Константин Мелихан
Райская жизнь
У Петьки Фомичева захворала бабка. Он приходит со школы – она на диване раскинулась не разобранном.
Раньше бабка никогда не болела. Во всяком случае – при Петьке. Некогда ей было болеть. А тут вдруг подкосило.
- Может, скорую вызвать?
- Тока вызови! Ишь, какой скорый! В больницу меня хочет упечь.
- Тогда таблеток каких?
- А какие есть?
Петька открыл буфет, похожий на собор Парижской богоматери.
- Вот нитросорбид есть.
- И чего про него пишут?
- «Принимать до еды».
- Ну, давай. Я как раз не ела.
Бабка выпила, и Петька спросил:
- Ну, как?
- Хуже не стало, - ответила бабка.
Вообще Петька редко был такой заботливый. Наоборот, воевал с бабкой все время. Например, что смотреть по телевизору: Петька хотел музыку, а бабка – футбол.
- Футбол, он отвлекает, - говорила бабка. – И вообще зеленое успокаивает.
- Курение тоже успокаивает, - парировал Петька. - На несколько лет раньше.
Пререкались по каждому пустяку. Допустим, вырежет Петька замечание в дневнике или выкрасит аквариум масляной краской, бабка сразу же заводила свою шарманку:
- Вот погоди, бог тебя накажет!
- А он что, видит?
- Боженька все видит!
- Боженька видит, боженька знает,
Как его сын в облаках пролетает…
- Тьфу! Богохульник! Не окрестила тебя мать, вот теперь мучайся с им!
- Бога нет. И не будет. В учебнике сказано. Космонавты летали – ни черта не видели. Один космос и звезды.
Бабка не хотела разводить дискуссии на божественные темы. Но в следующий раз Петька начинал первый.
- А чего он сделал, ваш бог? Вот ты всю жизнь пахала, как трактор «Беларусь», а пенсия – вот такусенькая!
- Так у меня дом был свой в деревне, хозяйство.
- Хозя-я-яйство! Развалюха у тебя была в деревне! Никто покупать-то ее у тебя не хотел.
- Правильно! Это грех – со своего родного куста улетать. Ради тебя в город-то переехала. Чтоб ты восьмилетку закончил. А ты опять хулиганством занимаешься! Двойки охапками таскаешь!
Когда бабка сказала, что ей худо, Петька не поверил, потому что бабке становилось худо – только когда заболевал Петька.
Помнил он, как в глубоком детстве наступил на гвоздь мизинцем левой ноги. Бабка стала бегать вокруг него и ругать плотников за то, что они доски эти гвоздатые на стройке разложили. Хорошо помнил Петька, и как мазала ему бабка палец всякими йодами, а одноногий Егорыч дышал на ранку.
- У меня дыхание пользу приносит, - говорил он. - Дезинфекцирует.
Свою хворь бабка стала лечиться по науке: пила сок из клюквы со столетником, с медом и даже с водкой, как рекомендовал Егорыч.
Егорыч все лечил водкой. И что интересно, всегда помогало. Но только Егорычу.
Дня через два бабка согласилась принять доктора.
Петька впервые звонил в скорую. Женщина, которая сняла трубку, почему-то не заохала, не сделала большие глаза, как бабушка, когда заболевал Петька, а сухо стала задавать ему вопросы, словно учитель на уроке.
- Что болит, они спрашивают, – Петька повернулся к бабушке. – Симптомы.
- Внутри все, – спокойно ответила она. – Огнем горит.
Скорая приехала быстрей, чем надеялась бабушка, и поэтому комната осталась неприбранной. Врач был важный и недовольный, как все врачи скорой помощи. Петька уже не первый раз с ними встречался. А второй. Это они еще в деревне жили. Он тогда грохнулся затылком с яблони и потерял свое сознание. Хорошо хоть – сторож вовремя обнаружил Петьку и вызвал скорую. Когда та приехала, он уже очухался и пил кофе со сторожем и яблочным вареньем. Врачихе не понравилось, что Петька оказался жив-здоров. Получилось, что машина зря ехала из райцентра, и врачиха только спросил:
- Тошнит?
Петька хотел ей ответить, что его тошнит уже от одного вида врачей, но подумал, что эдак его упекут в больницу, и смолчал.
А все Леха, наставник его. Наставил Петька из-за него шишку. Да к тому же и яблоки еще были зеленые. Одна радость – что чужие.
