,

Заслуженный геолог,

Лауреат Государственной премии

В 90 году, когда я повез отчет по предварительной разведке Эльгинского месторождения на апробацию в Государственную комиссию по запасам полезных ископаемых (ГКЗ) при Совмине СССР, начальник угольного отдела ГКЗ Юрий Васильевич Рудаков уже был на пенсии. Заведовал горным делом , умный толковый угольщик, выходец с Донбасса - моих родных краёв.

Когда материалы отчёта были приняты к рассмотрению, я позвонил Юрию Васильевичу домой, кстати, свой домашний телефон он давал не каждому. Слышу в трубке дорогой для меня баритон:

-  Колька, ты? Какими судьбами в Москве? Ты бы зашел, показал, что привез.

-  Эльгу привез, пласты мощные привез.

-  Снова пласты, подобные Чульмаканским?

- Да нет, Юрий Васильевич, на этот раз отличные пласты по два - три метра мощностью... есть по десять, пятнадцать метров. Это уникальное месторождение.

- Ну-ну...Не хвастайся, знаю я тебя, ты возьми пару пластиков и приезжай, посмотрим твою красавицу Эльгу.

С Рудаковым я познакомился в 1970 году на Всесоюзном совещании геологов-угольщиков в городе Кемерово. Я, в ту пору ещё “зелёный” старший геолог, привёз на суд уже известному специалисту Рудакову подсчётные планы по угольным пластам Восточного Чульмакана.

Надо сказать, что Юрий Васильевич начинал свою геологическую карьеру с коллектора скважин на Воркуте, но большая геологическая одарённость и настойчивость в деле быстро вывели его в ряд ведущих угольщиков страны, геологов знатоков и эрудиток. Да этому во многом способствовал второй великий угольщик, ныне покойный, Константин Васильевич Миронов.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Так вот, в гостинице “Обь” города Кемерово, Рудаков уделил нашему Чульмакану целый день. Дотошно просмотрел все планы, разрезы и колонки пластов, а вечером подвёл итог:

- Я тебе не завидую, Николай Павлович, очень сложные пласты с прослойками, не везде выдержанные. Трудно будет в ГКЗ получить отличную оценку за это месторождение.

Неожиданно для корифея, я крепко поспорил на эту тему, и он “зауважал”, вдруг стал по-простому называть меня Колька.

Эльгинское месторождение - это останец меловых пород, насыщенный 20 угольными пластами, которые легко будут отрабатываться карьером с годовой мощностью добычи 18-20 миллионов тонн. Эти уникальные угли не содержат вредных примесей, отнесены к экологически чистым и будут конкурентоспособны на мировом рынке.

Об этом и австралийцы говорят, которые здесь год работали, а уж они познали требования мирового рынка. Конечно эльгинские угли всем хороши и везде у них идет оценка по высшему баллу, за исключением одного - они находятся в 2 тысячах километров от порта Восточный, порта Находка. И вот в этом неосвоенном краю построить карьер, потом добыть уголь, потом вывезти его до порта погрузки - половину дивидендов уйдёт. А будь эти угли где-то по другую сторону Станового хребта, убери эти 340 километров сложного рельефа для железной дороги, тогда они конечно бы пошли нарасхват.

Хотя я чувствую здесь тенденция сейчас такая - хочешь не хочешь, а пока это единственный альтернативный объект Нерюнгринскому разрезу. Продержится Нерюнгри ещё 15, может 20 лет, смотря какой уровень добычи здесь будет. А где-то с начнётся снижение добычи угля. А ведь потребности останутся прежние.

