Владикавказ
Алан Огоев:
– Добрый день, уважаемые коллеги, участники брифинга. Я хотел поблагодарить наших коллег за то, что эти дни, во время проведения публичных слушаний результатов апробации мониторинговых процедур оценки качества основного общего образования, проходили при непосредственной организации Института проблем развития образования «Эврика», научный руководитель . А также к нам присоединился к работе начальник Управления оценки качества Рособрнадзора . В ходе нашей работы обсуждались, конечно же, вопросы и оценки качества мониторинговых процедур. Я думаю, что по тематике, которую вы имеете по плану работы нашей конференции, по нашим суждениям вы зададите вопросы. И я тогда передаю слово, Александр Изотович, вам.
Александр Адамский:
– Доброе утро, уважаемые коллеги. Мы проводим большой трехдневный семинар, посвященный, в целом, системе оценки качества, новым вариантам системы оценки качества и новым вариантам системы аттестации учащихся в основном после 9-го и после 11-го класса. Здесь присутствует Евгений Евгеньевич Семченко, представитель Рособрнадзора, начальник Управления, координатор разработки рабочей группы мониторинговых процедур и системы аттестации Алексей Борисович Воронцов, эксперт в области финансово-экономических и организационных процедур и механизмов Наталья Максимовна Шадрина, и эксперт в области регионального развития Владимир Константинович Бацын. Поэтому за вопросы, которые касаются собственно мониторинга системы оценки качества, отвечает Алексей Борисович Воронцов; за вопросы, которые касаются финансово-организационных механизмов, – Наталья Максимовна Шадрина; за вопросы, которые касаются регионального развития образования, – Владимир Константинович Бацын. Ну и, соответственно, все вопросы Рособрнадзору – к Евгению Евгеньевичу Семченко.
В качестве вступительного слова три момента хотел бы отметить. Во-первых, необходимость новой системы оценки качества вызвана тем, что изменение социокультурных, социально-экономических отношений требует других результатов от школы, чем это было раньше. Это связано с тем, что скорость изменений, в том числе в экономике, технологии, очень высокая. Если раньше в замечательную советскую школу мы знали, как подготовить ребенка к жизни, жизнь была регламентирована, то сейчас ситуация крайней неопределенности, ситуация открытости рынка труда, ситуация технологии меняются очень и очень быстро. Ситуация такова, что принципиальные изменения в жизни происходят за срок меньший, чем образовательный. Дети приходят в 1-й класс, и учителя очень затрудняются сказать, какие профессии, например, будут популярны через 12–13 лет, какие технологии будут. Это приводит к тому, что конкретные сведения из учебников, по которым мы раньше сдавали экзамены, собственно, уже не удовлетворяют детей, выпускников, родителей, общество, страну в целом для того, чтобы быть конкурентоспособным и человеку, и стране, и миру. Поэтому нужны другие результаты, и нужна другая система оценки. Это первое.
Второй сюжет. Мы много работаем с мониторингом ФГОС начальной школы. И в качестве примера я могу привести следующие изменения. Если раньше учителя, в основном, оценивали ребенка по какому-то шаблону, в сравнении его с шаблоном, то сейчас, в соответствии с новым ФГОС, основная направленность оценки – это индивидуальный прогресс ребенка, как он меняется, какие у него улучшения, сколько у него изменений. Вчера у нас было замечательное событие: дети попробовали варианты аттестации 9-го класса. Я позволю себе очень кратко процитировать, кто заинтересуется, мы можем дать. Это дети 9-го класса, это реальные дети вот этой общеобразовательной школы. Замечательная, прекрасная идея – они разбились на три группы, и им было предложено вроде бы простое задание: возможна ли в XXI веке гармония между природой и человеком? Выскажите свою точку зрения и запишите ее. Тут есть еще задание – создать карту, отнестись с цитатами. И развернулась потрясающая интересная дискуссия между детьми, между детьми и учителями, насколько человек волен беречь природу, насколько это невозможно, что мешает. Был проанализирован чуть ли не производственно-экономический цикл Республики Северная Осетия-Алания. И вот в этой дискуссии у ребят, чтобы ее провести, проявились знания и географии, и математики, и даже иностранного языка, и физики, и химии и т. д. Не прямые лобовые вопросы формулируете – закон сохранения энергии, а вот решение такой творческой задачи. Мне показалось, что детям понравилось, учителям тоже. Но это принципиально другой тип аттестации за 9-й класс, чем натуральные ответы на билеты и т. д. Это второй момент, о котором я хотел сказать, в чем, собственно, различие.
