Концептуальные основы стратегии инновационного развития

, депутат Государственной Думы РФ,

Руководитель проекта ПАРТИИ «Единая Россия»

«Национальная инновационная система»

, руководитель штаба проекта ПАРТИИ «Единая Россия» «Национальная инновационная система», кандидат психологических наук.

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ

СТРАТЕГИИ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ

Для того, кто не знает куда плыть,

не бывает попутного ветра.

Сенека.

Что такое инновационная экономика, инновации, инноватизация, инновационное развитие, инновационные систем? Понятно, что нужно располагать рабочими ответами на вопросы. Иначе невозможно поставить цели, начертать маршруты движения, определить критерии, по которым можно было бы судить, движемся ли мы к цели, не уклоняемся ли от маршрута. А это значит – отправиться в путь без карт и навигационных ориентиров. Более того, если мы не располагаем ответами на эти вопросы, слова, требующие определения, превращаются в «заклинания», в «мантры», а наши «стратегии» в ритуалы, посредством которых мы взываем к «духам инноватизации» или в путешествие Иванушки – в «иди туда, не знаю куда и принеси то, не знаю что». Есть, впрочем, третий вариант – слепого копирования западных моделей новой экономики. «Слепого» - потому что, не утруждая себя ответами на главные вопросы, мы лишаем себя возможности ответить на вопрос, стоят ли эти модели того, чтобы их копировать. Между тем ответ – в особенности после кризиса реализуемой западом модели инновационной экономики - не очевиден. Более того, некоторые авторы вообще считают новую экономику мифом. Например, М. Хазин, комментируя кризис 2008 года, пишет «конец сказке о новой экономике». Ему вторит О. Григорьев: «Ребята, если бы эта инновационная экономика была действительно эффективной, не пришлось бы никому надувать финансовые пузыри. И нынешнего кризиса не было бы и в помине. Этот кризис показал, что вся инновационная технологическая система не работает». Наконец, ряд авторов указывает на многочисленные гуманитарные и системно-экономические последствия инновационной экономики, которые побуждают к вопросу – не является ли она «ящиком Пандоры».

Таким образом, в отношении новой экономики существует широкий спектр мнений. Для кого-то это «неистощимые источники богатств», для кого-то – суровая необходимость, для третьих – миф, для четвертых - ящик Пандоры. В декабре 2006 года аналитики Horizon Scanning Centre (Великобритания) составили список «восьми приоритетных областей науки и техники, которые несут – подчеркивают эксперты - значительный как позитивный, так и деструктивный трансформационный потенциал для общества.[1] Что же мы создаем, как устроена новая экономика, какими будут конструктивные и деструктивные последствия инноватизации экономики, что делать с этими последствиями? На все эти вопросы мы должны располагать ответами, чтобы наша стратегия была осмысленной и реалистичной (чтобы не оказалось, что «хотели как лучше, а получилось как всегда», только необратимо и в глобальном масштабе).

Новая экономика

Что такое новая экономика? Общепризнанного ответа на этот вопрос нет. Но очевидно одно: новая экономика рождается на стыке беспрецедентных технологических возможностей, глобальных трендов, вызовов и последствий, многие из которых носят деструктивный характер (являются, по существу, рисками, угрозами инноватизации экономики).

Новая экономика – та, которая сможет эффективно функционировать и освоить новые возможности, ответить на вызовы, «оседлать» тренды, преодолеть деструктивные последствия инноватизации. Экономика должна измениться. Глубину изменений осознавал уже академик Н. Моисеев: «Потенциал развития современных цивилизаций, родившихся в результате неолитической революции, и возможности экологической ниши, занятой человечеством в начале голоцена, исчерпаны. Это означает, что следование принципам и ценностям, которые определяли развитие общества после неолитической революции, может иметь для человечества самые трагические последствия. Человечество подошло к необходимости … перестройки характера своей эволюции, ее механизмов».

Таким образом, экономика трансформируется под влиянием четырех сил (факторов) – беспрецедентного роста технологических возможностей, глобальных вызовов, глобальных трендов и деструктивных последствий инноватизации (рис 1). Рассмотрим эти факторы подробнее.

Мы вступаем в эпоху «технологической сингулярности» - стремительного (экспотенциального) роста технологических возможностей, которые становятся почти безграничными - человечество осваивает “кубики”, из которых может быть сделано “всё, что угодно”. Прогресс утратил линейный характер. Автор концепции технологической сингулярности Вернор Виндж пишет: «Мы входим в режим, который отличается от нашего человеческого прошлого не менее радикально, чем мы, люди, сами отличаемся от низших животных. … Неуправляемая цепная реакция начнет развиваться по экспоненте безо всякой надежды на восстановление контроля над ситуацией. Изменения, на которые, как считалось, потребуются "тысячи веков" (если они вообще произойдут), скорее всего, случатся в ближайшие сто лет. Вполне оправданно будет назвать данное событие сингулярностью … [и] я удивлюсь, если это случится … после 2030 года».

