Рецензия на:
– Крупная феодальная вотчина в России конца XVI-XVII веков (по архиву Троице-Сергиевой лавры) М.: Древлехранилище, 20С.
Отечественная история. 2006г. №3. С.188-191.
Тема монографии лежит в русле проблемы "собственность и власть" применительно к тому периоду феодализма, когда политический и экономический строй в России обрел развитые формы. Эта проблема автором решается на материале крупнейшей церковной вотчины - Троице-Сергиева монастыря с его многочисленными филиалами, причем их число Черкасова определила впервые. На протяжении многих лет она плодотворно исследует эту уникальную духовную корпорацию России как целостную, соответствующим образом организованную и действовавшую систему. Рецензируемая книга логически продолжает ее монографию "Землевладение Троице-Сергиева монастыря в XV-XVI вв." (М., 1996), где на обширном актовом материале была выяснена история формирования и роста земельных владений монастыря с конца XIV в. по 1584 г., а также земельно-финансовая политика великих и удельных князей по отношению к нему.
Рецензируемая работа имеет ряд аспектов. Черкасова обстоятельно характеризует разносторонние вотчинные экономические отношения, связи между феодальными собственниками различных рангов (включая государство) в земельной и финансовой областях, рассматривая их в широких хронологических рамках - с конца XVI в. (после собора 1584 г.) до конца XVII столетия и сосредоточивая внимание на центральных уездах России, определявших социально-экономическое и политическое развитие страны в целом.
Обширную историографию проблемы автор группирует по трем направлениям: 1) теоретические проблемы феодальной земельной собственности в приложении к крупной вотчине; 2) церковно-монастырское землевладение, пути и способы его приумножения; 3) изучение непосредственно Троицкой вотчины как крупного социально-экономического организма, с учетом тех дискуссий, которые шли по этой проблематике в прошлом. В целом Черкасова исчерпывающе аккумулировала обширнейшую литературу, раскрыв теоретико-познавательное значение самой категории "вотчина-сеньория" для осмысления истории России феодальной эпохи. При этом она подчеркнула преобладающее в историографии внимание к хозяйственно-экономической деятельности феодальных вотчин с вытекающими из нее вопросами организации обложения, рентных отношений и эксплуатации зависимых крестьян. Структура монастырской собственности, ее функционирование в межфеодальной и церковно-госу-
С. 188
дарственной сферах, публично-правовые аспекты феодальной ренты, встроенность вотчинного управления в социально-политическую систему российского государства XVI-XVII вв., по совершенно справедливому суждению автора, освещены в меньшей степени. Причины выпадения в 1е гг. Троице-Сергиева монастыря из поля зрения исследования Черкасовой объясняет, во-первых, устоявшимся мнением об утрате его хозяйственного архива, а во-вторых, тем, что многие поколения специалистов занимались в основном разработкой громадного актового архива монастыря (С. 22).
Черкасова провела огромную работу по источниковедческому осмыслению и систематизации документальной базы, отложившейся в результате деятельности монастыря, что нашло отражение в главе "Архив Троице-Сергиевой лавры". Традиционный обзор источников поднят здесь на новый уровень. При этом автор учитывает на протяжении XV - начала XVIII вв. смену систем ведения документации в монастыре, которые, в свою очередь, обусловливались всей системой церковно-государственных, межфеодальных, сеньориально-крестьянских связей и отношений. Черкасова выявляет следующие особенности монастырского архива: его ярко выраженный земельно-правовой характер и отсутствие в нем хозяйственной документации XVI-XVII вв., столь характерной для многих монастырей Центра и Севера России.
Справедливо первостепенное внимание автора к использованию копийных книг и описей актов как основы основ архива монастыря. Отдавая должное в изучении копийных книг заслугам СМ. Каштанова и , Черкасова продолжила их работу, классифицировав обширный комплекс копийных книг 1гг. Вместе с тем исследовательница сосредоточилась на источниковедчески менее изученных описях крепостной казны XVII в. и на их разновидности - "сыскных" книгах, а также описях казначеев при передаче дел. Обстоятельное сравнение комплексов актов и копийных книг с отражением их в описях убедило автора в довольно полной сохранности крепостной части Троицкого архива.
Бесспорным достижением Черкасовой стало выявление ею на основе сплошного обследования архивохранилищ почти тысячи публично - и частноправовых актов, 2/3 которых сохранились в подлинниках и зафиксированы в копийных книгах конца XVI-XVII вв., а несколько более трети устанавливаются по копийным книгам (с.Черкасова заостряет внимание на нестабильности разновидностей актов, "перетекании" их друг в друга, влиянии на акты делопроизводственных документов. Она увеличила корпус троицких актов, выявив таковые по позднейшим упоминаниям конца XVI-XVII вв. Они систематизированы и включены в особый список (приложение 1), который стал достойным продолжением работы по составлению хронологических перечней актов, начатой Каштановым.