И третий момент. Вчера был очень интересный доклад представителя Министерства образования и науки Республики Северная Осетия- Тотрова, который указал на то, что общее образование начинает опережать профессиональное образование. И действительно, введение ФГОС, инновационные проекты, введение ЕГЭ, я понимаю, что сейчас у нас будет дискуссия по этому поводу, я хочу сразу обозначить свою позицию, и многие другие вещи привели к тому, что у нас общее образование начинает опережать профессиональное. И у нас получается такая странная история: хотя профессора вузов многие плачутся, что дети такие-сякие, что студенты приходят неподготовленные и т. д., я хочу высказать принципиально другую точку зрения: дети приходят, ожидая, что их профессиональное образование будет более гибче, более индивидуальное, более ориентированное на информационные технологии, более ориентированное на то, чтобы мочь меняться на производстве с изменением технологий, которые там будут меняться, а получают немножко другое. Длительное образование, рассчитанное на неизменяемое производство. В этом смысле дети менее конкурентоспособны, чем могли бы быть. Поэтому я рассматриваю работу, которая здесь происходит, как подготовку региона, в том числе и для того, чтобы он был пилотным для Северного Кавказа, для того, чтобы группа школ, сорганизовавшись, стала бы такими центрами распространения новой системы оценки качества, новой системы аттестации для Северного Кавказа. Мы получили согласие руководства республики, руководства правительства. Следующий шаг будет в сентябре. Но если Алан Огоев захочет, он про это расскажет.
Евгений Семченко:
– Добрый день еще раз, уважаемые коллеги. Я бы хотел несколько слов сказать в целом по построению в России общероссийской системы оценки качества образования. Про актуальность выполнения такой задачи Александр Изотович уже несколько слов сказал в свое время. Перед правительством Российской Федерации, перед Министерством образования и науки, перед Рособрнадзором такая задача была поставлена. Непосредственной реализацией занимаемся мы, наше управление в Рособрнадзоре. У нас с 2011 года в рамках Федеральной целевой программы развития образования на 2011–2015-е годы запланированы, и выполняется ряд проектов по разработке процедуры инструментария оценки качества образования на разных уровнях – от дошкольного до послевузовского. И результаты проектирования по основной школе как раз обсуждаются, в том числе на этом семинаре. Проект идет уже третий год. Это не единственный проект. У нас есть проект по дошколки, по начальной школе, по основной и т. д. Мы надеемся, что в рамках выполнения этого трехлетнего проекта, и я не исключаю его продолжения в виде проектной деятельности, потому что система образования, мы все прекрасно с вами понимаем, обладает здоровым консерватизмом. И резкие изменения не всегда будут приниматься системой. Мы это прекрасно видели: на практически десятилетнем опыте проведения ЕГЭ в режиме эксперимента. По большому счету, ЕГЭ – это всего лишь новая форма итоговой аттестации плюс несколько дополнительных сервисов для детей. И, тем не менее, в нашей стране его введение в штатный режим потребовало фактически две пятилетки. Страшно сказать, но в этом году ЕГЭ у нас будет проходить в тринадцатый раз в России и пятый раз – в штатном режиме, то есть когда уже проходит экзамен в соответствии с законом. Все изменения в этой процедуре у нас известны, прогнозируемы, ничего нового в течение учебного года не происходит, потому что при Президенте Российской Федерации несколько лет назад была создана рабочая комиссия по совершенствованию ЕГЭ, на которой обсуждалось много разных вещей, но было принято одно принципиальное решение о том, что все нововведения ЕГЭ должны быть подготовлены и объявлены не позднее, чем 1 сентября, то есть до начала учебного года. Все такие изменения, их очень немного, которые касаются ЕГЭ, в 2013-м году так подготовлены и объявлены. Я на нескольких остановлюсь. Но основное и самое главное - это то, что в 2013 году мы до начала учебного года установили минимальное количество баллов ЕГЭ по всем общеобразовательным предметам. В 2012-м году такое решение принималось только по двум обязательным предметам – русский язык и математика. В этом году – по всем тринадцати предметам. Дальше, в связи с принятием нового закона по образованию в Российской Федерации, и подготовка ряда проектов, ряда нормативно-правовых документов на 2014-й год и на последующий год у нас тоже есть несколько новелл, связанных с тем, что, допустим, срок действия результатов ЕГЭ где-то четыре года для тех детей, которые в следующем, 2014 году, будут сдавать ЕГЭ, эти результаты будут действовать четыре года. Будет, наконец, отменена бумажная форма свидетельства о результатах Единого Государственного экзамена, по факту, она уже несколько лет не используется при поступлении в вузы, потому что результаты ЕГЭ занесены в Федеральную информационную систему, к которой все средние специальные учебные заведения имеют доступ и обязаны своих абитуриентов и те результаты проверять. После окончания проектной деятельности по так называемым нашим уровневым проектам, связанным с разработкой процедуры инструментария оценки качества образования, будет проходить, я думаю, в течение нескольких лет широкое общественное обсуждение. Но это обсуждение уже идет. И это не первый семинар, в котором я лично принимаю участие. И те семинары, которые проводит Институт проблем образовательной политики «Эврика», для нас важны, потому что без обратной связи, без профессионального сообщества, без педагогов, без детей – без этих всех вещей, без обратной связи двигаться нам вперед невозможно. Я бы хотел на этом свое выступление закончить и вернуть бразды правления обратно Александру Изотовичу.