Перспективы технологической сингулярности ассоциируют, прежде всего, с нанотехнологиями. В научно-фантастической повести А. Лазаревича “Сеть Нанотех” описывается универсальный наноконструктор, позволяющий собирать из атомов любые вещи и продукты питания. Впрочем, возможности создания наноконструктора (наноассемблера) обсуждаются не только фантастами, но и учеными (в 2004 г., например, состоялась дискуссия между Э. Дрекслером и нобелевским лауреатом Р. Смолли). Более того, работы по созданию наноконструктора ведутся, и есть реальные достижения («Нанофаб» Зеленоградской компании “НТ-МДТ”, модель В. Стивенса, разработки компании Zyvex и др.).

Впрочем, явление технологической сингулярности вынашивается не только нанотехнологиями, но и в областях биоинженерии (геномики), «встроенного интеллекта», робототехники и информационных технологий, фотоники, интеллектуализации инфраструктур (от «умных домов» к «умным городам»), «умеренного трансгуманизма», в русле которого будет развиваться медицина и т. д. Технологическая сингулярность найдет, безусловно, отражение в военных технологиях, в создании новых видов вооружений, способных радикально изменить баланс сил.

Суть происходящего сформулировал известный французский философ Ж. Бодрийяр: «Поскольку все наши возможности обусловлены технологическим прогрессом, не будет ошибкой утверждать, что мы оказались в мире поверженной детерминированности». Например, современный транспорт и современные средства связи, освобождают нас от зависимости от расстояний. До эпохи великих географических открытий путешествие из Европы в Китай было делом всей жизни, в эпоху парусного мореплавания можно было обернуться за год, сегодня - за сутки. Еще более яркими иллюстрациями феномена «поверженной детерминированности» являются передача сообщений и возможности осуществления трансакций в любой точке мира.

Уже сегодня мы имеем дело с системными последствиями «технологической сингулярности»:

-  во-первых, экономика учится функционировать в условиях ускорения темпов обновления товарной номенклатуры, технологий, основных фондов.

-  Во-вторых, экономика учится функционировать в условиях плохо прогнозируемого (нелинейного) будущего, ограниченного не столько возможностями, сколько фантазией предпринимателей и изобретателей. Это отражается в высокой вероятности появления так называемых рубежных инноваций, способных радикально менять структуру рыночных ниш. Экономика, утверждает Теория Нового Роста, вследствие этого становится всё более идея-центричной, её «движущим моментом» становятся захватывающие воображение бизнес-идеи.[2]

-  В-третьих, «готовы ли люди стать как боги», т. е. творить «искусственный мир», на что претендуют нанотехнологии, биоинженерия, осваивающие виртуальный мир информационные технологии? В упоминавшейся повести «Сеть “Нанотех”» изобретение универсального наноконструктора стало поводом для борьбы разведок, увидевших в нем только средство абсолютного контроля над людьми и противником. Выдающийся русский ученый. В. Иванов на вопрос, как он относится к нанотехнологиям, ответил, что он их боится, потому что это «технологии без науки» (т. е. без рефлексии, способной осознать и предотвратить все последствия их применения). Мы живем в мире, ликвидирующим границу между игрой (прихотью) и серьезным делом, и не окажутся ли эти технологии спичками в руках резвящихся детей? Религия и этика пока противостоят фантазиям трансгуманизма, но долго ли они смогут держать оборону.

-  В-четвертых, учитывая риски, связанные с доступностью технологий и появлением новых технологий, необходимы новые институты и инструменты контроля над технологиями и их использованием. Впрочем, это вряд ли станет решением проблемы, поскольку всегда будет существовать «институциональное подполье», способное – в условиях технологической сингулярности - воплощать в реальность любые грезы.

Сила, трансформирующая экономику – глобальные вызовы.

В особенности, вызовы, связанные с энергетикой:

-  рост стоимости традиционных энергоресурсов и прогнозируемая стоимость разработки альтернативных источников энергии (в этом контексте всё более актуальной становятся задачи повышения энергоэффективности и энергосбережения),

-  ограниченность и исчерпание невозобновляемых источников энергии,

-  вызовы, связанные с экологическими и экосферными последствиями новой энергетики, необходимостью их интернализации (то, что традиционная энергетика неэкологична, хорошо известно, но беда в том, что и альтернативная энергетика неэкологична);

-  вызовы устройству и организации энергетических систем; включая множество проблем, связанных с хранением и транспортировкой энергии, управлением трафиками и т. п..

