Какое будущее для России избрать

Ссылка на резервное размещение материала

КАКОЕ БУДУЩЕЕ ДЛЯ РОССИИ ИЗБРАТЬ

Оставаться России самостоятельным государством или стать частью содружества государств? Пришло время делать выбор.

1. Экономический принцип  формирования федерации
Федерация  союз субъектов. Но каким должен быть сам субъект федерации, что не только значится на карте России, но и реально выполняет функцию системообразующего фрагмента государства? Может ли, например, быть полноценным субъектом региональное образование с общей численностью населения в восемьсот-девятьсот тысяч человек? Не может и не должно быть. Хотя сегодня более половины областей и республик страны имеют именно такое население, а некоторые еще и меньше.
Величина субъекта имеет прямое отношение к качеству его функционирования. И не только в рамках самого образования, но, прежде всего, в масштабах страны. Чем крупнее субъект, тем выше концентрация его ресурсов - демографических, природных, интеллектуальных, трудовых. Региональные элиты, не размываются по небольшим субъектам, а стягиваются отовсюду к крупному центру, проходят более жесткий отбор, крепчают на более сложных и масштабных задачах, им открывается большой простор для самореализации. Столицы субъектов приобретают характер мегаполисов, что делает их привлекательными для элит и инвестиций. Но что в этом контексте можно сказать о таких областных городах, как Кызыл, Майкоп, Черкесск, Биробиджан, Благовещенск или Псков? Их потенция тянет на городки губернского подчинения, но ни как на ее центры.
Расчеты показывают, что оптимальный размер для российского субъекта федерации - это регион с населением не менее пяти-семи миллионов жителей. К слову сказать, зарубежный опыт свидетельствует о том же. В США, например, на триста миллионов жителей приходится пятьдесят два штата, в ФРГ - на восемьдесят миллионов - пятнадцать субъектов федерации,  Индия, где проживает более одного миллиарда человек, делится на двадцать один штат и девять союзных территорий, Бразилия, страна близкая к России по населению и объему производимого ВВП, разделена на двадцать два штата и четыре территории, Китай - государство с населением в десятеро большим, чем Россия, делится на двадцать две провинции и пять автономных районов и так далее. Кому пришла в голову мысль, достойная книги рекордов Гиннеса, - создать в России более восьмидесяти регионов?
  Во всех развитых странах районирование происходит по экономическому принципу, который безусловно превалирует над политическим. Это вполне соответствует как историческому прошлому, так и вызовам настоящего - процессу глобализации совокупной жизни. Действительно, если сегодня от Енисея на восток - и вплоть до Тихоокеанского побережья у нас осталось проживать всего около семи миллионов человек, зачем иметь на этой территории почти десять субъектов федерации? Пусть останется один, ну два, но могущественных, способных решать проблемы организации местной жизни. Это соответствует назревшим потребностям регионов. Недаром же, еще в 80-90-е годы региональные власти уже выступали с идеей оформления крупных территориально-промышленных "кустов", объединяюших  области в мощные, самодостаточные в хозяйственном плане экономические союзы. Вспомним, тогда были подписаны "Сибирское соглашение", Верхне-Волжский договор, другие подобные меморандумы.
Процесс укрупнения субъектов Российской Федерации, на мой взгляд, обусловлен объективно. Поэтому, несмотря на все потрясения последних десятилетий, неопределенность законов и политических институтов, выплеснувшиеся центробежные процессы, дезинтеграцию власти, стремление регионов к укрупнению отнюдь не угасло. Прошедшее объединение Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа, недавнее слияние Красноярского края с Таймырским и Эвенкийским округами  это реализация актуальной потребности, продиктованной инстинктом выживания. Но с другой стороны, это лишь первые шаги глобальной реформы административного деления России. В свое время Россия уже прошла путь разумного укрепления субъектов государства, создав такое емкое и комплексное понятие как "губерния". Их было (в современных границах Российской Федерации и при общей численности населения страны около ста миллионов человек) - всего 45. Губернатор был наместником, то есть представителем центральной власти, но одновременно и первым - единоличным - правителем подчиненной ему территории. Местная законодательная власть - земство - и поддерживала и контролировала его. Если просмотреть титул российского императора, то и здесь мы видим следы укрупненного подхода: в перечислении царских званий используются как раз наиболее общие административные структурные единицы. Так, почти все национальности, народы и общины Зауралья отнесены к Сибирскому ханству, все кавказские народы объединялись титулом в категории "горских земель" и т. д. Следует принять во внимание, что титул вырабатывался веками и отражал подлинную историю становления российской государственности. Наверное, есть смысл вернуться к прошлому и вновь осмыслить его  уже с современных позиций.