Вопрос:
- Газета «Северная Осетия». Какова доля преподавателей, которые соответствуют современным требованиям в образовании?
Александр Адамский:
– Если бы я улетал сегодня, я бы вам откровенно ответил. Но поскольку мне здесь еще немножко жить… Я на самом деле наблюдаю эту историю примерно с 2007 года – очно. А заочно – с 2005–2006-го. Почему я начал с этого? Потому что я видел, как меняются зарплаты. Я хочу напомнить, что в начале комплексного проекта модернизации, о проекте даже уже грустно очень говорить, но зарплаты исчислялись двумя или тремя тысячами рублей. Была очень низкая заработная плата. И хотя, конечно, мы и сейчас считаем, что она недостаточна, но сейчас уже 15–16 тыс. и т. д. Это первое. И это влияет. Я вчера разговаривал с педагогами Кировского района, которые тут пионерами были, само ощущение учителя очень важно. И поэтому я хочу сказать: сначала все-таки какое-то обеспечение учителя чем-то – и зарплата, и оборудование, а потом уже давайте требовать соответственно современное оборудование. Поэтому вот эта часть движется. Теперь по поводу соответствия. Тут начинаются не очень хорошие новости. На самом деле у нас есть проблема по трем направлениям. Первое – это то, что уровень подготовки (стараюсь подбирать слова, дабы никого не обидеть) по предметам оставляет желать лучшего. Потому что требования ребят, общества и экспертного сообщества к знанию предмета учителем очень сильно выросли. недавно рассказывал историю, он проводил семинар с учителями в момент падения метеорита в Магнитогорске. Ну и, конечно, актуальная тема: хорошо бы ее быстренько обсудить с детьми, с учителями и т. д. И возникла сложность подготовки объяснения этого явления с физической точки зрения, с астрономической точки зрения и др. И это постоянно происходит. Вот недавно я проводил семинар, и у меня в лекции есть пример про 3D-проектирование объемных предметов. И я пытался учителям физики объяснить принципы появления нанослоев при проектировании. Это сложно оказалось. Вчера у нас была история, когда ребята фактически рассказывали свои картинки на основе закона сохранения энергии, второго закона термодинамики и принципа увеличения терапии. Ну, пытались этот разговор тоже повернуть, возникли некоторые проблемные сложности. То есть учителя готовили для того, чтобы он выучил ответы на заранее известные вопросы. Так была построена подготовка педагога. Я хочу сказать, что они-то не виноваты, так была построена подготовка педагога. Сейчас от педагога требуется такое знание предмета, которое выражается не в готовых ответах на готовые вопросы, а в интерпретации событий, явлений, процессов и т. д. Это гораздо более широкая рамка. И если ваш вопрос заключается вот в этом, тогда мы говорим: современное требование – это что? Именно требование – это мочь с детьми обсуждать и понимать, что происходит в физике, химии, экономике, литературе и т. д. Вот по этому параметру, не по знанию фактологии, а по параметру обсуждения с ребенком, что происходит сейчас, мы испытываем колоссальные трудности. Поэтому здесь у меня ответ неоптимистичный. Вот такому жесткому требованию, я думаю, что не более половины.
Евгений Семченко:
– Я добавлю, с вашего позволения, еще несколько слов. В ряде субъектов Федерации руководством системы образования региональным принимались решения о том, чтобы в добровольном порядке, допустим, иностранного языка, сдали ЕГЭ по иностранному языку. А потом сравнивали результаты выпускников школ, учеников этих учителей с результатом их педагогов. Вот зачастую результаты ЕГЭ школьников были выше. И еще один момент по поводу умения и способности применить полученные знания в реальной жизни. У нас в ЕГЭ по математике есть задание В1, оно самое простое: известна стоимость билета – 100 руб.; после повышения стоимости билета 20%; сколько билетов может купить человек на какую-то сумму? Дети правильно делают все арифметические действия. У них получается число, но число с дробями. И они пишут, условно, 10 с половиной билетов. Это напоминает известное стихотворение Самуила Яковлевича Маршака, там, где у ученика получилось в ответе два землекопа и две трети. Это все прекрасно помнят. То есть арифметические действия правильные, но понимание того, что в жизни не бывает: невозможно купить половину билета или половину банки краски для того, чтобы покрасить комнату, размеры которой все известны. Вот это на самом деле очень острая проблема.
