Призвание

Призвание

Человек, сделавший карьеру

Нашему государству было чем гордиться в освоении космического пространства: запуск первого в истории человечества искусственного спутника Земли, первая фотография, сделанная в космосе, с изображением обратной стороны Луны, первый летчик-космонавт на борту корабля «Восток», первая женщина-космонавт на орбите, запуск первого трехместного корабля «Восход», первый старт в сторону Венеры автоматической межпланетной станции «Венера», а в сторону Марса – космической ракеты «Марс-1»... На космос работала практически вся наша страна. Внесли свою лепту в это очень непростое и ответственное дело и политехники. Одним из них был выпускник Горьковского политехнического института Михаил Григорьевич МИХАЛЕНКО.

Многое тогда держалось в строжайшей секретности. Вплоть до фамилии главного конструктора и директора ОКБ-1 Сергея Павловича Королева. Декан инженерного физико-химического факультета, заведующий кафедрой «Технология электрохимических производств» НГТУ им. Михаил Григорьевич Михаленко, который лично знал и работал с Королевым, рассказал, что Нобелевский комитет дважды предлагал нашему правительству назвать фамилию генерального конструктора, так как хотел вручить ему Нобелевскую премию, и оба раза получил отказ. Мир узнал, кто был выдающимся советским ученым, разработчиком космических аппаратов, только после смерти в 1966 году.

О том, чем занимался на заводе «Прогресс» в Куйбышеве или, как его еще называли, п/я № 1, Михаил Григорьевич, даже его жена, с которой они учились в одной группе в ГПИ и получили распределение на одно предприятие, узнала только в 2002 году. В тот год по случаю 45-летия запуска первого искусственного спутника Земли профессора, доктора технических наук, действительного члена академии инженерных наук Михаленко наградили медалью им. «За успехи в отечественной космонавтике». И только тогда было разрешено говорить, кто и в какой системе, связанной с космосом, работал и чем конкретно занимался.

В декабре 1964 года Михаленко защитил дипломный проект в политехническом институте, окончив химфак и получив специальность «Технология электрохимических производств». В январе следующего года отправился в военные лагеря, поскольку был офицером запаса (в институте еще работала военная кафедра). А в начале февраля 1965-го сразу, поскольку тогда было довольно строго с распределением, он вместе с женой уехал в Куйбышев. И еще двое ребят из группы Михаленко приехали туда, но на соседнее небольшое предприятие, которое, тем не менее, тоже работало на космос. Кстати, на заводе «Прогресс» трудился еще один выпускник ГПИ – Олег Сергеевич Кошелев, получивший направление туда годом раньше.

– Наше предприятие занималось разработкой и строительством ракет для запуска космонавтов, – говорит Михаил Григорьевич. – И все, что было сделано в 60-е годы, практически летает до сих пор, с некоторыми, может быть, изменениями. В наше объединение входили завод, СКБ, масса других подразделений, и большую часть времени Сергей Павлович Королев проводил у нас, особенно перед запусками космических кораблей. Я знал его как генерального конструктора, а фамилию узнал только тогда, когда он умер. Человек он был очень суровый, требовательный, жесткий. Но в то время, наверное, так и нужно было. Если бы допускались какие-либо послабления, я не думаю, что мы так быстро обогнали бы американцев и достигли бы таких успехов в области космонавтики.

Михаленко, инженеру третьей категории, поначалу, пришлось участвовать в разработке разных процессов и, в частности, заниматься технологиями нанесения различных покрытий электрохимическим путем. Кроме того, он вместе с другим инженером Михаилом Ивановичем Никешиным собственными руками готовил детали для изоляции камер космонавтов.

– Когда запускали очередных космонавтов, у меня, честно говоря, иногда пропадало желание идти на службу, – признается Михаил Григорьевич, – потому что, если космонавт вернется, то это будет еще одной нашей общей победой. А если, не дай Бог, не вернется, то в лучшем случае это могло обернуться для некоторых из нас небом в клетку.

В системе космических исследований существовал жесточайший контроль за всеми операциями. Во-первых, был гражданский ОТК, но основной и самый жесткий контроль осуществляли военпреды.

– К сожалению, не всегда в этой структуре работали профессионалы, – говорит . – Поэтому приходилось много спорить и доказывать. А доказывать, когда человек – не профессионал, значительно сложнее. К примеру, один из этих товарищей женского пола была выпускницей мукомольно-крупяного техникума. Зато амбиций!.. Как ей можно было что-то доказать? Ведь чем меньше человек образован, тем больше у него амбиций. С подобными людьми работать было непросто. Но были среди военпредов и специалисты высокого класса. А когда речь шла о приемке на Байконуре, то там ее осуществляли, безусловно, военные специалисты очень высокого уровня. С ними можно было работать совершенно спокойно и без всяких проблем.

В процессе работы Михаленко приходилось летать на Байконур. А вообще рабочий день у ИТР считался ненормированным, то есть вызвать или приехать и забрать на службу человека могли и поздно вечером, и ночью, и в выходные дни. Никому возражать против этого даже в голову не приходило, особенно перед запусками космонавтов. Работали иногда сутками, но при этом не было и регламентированного потолка заработной платы, как у рабочих, так и у инженеров и конструкторов. Премии платили очень большие.

В Михаленко выполнял не только свои профессиональные обязанности, но и активно занимался общественной деятельностью. Сначала был секретарем комсомольской организации своей структуры, а затем – заместителем секретаря комитета комсомола всего объединения, в котором насчитывалось более 12 тысяч комсомольцев. Вот тогда ему и довелось пообщаться с нашими первыми космонавтами Гагариным, Титовым, Быковским, Терешковой, Николаевым, Комаровым.

