятствием, которое необходимо убрать с пути. Глобальные силы склонны разрушать такие сети ради непрерывности и развития своей текучести, этого основного источника их могущества и гарантии непобедимости» [1,стр 21].
Доминирование и контроль осуществляются новым способом – «доступом к информации». В суперсимволической экономике знаний управление телевизионными и радиоканалами, определение их формы и содержания, стало тождественным управлению миром. Новая экономика, тесно связанная с информационно-технологической революцией и реструктурированием рынков не обходится без массовой культуры и постоянно расширяющегося калейдоскопического рынка образов. Наличие мощной коммуникативной среды, объединяющей страны и континенты, направленной в первую очередь на то, чтобы приносить прибыль и функционировать, не считаясь с границами государств, способно влиять и на политическую систему внутри стран и на систему власти в масштабах мира. Экспансия образов, в которой рушатся границы межу шоу-бизнесом и политикой, новостями и развлекательными программами постоянно напоминает о непрерывной изменчивости мира, в котором очень быстро устаревают знания, традиции и мудрость накопленного опыта. «Все мы на горьком опыте узнаем, что в мгновение ока ценные качества могут стать помехой, а блестящие призы могут превратиться в символы позора. Мода меняется с ошеломляющей скоростью, все предметы и желания становятся устаревшими, смущающими и даже неприятными прежде, чем мы успеем полностью насладиться ими. Стили жизни, которые сегодня считаются «шиком», завтра станут объектом насмешек» [1, стр.175].
Радикальные изменения в устройстве человеческого общежития, вызванные постоянными изменениями со скоростью, приближающейся к скорости электронного сигнала, побудили исследователей говорить о «конце истории», «пост-истории», второй современности, замораживании постмодерном исторического времени, цивилизационной усталости и др. С точки зрения Бодрийяра, больше нет «конца истории», но лишь неспособность закончить историю. Мы потеряли историю вместе с ее концом, считает Ж. Бодрийяр, поскольку только конец истории может сказать, что же в действительности произошло. Находясь в апогее информации, погребенные в глубине media, мы больше не можем сказать, произошло ли что-то или нет. Призрачность повторяющихся событий, воспроизведенных средствами массовой информации, трудно объяснить какими-либо историческими причинами, и при любой попытке их объяснения они уже не означают то же самое. Нынешняя эпоха, по мнению Бодрийяра, могла бы действительно называться «постсовременной». Ее состояние – это состояние симуляции или призрачности событий. Информация, подвергающаяся все более высокотехнологичной обработке, становится символическим отражением, замещающим объективную реальность.
Постоянное приспособление к ускоряющимся условиям и технологическим новациям превышает скорость социального приспособления в глобализирующемся мире. Непрерывное увеличение объема поступающей информации приводит к устареванию прежних знаний и соответствующему изменению образа жизни, следовательно, к разрыву устоявшихся социальных и экономических связей. Восприятие мира как изменяющейся, непредсказуемой, хаотичной реальности порождает размытость границ между истинной и ложью, отказ от канонов, крушение ценностей. Плюрализм и отсутствие общепринятой системы приоритетов сопровождается производством глобальных культурных стандартов, норм, стилей, широко распространяемых при помощи современных информационных технологий, для завоевания рынков сбыта товаров-символов новой культуры и получения сверхприбыли для постиндустриальных экономик. Рыночная модель экономического обмена становится принципиально неадекватной новому постиндустриальному укладу, основанному главным образом на производстве символического образа реальности, соответствующим образом формирующего жизненные установки, ценности, модели поведения масс в целом. Электронные коммуникации и финансы, производство программного обеспечения, технологий, продукции массовой культуры являются сегодня главным по массе прибыли сектором глобальной экономики. Ценность нематериальных активов все более и более возрастает при одновременном снижении стоимости природных ресурсов и материальных ценностей в совокупном объеме богатств мировой экономики.
Интенсификация экономических, финансовых, политических и культурных связей и зависимостей между сообществами не только затрагивает все сферы бытия современного человека, но привносит другую систему ценностей, основанную на постмодернистской парадигме, с ее отказом от универсальности и абсолютным этическим релятивизмом. Подобная свобода выбора требует от современного человека самостоятельного и ответственного самоопределения в отношении этических норм и ценностной системы координат.
Литература
1. Текучая современность / пер. с анг. – СПб.: Питер, 2008. – 240 с.
2. Великий разрыв / пер с англ. – М.: АСТ МОСКВА, 2008. – 474 с.