Вот это самый болезненный период в любой промышленности, в том числе и угольной, когда потребители есть, потребители говорят давай 15 миллионов тонн, а мы им говорим, что завтра будем давать 13, послезавтра 10. То есть надо восполнять убыль добычи. И вот поэтому Эльга пока единственный объект, который может дать 5,10,15 и 20 миллионов тонн угля в год. Попробовать можно организовать крупномасштабную добычу возле Нерюнгри шахтами. Но шахты не заменят Нерюнгринский разрез, дающий 13-15 млн. тонн угля в год. Мощность Чульмаканских шахт 6 млн. тонн, Денисовской - 3 миллиона тонн, Холодниканской -1 миллион тонн. А шахты мы строить будем 15-20 лет, и себестоимость угля станет в 6 -7 раз выше, чем при открытой добыче, на шахте очень высокий травматизм. Для Дальневосточного региона в 2010 году дефицит энергетических углей составит около 20 миллионов тонн, не говоря уже о собственных нуждах Нерюнгринской и Чульманской ГРЭС.

Так что, как ни крути, а Эльгу придётся осваивать. Именно с этой целью мы в годах, в это тяжёлое и нестабильное для России время, провели на Эльгинском месторождении детальную разведку и подготовили его для промышленного освоения.

14 декабря 1996 года об этом было доложено президенту Республики Саха (Якутия) Михаилу Ефимовичу Николаеву, который мудро и дальновидно поддержал геологов в трудную пору, помог с финансированием этих работ. Президент Николаев - хороший хозяин, радеющий о завтрашнем дне Якутии и России.

Почему я связал свою жизнь с углём, видимо, это судьба. Родом я с Донбасса. Отец шахтер, поэтому сам по себе уголь я видел с детства. Отец работал на шахте крепильщиком, я был тогда еще пацаненок, 3-4 года, это перед войной. Интересно то, что

семья у деда была большая - четыре сына и две дочки. Мой батя был шахтером, дядя Роман тоже шахтер, а дядя Митя - летчик-истребитель. Вот так с детства и пошло раздвоение. Когда пролетал над нашей деревней самолет - сердце замирало от радости. Мне хотелось летать. Как все пацаны я прыгал с сарая. И в то же время наша деревня, так называемое село Убежище, располагалось в такой своеобразной долине, речушка была небольшая, она проходит по разломам, вывалы здесь большие, обнажения песчаников, углистых пород. С детства я к камушкам привык. Нравилось мне коллекционировать камни.

Войну мы провели в оккупации, отец в декабре 42 года погиб буквально недалеко от своей родины под Горловкой, наши отступали тогда. Дед приложил все усилия - отца привезли в деревню, с почестями похоронили. Когда я закончил 7 классов, война уже прошла. В школу я пошел поздно - девяти лет, потому что в период войны школы не работали. Тогда в школе учились с охотой, старались всё знать, все читать. А в то время после седьмого класса я имел право поступать в техникум и в военное училище. Мне матушка сказала:

- Коля, еще есть Витя, еще есть Вова, которых надо учить хотя бы до 7 класса, потому что Зина и Женя - старшие сестры - они практически не имеют образования.

Сестры мои работали в шахте на погрузках, работали телефонистками на шахтах. То есть никакого прибытка. Мне надо было выбирать свой жизненный путь. Естественно я ринулся в авиаучилище. В военкомат подал заявление, пошел комиссию, у меня признали искривление позвоночника и непригодность к авиационной службе. Это искривление связано с тем же углем. После войны шахты не работали, и мы с терриконов выбирали уголь. Вывозилась с шахты порода, и там кусочки угля оставались. Я носил этот уголь в мешках на правом плече - получилось искривление. Это была, честно говоря, настоящая трагедия, что я не смогу летать. А в это время со Старого Оскола приехал в гости дядя, привез нам картошки, на Украине в это время как раз бедствовали. Значит дед по линии матушки, ее сестры муж, привёз картошки и каже:

- Мыкола, шож ты запечалився? Да у нас в Старом Осколе прекрасный есть техникум, там готовят геологов, которые потом работают по всему Союзу.

Да это же интересно, там же и дядя Федор живет, при случае и накормят и помогут. Вот так мы шли в геологию. А ведь у меня была давно тяга эта к камушкам. Вот я и согласился. Поехал в техникум, в Старооскольский ГРТ. В аттестате у меня была одна четверка по русскому языку, поэтому я попал в группу ребят, которые не сдавали экзамены, а проходили собеседование на уровне декана.