Экологические вызовы.

Суть этих вызовов в том, что природа не успевает за человеком ни в ассимиляции отходов человеческой деятельности, ни в воспроизводстве жизненных и производственных ресурсов. Ответом на эти вызовы является создание искусственно-технических жизненных сред («технобиогеоценозов»), призванных обеспечить концентрацию населения и качество жизни на ограниченных территориях - например, на основе рециклинга и других технологий «устойчивого (самоподдерживающегося) развития».[3] Среди экологических вызовов наиболее значимыми являются:

-  расширение масштабов и рост стоимости природоохранных и природовосстановительных мероприятий. Значение вызова сформулировано И. Валлерстайном: в условиях роста экологических издержек, человечеству придется решать, на кого возложить эти издержки: на бизнес или на население (налогоплательщиков); в зависимости от выбора это приведет либо к фундаментальной нерентабельности бизнеса, либо к существенному снижению качества жизни населения. Поэтому, считает И. Валлерстайн, «осуществление масштабных природоохранных мер окажется тем ударом, который окончательно подорвет жизнеспособность капиталистического миро-хозяйства». Удовлетворительного решения этой проблемы нет.

-  вызовы, связанные с деградацией жизненных ресурсов (ответом на них являются программы типа «чистая вода», «чистый воздух», «здоровая пища» и т. п.),

-  вызовы, связанные с тем, что естественные жизненные циклы воспроизводства жизненных ресурсов (продуктивность биоценозов) не обеспечивают объемов и темпов их потребления; земля не в состоянии кормить людей.

-  вызовы, связанные с деградацией экосистем, биогеоценозов, биоты в целом (ответом на них являются технологии экологического инжиниринга, воссоздания и реставрации экологических систем),

Еще одна группа вызовов связана с ограниченностью сырьевых ресурсов производственной деятельности. Иссякают не только источники энергии, но и залежи полезных ископаемых. Земля больше не в состоянии выполнять миссию фабрики и склада ресурсов производственной деятельности, человеку нужно либо синтезировать ресурсы, либо научиться брать сырье в каком-то другом месте. Попытками ответов на этот вызов являются глубокая переработка и ресурсосберегающие технологии, технологии замещения природных ресурсов (например, полимеры вместо металлов),

Третья сила, трансформирующая экономику – глобальные тренды, которые находят отражение в конъюнктуре на инновации и инновационных мейнстримах.

Трендом, отражающим существо происходящих в экономике перемен, является возрастание доли нематериальных активов и возрастание роли «креативного класса» в экономике. По оценкам экспертов стоимость нематериальных активов уже составляет треть стоимости всех мировых активов. По этому показателю Россия далеко отстает от стран с развитой инновационной экономикой.

Целесообразно различать две модели (два сегмента) инновационной экономики: «экономику знаний», в которой основным нематериальным активом являются патенты и «экономику ценностей» (Й. Кунде), в которой основным активом являются бренды и которая непосредственно связана с развитием «креативной индустрии».[4]

«Креативный класс» – прослойка людей, «социально-экономическая функция которых заключается в создании и распространении новых идей, новых технологий, нового креативного содержания»; они заняты производством того, что может являться объектом интеллектуальной собственности и авторского права, и в их распоряжении сосредотачивается, в конечном итоге, интеллектуальная собственность (Р. Флорида). По мнению Ч. Лэндри мы вступили в эпоху конкуренции стран, городов, отраслей экономики, корпораций за креативный класс, и эта конкуренция является важнейшим аспектом инновационной политики.

Особое проявление этого тренда – «идея-центричная экономика. «Движущим моментом» экономики становятся захватывающие воображение бизнес-идеи, в контексте которых востребованы НИР, ОКР, новые технологии.

«Логика, принимающая эстафету, - пишет Ж. Бодрийяр, - определяется не собственностью на средства производства, а контролем над процессом означивания», «кто владеет символом, тот владеет миром».[5] Соответственно эксперты в один голос говорят о конце «экономики фабричных труб».

Этот тренд находит выражение в развитии средств обращения капиталов, в формировании «символической экономики» - «экономика суперсимволов … [с которой] мы делаем гигантский шаг от массового производства к рынку с нишами и микромаркетингу, … к новым организационным формам, … к операциям, которые и локальны и глобальны одновременно, от пролетариата к “когнитариату’» (Э. Тоффлер).