Рассматривая описания монастырских владений и выделяя среди них государственные (дозорные, писцовые, переписные) и вотчинные (вытные переписные) книги, Черкасова обнаружила раннее применение "живущей" четверти в дозорах 1гг. Свое тонкое наблюдение она увязывает с существованием среди них книг "деформированного" варианта, использовав классификацию, предложенную для писцовых книг 1620-х гг., и применив ее при анализе троицких писцовых книг второй четверти XVII в.
Большая заслуга Черкасовой состоит и в том, что она опровергла устоявшееся мнение о полной утрате хозяйственного архива Троицкого монастыря, установив, что в нем сложился свой тип хозяйственных описаний - вытные переписные книги, разнообразившиеся в зависимости от целей их составления (с.Автор считает наиболее ценным качеством этих книг сочетание сведений о вытном тягле и размерах наделов крестьян. Она показала такую особенность вотчинных описаний, когда одновременно фиксировалась сеньориальная и государственно-централизованная рента. Черкасова корректирует мнение СБ. Веселовского о полной утрате не обнаруженных пока приходо-расходных книг и приводит доказательства ведения книг денежного прихода, основываясь на описи 1641 г.
Проведенная мобилизация документальной базы Троицкого архива, высоко квалифицированный анализ видов источников, введение в оборот новых и включение их в общий корпус актовых и учетных источников привели Черкасову к принципиально важному выводу об "установлении по преимуществу поземельно-правового характера профиля Троицкого архива, исключительно полной документированности, прежде всего, поземельных прав этого гигантского корпоративного собственника" (с. 74). Рассматриваемая глава носит синтетический характер и написана на стыке источниковедения, дипломатики, палеографии, а также таких направлений, как история частнофеодальных архивов и канцелярий и имеет самостоятельную ценность.
Землевладение Троице-Сергиева монастыря представлено поуездно на протяжении конца XVI-XVII вв. Черкасова выявила продолжавшийся рост земельных владений и после приговора 1584 г. В этом процессе она выделила два хронологических отрезка - 1гг. и время после 1610 г. до Соборного Уложения 1649 г., - когда приобретения шли наиболее интенсивно. Они происходили, преимущественно, за счет вкладов и обмена землями, который заместил царские пожалования. Основные способы мобилизации земли Троицким монастырем исследовательница справедливо трактует как перераспределение земельной собственности между феодалами, а также между Церковью и государством (с. Взаимоотношения последнего с монастырем имели некую цикличность, когда государство отбирало у него земли в разных уездах для испомещения на них служилых людей, а затем возвращало их в монастырь.
В монографии впервые детально рассмотрена система приписных монастырей, определено (по разным источникам) их число (35), проведена их группировка по ряду признаков (мужские/женские, тип устава, место расположения, наличие/отсутствие земельных или промысловых владений). Четко представлена соподчиненная система: Троице-Сергиев монастырь - приписные обители, которая имела единое управление в лице игумена (с 1561 г. архимандрита). Среди приписных монастырей Черкасова выделяет наиболее экономически значимые филиалы, а также находившиеся на окраинах гро-
С. 189
мадной латифундии. Она установила, что к середине XVII в. в вотчинах приписных монастырей было сосредоточено 11.7% всех троицких земель и 20% населения (с. 136). На этом основании автор оценивает масштабность приписной системы Троице-Сергиева монастыря как вполне сопоставимую с другими влиятельными церковными организациями - Новгородским домом Святой Софии и владениями Патриарха. В целом, по убедительным доводам Черкасовой, структуре земельной собственности Троице-Сергиева монастыря был присущ расчлененный характер: она включала как растущие земли самой обители, так и ее приписных филиалов, что вкупе составляло мощный земельный фонд корпорации, рассредоточенный по десяткам уездов страны. Земли крупнейшего церковного латифундиста служили своеобразным резервом по обеспечению сотен феодальных семей, в чем проявлялся сословно-корпоративный характер феодальной собственности (С. 137).
