Роберт Говард
Проклятие золотого черепа
Ротат из Лемурии умирал. Кровь прекращала струиться из глубокой раны, нанесенной мечом под сердце, но пульс в висках звучал подобно литаврам.
Ротат лежал на мраморном полу. Гранитные колонны возвышались вокруг, и серебряный идол вглядывался рубиновыми глазами в человека, распростершегося у его подножия. Базы колонн были изрезаны ликами необычных монстров; над храмом звучал неясный шепот. Деревья, окружавшие и скрывавшие это таинственное святилище, простирались высоко, переплетая выше здания ветви, которые трепетали необычными листьями, шелестевшими на ветру. Время от времени большие черные розы сбрасывали свои темные лепестки.
Ротат лежал, умирая, и с последними вздохами проклиная своих убийц — вероломного короля, который предал его, и вождя варваров Кулла из Атлантиды, который нанес смертельный удар.
Странные нечеловеческие глаза Ротата — служителя безымянных богов, умирающего в безвестном храме на зеленой вершине высочайшей горы Лемурии — горели ужасным холодным огнем. Приветствия поклонников, рев серебряных труб, шепот могущественных и таинственных храмов, где великие крылья смахивали невидимое — затем интриги, нападение захватчиков — смерть!
Ротат проклял короля Лемурии — короля, которого обучил страшным древним тайнам и забытым кощунствам. Дурак — он открыл свою силу слабаку, который, зная о его страхах, попросил помощи иностранных королей.
Как странно, что он, Ротат Лунного Камня и Асфодели, маг и чародей, задыхался на мраморном полу, жертва самой материальной из всех угроз — острого клинка в мускулистой руке.
Ротат проклял ограничения плоти. Он чувствовал, что его мозг разрушается, и проклял всех людей всех миров. Он проклял их именами Хотата и Хелгора, Ра, и Ка, и Валки.
Он проклял всех людей, живущих и умерших, и все нерожденные поколения на миллион веков вперед именами Врамма, и Джаггта-нога, и Камма, и Култас. Он проклял человечество храмом Черных Богов, путями Одинокой Змеи, когтями Повелителя Обезьян и железными переплетами книг Шама Гората.
Он проклял добродушие, и добродетель, и свет, называя имена богов, забытых даже жрецами Лемурии. Он умолял темные чудовищные призраки древних миров, и черные солнца, что вечно скрываются по ту сторону звезд.
Он почувствовал, как тени собираются вокруг, и заговорил быстрее. И когда сомкнулось вокруг него вечное кольцо, он ощутил тигриные когти демонов, что дожидались его пришествия. Он видел их твердые тела и большие красные пещеры их глаз. Позади парили белые тени тех, кто умер на его алтарях в ужасных мучениях. Они плыли подобно туману в лунном свете, большие светящиеся глаза остановились на нем в грустном обвинении, — их была бесконечная масса.
Ротат испугался, и устрашился, его проклятия становились громче, его богохульства делались все более ужасными. С последней дикой страстью ярости он возложил проклятие на собственные кости, чтобы они могли приносить смерть и ужас сынам человеческим. Но когда он это сказал, понял, что могут пройти года и эпохи, а его кости обратятся в пыль в этом забытом храме до того, как чья-нибудь нога взбудоражит здесь тишину. Так он собирал свои быстро уходящие силы для единственного последнего заклинания ужасного существования, одного последнего искусства магии. Он произнес леденящую кровь формулу, назвав страшное имя.
И снова почувствовал, как могущественные стихийные силы пришли в движение. Он ощутил свои кости, становящиеся твердыми и хрупкими. Стужа превзошла земной холод, окутывающий его, и он утих. Листья шелестели, и холодные драгоценные глаза серебряного бога смеялись.
**
ИЗУМРУДНАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ
Года растянулись в столетия, столетия стали эпохами. Зеленые океаны поднялись и записали на изумруде эпическую поэму, и ритм ее был ужасным. Троны опрокинулись, и серебряные трубы затихли навсегда. Человеческие расы рассеялись как дым, развеянный из сердца расцвета. Бурные нефритово-зеленые моря поглотили земли, и все горы погрузились в воду, даже величайшая вершина Лемурии.
****
ОРХИДЕИ СМЕРТИ
Человек оттолкнул в сторону лиану и огляделся. Окладистая борода скрывала его лицо, а топь — его сапоги. Над ним и вокруг нависали густые тропические джунгли в безветрии и экзотической задумчивости. Пылали и благоухали вокруг орхидеи.
Удивление было в его больших глазах. Он смотрел между разрушенных гранитных колонн на крошево мраморного пола. Лианы вились толстым слоем, как зеленые змеи, меж колонн, и их запутанные части тянулись сквозь пол. Необычный идол, упавший вдали от разрушенного пьедестала, лежал на полу и смотрел красными немигающими глазами. Человек обратил внимание на форму этого разрушенного предмета, и его передернуло. Он неверяще бросил взгляд на другую вещь, лежащую на мраморе, и пожал плечами.
Он ступил в храм. Осмотрел резьбу на базах угрюмых колонн, удивляясь их жуткому и неясному виду. Аромат орхидей висел надо всем подобно тяжелой дымке.
Маленький буйно заросший болотистый остров был когда-то вершиной великой горы, размышлял человек. Он задавался вопросом, какие странные люди соорудили этот храм — и оставили ту чудовищную вещь, что лежала перед упавшим идолом. Человек думал о славе, к которой могут привести его путешествия — о рукоплесканиях больших университетов и влиятельных научных обществ.
Он наклонился над скелетом на полу, отмечая нечеловечески длинные пальцы костей, жуткие формы ног; глубокие пещерообразные глазницы, выпирающую лобную кость, общий вид большого куполообразного черепа, так ужасно отличающегося от человеческих, которые он знал.
Какой давно умерший мастер придал форму этой вещи с таким невероятным умением? Он наклонился, отмечая шаровидные суставы, тонкие углубления на плоских поверхностях, где прикреплялись мускулы. И вздрогнул, когда большая истина открылась ему.
Это не была работа человеческого искусства — этот скелет некогда был во плоти, и ходил, и говорил, и жил. Это было невозможно, говорил ему его помутившийся разум, для костей из чистого золота.
Орхидеи качались под сенью деревьев. Храм лежал в пурпурных и черных тенях. Человек склонялся над костями и удивлялся. Как мог он знать о магии древнего мира, достаточно великой, чтобы создать бессмертную ненависть, чтобы ненависть создала вещество, не воспринимающее бег Времени?
Человек положил руку на золотой череп. Внезапный смертельный крик расколол тишину. Человек в храме отпрянул, вскрикнув, сделав нетвердый шаг, и упал головой вперед, извиваясь на переплетенном лианами мраморном полу.
Орхидеи склонились над ним в чувственном дожде, и его слепые, сжимающиеся руки разрывали их на причудливые фрагменты, пока он умирал. Тишина опустилась, и гадюка медленно выползла из-под золотого черепа.
___________________
Художники:
Изображение № 1 © Jim & Ruth Keegan
Изображение № 2 © Justin Sweet
