Старший научный сотрудник
Государственный Дом-музей
Великий князь Константин Константинович и Петр Ильич Чайковский. (На материалах Дома-музея П. И Чайковского в Клину)
***
В Доме-музее в Клину, в кабинете-гостиной, в одном из шкафов с книгами на русском языке слева на нижней полке стоят два миниатюрных серо-зеленых томика. На корешках от руки буквы "К. Р.". Оба томика были подарены композитору автором, имеют его автографы (дарственные надписи) и многочисленные пометы самого Чайковского, представляющие собой следы работы над романсами. Как известно, настоящей поэзией Чайковский считал те стихи, которые годились под музыку, то есть содержали музыкально-поэтическую идею. С этой точки зрения стихи очень нравились, и, помимо написанных и посвященных К. Р. шести романсов ор. 63, Чайковский намеревался написать еще шесть. Кроме того, в мемориальной библиотеке Чайковского сохранилась подаренная Великим князем книга Бродовского о стихосложении.
На камине в гостиной слева от мраморных пражских часов стоит фотография императрицы Марии Федоровны в кипарисовой рамке с короной - ее подарок в благодарность за посвящение 12 романсов ор. 60. Все переговоры на эту тему шли через Константина Константиновича.
В пристройке, сделанной к дому Чайковского после его смерти братом Модестом Ильичом и племянником Владимиром Давыдовым, на столах у каждого фотографии Великого князя с автографами "Константин". На снимке в кабинете Владимира Львовича обращает на себя внимание рука с чуть расставленными, как у музыканта, привыкшего к фортепианной клавиатуре, пальцами... На обоих фото характерная доброжелательная полуулыбка на великолепно вылепленном христообразном лице.
Таковы внешние следы в доме Чайковского, напоминающие о дружбе-покровительстве, причем взаимном, ибо, если со стороны Константина Константиновича это покровительство было великокняжеским, то со стороны знаменитого композитора, оно было творческим по отношению к молодому поэту.
А в дошедшей до нас истории?
Где первое звено длинной цепи, которую представляют собой взаимоотношения К. Р. (или, несколько шире, царского дома) с семьей Чайковских сказать трудно. Но, когда Чайковский писал оперу «Мазепа», он касался событий, в которых принимал участие его прадед, полтавский потомственный казак Федор Афанасьевич Чайка, под командованием Петра I ходивший на битву с Карлом XII под Полтавой. Позднее одного из сыновей он назвал Петром. Это был прадед(???) , которому во время учебы в Киевской Духовной академии дали фамилию «Чайковский». Учась на медико-хирургическом отделении с завершением образования в Петербургском военно-сухопутном госпитале, он стал полковым врачом, прошел все военные компании, выпавшие на его время, и затем поселился на Урале, где был вице-губернатором городов Глазова и Слободского, а в 1785 г. по Указу Екатерины II получил дворянство. Младший из его сыновей, Илья Петрович, отец композитора, был директором металлургического завода в Воткинске и городским головой. В 1837 г. в его доме гостили цесаревич Александр Николаевич и сопровождавший его .
А сейчас обратимся к тому моменту, когда родители выбирают для чуткого и хрупкого десятилетнего учебное заведение, чтобы он получил образование в столице. Ребенок не мог жить без музыки. Хорошие учителя музыки были в учрежденном внуком Павла I Принцем Ольденбургским Училище правоведения. , большой любитель музыки, регулярно устраивал силами учащихся весьма серьезные концерты. В ту пору учителем музыки у юного Чайковского был Рудольф Васильевич Кюндингер, позднее учивший Великого князя Константина Константиновича.
В Петербургской консерватории ближайшим другом Чайковского был , впоследствии учитель Великого князя Константина по теории музыки.
, В. к. Константин Николаевич был президентом РМО, хлопотал о проведении конкурса на либретто Я. Полонского по "Ночи перед Рождеством" и принятии для постановки победившей оперы Чайковского "Кузнец Вакула". Он играл на виолончели, иногда вместе с Вержбиловичем. Ему посвящен Второй квартет Чайковского (когда-то среди прижизненных изданий в музее Чайковского видела клавир "Опричника" с посвящением Николаевичу??? боюсь аберраций памяти). Кроме того, среди воспитателей молодого Константина Николаевича был мореплаватель, граф , сын которого Николай Федорович был женат на кузине Чайковского Амалии Шоберт. Его адьютант Н. Ал. Римский-Корсаков женился на племяннице Давыдовой.