Со мной побеседовали и сказали - комиссия решит, завтра подойдите, там будут списки, если мы вас приняли, увидите свою фамилию. Я уже с ребятишками подружился, с которыми потом и учился. На следующий день прихожу, вижу - я там, группа 13Б - это оказалось буровое отделение. А я хотел быть геологом. И вот в первое полугодие, особенно в первое, я учился без всякой охоты. Первую же зимнюю сессию буквально чуть не завалил. На первом же курсе стали ускоренными темпами проходить математику и физику за 8-10 классы и когда дело дошло до сессии, я физику подзапустил дико, буквально перестал ориентироваться в физике. И тут взялись ребята. Коля ну ты чего, давай вместе поработаем, давай поможем. Начали они со мной заниматься - это ребята, которые действительно знали это дело хорошо. За месяц мы догнали физику, и я сдал первую сессию с хорошей оценкой. У нас там был прекрасный станочный парк, вся новейшая техника была в нашем техникуме: ЗИФ-175, ЗИФ-150, ЗИФ-300, ЗИФ-650, даже вот новейший тогда ВИТР-2000. У нас там было несколько опытных скважин, которые в порядке практики мы бурили, много не давали, но полметра, метр. Практика у нас была со второго курса и, к окончанию техникума, глубина скважин достигала 350-400 метров, то есть ребята на этом деле росли. Когда мы вошли во вкус, когда поняли, что такое стоять за рычагами, мы все стали патриотами бурового дела. У нас там было отделение геологов, техников-геологов, гидрогеологов - и мы, буровики, смотрели на них свысока. Наша группа была 13Б потом каждый год единичка добавлялась 23Б, ЗЗБ, 43Б. И вот наша 43-я группа в какой-то мере оказалась исторической в истории техникума. В этой группе из 27 человек 11 закончили техникум с отличием. Из них 4 участника войны, то есть ребята, прошедшие войну, уже понюхавшие пороху. И вот сейчас в памяти, что в техникуме учились ребята именно того военного поколения, которые действительно прекрасно знали буровое дело. После этого в Старом Осколе я был всего один раз - все некогда как-то. В 68 году я был и захватил еще своих учителей. Они уже старички, кто-то еще продолжал там работать, кто-то был на пенсии. А когда я закончил техникум с отличием, ну не только я, а 11 человек, нам была оказана высокая честь поступить в высшие учебные заведения без экзаменов. В то время только 5 процентов из средних технических заведений направляли для повышения квалификации в институты - 5 процентов от выпуска. Нам в порядке исключения это право было предложено всем 11. И здесь, интересы у всех разные, кто уехал в Ленинград, кто в Москву, два человека в Днепропетровск. Я и Митя Домарев уехали на Украину в Кривой Рог. Там в то время был довольно мощный Криворожский горнорудный институт. Мы приехали - уже кончались вступительные экзамены. С нами провели собеседование и буквально с корабля на бал, нас записали в группу геологов. И здесь начался перелом. Вот так вот сложилась жизнь, что я, отработав, уже окончив геологический факультет, знал душу буровика. Я знал все тонкости, где что можно сделать. И я, честно говоря, доволен, что мне пришлось соединить вот эти две крайности - знать труд буровика и знать труд геолога. И я всегда считал, что я могу полноценно и объективно рассудить любой случай.

Мы же тогда были борцы за качество, за достоверность фактуры, ты помнишь, какие у нас были технические комиссии. Бескоровайный всегда назначал председателем комиссии Полякова, потому что я знал бурение, как можно, где можно, сколько можно и так далее.