Александр Адамский:
– Я, когда читаю лекцию, рассказываю учителям анекдот. Встречаются два выпускника: один двоечник, один отличник. Двоечник поднялся, стал миллионером, а отличник бедный и т. д. И отличник спрашивает: «Почему так получилось? Ты же списывал все время! Ни слова не мог сказать на уроке; экзамены все проваливал; как ты?» Он говорит: «Да сам не знаю. Сигареты покупаю по 3 руб. за пачку, продаю за 5. На эти 2% я и живу». Количество смеющихся в зале определяет количество людей, понимающих, как начисляются проценты. Количество людей, которые, так сказать, не реагируют никак…
Вопрос:
- Как можно называть новый экзамен? Экзамен нового формата? Метапредметный экзамен?
Алексей Воронцов:
– Пока такое рабочее название «Экзаменационное предпрофильное испытание в форме итогового события». То есть если это 9-й класс, значит, перед тем, как ему попасть в 10-й класс, они проходят такое предпрофильное экзаменационное испытание. Какая-то такая событийная ситуация, в которую погружается не один ребенок, а группа, и они коллективно решают вот эту проектную задачу. Для этого они определяют предметную область. Они определяют тип задач, и мы предлагаем три типа задач: исследовательскую задачу, проектную задачу и художественно-творческую. В зависимости от того, куда ребенок направляется, либо это будет связано с искусством, с литературой, значит, он будет связан с художественным творчеством. Если география, то может быть проектная деятельность. Вот они собираются на большую игру, которая называется «Экзамен». Полагается, что он будет проводиться не в школе, а за пределами школы. Туда приглашается сообщество людей, живущих на этой территории, и они могут реально наблюдать готовность ребенка к продолжению образования. Если говорить про 11-е классы, то это предпрофессиональные испытания, связанные уже не с предметом, а со сферой человеческой деятельности. Если он собирается заниматься политикой, значит, он избирает форму испытания, где можно проявить какие-то способности к экономической жизни, политической и т. д.
Вопрос:
- Изменится только итоговая аттестация? Или аттестация, которая будет проводиться в конце каждого учебного года?
Алексей Воронцов:
– В соответствии с уставом и в соответствии с новым Законом «Об образовании» вся текущая и промежуточная аттестация – это дело каждой конкретной школы. Однако в рамках разработки общероссийской системы оценки качества мы предлагаем несколько различных вариантов так называемой промежуточной аттестации. Главная особенность, которую мы предлагаем такой промежуточной аттестацией, – это возможность сосредоточиться не на относительной оценке ребенка, а ориентироваться на индивидуальную проекцию, чтобы можно было мерить дельту на образование ребенка. Для этого необходимо разработать специальные инструмент уровневого оценивания учащихся. Это рекомендации, банк подобных заданий, а школа уже сама определяет, в каком формате и как проводить промежуточную аттестацию.
Вопрос:
- Какие тонкости существуют в разработке инструментария, с помощью которого можно будет измерить новый экзамен?
Александр Адамский:
– Серьезный вопрос. Какие тонкости? Какие проблемы? Какие трудности? Вы знаете, я бы выделил две основные тонкости, а Алексей Борисович потом развернет детальнее. Вот на анализе реализации ФГОС в начальной школе очень подробно и детально расписаны результаты и инструментарии. Но эти инструментарии больше психологические, чем педагогические. Я выделяю основную проблему, скажем так, чтобы этот инструментарий был использован учителем. Вот это тонкость – можете назвать ее как угодно, но чтобы в процессе взаимодействия учителя с ребенком появлялись, проявлялись и были оценены результаты. Вторая тонкость в вашем вопросе содержится, и я бы ее зафиксировал. Я считаю, что не все результаты могут быть измерены. Все могут быть оценены. Но мерить вот так с цифрой, с числом, мне кажется, можно не всё. Я опять возвращусь ко вчерашнему событию. Умение публичного выступления – как это отмерить? Это можно оценить, так как это видно, как человек держится, как он ведет дискуссию, как он воспринимает вопросы и т. д. То есть существуют вещи, которые, безусловно, могут быть оценены, но нужно их мерить или не нужно – вот это тонкость.