Чайковский с самого начала самостоятельного творческого пути получал заказы на музыку для официальных торжеств. Так, в 1866 году, им была написана Торжественная увертюра на датский гимн по случаю приезда в Россию Принцессы Дагмары Датской, будущей цесаревны, а затем императрицы Марии Федоровны. Именно Чайковский был автором "Коронационной кантаты", прозвучавшей весной 1883 года во время коронации Александра III и Марии Федоровны в Москве.
Константинович родился в 1858 году. В это время Чайковский уже завершал свое весьма престижное юридическое образование - училище он закончил в 1859 году. К моменту знакомства с Константином Константиновичем он был известным музыкантом, позади у которого была двенадцатилетняя служба профессором Московской консерватории, а также солидный творческий багаж: шесть опер, балет, четыре симфонии, три квартета, два концерта, симфонические увертюры, романсы, фортепианные сочинения, Литургия, несколько десятков музыкально-критических статей. К нему медленно, но верно подступала слава.
Как известно, знакомство состоялось по инициативе 22-летнего Константина Константиновича. 6 марта 1879 г. в Петербурге в доме была исполнена опера «Евгений Онегин» - концертный вариант. Партию Татьяны пела Александра Валериановна Панаева, принимали участие Лавровская, Прянишников, за фортепиано был Константин Константинович. Год спустя он встретился с автором в доме фрейлины Веры Васильевны Бутаковой, родной сестры , мужа сестры Чайковского Александры Ильиничны, в Петербурге. Это было 11 марта 1880 года, о чем Чайковский тут же рассказал в письме к Н. Ф. фон Мекк. Следующая встреча была в Мраморном дворце 30 марта. Оба раза разговор затянулся далеко заполночь. Между прочим, В. К. уговаривал Чайковского отправиться с ним в кругосветное путешествие, что Петру Ильичу понравилось, но были сомнения, отпустит ли начальство. Видимо, начальство возразило: Константин Константинович отправился в плавание без Чайковского.
К середине 1880-х годов произошло неожиданное сближение Чайковского с семьей нового императора Александра III. После удачно прозвучавшей на освящении Московского храма Христа Спасителя Торжественной увертюры "1812 год", Чайковский получил заказ на кантату к коронации Александра III. Весной 1883 Коронационная кантата "Москва" была успешно исполнена во время торжеств. Вскоре автор был представлен царской семье. Аудиенция состоялась в Гатчине. В разговоре царь выразил пожелание, чтобы Чайковский писал духовную музыку. В конце 1884 - начале 1885 года Чайковский во время поездки за границу и переезда в Клин сочинил 9 духовных хоров, в числе которых три Херувимские, о них автор советовался с . Через некоторое время композитору была передана просьба императрицы Марии Федоровны о посвящении ей романса. В ответ Петр Ильич, как всегда щедрый в таких случаях, написал 12 романсов ор. 60 на стихи русских поэтов. С обсуждения этого события и завязалась оживленная переписка Чайковского с Константиновичем, прекратившаяся только со смертью композитора.
эта переписка - одна из первых глав в его эпистолярном наследии, состоящем из диалогов в письмах с Гончаровым, Фетом, братьями Майковыми, Полонским и другими мастерами поэтического слова. К величайшему сожалению в опубликованном в 1999 году томе " переписка", невзирая на предупреждение автора публикации , что переписка К. Р. с Чайковским приводится полностью, в издании отсутствует письмо Чайковского, особо любимое автором этих строк и приводимое в течение более чем двух десятилетий едва ли не на каждой экскурсии. В нем Чайковский делится с молодым поэтом, что еще в молодости "поставил себе задачей быть в своем деле тем, чем были в этом деле величайшие музыкальные мастера: Моцарт, Бетховен и Шуберт, то есть не то, чтобы быть столь же великим, как они, а быть так же, как они, сочинителями на манер сапожников... Моцарт, Бетховен, Шуберт, Мендельсон, Шуман, сочиняли свои бессмертные творения совершенно так, как сапожник шьет свои сапоги, т. е. изо дня в день и по большей части по заказу. В результате выходило нечто колоссальное" (ЛПСС том XVБ. С. 148-149).
Это высказывание - одна из ярчайших характеристик творческого облика и творческого метода Чайковского, самыми крылатыми словами которого стало выражение: "Вдохновение это такая гостья, которая не любит посещать ленивых".
По окончании работы над оперой «Чародейка» Чайковский пишет о намерении посвятить ее императору Александру III. Намерение так и не было осуществлено.
Он рассказывает В. К. о своем первом зарубежном гастрольном турне и других поездках.