Следует отметить, что в книге Черкасовой подкупает внутренняя логика в раскрытии проблем и отдельных сюжетов. Это относится и к сочетанию рассмотрения монастырского землевладения, системы расселения и землеустройства. На основе массовых материалов писцово-переписной документации и внутривотчинных описаний 1х гг. автор определила сущностные черты расселения и показала демографическое развитие вотчины за исследуемый период. Черкасова уточнила численность дворов Троицкого монастыря, причем эта цифра вдвое превысила имеющуюся в литературе (, , с. 142). Она также скорректировала расчеты , который считал семикратным упадок населения в вотчине за годы Смуты и писал о высоком проценте бобылей (43%). Именно комплексное использование сведений из разных источников позволило показать, что численность населения сократилась не более чем в 2 - 3 раза, а доля бобылей не превысила 4% (с. Принципиальность этих перерасчетов важна как сама по себе, так и тем, что позволила доказательно выявить имевшиеся резервы вотчинной системы Троицкого монастыря в преодолении экономических потрясений.
В общей картине расселения Черкасова определила ведущее значение околомонастырской округи и существование в уездах групп поселений, представленных вотчинными полифункциональными комплексами (около 300) с центрами-селами, где концентрировались вотчинное управление, волостная и приходская организации. Автор выделила две модели расселения, существовавшие в Троицкой вотчине. Первая из них "концентрированная", когда в селах было собрано более половины населения, преобладала в XVI-XVII вв. в давно освоенных и плотно заселенных районах. Вторая модель - "рассредоточенная" - была более распространена, при ней село окружали деревни, где находилось также более половины населения вотчинного комплекса. Нередко обе модели имели место в одном уезде, что говорит о разнообразии и неравномерности регионально-уездного развития (с. 157). Специальное внимание уделено таким поселенческим структурам, как погосты, слободки, а также сельские монастырьки. Чрезвычайно важна оценка автором роли Троицкого домена, принципиально влиявшего на сельское расселение: его рост сопровождался сокращением числа крестьянских дворов того или иного вотчинного комплекса. Черкасова пришла к выводу о динамически развитой иерархичной системе расселения, существовавшей в вотчинах Троице-Сергиева монастыря, со многими формами и видами поселений.
Землеустройство вотчины Троице-Сергиева монастыря характеризуется по трем направлениям: земельный фонд - пашня и перелог; домен; крестьянское землевладение. На основе писцовых книг Черкасова приводит конкретные данные о составе, размерах и динамике изменения соотношения вотчинных и крестьянских земель в конце XVI - начале XVII вв. Она подчеркивает принципиальную черту монастырского землеустройства, состоявшую в широкой территориальной распространенности домена и выделяет два способа размещения господской пашни, соответствующие двум типам расселения - сосредоточение ее в центре вотчинного комплекса или равномерное распределение по деревням (с. 181).
Характеризуя земельную обеспеченность троицких крестьян, Черкасова на материале описания 1590-х гг. почти 3 тыс. дворов в 13 уездах, рассмотрела непростой вопрос о вытной системе. Она показала бытование разновеликой выти в вотчинных комплексах, мобильность вытно-тягловой системы, которая отражала как уравнительное наделение землей, так и неравенство наделов. Выясняя размеры крестьянских наделов по аналитически выделенным ею четырем группам хозяйств, исследовательница говорит, в частности для переславского с. Давыдовского, о живущих в одном дворе как братьях, так и неродственниках (с. 188). Этот момент нуждается в корректировке, так как авторская ориентация на разные прозвища как на фамилии, которых в начале XVII в. у крестьян не было, требует осторожности, ибо неродственники могли оказаться двоюродными братьями или дядьями с племянниками и, во всяком случае, иметь общего предка.
Интерес представляет раздел о земельно-тяглых переделах, написанный на основе вытной мерной книги 1600/1601 г. переславского с. Давыдовского и переписной верстальной книги 1692 г. суздальской Шухобаловской вотчины-волости. Однако авторская трактовка перераспределений земли не вполне удовлетворительна. Черкасова пишет, что в с. Давыдовском проводилось "поравнение тяглой и передел между дворами пустотной земли" (С. 196). С "поравнением" можно согласиться, чего нельзя сказать о "переделе" запустевших по разным причинам земель, ранее находившихся в культурном состоянии. Из изложения материала следует, что выморочные, брошенные, "пустые" участки передавались крестьянам "в прибавку" в вытное тягло. Такое перераспределение с приведением в соответствие земли доле тягла являлось рядовой землеустроительной работой общины и со временем становилось фактом документальной вотчинной фиксации обложения.