Алексей Воронцов:
– Мы привыкли к тому, это видно сейчас по детям, что, как правило, даются такие задачи, которые имеют однозначные ответы. Вот либо белое, либо черное; либо да, либо нет. Как только дается задача, которая может иметь несколько вариантов ответов в зависимости от различных факторов, то сразу дети не могут решить такие задачи. Это первая особенность. Вторая особенность: мы привыкли решать задачи в такой, я бы сказал, немодельной ситуации. Например, первокласснику нужно сравнить два числа: 5 и 3. Вот такую задачку он решает: 5 больше 3. А если дать ему такую задачку: сравните два числа: квадратик и треугольник. Что больше, с вашей точки зрения? Какое число больше – квадрат или треугольник? Число может обозначаться любой цифрой. Может арабской, может римской, а может и квадратиками. О чем это говорит? Это говорит о том, достанет ли ребенок из своего кармана инструмент, с помощью которого он сможет решить эту задачу? Вот если числовым прибором достанет, положит на эту числовую два числа вот этих, значит, если одно ляжет рядом с квадратиком, то квадрат будет больше треугольника, если будет треугольник дальше от него, то, значит, треугольник будет больше. То есть мы привыкли результат все время иметь. А вот процесс: как он мыслит, какие инструменты сможет использовать для решения задачи? Вот тестовая форма, которая стала преобладать последнее время, в оценке достижения, уже конечным результатом стало переноситься на текущую и промежуточную аттестацию. А задача учителя видеть, как ребенок мыслит, как ребенок движется. Инструмент должен меняться текущий, который поможет учителю в сторону способа действия. И в этом трудность и создания инструмента, потому что надо зафиксировать не только результат, но сам процесс получения этого результата.
Александр Адамский:
– Вчера одна учительница привела один интересный пример: такую вот задачу с открытым ответом. Она попросила детей назвать их любимых героев или тех, кто им больше нравится, в «Бесприданнице» Островского. И она мне задала этот вопрос. Вот я честно скажу, что не один герой, который вызывал у меня сочувствие, или там хорошее чувство в этом произведении, у меня нет. В традиционной школе, если назвать, то нет такого героя, который вызывает сочувствие. Но ребенок должен, так сказать, выйти за границы. Там еще один пример, но он настолько радикальный, что я не буду сейчас его приводить.
Вопрос.
- Какого рода задания будут в рамках нового экзамена? Если можно, приведите пример.
Александр Адамский:
– Вот я один пример привел. У нас есть еще примеры. Только вы попробуйте задать, чтобы коллеги ответили.
Алексей Воронцов:
– Это задачи на достаточно продолжительное время. Это процедура, которая занимает до четырех часов. Здесь и сейчас в онлайне получают задания, а не заранее они готовят какой-то проект и здесь его защищают. Просто непонятно, кто и когда делал эту задачу. Это творческая задача. Ну, представьте себе, собрались дети, которые ориентированы на театр, на литературу. Вот они приходят на экзамен и садятся сначала за компьютеры. Сначала индивидуальная работа. И им говорится: вот вам произведение, например, «Курочка Ряба». Вот вам четыре жанра, жанры, которые дети в школе не изучали. Вот вам час времени. Пожалуйста, напишите сценарий спектакля в жанре мелодрамы, либо в жанре фарса. После этого, кому досталась «Курочка Ряба», каждый пробовал в новом жанре, они могли зайти в Интернет, прочитать все про новый жанр. Что мы тогда оцениваем? Как ребенок может работать с информацией? Как он эту новую информацию кладет на произведение? После этого, кому досталась «Курочка Ряба», их шесть человек, каждый выбирает свое, объединяются в группу, и им нужно теперь из четырех жанров, которые они выбрали, договориться, что они собираются поставить «Курочку Рябу», например, в жанре мелодрамы. Сценарий пишут, распределяют роли и через полтора часа они выходят на сцену и разыгрывают вот эту мелодраму. Вот один из вариантов экзамена для тех, кто ориентирован на театр, кино и т. д.
Александр Адамский:
– Мы сегодня детям предложили дать задание. Будут дети участвовать? Под знаком плюс? Ну и отлично. Сегодня мы посмотрим, как справятся с такого рода знаниями.
Вопрос:
- Можно ли считать показателем качества образования только результаты ЕГЭ и результаты участия в олимпиадах? Что еще помогает отследить динамику положительных достижений?