  Сегодня - в связи с начавшейся административной реформой и намерением центра укрепить вертикаль власти за счет назначения губернаторов президентом страны, настал, мне кажется, удобный момент для необходимого окончательного прорыва в административно-территориальном делении страны. Семь федеральных округов, которые уже реально существуют, являясь носителями на территориях прямой президентской власти, не заменят субъекты федерации. Но  дают в некотором роде прообраз возможного их укрупнения. Десять, максимум пятнадцать губерний - вот оптимальный предел, который позволяет создать единое и самодостаточное политико-экономическое пространство новой России.
Оптимальное территориальное деление России по экономическому принципу может быть проведено на основе созданных еще в СССР экономических районов. Исходя из такого подхода, видится возможным создание следующие губерний: Северо-Западная с центром в Санкт-Петербурге; Центральная с центром в Орле; Центрально-Черноземная с центром в Воронеже; Волго-Вятская с центром в Нижнем Новгороде; Поволжская с центром в Волгограде; Северо-Кавказская с центром в Краснодаре; Уральская с центром в Екатеринбурге; Западно-Ссибирская с центром в Новосибирске; Восточно-Сибирская с центром в Красноярске; Дальне-Восточная с центром в Хабаровске; Калининградская. Кроме губерний создается федеральный округ - Москва. Многочисленные народности России могли бы сохранить в рамках губерний культурную автономию.  Таким образом, Россия могла быть разделена сегодня всего на одиннадцать губерний и  один федеральный округ -  то есть на двенадцать субъектов федерации.
  Создание этих регионов позволит разделить страну на цельные в экономическом отношении ее части, в основе которых находятся территориально-производственные комплексы, характеризующиеся определенным сочетанием отраслей промышленности, сельского хозяйства, строительства, сферы услуг, общностью экономико-географического полоно, мне кажется, пора преодолеть суверенные местечковые амбиции не только неправомочно раздробленных областей, но и столь же неправомочно созданных национальных образований. Внедренный при советской власти принцип национального самоопределения развил, похоже, непомерное, не соответствующее подлинному политическому и экономическому весу самомнение этих субъектов. Не буду оценивать сейчас, насколько правильным было решение о вступлении этого принципа в действие в прежней исторической ситуации. Скажу лишь, что сегодня, благодаря произведенному национальному самоопределению, страна буквально нашпигована взрывоопасной картечью неадекватных суверенных амбиций великого множества территориально-национальных автономий. Тем более, что сам принцип закладывался большевиками искусственно, "на глазок", на потребу текущего момента, во имя внедрения сугубо политического принципа "разделяй и властвуй". 
Судите сами. Право на самоопределение его субъекты получили в произвольном порядке. В результате в одних местах образовались такие конгломераты, как в Дагестане, где около ста народностей были собраны в одну республику, а в других местах один народ был поделен, как в Осетии, на две республики. Особенно вызывающе - с точки зрения логики и историографии - выглядит волюнтаристское решение о создании Еврейской автономной области на границе с Китаем. Что это за этническое образование?  И почему в Хабаровском крае?
При создании национальных образований напрочь игнорировались также исторические факторы, Статус самостоятельного народа иной раз получал такой субъект - коряки, балкарцы, хакасы, черкесы, абхазы, калмыки, буряты и т. д. (с общей численностью каждой из народностей не больше пятидесяти-ста тысяч человек), у которых никогда прежде не существовало самостоятельного исторического прошлого, они всегда были, или недавно стали, всего лишь своеобразной разновидностью общего населения данного региона. Так, народности Северного Кавказа, за исключением Дагестана, входили либо в Кубанскую область, либо в Терскую область, карелы - в Олонецкую губернию и т. д.