Захватывая нематериальные активы, экономика становится сферой обращения индивидуальности. Причем, это касается не только производства и обмена, где «капитализация индивидуальности» становится основной стратегией конкурентной борьбы (М. Портер), но и потребления. В покупке сегодня важно не столько то, что приобретает человек, сколько то, кем он, приобретая это, становится – на этом основан брендинг (и вообще вся так называемая «экономика ценностей», все «логики потребления»: «в этом я весь» - восклицает подросток, имея в виду какой-либо бренд). Платье от кутюр обещает историю Золушки; если же ты не в состоянии купить это отрепье, то тебе нет места на празднике жизни. Экономика посредством брендинга становится сферой присвоения самых различных идентичностей – профессиональных, социальных, социокультурных, вплоть до архетипов; при этом она позволяет менять идентичности как наряды.

Нематериальные активы быстро стареют (в отличие от счета в банке) и, соответственно, должны находиться в процессе перманентного обновления. Экономика, соответственно, вынуждена «вертеться» всё быстрее.

С этим трендом так или иначе связаны и другие трансформирующие экономику тренды:

-  экспансия сетевых форм организации и связанных с ними новых форм предпринимательской деятельности (например, интрапренеров – внутренних предпринимателей, действующих внутри организационных сетей и креативных контекстов);

-  инсталляции новых логик потребления, основанных на брендинге и компетентном потреблении; инновационная экономика создает продукты, потребление которых надо инициировать и потреблению которых надо учиться, для потребления которых надо располагать потребительскими компетенциями, а это требует инвестиций в потребление.

Четвертая сила, трансформирующая экономику – плохо прогнозируемые гуманитарные и системно-экономические последствия инноватизации (угрозы, риски). Став непосредственно сферой обращения нематериальных активов и индивидуальности, экономика вовлекает в циклы своего воспроизводства все аспекты «мира человека» - культуру, политику, социальную жизнь, даже existentia, полагая их в качестве моментов своего метаболитического процесса. Кто-то заметил, что брендинг – это способ нанять Господа Бога директором по маркетингу. Ущерб, наносимый этим existentia, культуре, политике, социуму и пр. непредсказуем – хотя бы потому, что они лишаются самостоятельности, полагаются моментами экономической действительности, к которой в принципе несводимы (становятся пешками в чужой игре). Сегодня мы, безусловно, переживаем не только экологический, но и социоэкологический кризис. Мы находимся в процессе глубокой декомпозиции и трансформации социоэкологического каркаса Homo sapiens: рушатся базовые институты семьи, этики, воспитания и взросления и т. д.. Соответственно, грядет эпоха институционального, социального, социокультурного творчества (обстоятельства вынудят нас заняться «антропотехникой»). Серьезный импульс к развитию получат технологии мобилизации и мультипликации человеческих возможностей (криэйтинг, образовательные технологии, оргдеятельностные технологии и др.).

Стратегия инновационного развития должна учитывать гуманитарные последствия инноватизации. Необходимо наладить хотя бы мониторинг гуманитарных последствий, чтобы не оказываться, что называется, «перед фактами» - как это получилось с kidult, социально-антропологическим новообразованием, связанным с формированием новых моделей взросления.

Итак, новая экономика – это, по существу, «клубок возможностей, трендов, вызовов и угроз», имеющих отчасти синергетический эффект, а отчасти конфликтующих друг с другом. При этом на системно-экономические и технологические тренды наслаиваются тренды политические, социальные, демографические, социокультурные, ментальные, что еще более усложняет картину (игнорировать, однако эти тренды нельзя, поскольку они образуют контексты, в которых функционирует экономика).

Стратегия инновационного развития должна, прежде всего, отвечать на вопрос, какое место в новой экономике намерена занять экономика РФ, какие роли играть в отношении вызовов и трендов, какие ниши (сегменты, сектора) осваивать и контролировать. Для этого надо располагать своего рода «картой новой экономики», т. е. картой технологических возможностей, глобальных вызовов и трендов. Цель стратегии инновационного развития РФ состоит в том, чтобы решить задачу интеграции России в новую экономику на устраивающих нас ролях. А для этого надо ответить на вопрос, в каких базовых процессах Россия может играть стратегические роли, что для этого надо предпринять. Важно, при этом, понимать, что в мире, утрачивающем линейную перспективу, бессмысленна стратегия «догоняющего развития». Нужно войти в фазу (состояние) «технологической сингулярности» – в состояние, в котором всякая линейная перспектива утрачивает смысл. И если с этой точки зрения посмотреть на ситуацию, то, возможно, окажется, что мы не так далеки от цели, как это может показаться в «догоняющей системе отсчета».