Евгений Семченко:
– Много лет, начиная с 2011 года – первого года, когда ЕГЭ проходил, мы не устаем повторять о том, что нельзя по результатам ЕГЭ оценивать ни регионы, ни муниципалитеты, ни школы. Профессионалы нам говорили, и не только нам, а и всем заинтересованным сторонам в этом вопросе, о том, чтобы сравнить объективно, ну, более-менее объективно, две школы, два муниципалитета, помимо результатов ЕГЭ, нужно учитывать не менее 25 факторов. Мы с вами понимаем: все школы разные. Маленький пример. В разных социально-экономических условиях находятся школы. Как мы можем сравнить по результатам ЕГЭ две школы: одну гимназию с углубленным изучением предметов, которая расположена в областном центре или в центре региона, и малокомплектную школу, которая находится, условно, в социально-неблагополучном районе? За небольшие результаты ЕГЭ в таком образовательном учреждении всем учителям, педагогам нужно ставить памятник при жизни, потому что альтернативой этим результатам может быть подростковая преступность, беспризорность и т. д. Это первый момент. Второй момент: ситуации, когда каждый школьник выбирает, какой предмет ему сдавать, может оказаться, и зачастую оказывается, что, допустим, в физико-математическом лицее 100% выпускников будут сдавать ЕГЭ по физике. И это будет один результат. А в другой школе физику может выбрать один из пяти, из двадцати, из пятидесяти, ста выпускников. И у него соответственно будет средний балл равен его же результату. Как это можно корректно сравнить? Это невозможно. Вот в результате многолетних споров нам удалось добиться того, что комиссия по совершенствованию ЕГЭ принимала решение об исключении показателей, связанных с результатом ЕГЭ, из показателя оценки деятельности субъектов Федерации. Но, к сожалению, это решение не нашло своего отражения. И сейчас действительно в том перечне показателей, по которому оценивается работа глав субъектов Федерации, результаты Единого Государственного экзамена также присутствуют.
Александр Адамский:
– Задан очень важный вопрос, один из ключевых. Я уверен, что все мифы и проблемы, связанные с ЕГЭ, связаны не с самим ЕГЭ, а с тем, что он единственный показатель. Основная беда в этом. Поэтому два момента. Первое. Действительно три года назад комиссия, которую Евгений Евгеньевич упоминал, при Президенте Медведеве, приняла решение дополнить ЕГЭ результатами внеучебных достижений. Есть такое решение официальное. И оно до сих пор не выполнено. Наша работа с этим связана, но, как уже сказал Евгений Евгеньевич, будет сначала апробация, то есть не завтра это все введется. А вот добавить к сертификатам по экзамену ЕГЭ свидетельство о том, в чем в регионах выпускник успешен помимо, – это очень важная задача. Это буквально горит, болит, кричит – это нужно обязательно сделать. Это первый сюжет.
Второй сюжет. И у нас на семинаре каждый раз мы задаем учителям, директорам и управленцам один и тот же вопрос: в каком виде формализовать внеучебные достижения? Что это такое? Проблема заключается в том, что на всю страну один тип формата документа сделать невозможно, потому что у каждой школы своя изюминка. И у каждой школы есть свой набор направлений, где ребенок оказывается успешным. Например, в математическом лицее Владикавказа, замечательном, это одна история Здесь – это другая история. Ну, и так далее. И поэтому тут такая интересная задача – государственный образец такого открытого бланка, который сама школа выдает. Конечно, сразу возникает вопрос: ну так опять будут злоупотребления, если это будет играть значительную роль? Поэтому проблема нечестности – это не проблема образовательных испытаний, это проблема отношения к нечестности. Какой бы дополнительный к ЕГЭ формат в свидетельство о достижении детей мы бы ни ввели, встанет этот проклятый вопрос. Поэтому, с одной стороны, понятен ход, нужно разбавить ЕГЭ свидетельствами о внеучебных достижениях. Но как это сделать так, чтобы это было объективно и без подтасовок, без мухляжа, этот вопрос остается открытым. Он не касается, так сказать, непосредственной формы испытания, он касается общего отношения к нечестности.
Вопрос:
- Если будет экзамен, есть ли необходимость введения дополнительных предметов в школе, дополнительных уроков, факультатива, отдельного учителя? Или всю необходимую информацию ребенок сможет получить на уроке, благодаря своему учителю?
Александр Адамский:
– Уверен, что нет необходимости. Я уверен, что существующего набора ресурсов вполне достаточно. Просто их нужно немножко поменять и разнообразить форму занятий.
Вопрос:
- То есть как вы сказали, что учитель должен знать не только ответы на вопросы, но и хорошо знать предмет, тогда ученикам ничего не грозит?