Я закончил институт и моей любовью была Средняя Азия. Я в Средней Азии провел две практики - будучи учащимся Староосколького техникума и преддипломную практику в институте. Я на практике был в Узбекистане, был в Киргизии, был на Иссык-Куле, я видел красивейшие места, в свое время это был своего рода оазис. Допустим городок Исфары - это очень красивый зеленый город, текут арычки, там ни соринки, ни пылинки, аксакалы ходят подметают, арычки чистят, смотрят за порядком. Мне это очень нравилось. И поэтому когда я институт закончил, снова с красным дипломом, имел право поехать, куда хотел. Я взял направление в Ленинабад. В то время там базировалась экспедиция номер 12 первого треста. Потом я проводил ревизию редкометалльных месторождений во всей Средней Азии. Я проработал там два года. За это время работы были мобильные, я поработал на озере Кара-Шор в Туркменистане, в Кызылкумах, в пустыне, там я проработал и на Ванче, на Памире, я проработал в обрамлении Иссык-Куля, искали россыпи редкометалльные.

А мои друзья по институту поехали сразу в Якутию. Мы переписывались, и они мне рисовали такие радужные картины, что здесь очень интересно, что здесь высокий уровень доверия к молодым специалистам, что им дают возможность проявить себя, что специалистов не хватает. Вот я и написал Валентине Александровне Краснояровой, которая здесь была тогда бессменным начальником отдела кадров, в ЮЯКЭ написал, что они мне могут предложить. В то время я в Средней Азии уже проработал 2 года, имел определенный вес, я писал проекты, меня в какой-то мере уважали, что я могу проявлять инициативу, быть требовательным. Но Красноярова прислала мне небольшой вызов - письмо, что они мне предлагают место геолога с окладом 120 рублей, работа в полевой партии. Может быть, в этом перелёте на Крайний Север проявилось то, что в Средней Азии очень сложно было с трудоустройством жены. Нина Евдокимовна по профессии педагог, а когда я ехал туда - она осталась на Украине, а я там в течение 2 лет не мог пробить место учителя. Все там было как-то круто замешено. Это послужило тоже дополнительной причиной, что списавшись с якутами своими и выяснив, что здесь не хватает педагогов.

И вот я, проработав два с половиной года, подписал заявление. Я ведь полгода не доработал 3-х летки. Но, учитывая всякие такие обстоятельства, мне пошли навстречу, дали перевод сюда в Якутию. Это было в 63 году. Все тогда приезжали на 5 лет - договор был на 5 лет. Также и мы, заключили договор, отработали 5 лет. Я сказал, давай немножко денег накопим и поедем на Украину. За эти 5 лет родился Сережка, уже начал в садик ходить. Денег для отъезда нету, потому что оклады 120 рублей, хотя за 120 рублей тогда летали в Москву. Ладно. Говорю давай еще 5 лет. Еще заключили на 5 лет. Это 70 год начинается. Тут раскрутка начинается, вот-вот освоение угольных месторождений. Рождается Алешка. Денег снова нет. То коляска, то еще что. Давай уж это, говорю, уж начали мы с тобой разведку Чульмакана. А тут пошло-поехало. Как бросишь, когда уже начал.

Вот сейчас эту Эльгу доводим до кондиции, до ума. Как бросишь, когда смотришь, ребята, надо же помогать, подсказывать, проверять. Думаешь, ну бросишь на переломе такой объект, именно на переломе, на историческом переломе - быть или не быть, вовлекать или нет в промышленное освоение. Сегодня, завтра или, может быть, как некоторые считают - да зачем? Разное мнение, разное. Надо же под занавес доказать и

показать, и объективно показать, что на сегодня нет лучше Эльги. Пока нет замены, хоть это и очень сложно. Лежало бы Эльгинское месторождение хотя бы в районе Хатыми, хотя бы на Унгре. Никаких проблем бы не было. А ведь железная дорога это 300 миллионов долларов. Это австралийцы накрутили - 347 километров, что ни километр то миллион. Если осваивать весь этот объект полностью, построить так какую-то модульную обогатительную фабрику для обогащения угля и получения топливного концентрата. Допустим, построить 15-миллионный разрез, построить вахтовый поселок, возить трудящихся с Нерюнгри туда. Даже по таким жестким прикидкам рыночников, надо вложить миллиард долларов. Сегодня это дело очень сложное при наших общих нехватках.