Инновации.

Предлагаемое понятие инноваций навеяно работами Майкла Герстеина, доктора философии, профессора Ньюджерского Института Технологий.

Инновация – что-либо сделанное (осуществленное, реализованное) впервые в том или ином контексте (в рамках специфического контекста). Есть три базовых контекста и множество специальных и локальных (рис. 2).

Базовые контексты:

1. Контекст глобальной конкуренции. Нечто сделанное впервые в контексте конкуренции на глобальных рынках.

2. Контекст экономической деятельности, включая её технологическое содержание (технологии и продукты).

3. Контекст развития науки и техники (интеллектуального производства). Инновация – что-либо сделанное впервые в контексте интеллектуального производства (науки и техники) и, поэтому, могущее стать объектом интеллектуальной собственности.

По существу эти базовые контексты определяют три основных условия патентоспособности: новизна (глобальный контекст), возможности промышленного применения (экономический контекст) и изобретение (контекст науки и техники).

Есть, однако, и другие контексты, которые специфицируют инновации. Например, социальный контекст (соответственно, социальные инновации), управленческий контекст (управленческие инновации), контекст качества и образа жизни, экологический контекст (экологические инновации), образовательный контекст (образовательные инновации), политический контекст и т. д. Эти инновации не всегда имеют очевидный экономический смысл или имеют альтернативный экономическому более значимый смысл (что является отражением того обстоятельства, что не всё продается и покупается). Например, нечто сделанное впервые в экономическом и глобальном контексте может иметь деструктивные гуманитарные или экологические последствия. Будучи рассмотренным в гуманитарном или экологическом контексте, это «нечто сделанное впервые» может иметь деструктивный характер, превышающий экономические выгоды от его внедрения.

Целесообразно различать:

Базисные инновации, которые оказывают на экономику мультипликативное воздействие, находят отражение в различных секторах экономики.

Инкрементные инновации, которые ведут к непрерывным все возрастающим изменениям.

Важно также отличать радикальные инновации от локальных инноваций (инноваций – усовершенствований). Радикальные инновации создают новые рынки, новые рыночные ниши. Меняя структуру рыночных ниш, радикальные инновации имеют системно экономические последствия. Локальные инновации таких системных последствий не имеют, они отражаются, скорее, на положении участников рынка, повышая конкурентоспособность одних и снижая конкурентоспособность других в существующих рыночных нишах.

Все аспекты, связанные с характером инноваций, должны найти отражение в критериях оценки инновационной активности и результативности регионов, муниципальных образований, научных и образовательных учреждений, промышленных ГУПов, предприятий частного сектора. Нужно создать разветвленную систему критериев оценки и связанных с ними институциональных стимулов, ориентирующих руководителей регионов, МСУ, научных и образовательных учреждений, промышленных ГУПов и частного сектора на инновации высокого уровня (радикальные, базисные и инкрементные).

Формируя систему критериев инновационной активности и результативности, важно отдавать себе отчет в том, что инновации – не самоцель. Инновации средство достижения целей, связанных с выживанием, конкурентоспособностью, качеством и образом жизни и обороноспособностью. Эти контексты:

-выживание (в том числе сохранение страны в существующих границах),

-конкурентоспособность,

-качество и образ жизни,

-обороноспособность

должны стать определяющими для стратегии инновационного развития РФ.

«Движущий момент» новой экономики

Имея в виду различие источников инновационной экономики, нужно различать и её «движущие моменты».

В контексте технологической сингулярности – это захватывающие воображение бизнес-идеи. Идеи захватывают воображение предпринимателей перспективой успеха и перспективой стратегических ролей и индивидуальности (как основы конкурентоспособности). Без бизнеса, генерирующего идеи, инновационной экономики не будет, инновационная экономика идея-центрична.

В контексте глобальных вызовов «движущим моментом» являются стратегические решения, стратегические контексты, масштабные государственные программы.

В контексте трендов – политические, институциональные и инфраструктурные решения, обеспечивающие креативному классу возможности и преимущества.

В контексте угроз и рисков, связанных с гуманитарными и системно-экономическими последствиями, «движущим моментом» должна стать общественная экспертиза, подкрепленная научным мониторингом последствий инноватизации.

Инноватизация и модернизация

Модернизация (франц. modernisation, от moderne — новейший, современный) - изменение в соответствии с современными требованиями и нормами (приведение в соответствие с настоящим).

Инноватизация – деятельность, направленная на приведение чего-либо в соответствие с экстраполируемыми требованиями (приведение в соответствие с будущим).