Леха ему тогда задал вопрос на засыпку: «Когда можно рвать яблоки?» – «В августе», – ответил Петька. «Балда! – объяснил ему Леха. – Яблоки можно рвать, когда собака привязана».
Леха еще много чему бесполезному его научил. «Если ласточки летают низко, это о чем говорит?» – «О чем?» – «Мухами обожрались». «Или такая примета. Если в кузнецу понесли самогон, значит что?» – «Что?» – «Значит, скоро оттуда понесут кузнеца».
Когда Петька снова вошел в комнату, врач уже вытащил из бабки провода и запихивал их обратно в черный ящик.
- В больницу надо.
- Мне уже легче, - сказала бабка, косясь на ящик. – Спасибо, доктор.
- Где тут у вас руки можно помыть?
- Петь, покажи.
После бабушки решил руки вымыть, гневно подумал Петька.
Воротясь, доктор достал шприц и велел Петьке выйти из комнаты. Он слышал, как врач сказал: «Перевернитесь на живот». Петька удивился: он всегда думал, что в мягкое место колют только детей – чтоб они не баловались.
Он пошел на кухню и прижался лбом к оконному стеклу. В небе стояло одинокое облако. Облако было темней неба и походило на кляксу. Площадь лежала в сугробах и грязи, словно раздавленный торт. Две вереницы кустов взяли площадь в скобки.
Врач уехал, и Петька вернулся в комнату. Бабушка спала. Он решил воспользоваться моментом и включить телевизор, но подумал, что спугнет бабушкин сон, и она заставит его делать уроки.
Пошел к соседу.
- Егорыч, а чего врачи такие вредные?
Егорыч сидел в голой майке и курил. На руке у него был выгравирован синий пират с ножом в зубах и подпись: «Иду резать актив!»
- А врачи вообще больных не очень долюбливают, – отвечал Егорыч. – Да и не успевают. Только полюбят больного, а он взял да помер! К тому ж всяких старушек. Знаешь, какие есть старушки упертые? С утра прочтет в газете прогноз, чем сегодня люди болеть должны, и ей уже кажется, что у ней все эти болезни возникли, и гоняет врачей почем зря. Вот одна такая старушенция узнала из радио, что сегодня ожидается аномальное явление: магнитная буря. Ну, ей сразу и стало мерещиться, что эта магнитная буря у ней в организме разыгралась. Вызвала скорую. Скорая ее обследовала – ничего такого не нашла. Через час звонит она опять по ноль три. Опять того же доктора присылают – с ближайшей станции скорой помощи. Он старуху осматривает – никаких аномалий. Здорова как слон. И так целый день. Вот звонит старуха в очередной раз. Приезжает тот же доктор. Но – уже с рогами. Такие маленькие рожки из бумаги сделаны. И еще хвост из-под халата свисает веревочный. Старушка чуть челюсть свою не проглотила. А он температуру у ней померил рукой и уехал. Она сразу – к телефону: «Кого вы мне прислали?! Черта!» Ее по ноль три спрашивают: «Какого черта?» Она кричит: «Натурального! С хвостом и рогами». Ну, что, прибыли санитары из психушки – и туда ее на месяц.
На другой день бабушке опять стало плохо. Врач приехал тот же самый.
- Значит, от больницы отказываемся?
- А чего мне ваша больница? – объяснила свой отказ бабка.
- Так и запишем.
- Пиши, миленький! – немного повеселев, сказала бабка. – Сама лично отказываюсь. У меня дел по горло.
- А вообще вам, действительно, туда не надо, - неожиданно согласился врач. – Ради одного укола в сутки - на койке валяться.
Он поднялся.
- Пойдем-ка, Петр, на кухню. Чайком угостишь.
Бабка оживилась.
- Оладьи там достань, Петенька, доктору.
Петька поставил на плиту чайник, достал из холодильника оладьи.
Врач грузно сел и уставился в центр стола.
- А родители где?
- Бабушка и есть мой родитель. Других родителей, кроме бабушки, у меня нет.
Он налил врачу чай, придвинул сахар. Ложечка в сахарнице звякнула колокольчиком.
- А соседи?
- Егорыч у нас соседом. Но он сегодня занят. У него сегодня запой.
- Медсестра будет к вам приходить. Каждый день, – сказал врач и ушел, так и не притронувшись к чаю.
