Пугачев
Однажды, февральским утром 1793 года Екатерине Второй доложили о событиях во Франции.10 января 1793 года был обезглавлен король Франции Людовик Четырнадцатый. Екатерина тут же вспомнила, что несколькими годами раньше в России 10 января 1775 года в Москве был казнён вождь крестьянской войны казак Зимовейской станицы . Это удивительное совпадение чисел очень поразили императрицу, и она подумала, что Пугачёв был неслучайным человеком, что им руководил сам бес. Ещё она вспомнила ,что из Зимовейской станицы был и Разин Степан. Проклятая станица породила на свет двух великих смутьянов, не зря по её указу, она была в 1775 году сожжена.
Екатерина нервничала, слыша об этой станице, а мы волгоградцы, гордимся, что на нашей земле в станице Зимовейской родились эти два донских атамана.
Во время Пугачёвского бунта 13 августа 1774 года Императрица писала Вольтеру: « Маркиз Пугачёв наделал мне много хлопот в этом году: я была вынуждена более 6 недель следить с непрерывным вниманием за этим делом» и в следующем письме она написала: «…по всей вероятности господин Маркиз Пугачёв весьма близок к окончанию своей роли…»
Простой казак из Зимовейской станицы провозгласивший себя царём Петром Третьим, поставил императрицу в очень щекотливое положение, она попросту боялась его. Возмущенная, что правительственные войска не могут подавить восстание она пишет князю М. Н Волконскому письмо: « Неужели чтоб с семью полками вы не в состоянии Пугачёва словить и прекратить беспокойство. Я приказала генерал - поручика Суворова прислать к вам наискорея».
Вот это честь! К нам в Царицынскую губернию жалует сам прославленный Александр Суворов! Донской атаман Пугачёв так раскачал российский трон, что для его спокойствия был назначен военный стратег, которого знала вся Европа.
Суворову не пришлось встретиться в бою с Пугачёвым, атамана выдали свои же казаки. Выдали, чтобы заслужить прощения у Императрицы. Суворов конвоировал самозванца в Москву. Останавливались они и в Царицыне.
Пушкин так описывает встречу Суворова и Пугачёва: «Суворов с любопытством расспрашивал славного мятежника о его военных действиях и намерениях…» Военное искусство Пугачёва было Суворову любопытно. Но досталась ему роль конвоира.
4 ноября 1774 года вождь крестьянской войны был доставлен в Москву, и Екатерина Вторая писала Вольтеру: « Он не умеет ни читать, ни писать, но это человек чрезвычайно смелый и решительный…Надежда, которую он осмеливается питать, что я могу его помиловать, так как, по его словам, он храбр и может своими будущими услугами загладить свои прежние злодейства. Если бы он оскорбил только меня, то его рассуждение было бы справедливо и я бы простила его, но это дело не моё личное, а касается всей империи, которая имеет свои законы».
Екатерина Вторая была не искренна в этих словах: оскорблённая, она до конца своих дней не простила даже ни в чём не повинных детей и жён Пугачёва. На долгие десятилетия они становятся « секретными арестантами»Кексгольмской крепости. Прошло двадцать семь лет с момента их заточения и однажды был с проверкой в крепости, где и увидел семью Пугачёва. Дрогнуло сердце самодержца, и он соизволил высочайшим указом освободить семью Пугачёва.