Мне приходилось в свое время подробно изучать историю степной территории между Доном и Волгой, Черным и Каспийским морями. На этом пространстве с УП века до н. э. и по 1У век н. э. проживали скифы, савроматы, синды, роксоланы, меоты, сарматы, колхи, самурзаканцы, лазы и др. С 1У по У1 века здесь господствовали гунны, с У1 по УП века - булгары, вплоть до конца Х века - хазары, в Х1-ХП веках -  половцы, в ХШ - ХУ веках - мангыты и кунграты, в ХУ1-ХУШ веках - ногайцы. Где эти народы, кто вообще знает об их существовании на юго-восточных европейских землях России? Но если мы ознакомимся с данными переписи населения Российской империи 1897 года, то узнаем, что на тот момент в Черноморской губернии, раскинувшейся как раз на этой территории, от порта Кавказ на западе, до Черкесска на севере и Сочи на юге, со столицею в Новороссийске, проживало всего 55 тысяч человек, из которых 62 процента были русскими, 23 - малороссами, 5 - грузинами, 3 - греками. И все!  Остальные национальные разновидности были так малочисленны, что даже не фиксировались статистикой. Сегодня на той же территории два национальных субъекта федерации - Карачаево-Черкессия и Адыгея. А вот греческой, скажем, автономии не существует, хотя эта национальность появилась  в Причерноморье, как известно, до новой эры.  Такова нелепая логика произведенного в двадцатых годах прошлого века самоопределения наций в России.
Во многом национальные амбиции подобных инкубаторных субъектов федерации возникают сегодня и оттого, что в российской общественной практике фактически отсутствует опыт полноценного функционирования настоящей культурной автономии. А ведь именно она определяет во всем мире национальность как таковую. Сохраняет, поддерживает, развивает ее традиционную ментальность. У нас же даже понятие "диаспора" считалось при советской власти едва ли не крамольным. Имеющиеся диаспоры действовали практически подпольно, не входя ни в самоопределившиеся республики, ни в общий союз. В СССР выращивался единый советский народ, внедрялось некое абстрактное политико-демографическое интернациональное единство, и этот эксперимент потерпел фиаско. Во многом и оттого, что национальный фактор приобрел самодовлеющий характер и оказывал свое, вполне реальное центробежное воздействие.
В конечном итоге, создание разнообразных лжесубъектов государственности, стремление выделить им свой клин географической привязки - вопреки сложившимся экономическим связям, насаждение при территориальном переделе приоритета политических мотивов - все это и породило неоправданную раздробленность и разобщенность административно-территориальной мозаики России. Во имя политических целей и догматов в жертву были принесены как национальная самобытность, так и экономические интересы, зато преувеличены и раздуты амбиции суверенности. С учетом ошибок большевистского недомыслия, необходимо теперь выстроить Россию таким образом, чтобы не делить граждан нашей страны на русских, карелов, ингушей, карачаевцев, якутов, чувашей, а всех признать просто россиянами, жителями одной страны. Слава богу, что в паспортах уже изъята соответствующая графа. Сегодня на очереди следующий этап: убрать этнические названия из наименований субъектов федерации. Иначе в будущем нас может ждать та же участь, что и Советский Союз - распад,
Взглянем на Европу. Она только сейчас подступается к проблеме создания единого многонационального этнического пространства. Кстати, в данном эксперименте мы на многие десятилетия опередили ее, - правда, с отрицательным результатом. Так вот: европейцы, понимая, что появление мультиэтнической общности - историческая неизбежность в условиях глобализации мира, и проявляя готовность во имя общих экономических интересов пожертвовать политической суверенностью, не собираются, однако, отказываться от своих культурно-национальных традиций и особенностей. Они и в условиях объединения стараются сохранять и даже возвеличивать свою культурную автономию. Диалектику своей эволюции европейские народы видят именно в том, чтобы, сохраняя свои монокультурные ценности, сознательно формировать себя и мультикультурной нацией, поскольку лишь такая нация является  единственно перспективной в третьем тысячелетии. Не грех и нам, может быть, обернуться на соседей, поучиться у них умению цивилизованно сочетать свои моно - и мультикультуры.

3. Адрес прописки - рабочее место
Два неистребимых парадокса российской региональной жизни удивляют меня уже много лет. Первый: все ускоряющееся опустошение территорий от населения - при наличии миллионов желающих (из числа бывших соотечественников - и русских, и представителей национальных элит) закрепиться в России. Второй: искусственные заторы, создаваемые местной властью на пути развития рынка труда. Ведь совершенно очевидно, что сужение рынка труда неизбежно влечет отток населения. Только широкое и свободное формирование такого рынка приведет к появлению новых рабочих мест, к притоку в регион денежных средств, к приросту трудовых ресурсов, а, следовательно, и работоспособного населения.