Медсестра была совсем молодая. Видно, прямо с училища. Почему-то похожая на Снегурочку. Ампулы походили на сосульки.
- У вас укол лучше, – сказала бабушка. – Не как у доктора этого.
Когда медсестра надевала дубленку, Петька спросил:
- А через сколько бабушка поправится?
- Доктор сказал, чтобы я к вашему соседу зашла.
Зашли к соседу.
- Последите за мальчиком?
- А что с ним?
Медсестра велела Петьке выйти. Петьке обиделся. Он не думал, что она будет такой же вредной
После ухода медсестры Егорыча как подменили. Но что именно в нем изменилось, Петька уловить не мог. Егорыч вытащил из-под стола аккордеон и запел:
«Весна наступает, как в сказке старинной,
И звезды вмазаны в голубой небосвод.
Как хочется слышать мне трель соловьиную
И видеть богатые виды природ».
Егорыч сжал аккордеон, словно пытался его задушить:
- Ты, Петр, бабушку-то Марью не особо расстраивай. Ей теперь покой нужен. Успокоение. А хочешь, я тебе шутку веселую расскажу?
- Ну, - сказал Петька.
Егорыч подумал и сказал:
- А тетка твоя где или кто там у тебя в деревне живет?
И этот туда же! Про родственников.
- Не в деревне, а в Тарту!
- А – Тарту, знаем, – сказал Егорыч и пропел:
«В тихих улочках Риги…»
- Да не в Риге, а в Тарту!
- Один хрен! Надо ей телеграмму послать. Чтоб приехала.
«В тихих улочках Тарту…»
Петька не спал почти всю ночь. Подушка его была горячая и мокрая. Хорошо, что каникулы. Не надо в школу идти. На стене тикали часы. Раньше маятник укачивал Петьку, как колыбель. А теперь что-то отсчитывал, как метроном в кино про блокаду.
Бабушка его успокаивала, старалась отвлечь от черных мыслей.
- А может, и нет его.
- Кого, баушк?
- Бога, говорю, может, и нет.
- А кто ж тогда вместо него? – удивился Петька.
- Атеизм, – сказала бабушка.
- Атеизм – опиум для народа! – вспомнил Петька.
- А то, что человек произошел от обезьяны? – сказала бабушка. – Это ты как объяснишь?
- Западная пропаганда, – сказал Петька. – Пытаются нас запугать.
- Это как раз наш ученый выступал, – сказала бабушка. – Президент Академии наук.
- Мракобес! – сказал Петька.
- А в «Здоровье» еще писали… Я там подчеркнула.
Петька взял «Здоровье» и увидел заметку с подчеркнутым бабушкиной рукой заголовком: «Расшифрован ген наследственности». Отложил журнал в сторону и со вздохом воскликнул:
- Поразительное невежество на пороге третьего тысячелетия!
Говорили теперь все дни напролет. Бабушка ничего не просила, иногда только – воды. Медсестра стала приходить утром и вечером. Опять приезжал врач. Халат на нем был уже новый: в рыжих пятнах, как подтаявший на дороге снег. После ухода врача Петька сел рядом с бабушкой и сказал:
- А знаешь, как в раю классно!
- А чего это ты мне про рай? – ответила бабушка. – Что врач-то сказал?
- Все хорошо, сказал.
- Нету рая.
- Бредишь ты, бабушка!
- Нету, – повторила бабушка. – Оттуда ж никто не возвращался.
- Потому и не возвращался, что рай, – сказал Петька. – Кто ж из рая бежит?
- Так из ада тоже не возвращаются.
- А из ада не выпускают, – объяснил Петька. – Там за колючей проволокой срок отбывают пожизненный.
- С чего это ты взял? – сказала бабушка.
- В газетах писали. И по телевизору транслировали.
- И где ж эти газеты?
Полночи Петька писал сочинение под названием «Райская жизнь». Утром вложил листок в газету «Комсомольская правда» и стал читать бабушке:
- «Ученые сделали новое открытие. Оказывается, существует рай. Свидетельством тому райская птица, проживающая в Австралии. Заниматься в раю можно всем, чего душа желает. Кто хочет – загорает. Кто не хочет - читает книжки. Дети – сказки. Молодежь – фантастику. Лица пенсионного возраста – библию».
- Петь, – бабушка тяжело дышала. – Скажи Егорычу, чтоб за квартиру уплатил.