Бесспорно, все эти люди были настоящими героями, которые знали, что, отправляясь в космос, они могли оттуда и не вернуться. Но всех их роднили, по словам Михаила Григорьевича, чувства патриотизма и долга, которых сейчас многие лишены.

– Запуск первого космонавта Юрия Гагарина длился 108 минут, но он из разряда такой удачи, которую трудно было даже предвидеть! – говорит Михаил Григорьевич. – Если бы корабль не посадили через 108 минут, то посадили бы через большое количество суток, и тогда от Гагарина ничего бы не осталось… В 60-е меня поражало то, что когда делали какую-то самую маленькую деталь, так на нее заводился огромный талмуд сопроводительной документации, в который вносилось все: начиная от того, где, на каком месторождении руду для этой детали добывали, и кончая самыми последними ее обработками. А как-то я обнаружил в подобной документации пометку «Горьковский политехнический институт». Оказалось, что наши металлурги-политехники готовили фильтры для очистки топлива и окислителей, а мы на заводе доводили их до определенного уровня, до необходимых размеров. Знаете, у меня тогда появилось чувство гордости за наш политехнический институт, который тоже был причастен к делу освоения космоса.

В Куйбышеве в 1967 году у супругов Михаленко родился сын. Тогда молодые специалисты, отработав три года по направлению, могли вернуться обратно или поехать работать дальше куда угодно. Поэтому жена Михаила Григорьевича уехала вместе с ребенком назад в Горький, а его вызвал военпред предприятия и сказал, что начальник военпредства подразделения, где работал Михаленко, уходит в отставку и рекомендует его на свое место, чтобы потом отправить на Байконур принимать продукцию. Однако у молодого перспективного специалиста существовали свои планы.

– Еще до отъезда в Куйбышев у меня была договоренность в Горьковском политехе, что, отработав три года и познакомившись с производством, я вернусь в вуз и буду поступать в аспирантуру, – поясняет ситуацию Михаил Григорьевич. – Я рассказал об этом военпреду, на что тот соответственно среагировал, выразившись «производственным языком», что видел он эту аспирантуру очень далеко, что для государства сейчас важнее совсем другое, поэтому поедете туда, куда вас направят. Кончилось тем, что я вынужден был обратиться с возникшей проблемой к бывшему директору завода Баранову (незадолго до этого у него случился инфаркт, и после этого его поставили заместителем директора всего объединения по производству). У меня с Барановым сложились очень хорошие отношения еще со времен моего испытательного срока на заводе. По закону он должен был быть месяц, но через неделю сочли, что я испытательный срок прошел полностью. Мне дали группу из 27 человек, и нам пришлось разрабатывать много различных процессов… А тогда в связи предложением мне новой должности военпреда, Баранов сказал, что нужно решить очень важную проблему касательно военных ракет. На это мне дали полгода и разрешили взять специалистов из любого подразделения предприятия. Мы решили ее за три месяца. После этого меня из нашего министерства, а космонавтика тогда к среднему машиностроению относилась, перевели в министерство высшего и среднего профессионального образования, где мне и выписали путевку в Горьковский политехнический институт, и я вернулся в наш город.

Немного не доработал Михаил Григорьевич до положенного трехлетнего срока. Его отпустили чуть раньше за выполненное задание и успешно разработанную систему. Таким образом, ему не пришлось делать то, что ему не хотелось. Быть военпредом он не хотел.

– Это не для меня, – искренне признается Михаленко. – Конечно, думаю, что с той работой я бы справился, но у человека есть призвание и определенные стремления к чему-то, и их надо реализовывать. Хотя в плане карьеры, если бы я попал на Байконур, то бесспорно сейчас был бы в звании, по меньшей мере, генерал-лейтенанта.

Год проработал ассистентом на кафедре «Технология электрохимических производств». Потом поступил в аспирантуру к одному из ведущих ученых не только российского, но и мирового уровня Валерию Николаевиче Флёрову, который был заведующим вышеупомянутой кафедрой, а потом бразды правления передал Михаилу Григорьевичу. В 1989 году Михаленко стал деканом химфака, и в мае исполнится 22 года, как он трудится еще и в этой должности.

– Я не знаю, смог бы я достичь в жизни того, чего достиг, если бы не опыт работы в космической отрасли, – признается Михаил Григорьевич. – Там я научился ко всему относиться очень ответственно, ведь в космическом производстве не бывает мелочей, и любая, казалось, малейшая незначительная оплошность может привести к необратимым трагическим последствиям. На заводе «Прогресс» существовала высочайшая культура производства. Когда я вернулся в политех и мы со студентами ездили на практику по предприятиям всего Советского Союза, начиная от Украины и кончая Дальним Востоком, мне порой было дико видеть ту грязь и бесхозяйственность, которые там царили, хотя эти предприятия тоже принадлежали к оборонному профилю. Многому научило то время и в человеческом плане. Только взаимопонимание и поддержка, отсутствие кавалерийского наскока приводят коллег к отдаче, а сотрудничество – к хорошим результатам. Я и своим студентам-выпускникам всегда говорю: «Есть понятие «карьерист», а есть понятие «человек, делающий карьеру». Это разные вещи. Человек, делающий карьеру, – это тот, который стремится реализовать все свои возможности в максимальной степени. Сделать же это без помощников и единомышленников невозможно».

Ирина НИКИТИНА.

Фото Натальи МОРОЗОВОЙ.

на открытии конференции «Российский студент – гражданин, личность, исследователь». Март 2011 г.

С коллегами на митинге в честь Дня Победы. Май 2010 г.

С сотрудниками и студентами ИФХФ на майском пробеге. 2011 г.