Я беру для сравнения Нерюнгринское месторождение с этой позиции. Эльга - это равномерная насыщенность всего массива вскрышных пород угольными пластами. С одной стороны это плюс, с другой стороны минус. Нерюнгринское месторождение - это один пласт, причем чем на большую глубину мы его вскрываем, тем больше растет коэффициент вскрыши, затраты на вскрышу растут, больше объем вскрыши надо делать. Эльга в этом отношении имеет, скажем, 20 пластов. Мощность там 2-3,12-14,15 метров, суммарная мощность пластов, средняя суммарная 57 метров. И все эти пласты вскрываются постепенно. Вот такая лестница. Вскрыли нижний пласт, следом за ним - уступ - второй пласт за ним третий и так далее. И фактически коэффициент вскрыши остается более или менее равномерным. То есть на первом этапе, первые 15-20 лет он вообще низкий - 1,2 кубометра породы на 1 тонну угля. Это является очень благоприятными горно-геологическими условиями. Средний коэффициент вскрыши для месторождения не превысит 5 метров кубических пород на 1 тонну угля. Здесь вот на Нерюнгри у нас сегодня один к шести и возможен вариант один к 7. То есть каждый вот этот куб он весомо сказывается на себестоимости добычи.

А вообще там все очень интересно. Если я говорю что вот эта подлая нехватка денег, а так бы подетальнее изучить месторождение и выявить отдельные участки, где отдельные пласты можно разрабатывать и сразу запускать их в передел на месте. То есть на месте готовить из них абсорбенты, в которых и Россия и весь мир испытывает острую нужду. Это активированный уголь для очистки стоков, сточных вод - это очень ценное сырье. Возить не топливный концентрат, а абсорбент целевым назначением идет потребителю, который платит за него за тонну уже не 40 долларов, а 80. Угли эти обладают чрезвычайно высокой энергией, то есть теплотворная способность их 8-9 тысяч килокалорий на килограмм. Высокое содержание водорода, высокий выход летучих веществ при нагревании - они легко сжижаются и их элементарно перегонять путем гидролиза, перегонять в жидкие компоненты - солярку, бензин и прочее. Теперь опять же низкое содержание азота и серы. Это же экологически чистое топливо, которое будет пользоваться спросом в Японии, Корее, Германии, Англии. То есть это уголь, который в качестве топлива будет конкурентоспособен на мировом рынке. Все это я говорю к тому, что на эти дополнительные исследования не надо экономить.

В свое время здесь оценивались геологические запасы в 24 миллиарда тонн. Когда мы немножко побурили за пределами Эльги и начали поиски, сейчас у нас запасы оценены в 50 млрд. То есть Токинский район самый богатый район по угленасыщенности в Южно-Якутском бассейне. Его запасы на сегодня в два раза больше чем в Алдано-Чульманском районе. Я больше чем уверен, что если мы будем вести поиски к западу, то второй Эльги не будет, но какие-то объекты на 100-150 млн. тонн, то есть останцы меловых пород с мощными пластами там есть, мы это видим при дешифрировании аэрофотоснимков. А тут в районе есть всё! Если взять обрамление района, то есть золото россыпное и коренное, это неисчерпаемые запасы облицовочного мрамора, хризолиты, железо, молибден.

Весь район богатейший. Надо отдать должное что к этому району с вниманием относился Эдуард Яковлевич Эстерлейн, глава администрации, он неоднократно летал, приценивался. И президент, , тоже посетил Эльгу. Меня это честно говоря настраивает на оптимистический лад. Я удивлен, что в столь сложное время, когда российская геология как таковая рухнула, Якутия нашла силы и в 90 году дали заказ правительства на детальную разведку, пускай не всего месторождения, но охватили достаточно, чтобы можно было проектировать, чтобы можно было привлекать иностранных инвесторов. И по-хозяйски осваивать Эльгу, она с лихвой окупит все затраты...