В условиях технологической сингулярности (ускорения темпов обновления и высокой вероятности радикальных и рубежных инноваций) модернизации как стратегия бесперспективна: те, на кого мы равняемся, будут всё более удаляться от нас, поскольку мы будем находится в разных местах экспоненты развития (рис 3).

Кроме того, модернизация – что-либо сделанное впервые в контексте конкретного предприятия, локального или национального рынка. Модернизация, соответственно, не отвечает критериям инновационности по признаку глобального контекста и признаку контекста науки и техники. Здесь нет того, что обеспечит радикальное повышение глобальной конкурентоспособности (максимум, чего можно достичь – подтянуться к шеренге лидеров) и того, что могло бы стать объектом интеллектуальной собственности.

Надо, однако, отчасти согласиться с авторами доклада Национального совета по разведке США «Проект 2020» «Карта будущего»: «уровень технологического развития стран будет определяться объемом их инвестиций в получение и внедрение новых доступных всему миру технологий, независимо от того, разработаны ли эти технологии самостоятельно или получены от лидеров технологического развития». Модернизация, в этом смысле, не менее важна, чем инновации.

Управление развитием.

Общий тренд трансформации [управления] заключается в переходе к контекстному управлению. Решающую роль играет формирование стратегических, сценарных, институциональных, административных и пр. контекстов, инициирующих и программирующих поведение людей. Контекстные подход ориентирован либо нам актуализацию субъектности, либо на формирование иллюзии субъектности (если целью является не инициация, а программирование).[6]

Сегодня первоочередной задачей, на наш взгляд, является формирование адекватного задачам инноватизации административного контекста:

-  внедрение в оценку деятельности губернаторов и глав муниципальных образований показателей (критериев, индикаторов), отражающих инновационную результативность региона и муниципальных образований и развитие инновационной среды (результативность проводимой инновационной политики);

-  внедрение критериев, отражающих инновационную результативность, в оценку деятельности предприятий с государственным участием и госкорпораций, а также учреждений образования и науки;

-  формирование вертикально интегрированной сети инновационных советов, обеспечивающей:

·  «инновационные лифты» ()

·  Экспертизу инновационных проектов,

·  government relations для инновационно активных предприятий и регионов.

-  приоритет отечественной инновационной и импортозамещающей продукции при проведении государственных тендеров, конкурсов (защита внутреннего рынка от иностранной экспансии, защита отечественных инновационных предприятий); сегодня зарубежные корпорации, располагающие мощными лоббисткими возможностями, по существу не пропускают отечественных производителей на внутренние рынки инновационной продукции, и это становится одним из факторов, лимитирующих развитие инновационной экономики РФ;

-  внедрение системы рейтингов, референтных для венчурных фондов, кредитных и иных финансирующих организаций, а также для государственных органов и ОМСУ при реализации схем государственно-частного и муниципально-частного партнерства;

-  федеральные и областные конкурсы на финансирование территориальных, отраслевых и корпоративных программ инновационного развития;

-  продуманная система поддержки (преференций) территорий, отраслей, предприятий, научных и образовательных учреждений, отвечающих критериям инновационной результативности;

Задачу инновационного развития надо параллельно решать в четырех масштабах:

-  федеральный,

-  отраслевой,

-  территориальный (региональный и муниципальный),

-  корпоративный.

Соответственно, федеральная стратегия должна инициировать разработку отраслевых, региональных, муниципальных, корпоративных стратегий и программ инновационного развития. Это не тривиальная задача. Нужны стандарты и нужна «армия консультантов и экспертов», способных решать задачу разработки стратегий инновационного развития на отраслевом, территориальном, корпоративном уровнях.

Инновационная система

Мы часто пытаемся использовать тот или иной инструмент инновационной экономики, забывая, что работает он только в определенных институциональных, оргдеятельностных, управленческих, инфраструктурных контекстах. Стратегия инновационного развития должна предусматривать формирование совокупности этих контекстов. Инновационная система – это «машина» (институциональная, оргдеятельностная, управленческая, инфраструктурная машина), призванная обеспечить производство и реализацию инновационных проектов, т. е. результативность. Сегодня наша инновационная экономика «едет на телеге», нужно пересадить её в более мощное, маневренное, комфортабельное «транспортное средство».

Инновационная система включает следующие модули (аспекты):

-  портфель инновационных проектов и программ инноватизации (модернизации). Формирование портфеля – ключевой вопрос, решение которого обеспечивает результативность.

Формирование портфеля проектов – не простая задача. Кроме собственно параметров инновационности необходимо учитывать ряд факторов, причем в режиме экстраполяции.