Он аргументировано отклоняет предложение молодого литератора написать оперу на сюжет пушкинской "Капитанской дочки".
Если стихотворения К. Р., среди которых он выбирает тексты для романсов, Чайковский принимает с безоговорочной симпатией, то после присылки поэмы "Севастиан-мученик" позволяет себе критику, и на протяжении нескольких писем подряд пишет поэту о своем музыкантском восприятии звучания некоторых стихов с пожеланием естественных ударений, ритмического разнообразия с примерами из Лермонтова, Гейне, Гете, Кантемира. При этом он проявляет такую осведомленность в технике стихосложения, что К. Р. признается, что только недавно уразумел звучание амфибрахия, хорея, анапеста, а о спондее до сих пор не подозревал. После дискуссии на эту тему К. Р. пишет стихотворение, в котором применяет советы Петра Ильича и посвящает его Чайковскому.
Не менее оживленный диалог продолжается вокруг стихов любимого Чайковским Фета, который для К. Р. является одним из самых больших авторитетов. Князь присылает в своем письме ответ Фета на то, что Чайковский называет своими полудилетантскими высказываниями о стихосложении, и разговор заходит о соотношении слова и музыки в поэтической речи Фета, об особом, непересказываемом словами, музыкальном содержании стихов этого поэта, которого невозможно сравнивать с собратьями по перу, но можно сравнить с музыкантами, например с Бетховеном. Он пишет о намерении когда-нибудь иллюстрировать музыкой стихотворение Фета "На стоге сена ночью лунной", которое ставит наряду с самым высоким, что есть в искусстве.
Великий князь пишет Чайковскому о своих впечатлениях от Четвертой симфонии и "Манфреда", сообщает о том, что "усердно долбит "d-moll'-ный концерт Моцарта для фортепиано с оркестром, о замысле "поставить Реквием Моцарта". Чайковский отвечает письмом с рассуждениями о музыке Моцарта, Бетховена, Брамса, Шуберта, Шумана, о краткости и длиннотах, о подлинной и пустопорожней глубине, продолжая разговор, начатый вокруг поэзии Фета.
Позднее, побывав у супругов Шеншиных в имении Воробьевка с братом Николаем Ильичом, проживавшем по соседству в Уколове, Чайковский с удовольствием делится своими теплыми впечатлениями о знакомстве с любимым поэтом.
Он рассказывает также о своих успехах - понравившейся постановке оперы "Евгений Онегин" в Праге, премьерой которой дирижировал сам; о работе над "Пиковой дамой", ради которой пришлось скрыться во Флоренции, о планах написать какое-нибудь грандиозное симфоническое произведение, которое было бы завершением его сочинительской карьеры. "Надеюсь не умереть, не исполнив это намерение". Таким сочинением становится Шестая симфония, правда посвящает Чайковский ее не Императору, а племяннику .
Есть два письма, между которыми - четыре года. В них Чайковский затрагивает тему особенно глубокую и важную для обоих. В октябре 1889 года в ответ на сетования молодого поэта, что он никогда не напишет что-то крупное, Чайковский возражает, что напишет, и не одно таковое произведение. И тут же советует счастливому обладателю "живого религиозного чувства" избрать Евангельскую тему и попробовать рассказать стихами жизнь Иисуса Христа. "Однажды мне страшно захотелось переложить на музыку слова Иисуса Христа "приидите ко мне все труждающиеся и обремененные и т. д.", но я тщетно пытался в течение нескольких дней сряду найти восемь стихов, способных передать, сколько-нибудь достойным образом чудные слова эти. А что, если я осмелюсь попросить Вас попытаться когда-нибудь это сделать" ( переписка. СПб., 1999. С. 70-71).
Чайковский возвращается к замыслу собственных "Страстей" или иному музыкальному прочтению Евангелия в письме К. Р. от 01.01.01 года, оказавшимся последним. Это ответ на предложение написать "Реквием" на стихотворение скончавшегося в июле 1893 года . Отказываясь от такого замысла, Чайковский мотивирует это тем, что стихотворение Апухтина музыки не требует и даже противоречит сущности ее. "Уж если класть на музыку Реквием, то скорее настоящий, средневековый латинский текст... Я мало склонен к сочинению музыки на какой бы то ни было Реквием, но я боюсь неделикатно коснуться Вашего религиозного чувства. В Реквиеме много говорится о Боге-Судии, Боге-Карателе, Боге-Мстителе (!!!). Простите, Ваше Высочество, -- но я осмелюсь намекнуть, что в такого Бога я не верю... Я с величайшим восторгом, попытался бы, если бы это было возможно, положить на музыку некоторые Евангельские тексты. Например, сколько раз я мечтал об иллюстрировании музыкой слов Христа "приидите ко мне все труждающиеся и обремененные" и потом: "ибо иго мое сладко и бремя мое легко".