(Работа в полевых партиях первые годы)

Ну вот, курево кончилось... Неделю ждем вертолета. Тогда нас обслуживали Ми-4. Там асы маганские летали. Топографы выкладывали в Верхоянье кресты марлевые для будущей аэросъемки Верхоянского хребта. Неделю ждем, нет вертолета, дожди, дожди, дожди. Сергея Борзых тесть научил кору курить, то ли дуб, то ли под дуб. Корой забавлялись. А я был начальник партии номер 500. Вот смотрю, уже мука на исходе и все продукты тоже. Я пятисотку накачиваю, Сережу Борзых беру. Сережа с карабином у меня на корме, я сам на весла, поплыли. Я не знаю, какая скорость, но мимо нас лесины проносились как торпеды. Где-то, наверно, метров12-15 в секунду - река горная. Как на такси по Москве едешь. Берега только мелькают. Мы заночевали. В первый день мы проплыли где-то 120 километров. До Лены остается 30 км.

Утречком встали, заварили чаек, травки попили. Пересекли восьмерку - петля такая пересекает река - Лямпушко - это Кутургинский хребет. Опасный такой переход. А дальше она разливается и плавно несет свои воды в красавицу Лену. К вечеру, где-то часа в три, Сергей Дмитрич говорит:

- Павлыч, причаль к берегу, мне надо. - Я причаливаю к берегу, метра три осталось. Сергей говорит: - Смотри жеребенок.

Я говорю: Смотри, вон лошадь еще рядом. - Мы еще хорошо не успели причалить метра два осталось до берега и в это время лошадь с таким диким ржанием бросается на лодку. Я
успеваю отгрести метров на 7-8. Кричу: - Сергей! Давай снимай с предохранителя
карабин. Он растерялся, карабин никак не снимет. Это ленские якутские лошади, одичавшие, они там живут, плодятся. Вот и ему все это дело перехотелось. Поплыли дальше. К вечеру выбрались... Женя Пантелеев старший. Оставил его, горняков, а сами поплыли решать проблему с вертолетами.

Приплыли, значит, в устье на большой Домин, где жила якутка, точнее семья якутов. Рыбацкая семья. А у нас уже рожи опухли, курить хочется. Вот мы подошли - собачка лает. Посмотрели, кто-то через окно, через стекло смотрит. Вроде бы женщина занавеску отдернула. Мы с Сережей постучали. Смотрим, занавеска дрогнула, чуть приоткрылась. Смотрят, что там за робинзоны, мы пообросли. Мы говорим: “Девушка, где мужики?” Она разводит руками. По-русски не понимает. Потом так на пальцах показала, что уехали на рыбалку. Мы говорим - открой, выйди. Она - нет. Начали показывать - дай закурить. Она нам пачку “Прибоя” выкинула.

Главное у меня с собой как обычно был карабин боевой и ракетница. А тогда был такой приказ , начальника нашего управления, - оказывать всяческую помощь людям, выходящим на берег Лены и подающим сигнал бедствия. Были установлены сигналы - ракетами. И любой танкер или пассажирский пароход в случае подачи сигнала причаливал к берегу и подбирал потерпевших. Это было связано с тем, что много геологов в связи с непогодой гибло. И вот было у меня с десяток ракет, в том числе и эти красные. Мы смотрим - идет танкер. Показался из-за острова. У меня было 5 красных ракет. Мы тоже как-то эти приказы читали, но не особенно вникая. На подходе я одну ракету выстрелил вверх, потом вторую. Смотрю, никакой реакции. Потом я догадался, что он же не видит. И начал ему перпендикулярно Лены, горизонтально. Одну, вторую, и смотрю, он начал пришвартовываться Молодой парень, Ленское речное училище закончил, и он уже капитан через год-два. Причалили к нам спустили трап, помогли. Угостили нас настоящим “Беломором”, чаем. Благополучно нас довезли до Сангар, где нас и высадили.