  Тем не менее, администрации областей почему-то придерживаются обратной логики: запрещают прописку мигрантам, чтобы уберечь, якобы, рабочие места для аборигенов. И, значит, добровольно сажает свою экономическую территорию на голодный паек иссякающего трудового потенциала.
Подозрительное отношение к мигрантам как "лишним ртам", "нахлебникам" отражает все еще свойственную нашим администраторам экономическую зашоренность, сохранившуюся с советских времен, когда существовал не рынок труда, а некий зарезервированный и распределяемый государством фонд твердого штата и неизменной заработной платы. Сегодня ситуация изменилась. Но мышление, как видим, во многом осталось прежним. В результате до сих пор над нами довлеет пугало прописки, когда основанием для нее становится все, что угодно - квадратные метры жилплощади, родство, блат, взятка, инвалидность, сиротство, но только не наличие работы, найденной, вновь созданной или предлагаемой претендентом. Хотя уже и в России есть убедительный пример в пользу привлечения свободных трудовых ресурсов - Москва. Как известно именно т. н. "гастарбайтеры" позволили ей осуществить экономический рывок, тысячекратно усилив ее мощь. Спрашивается, кто мешает регионам повторить этот опыт?
Как ни странно, вопросы регистрации мигрантов не относятся к местной прерогативе. Чтобы предприниматель из Магадана мог легально, через миграционные службы, использовать труд приезжих рабочих, он должен получить разрешение от федерального органа. Трудно даже представить нагрузку чиновника этого федерального органа, который должен рассмотреть прошения от своих подразделений во всех восьмидесяти восьми регионах. При том, что его функция носит абсолютно формальный характер: он должен лишь поставить штамп "Разрешено", тогда как ни личность мигранта, идущего по общему списку, ни благонадежность работодателя-ходатая, ему тоже неизвестного, в учет им приняты быть не могут. Между тем, на получение разрешения при такой постановке процесса уходят месяцы, а то и годы... Понятно, что право регулировать трудовой рынок должно быть передано местным властям. А федеральный орган может осуществлять проверку, прогоняя списки мигрантов но своей базе данных, как говорится, по факту. А, возможно, и эту базу данных сделать доступной для местных инстанций, оставив за собой лишь рассмотрение прецедентов.
Признаться, мне абсолютно непонятно бытующее предубеждение против "гастарбайтеров", и не только среди населения, но и в среде региональных управленцев. Люди, приехавшие в Россию работать (то есть заведомо - лучшие, наиболее активные, трудолюбивые, ответственные, заведомо не бандиты или воры, а именно законопослушные граждане других стран), оказываются здесь, у нас, не просто людьми "второго сорта", лишенными всяческих прав и социальных преференций, но и, что еще более нелепо, презираемыми нелегалами, которым надо продавать свой труд подпольно, втайне, с нарушением законов. В отношении их творится самый дикий произвол. Правоохранительные органы устраивают на них буквально охоту, вылавливая, конфискуя все заработанное, депортируя. В то время как благодаря труду этой чрезвычайно дешевой рабочей силы наши российские города капитализируются, (например, за последние десять лет  Москва, увеличила свою капитализацию в сотни раз) экономика получает заряд интенсивного развития, валовый продукт прирастает фактически, находят исполнителей самые трудоемкие, грязные, малооплачиваемые работы. По-хорошему мы должны поклониться и поблагодарить этих тружеников! И обязательно постараться создать для них приемлемые и человеческие условия, в том числе - режим упрощенной регистрации, обеспечение социальных выплат за счет работодателя, возможность безвизового въезда семьи на период рабочего контракта, да и на постоянное проживание. Тогда можно будет говорить о цивилизованном подходе к трудовому рынку. К примеру, в миллионном германском городе Кельне восемнадцать процентов населения сегодня составляют иностранцы, более шестидесяти тысяч из них - граждане Турции. И это считается вполне нормальным? Привлекать иностранные трудовые ресурсы.