Кратким ответом К. Р. на это письмо переписка обрывается.
23 октября Константин Константинович помечает в дневнике: "В полку мне сказали, что у настоящая азиатская холера... и что он находится в опасном положении... Я очень беспокоюсь за Петра Ильича" (. Воспоминания. Стихи. Письма. М: Искусство, 1998. С. 200). Следующая запись о телеграмме Модеста Ильича Чайковского с известием о кончине. "Сердце больно сжимается. Я любил его и почитал как музыканта. Мы были в хороших, сердечных отношениях. Мне будет недоставать его" (Там же. С. 201). Великий князь едет в Гатчину, где находятся царь и царица, которых очень огорчила смерть Чайковского. Императрице присылают последние сочинения композитора.
29 октября К. Р. пишет в дневнике о похоронах Петра Ильича. "Вчера был месяц, как я получил последнее письмо от Чайковского, и его уже похоронили. Я нарочно поехал в город, чтобы отстоять в Казанском соборе заупокойную литургию и отпевание. Государь взял на себя расходы по погребению, им распоряжалась дирекция Императорских театров и обставила его с большою торжественностью. В Соборе служил преосвященный Никандр, епископ Нарвский, пел хор русской Императорской оперы. Около гроба во время всего богослужения стояло по шести правоведов, как питомцев училища, из которого вышел покойный. Церковь была полна, впускали только по билетам. Давно не видал я такого торжественного богослужения. Пели "Верую" и "Тебе поем" из Литургии, сочиненной покойным. Мне хотелось плакать и думалось, что не может мертвый не слышать своих звуков, провожающих его в иной мир. Уж я не видал его лица; гроб был закрыт. И больно, и грустно, и торжественно, и хорошо было в Казанском соборе. Оттуда гроб повезли в Александро-Невскую лавру, где и похоронили на кладбище.
Сильно болела голова" (Там же. С. 202).
(В свое время именно эти записи были для автора книги "Последняя болезнь и смерть Чайковского" Николая Орестовича Блинова опровержением заявления о том, что гибель Чайковского была делом рук Царской семьи, и когда Чайковского выносили из квартиры на Малой Морской, Александр III стоял за занавеской у окна Зимнего дворца, наблюдая "за делом рук своих". В дни смерти и похорон Чайковского царь был в Гатчине).
После смерти Чайковского Великий Князь продолжал покровительствовать его семье. В Преображенском полку, которым он командовал, служил Владимир Львович Давыдов. С драматургом Модестом Ильичом Чайковским, чьи пьесы шли на сценах Императорских театров Москвы и Петербурга, его связывало творческое общение. Оба занимались переводами Шекспира: К. Р. перевел "Гамлета", впервые в России сделал перевод всех сонетов Шекспира. Свой перевод исторической хроники "Ричард II" он посвятил К. Р.
Через 20 лет после разговора в письмах с о драме на Евангельскую тему, поэт начал работу над ней, и пьеса "Царь Иудейский" с музыкой была поставлена в Эрмитажном театре в 1913 году.
В 1915 году Константина Константиновича не стало.
Самый высокопоставленный из друзей Чайковского, даровитейший представитель династии Романовых - поэт, композитор, пианист, виолончелист, художник, драматург, актер, президент Российской Академии наук, основатель Пушкинского дома, кадровый военный, бывший боевым моряком, в чине генерал-майора командовавший Измайловским и Преображенскими полками, глава военно-учебных заведений России, "Отец всех кадет", был к тому же отцом собственных девятерых детей. Двоих из них он похоронил: двухмесячную дочь Наталью и юного воина-поэта Олега, погибшего в начале Первой мировой войны.
До трагедии 1918 года он не дожил, но трое из его детей - сыновья Иоанн, Константин и Игорь - стали святыми (были канонизированы (? – А. Н.Ж.). Вместе с преподобномученицей Великой Княгиней Елизаветой Федоровной они живыми были сброшены в шахту в Алапаевске. Страшное посмертное скрещение судеб: Алапаевск - город детства Чайковского. Еще одно посмертное соединение: к 50-летию смерти Петра Ильича осенью 1943 года во время Великой Отечественной войны из блокадного Ленинграда в Клинский Дом-музей Чайковского был прислан в подарок томик стихов русских поэтов с пометами композитора. В нем были и стихи К. Р.