Ну и по закону везения на следующий день погода начала улучшаться и меня эти ребята-вертолётчики - мы дружно жили с ними - выручили. Вот я приехал в порт, они как раз топографов загружали, начали загрузку грузов для топоотряда. А когда Володя меня увидел: - “О!, Коля, ты где пропадал, как вы там живете?” - говорю - “кору курим”. Он дал тут же команду уточнить погоду своему бортинженеру. Тот сбегал на вышку. Пришел и дал команду, говорит на Пиках порывистый ветер, непогода, летим к геологам по низам. Мы к ним по низам, по долинам доберемся. Быстренько, те же топографы нам дали машину, привез я продукты, загрузили, и буквально на следующий день моя публика воспрянула духом и продолжили рыть канавы, опробовать угольные пласты на редкие и рассеянные элементы. Вот такие у нас были случаи.

Книга «Баллада об экспедиции»

Да, действительно, первый этап завершен. Из 2,7 млрд. тонн запа­сов углей, пригодных для открытой отработки, де­тально разведано и под­готовлено для промыш­ленного освоения 828 млн. Этих запасов дос­таточно для крупного разреза мощностью 18-20 млн. тонн угля в год со сроком службы 40-45 лет. Геологами каме­ральной группы Эльгинской партии по резуль­татам работ на Северо-Западном участке сос­тавлен сводный отчет с подсчетом запасов угля, который в настоящее время находится на экс­пертизе в Государст­венной комиссии по запасам полезных иско­паемых (ГКЗ) Минис­терства природных ре­сурсов РФ. ГКЗ плани­рует в первой половине марта 1997г. рассмот­реть и утвердить их, тем самым будет подведена черта под 16-летним трудом геологоразвед­чиков Южной Якутии на этом уникальном место­рождении.

К экспертизе материалов отчета ГКЗ привлек­ла известнейших спе­циалистов в области угольной геологии, таких как - глав­ный научный сотрудник ИГИ Минтопэнерго, - главный специалист Минэконо­мики РФ, - бывший начальник уголь­ного отдела ГКЗ, А..Г. Чер­ников - зав. лабораторией ВНИИ геофизики и др.

Но мы-то знаем, что камеральщики порабо­тали с высоким чувст­вом ответственности, качественно обработали всю имеющуюся, геологическую информацию и отчет получился удач­ным, содержащим все необходимые данные для проектирования угледобывающего пред­приятия. Тем более приятно, что отчет по Эльге составлен досроч­но и его представление в ГКЗ произошло в канун праздника - 45-летия ГГГП "Южякутгеология". В связи с этим хочется от души поздравить всех геологов, буровиков, ме­ханизаторов, химиков, каротажи и ков, авиаторов, принимавших участие в разведке Эльгинского месторождения, и особо - геологов камеральной группы: , , ­горьеву, геофизиков - , , химиков - , , топо­графа , оформителей - Т, И.Лео­нтьеву, , Г. М.Се­реда, , и многих других, внесших большой вклад в составление и оформ­ление сводного отчета, Но на этом наша работа на Эльге не заканчивается. Буровая бригада продолжит бурение, а камеральная группа после утверждения за­пасов а ГКЗ подготовит пакет геологических ма­териалов в соответствии с-международными тре­бованиями для прове­дения конкурса на право разработки месторож­дения как среди инвес­торов России и Якутии, так и среди, зарубежных инвесторов.

Н. Поляков

главный геолог Эльгинской партии.

Ветераны предприятия

Отработавшие 40 лет и более:

С, , .

... 30 лет и более:

, Амарская A. M, Астафьев P. M., , С, Га л ахов Ю. П.,

, , Коршунова B. C.,

, Корнев B. C., ,
, , Скопич СИ., ,

, ,

... 25 лет и более:

, . , , Горковенко A. M., M.,

, ,

, Шашков B. C.

Газета «Индустрия Севера» 17.01.1997

Уважаемые коллеги!

Дорогие друзья – Геопроходцы!