Александр Адамский:
– Ну да. Но это не значит, что это как бы отдельный человек. Я себе не представляю отдельного учителя, например, по проектированию. У нас с первого дня была интересная дискуссия по предмету. Учитель должен знать предмет. Вот здесь я слово «должен» употребляю сознательно. Я его очень не люблю, но здесь употребляю сознательно. Если ты предмет не знаешь, то все остальное – внеучебные достижения, компетентности, развитие личности и так далее – не имеет смысла даже про это говорить. Алексей Борисович, как вы считаете?
Алексей Воронцов:
– Да, я согласен. Дело в том, что мы об этом и сказали с самого начала, что когда мы говорили о новой форме параллельно с ЕГЭ в проведении аттестации, мы говорили об аттестации, которая будет связана с введением нового стандарта в основной школе. Массово стандарт у нас вводится с 2015 года. У нас есть еще два года, до 5-го класса, где мы можем обсуждать такую форму. И это будет первый раз, когда, предположим, если все пройдет нормально, массово будет стандарт 5-й класс, и уже учителя и дети знают, какая форма испытания ждет их через пять лет. Это первое. В Федеральном государственном образовательном стандарте основной школы центральное место занимает проектно-исследовательская деятельность, как та деятельность, которая в этом возрасте является ведущей. И, следовательно, сам стандарт задает эти формы, учителя разных предметов вынуждены будут, для того чтобы выполнить Федеральный Государственный стандарт, строить свою работу не только в рамках учебной деятельности, но и в рамках проектной, исследовательской и других видов деятельности, что и даст возможность ребенку за пять лет подростковой школы овладеть вот этими компетенциями, которые и выносятся на экзамен параллельно с академическими знаниями.
Александр Адамский:
– Единственное, что абсолютно необходимо добавить или изменить в контекст вашего вопроса, – это интернет. Мы напряженно наблюдаем и мониторим интернет по всей стране в каждой школе. И мы напряженно наблюдаем, как бы это помягче выразиться, за стараниями Министерства образования при взаимодействии с Ростелекомом добиться того, чтобы скорость была хотя бы соответствующая контрактам. И это история драматическая. Потому что для реализации современных требований, вот как коллега спрашивала о современных требованиях, с нашей точки зрения, минимальная скорость - 2 мгб/сек, оптимальная – 6, идеальная – 10. 10 мгб/сек – это означает, что максимум современных ресурсов может быть реализовано, и индивидуальное образование в том числе. Каждый из вас может зайти в любую школу республики и померить скорость. Это уже не составляет никакого труда. Можете зайти на наш сайт и проверить скорость. Это первый сюжет. И он как бы такой полуадминистративный. Я думаю, что руководитель правительства держит руку на контроле и т. д. А второй сюжет более сложный. Привинченные к стенке компьютеры перестают нас удовлетворять. И в этом смысле оптимальный вариант – это у каждого ребенка свой девайс, свой носитель. И здесь вы понимаете, какая проблема есть? Но мы же констатируем, что почти у каждого ребенка свой мобильник. И поэтому, я думаю, что как только гибкий цветной планшетник опустится в своей цене ниже 150 долларов. И тут важна роль государства. Надо поменять направление расходования средств. Не закупка компьютеров в школу для формирования компьютерных классов, а помощь детям, особенно из семей не очень богатых, на то, чтобы у каждого был планшет… Как с учебниками. У нас же законодательно учебники бесплатны. Я уверен, что как можно быстрее надо переходить к тому, чтобы бесплатно (сейчас это звучит дико), но чтобы у каждого ребенка бесплатно был свой носитель. А сети уже бы обеспечивали не только скорости, но и фильтры. Поэтому вот эта линия – это то, что надо в обязательном порядке добавить. Ну да, но тут, понимаете, какая история? Они же иногда закрывают доступ не только к плохим ресурсам, но и к очень многим хорошим.
Евгений Семченко:
– Буквально два слова хотел бы прибавить к тому тезису о планшетниках, о которых Александр Изотович сказал. У нас уже несколько лет стоит вопрос о введении, в частности, в ЕГЭ компьютерной формы экзамена. Конечно, такую работу мы делаем. И первый предмет, по которому это будет введено, это, безусловно, предмет информатики. Но у нас, в том числе и правительство, и администрации президента периодически спрашивает: а когда будет экзамен, условно, на планшетнике? Он будет только тогда, когда сам планшетник абсолютно естественным образом сможет заменить в классе нашу традиционную ручку, тетрадь, учебник, мел, доску и т. д. То есть когда это станет настолько естественным, как это, если я иду в институт или в школу и забыл ручку, практически мне там нечего делать, потому что надо все записывать. Вот когда планшетники свое место займут в процессе обучения на уроках, на занятиях, тогда и форма экзамена будет совершенно другая, так же, как вот мы прорабатываем вопрос по информатике в компьютерной форме и по другим предметам тоже – это будет совершенно другой экзамен. То есть экзамен, на котором компьютер не будет печатной машинкой и который заменит ручку в плане перемещения там галочки, вместо бланка будет заноситься в компьютер. Там, безусловно, обязан будет быть доступ в интернет. И прообразы таких заданий нашими предметниками на самом деле сейчас обсуждаются. То есть, когда для выполнения задания наличие интернета, наличие доступа к всемирной паутине, к википедии, к статьям, учебникам, книгам, он будет обязательным.