В портфеле проектов значимое место должен занимать импорт технологий. Причем приобретать надо не только «железо», но и права на воспроизведение и распространение. В связи с этим необходимо развивать институты и инструменты импорта технологий, такие, как лизинг. России необходима мощная государственная лизинговая компания, специализирующаяся на импорте технологий.

Для формирования портфеля инновационных проектов необходима система форсайта («взгляд в будущее») и экспертизы.

-  Система управления развитием, инструменты и программы инноватизации управления, среди которых наиболее важными являются:

·  Форсайт ( четвертого и пятого поколений),

·  экспертиза, экспертные панели,

·  «Vision Document», отражающий перспективы интеграции предприятия, отрасли, региона в мир-экономику, стратегические роли в базовых процессах и отношениях, стратегические ниши,

·  дорожные карты,

·  технологические платформы – современная (адекватная условиям сетевой организации) форма структурирования масштабных и амбициозных проектов и программ (технологическая платформа имеет институциональную структуру, оргдеятельностную, управленческую и инфраструктурную составляющие),

·  проектный и программно-целевой методы,

·  практики и дискурсы, направленные на формирование сотрудничества и консенсуса власти, стейкхолдеров, науки и общественности в отношении vision document,

·  фонды и инструменты финансирования, бюджет развития,

·  административные службы (ведомства),

·  расширение форм государственно-частного, государственно-муниципального и муниципально-частного партнерства.

Стратегия инновационного развития РФ должна предусматривать внедрение перечисленных инструментов и практик управления будущим.

-  Формирование обеспечивающих стратегические роли инновационных деловых кластеров.

-  Институциональная архитектура. Основу (каркас) инновационной системы образует совокупность институтов инновационной деятельности. Д. Норт: ориентация экономики на знания производна от институциональной структуры. Необходимо просвещать в отношении институтов, необходимо осознание того, что институт – основанная на правилах модель действия (см. рис 5).

Можно по-разному определять инновационную экономику. Но несомненно, что одним из основных признаков новой экономики является ведущая роль нематериальных активов. Соответственно, основными институтами инновационной экономики являются:

·  институты капитализации и обращения знаний (интеллектуальная собственность, другие интеллектуальные права, экспертиза, оценка, трансферт и др.) – «экономика знаний».

·  Институты капитализации и обращения индивидуальности «экономика ценностей»

·  Институты капитализации других нематериальных активов (репутационный капитал, организационный капитал, клиентский капитал, управленческий капитал, человеческий капитал). Например, сертификация предприятий (типа ISO), референтные рейтинги и т. п..

Особое значение «человеческого капитала»:

·  институты интеллектуального обеспечения развития, призванные формировать общие для власти, науки, образования и бизнеса vision, приоритеты, дорожные карты, повестки дня, дискурсы (например – «фабрики мысли»).

·  Институты регулирования, контроля, сертификации; институты саморегулирования инновационной деятельности.

·  Вертикально интегрированная система поддержки инновационных проектов и программ инноватизации («инновационные лифты»); институты поддержки, такие как ГЧП, аутсорсинг, государственный и муниципальный заказ, специализированные фонды, агентства и т. п.

·  Институты горизонтальной (сетевой) организации и интеграции. Вне сетевых форм организации, основанных на развитии инфокоммуникационной инфраструктуры, немыслимы такие практики, как форсайт или технологические платформы; без сетевых форм организации наша экономика останется «экономикой фабричных труб».

·  Институты стимулирования и поощрения (налоговые льготы, таможенные режимы, преференции), вознаграждения и признания

·  Институты инициации, вовлечения, сотрудничества, социальной и экономической кооперации и интеграции.

-  Отдельным вопросом является ликвидация институционального подполья, сохранение которого в нынешних масштабах дезавуирует любые институциональные преобразования. В отношении институционального подполья необходимо осуществлять гибкую политику: методы борьбы иногда просто бесперспективны и, более того, не всегда целесообразны. Нужно рассматривать и варианты (возможности, условия) легитимации институционального подполья. «Легальный правовой порядок должен вступить во взаимодействие с внелегальным, чтобы достичь их интеграции, породить общественный договор в отношении собственности и капитала» - пишет Эрнандо де Сото в своей знаменитой книге с подзаголовком «Почему капитализм торжествует на Западе и терпит поражение во всем остальном мире», - «именно это пришлось проделать Западу, чтобы … избавиться от своего стеклянного колпака», налагавшего печать внезаконности на то, что было приемлемо с точки зрения морали. Возьмем, например, наш отечественный «институт» кормленчества: он имеет 700-летнюю историю, с ним боролись все правители России, начиная с Ивана Грозного, а он как колобок – от Ивана ушел, от Петра ушел, от Екатерины ушел …, а от вас и подавно уйду. Может быть имеет смысл подумать об условиях, правилах его легитимации? Тем более, что в международной практике есть прецеденты: скажем, в Швеции члены инновационных советов имеют право на приобретение долей в предприятиях, которые курируют.