Седьмой год третьего тысячелетия ознаменован целым рядом круглых юбилейных дат для человеческих сообществ, занятых геологической деятельностью на Земле Якутской. Это и 50-летие образования образование Государственного комитета Республики Саха (Якутия) по геологии и недропользованию (1957 г.), и 65-летие старейшей в Якутии геологической организации – ГУП РС (Я) «Алдангеология» (1942 г.) и 55-летие Чульманской группы партий (1952 г.) – наследницы некогда крупнейшей Южно-Якутской комплексной экспедиции, проводившей геологические исследования на крайнем юге Якутии, охватившие территорию свыше 300 тысяч километров квадратных. И все мы вместе 1 апреля будем отмечать 41 годовщину профессионального праздника – День геолога, установленного 31 марта 1966 г. Президиумом Верховного Совета СССР за большие заслуги геологов в разведке недровых богатств Страны Советов и создание мощной минерально-сырьевой базы для успешного экономического ее развития.

За период своей деятельности, до реорганизации геологической службы Якутии (2003 г.), коллектив Южно-Якутской комплексной экспедиции (ГГГП «Южякутгеология») внес огромный вклад в геологическое изучение региона, открыв и разведав свыше 130 месторождений различных полезных ископаемых – каменных коксующихся углей и железных руд, золота и нерудного сырья, подземных пресных и минеральных вод и различных строительных материалов. Эти открытия способствовали бурному экономическому развитию этого сурового, но прекрасного северного края.

В кратчайшие сроки, в 70-е – 90-е оды прошлого века в Южную Якутию была проложена железная дорога Малого БАМа – Тында-Беркакит, на базе запасов коксующихся углей Нерюнгринского месторождения построен Южно-Якутский угольный комплекс, первенец Южно-Якутского ТПК и молодой красавец Севера – г. Нерюнгри.

В настоящее время открытым способом начаты добычные работы на Чульмаканском и Денисовском месторождениях коксующихся углей, ведется проектирование и строительство шахт на этих объектах. В перспективе до г. г. угледобыча в районе должна вырасти до 23-25 млн. т угля в год.

Восточнее, в Токинском районе подготовлено к освоению крупнейшее в мире Эльгинское месторождение коксующихся и энергетических целей с запасами около 3-х млрд. т и планируемой мощностью Эльгинского угольного комплекса – добычей открытым способом до 30 млн. т угля в год.

В ближайшей перспективе, до 2015 г. планируется приступить к освоению железорудных месторождений на юге Якутии – Таежного, Десовского, Тарынахского и др. и строительству в Нерюнгринском районе Дальневосточного металлургического комбината. Параллельно с освоением этих месторождений планируется осваивать и близрасположенные железорудные месторождения на территории Амурской области. В результате до 2020 года на юге Якутии будет создана «Металлургическая провинция» с добычей железной руды открытым способом до 40 млн. т в год и выработкой железорудного концентрата до 15-20 млн. т в год.

Успешно эксплуатируются открытые и разведанные геологами Южной Якутии месторождения пресных подземных вод для питьевого водоснабжения населения г. Нерюнгри и рабочих поселков (Серебряный бор, Беркакит, Чульман и др.) и технического водоснабжения промышленных предприятий района. В промышленных масштабах идет разлив подземных минеральных вод Мало-Нахотского месторождения («Нахот»), пользующихся большим спросом у населения Республики Саха и далеко за ее пределами.

Таким образом, труды геологов не пропали даром, их результаты востребованы. И не делаем ли мы очередную историческую ошибку резко сокращая бюджетные ассигнования на геологическую отрасль, тем самым ликвидируя и квалифицированные кадры разведчиков недр? Этот вопрос жизненно важен, ведь всем известно, как легко «ломать» и насколько труднее «строить».

С Днем геолога дорогие друзья, желаю Вам всем широкого поля деятельности, новых больших геологических открытий, удачи в жизни, крепкого здоровья и счастья.

Н. П.ПОЛЯКОВ

Заслуженный геолог Якутской АССР,

Лауреат Государственной премии СССР,

Заслуженный работник культуры РСФСР,

Первооткрыватель месторождений Якутии,

Почетный гражданин г. Нерюнгри