Вопрос:
- Будут ли изменения в проведении ЕГЭ? Появятся ли другие оценочные процедуры и как это отразится при поступлении в вуз?
Евгений Семченко:
– Вот по изменениям я начну. Потом коллеги продолжат. В 13-м году единственное усовершенствование ЕГЭ связано с установлением заранее, до начала учебного года, минимального количества баллов по всем общеобразовательным предметам. В 2014 году у нас вступает в силу новая нормативно-правовая документация, которая разработана в соответствии с новым Законом «Об образовании» в Российской Федерации. Там тоже несколько новелл. Я, в принципе, о них говорил. Срок действия свидетельства четыре года. Отмена бумажной формы. Обучающиеся в средних профессиональных учебных заведениях, если у них есть желание пройти итоговую аттестацию за курс старшей школы, они смогут выбрать форму этой итоговой аттестации – ЕГЭ или традиционный экзамен, потому что у них более гибкая система поступления в высшее учебное заведение. Вот такие вещи. Когда будет дополнительное к ЕГЭ – это вопрос на самом деле пока обсуждается, в том числе на таких площадках, которые вот сейчас республика нам предоставила.
Все изменения в системе образования, мне кажется, должны происходить не потому, что кто-то из чиновников написал бумажку, поставил на нее печать. А когда это будет идти естественным образом, воспринимаемо и обсуждено с профессионалами системы образования в целом.
Александр Адамский:
– А не когда это кому-то кажется рациональным?
Евгений Семченко:
– Да. Александр Изотович в своем выступлении говорил, в том числе по поводу измерения и возможности измерения внеучебных достижений в способности уступать. Если это ввести, то каким образом? Это предмет договоренности. Так же, как, вот мне кажется, в связи с введением нового стандарта и отсутствие там так называемого предметного ядра, то есть как выстроить экзамен, тот же ЕГЭ, государственную итоговую аттестацию под содержание нового стандарта – это тоже должен быть предмет обсуждения, предмет определенной договоренности. Так же, как во всем мире.
Вопрос:
- Не кажется ли вам, что при подготовке к ЕГэ у учеников вырабатывается некая шаблонность и ограниченность?
Александр Адамский:
– Значит, любой экзамен вырабатывает шаблонность. Независимо от того, он в форме ЕГЭ. Я работал учителем в физике последнюю четверть, это были 70-е годы, все побоку, билеты – и четверть мы готовились к экзамену. Не хочется грубое слово говорить, но примитивная, скажем так, подготовка, никакого физического мышления и так далее. Поэтому любой экзамен приводит к шаблонному мышлению, никуда от этого не уйти. Ограничивается ли подготовка к экзамену образованием? Ну, естественно, что нет. Поэтому это то противоречие, в которое учитель, работающий в системе, попадает, и жизнь его не облегчится. Значит, ты хочешь, чтобы твой ученик среди абсолютно всех детей имел какую-то оценку, – готовь к экзамену. Ты хочешь, чтобы он критически мыслил, имел историческое мышление и т. д., организовывай образовательный процесс так, чтобы он не ограничивался примитивным натаскиванием. Но это было всегда. Есть такая работа, я вам, как историк, скажу, знаменитого философа Тойнби, которая называется «Восемь веков экзаменационного кошмара». Это было в прошлом веке. Там описано появление экзаменов и т. д. Экзамен, который придумали там иезуиты для своих целей, – это модель страшного суда, это фактически модель страшного суда. Поэтому, если мы хотим там, надо просто снять, но снять экзамен невозможно, потому что мы же бюджетные деньги получаем, это система государственная. Поэтому мы вынуждены всех детей поголовно оценивать. А чтобы оценивать всех поголовно, надо усреднять оценочные процедуры. И вот появляется шаблон. Поэтому экзамен – это то зло, которое мы платим за всеобщее образование. Но зло имеет свои признаки – они непреодолимы. Нельзя придумать экзамен, который не по шаблону. Может, творческие испытания, но тогда это уже другая история. Коллеги, спасибо за очень интересные вопросы. Мне самому были интересны ответы.