Петька сделал вид, что не расслышал, и продолжил чтение:
- «По всей территории рая звучит чудная музыка. Для молодежи – современная. Для лиц пожилого возраста – «Битлз». Работать в раю не надо. И учить уроки – тоже. Никто тебе не читает нотаций. Не учит, как себя вести. Не задает дурацких вопросов: где был, что делал. Проводятся игры на свежем воздухе. Лица пенсионного возраста могут поиграть в футбол. Или просто отдохнуть под навесом, если нещадно палит солнце».
- Петь, – простонала бабушка. – Деньги в старом пальто моем висят.
- «Зимы в раю нет, – стараясь не обращать внимания на бабушку, продолжал читать Петька. – Сплошное лето. Море цветов. Пальмы. Теплый желтый песок. Аккуратно ухоженные тенистые аллеи. Фонтаны. Скульптуры передовых ангелов. Щиты с портретами выдающихся богов. Лозунги с их мудрыми мыслями. А если ты, сбился с пути, имеются указатели».
- В кармане пальто, – простонала бабушка. – В носке.
- «Хорошо в раю! – продолжал Петька. - Хочешь – спать ложись. Хочешь – песни пой. Никакой смерти в раю нет. Все люди живут там вечно. Пока не надоест. В раю встречают старых знакомых и только что поступивших. Настроение у всех бодрое. Самочувствие отличие. Только что поступивших встречают с радостью. Объясняют, где что находится. Знакомят с распорядком дня. Показывают достопримечательности. Если у новенького есть проблемы, он может тут же без всякой нервотрепки связаться с богом или его заместителями, и ему моментально устранят все проблемы. Там чудеса, там леший бродит, русалки на ветвях сидят».
- Тетя… – уже по губам бабушки определил Петька. – Тарту...
- «В раю нет денег. Все бесплатно и сколько хочешь. Всем, кто сумел туда попасть, уготована счастливая жизнь. Никто не жалеет, что туда попал. Жители там забывают о своих болячках, у них все перестает болеть в организме. А если что и заболит внутри, не надо вызывать никакую скорую, тебя мгновенно поставят на ноги люди в белых халатах и с крылышками за спиной».
Бабушка уже ничего не говорила Петьке, а лишь крепко держалась за его руку, как птица за ветку.
- «Но ученые доказали, что в рай принимают не всех, а только тех, кто честно прожил свою жизнь, заботился о детях и внуках, сажал деревья. Особое предпочтение отдается лицам пенсионного возраста. Пожилые старушки принимаются все подряд, без разбора. И в первую очередь – больные и убогие, не вызывающие ничего, кроме жалости. В раю произрастают все растения, какие только есть на Земле, водятся все животные. И все они настроены очень дружелюбно. Не бросаются на людей как звери. Наоборот, подойдут к тебе, ласково потрутся мордахой об колено».
Бабушка уже не стонала. Петька чувствовал ее холодную руку и продолжал читать.
- «Еще в раю у людей вырастают крылья, что позволяет им легко перемещаться в воздушном пространстве, как внутри рая, так и за его пределами. По желанию можно сгонять на грешную нашу Землю. Повидаться с родными и близкими, оставшимися в живых. Но делать это следует под покровом темноты, не хлопая дверями и форточками, чтобы не пугать простых людей. А то были уже случаи с печальным исходом. Как правило, такое свидание происходит во время глубокого сна. Человек думает, что ему снится чудный сон, а это чудная действительность».
Строчки прыгали и расплывались перед глазами Петьки. Он не замечал, что бабушка уже его не слушает.
- «Что касается жизни на Земле не умерших еще людей, то это не жизнь, а мучения. Только и ждешь – скорей бы помереть да в рай! Потому что жизнь у нас – это сущий ад!»
Петька отложил в сторону мокрую газету со своим сочинением. Кто-то у двери высморкался. Петька обернулся и увидел сидевшую около вешалки тетю. По ее лицу катились капли, как по только что вымытой тарелке.
***
Лет через двадцать Петр Борисович Фомичев, занимаясь видеосъемкой в Новой Зеландии, потерял равновесие и выпал из вертолета.
Но какая-то сила подхватила его и опустила на макушку ближайшего дерева.
рассказывал:
- У меня за спиной – будто выросли крылья. Я отчетливо чувствовал, что меня, как в детстве, держали под мышки сильные бабушкины руки.