С. 190
Трактовка его как передела нуждается в дополнительных аргументах. Ранее Черкасова на основании того же источника говорит о пустотной земле как о наемной, находившейся при деревнях и, главное, не облагаемой феодальными повинностями. Остаются неясности и относительно мероприятий в с. Шухобалово: скорее там проводилось поравнение, а не передел, так как уравнивались величины угодий с вытным тяглом и трудовыми ресурсами селений (с. 197). Трактовка автором вопроса о поравнениях-переверстках и переделах еще раз подтверждает сложность и неоднозначность его решения. Думаю, что необходимо задаться вопросом об употреблении понятия "передел" для позднесредневекового и раннего Нового времени и, главное, о его конкретном наполнении.
Исследование столь крупной феодальной вотчины, как Троице-Сергиев монастырь, предопределяет обращение к вопросу о феодальной ренте. Он раскрывается на большом фактическом материале трех хронологических этапов - 1590,1620 и 1690 гг. Черкасова доказала существование комбинированных форм сеньориальной ренты, а также барщинно-оброчных и только оброчных комплексов при вариациях конкретных сочетаний рентных форм и величин платежей. Она выявила для XVII в. отчетливую тенденцию к снижению полевой барщины в общем объеме ренты, а ее утверждение о сеньориально-оброчной ориентации в аграрной эволюции весьма доказательно.
Новаторскими стали наблюдения Черкасовой по вопросу о государственно-централизованных взиманиях Троицкого монастыря. Показанный в книге разброс соотношений между владельческими и государственными поборами свидетельствовал о резком дисбалансе сеньориальной и государственной рент в Троицкой вотчине, причем с масштабным перевесом в пользу первой. В главе об историографии сделан акцент на установившемся в литературе выводе (, ) о нарушении принципа фиксированности ренты в 1680-е гг. и о росте государственной денежной ренты сравнительно с частнофеодальной (с. 18). Новшество работы Черкасовой состоит в том, что ее вывод отличается от утвердившегося положения об опережающем росте государственной эксплуатации над сеньориальной (с. 237). При этом одно из объяснений обнаруженного феномена Черкасова видит и в роли иммунитета - важнейшего атрибута крупной привилегированной вотчины. Через него Троицкая корпорация встраивалась в общегосударственную систему, взаимодействовала со светскими властями. В XVII в. характерными его проявлениями оставались: запрет на въезд государственных и церковных администраторов; неподсудность населения вотчины местным властям и ведомству Большого дворца; таможенный иммунитет; право монастыря самому собирать государственные налоги внутри вотчины и вносить их в московские приказы; обеление господской пашни и пожалование 800-четвертной сохи при обложении крестьянской пашни. Сохранявшееся до конца XVII в. обеление господской пашни, несмотря на ее неуклонное сокращение, автор трактует как поддержку Троицкой вотчины государством, влияние которого фактически было устранено из ее земельно-финансовой сферы. В вотчинном управлении Черкасова, ориентируясь на классификацию о разных типах связей между общиной и вотчиной, выделяет опору на общинные институты как на низшее звено и утверждает, что их значение было сильнее там, где имело место ограничение роли монастырских управленцев (в оброчных комплексах). Автор подробно показывает прерогативы монастырских слугами-нистериалов и других должностных лиц, а также разные сеньориальные взносы в их пользу, доля которых в течение XVII в. возрастала. Их трактовка как "централизованного" вотчинного фонда доказательна. Вотчину-сеньорию Троице-Сергиева монастыря исследуемого времени Черкасова типологически определяет как государственно-корпоративную форму собственности, при которой в соотношении государственной и сеньориальной составляющих феодальной ренты преобладала вторая, что объяснялось сильным административно-судебным и финансовым иммунитетом.
Самостоятельный характер имеют обширные приложения, которые содержат материалы для реконструкции утраченной части Троицкого архива, 32 таблицы, а также 4 картосхемы.
Рецензируемая монография представляет собой фундаментальное исследование, которое поднимает на новый уровень изучение феодальной земельной собственности в России XVII в. Ключевые выводы Черкасовой о переплетении монопольных, корпоративных, ассоциированных элементов в собственности вотчины-сеньории, об использовании государством его земли для обеспечения светских феодалов, о превышении владельческой ренты в оброчной форме над государственной и о сохранении за монастырем роли государя над своим населением - весомый вклад в историческую науку. резюмирует: "У нас возник некий перевернутый, преломленный, отраженный образ государственного феодализма - его как бы сеньориальная модель, в которой прикрепление основного производителя было осуществлено по времени ранее, чем в масштабе всей остальной страны, а административно-судебные и финансовые прерогативы земельного собственника столь всеобъемлющи, что по сути своей не оставляли места государственному вмешательству, заменив его собой" (с. 274).
, доктор исторических наук (Институт славяноведения РАН)
С. 191