Есть и другая сторона той же проблемы. Необъятные территории и огромный объем природных ресурсов России предполагают, что в ее границах должно проживать не менее пятисот-семьсот миллионов человек. Россиян сегодня всего сто сорок три миллиона. И, к сожалению, все еще мало кому понятно, что в настоящее время мы, как страна, переживаем острейший демографический кризис. Он затаился, публично эта тема обсуждается недостаточно. Между тем, демографический кризис содержит в себе огромную разрушительную силу. Глобализирующейся экономике необходимы, прежде всего, рынки сбыта, а значит потребители. Мощные мировые производительные структуры не пойдут в Россию, где весь рынок - каких-то сто миллионов покупателей. Не станут они вкладывать сюда и свои инвестиции: слишком малы будет, по их меркам, отдача, сбыт. Таким образом, главное и наиопаснейшее для нашего народа историческое противоречие: между огромными природными ресурсами и территорией, - с одной стороны, и отсутствием адекватного потребительского рынка (или народонаселения), - с другой, уже сегодня отбрасывает нас на обочину мирового развития.
Разрешима ли наша кризисная демографическая ситуация? Возможно ли за короткое время практически изменить ее? Предлагаю вспомнить другие цифры: при Петре Великом нас было четырнадцать миллионов, при Екатерине Второй - тридцать семь, при Александре Первом - сорок девять, при Николае Втором - около ста, при Сталине - двести, а перед развалом СССР в 1990-м году - почти триста миллионов. Такие, довольно быстрые, скорости увеличения народонаселения нас сегодня, тем не менее, уже не могут устроить. Ведь России, если она хочет сохранять себя самостоятельной державой, необходимо к 2030 году иметь не менее двухсот пятидесяти миллионов, к 2050 - триста, а к концу ХХ1 века - четыреста миллионов жителей! Иначе нет необходимости вести независимую политику, - правильней было бы уже сегодня планомерно входить в новые межгосударственные образования и совместно с союзниками строить общее будущее.
Конечно, если бы состоялось СНГ, через пятьдесят-семьдесят лет нас могло бы стать более пятисот миллионов! Но не получается. И, приходится признать, что собственных сил для увеличения народонаселения в необходимом темпе, явно не хватает: даже сохранить Россию в том демографическом масштабе, в каком она существует сегодня, через тридцать-пятьдесят лет окажется совершенно невозможным. Значит, выход остается единственным: расти за счет мигрантов. Наращивать за их счет свой демографический потенциал: приглашать, прежде всего, выходцев из стран СНГ, особенно - наше русскоязычное, родное, население, приглашать добровольцев с разных континентов, из Европы и Африки, Азии и Австралии, лишь бы хотели у нас жить и работать. Именно так поступили США в начале ХХ века и Бразилия после второй мировой войны - усиливали себя за счет выходцев из всех стран мира. Это - нормальный, принятый в цивилизованном мире выход. Пора, возможно, и россиянам измениться психологически, увидеть в мигрантах не "врагов", а спасителей.
Следует не только приглашать, но и дружелюбно встречать переселенцев, предоставлять им в аренду земли (иначе поднять сельское хозяйство будет чрезвычайно трудно), поощрять браки с россиянками и россиянами, если случится между ними и мигрантами любовь. Поэтому, когда с экрана телевизора видишь, как изгоняется из российских городов "иностранная" рабочая сила, да еще за средства нашего же бюджета, невольно задаешься вопросом: а не роем мы сами себе могилу? Неплохо бы вспомнить, что свято место не пустует. Но вот кто его займет -  ассимилированные и законопослушные "гастарбайтеры", или чужестранцы-агрессоры, которые просто захватят у нас опустевшие земли и расселят свою культуру? Думаю, вопроса для патриота тут нет. Хотя, разумеется,  и другой выход не заказан:  строить новый Союз - пока не нарастем до полумиллиарда жителей. 
Хочу обратить внимание на финансовую сторону вопроса. Сегодня Россия на поддержание своих партнерских отношений со странами Содружества тратит до десяти миллиардов долларов в год. Если принять альтернативу заселения России мигрантами, то на эти деньги вполне можно было бы переселять не меньше трех  миллионов семей в год. И не просто переселять, а обеспечивать каждую семью подъемными в размере пяти тысяч долларов. За два десятилетия прирост населения, таким образом, составит 60 миллионов семей, или в душах населения, по самым скромным расчетам, - сто восемьдесят, а то и двести пятьдесят миллионов. Еще две России!  И триста миллионов россиян. А значит - гарантированное будущее в мире нового тысячелетия.
 
Российская газета, 8 декабря 2004 г.