-  Инновационная инфраструктура.

В регионах «развитие» инновационной инфраструктуры сводится, зачастую, к созданию технопарков, инкубаторов и инструментов венчурного финансирования. Необходимо расширять и осовременивать представления власти и бизнеса об инновационной инфраструктуре. Более того, нужно добиваться понимания того, что технопарки, start-up, венчуры и т. п. работают только в комплекте с другими условиями формирования инновационной среды, т. е. в определенных управленческих, институциональных, оргдеятельностных, инфраструктурных, ментальных и пр. контекстах.

-  Выше говорилось, что инвестиции в пользовательские (потребительские) компетенции и в инсталляцию специфических логик потребления и стимулирование спроса является неотъемлемым атрибутом инновационной экономики. Соответствующие инвестиции вместе с комплексом мер, направленных на формирование конъюнктуры на инновационную деятельность, является и составной частью национальной, отраслевых и территориальных инновационных систем.

-  Инноватизация экономических, социальных и бытовых инфраструктур. Мало создавать инфраструктуры инновационной деятельности, необходимы программы инноватизации традиционных инфраструктур, например, энергетической, инженерной, транспортной, и т. д. Речь, по существу, идет об инноватизации рабочих мест, каждое из которых представляет своего рода «интерфейс», обеспечивающий «подключение» к комплексу инфраструктур, определяющих деловые возможности и современную эргономику соответствующего рабочего места. Необходимы также программы инноватизации социальных и бытовых инфраструктур, обеспечивающие новое качество и образ жизни, доступность современных технологий.

-  Менталитет сотрудничества и основанные на сотрудничестве механизмы принятия решений. Инновационная экономика не может существовать «в режиме ручного управления». Как говорят эксперты, предполагается всякого рода «избытки» - избыток креативности, избыток идей и т. п. Она включает в себя практики и дискурсы, обеспечивающие инициацию амбиций и консенсус в отношении будущего, формирование «решающих меньшинств». Она делается на стыке науки, управления и бизнеса, различных междисциплинарных связей. Инновационная экономика, кроме прочего, это ещё и «особая атмосфера» и начинается она с людей, поскольку именно люди вовлечены в определенные практики и дискурсы.

[1] Восемь направлений: создание материалов с улучшенными свойствами (advanced materials) и робототехника, науки о функционировании человеческого тела и мозга (body and mind sciences), энергетические технологии, управление информацией и знаниями, нанотехнологии, компьютерные сетевые технологии, исследования в сфере обеспечения национальной безопасности, разработка технологий и средств раннего обнаружения и мониторинга.

[2] См., например, А. Морган. Съесть большую рыбу: как бренды-реформаторы могут конкурировать с брендами-лидерами. СПб.: Виктория плюс. 2004. – 304 с.

[3] «Экология – замечает один П. Слотердайк – превратила в “высокую” теоретическую тему феномен отходов … и тот, кто упорно не желает сознавать, что продуцирует отходы … рискует в один прекрасный день утонуть в собственном дерьме». По мнению ряда экспертов это уже происходит с нашими городами.

[4] В соответствии с определением Министерства культуры, прессы и спорта Великобритании к сектору креативной индустрии относятся реклама, архитектура, искусство и рынок антиквариата, ремесла, дизайн, высокая мода, кино и видеоиндустрия, игровая индустрия, музыка, исполнительское искусство, услуги по программированию и вычислениям, телерадиовещание.

[5] Пытаясь выразить те изменения, которые происходят в экономике, Ж. Бодрийяр задолго до Й. Кунде, объявившего о возникновении «экономики ценностей», писал: произошла революция, положившая конец классической экономике стоимости, революция самой стоимости как таковой, заменяющая ее старую рыночную форму новой, более радикальной; весь строй закона рыночной стоимости поглощен и реутилизирован охватывающим его строем структурного закона ценности. Этим «структурным законом ценности» и связанным с ним «символическим обменом» регулируется, по мнению Бодрийяра, вся нынешняя стратегия системы, которая заключается в гиперреальности зыбких, "плавающих" ценностей; ценность осуществляет свое господство через неуловимо тонкий порядок порождающих моделей, через бесконечный ряд симуляций.

[6] , , . Новые технологии борьбы с российской государственностью. Монография – М.: Научный эксперт, 2009. – 424 с.