ОТ АРАРАТА К ОЛИМПУ – ПУТЬ К МИРУ
После того, как флаг VI Международных зимних детских (олимпийских) игр, открывающихся в Уфе 26 февраля 2013 года, вместе с флагом Русского географического общества побывал на библейской горе Арарат в Турции,
настал черёд его освящения на библейской горе Олимп* в Греции.
Когда произносишь название этой страны, на ум сразу приходит:
«В Греции есть всё!». Это, как я убедился, справедливо и по сей день, несмотря на долговой кризис, в который католические и протестантские страны Евросоюза, в первую очередь Германия, это православное государство искусно сами же и загнали.
Посещение Европы меня никогда не прельщало, но Греция - особый случай. Как-никак колыбель европейской цивилизации с культурой, насчитывающей пять тысячелетий. Здесь родина и философии, и театра, классической поэзии и скульптуры, точных наук и древней мифологии, а главное - Олимпийских игр! Наверное, не случайно боги, во главе с громовержцем Зевсом, выбрали местом проживания именно Элладу. Байрон говорил об этой стране: «Это единственное место на Земле, где я был по-настоящему счастлив!»
Поскольку Греция буквально напичкана природными и античными памятниками, решили не ограничиваться олимпийской тематикой. В итоге вырисовался следующий маршрут: «Салоники – пещера Дракона – гряда Олимпус – Метеора – центр Дельфийских оракулов – Олимпийский комплекс античной Греции – православная монастырская республика Афон».
Компанию мне в этот раз составил мой сын Марат. (Его умение располагать к себе с первого взгляда и отличное знание языков очень помогли).
Чтобы успеть охватить за 11 дней все эти удалённые на сотни километров друг от друга объекты, взяли в аренду малолитражку «Кorsa» с механической коробкой передач. (Сторговались за 24 евро в сутки).
* На самом деле это хребет Олимпус с труднодоступным скальным гребнем посерёдке.
ПЕЩЕРА ДРАКОНА
8 ноября 2012 года. Перед восхождением на Олимп размялись в горах и пещерах в окрестностях старинного города Кастория.
Он славен не только шубами, но и древними византийскими храмами.
Роль проводника взял на себя Сергей, сын наших друзей Лоры и Виктора. (Удивительные люди! Перипетии их жизни заслуживают отделенного рассказа).
Жители Кастории до 1953 года и не подозревали, что живут на горном массиве, пронизанном густым лабиринтом подземных каналов. Вход в главный и самый красивый из них - пещеру Дракона - много веков скрывался под скалой в метрах двадцати от живописного озера с тем же названием, что и город.
Создатель столь искусно украсил её многочисленные гроты, галереи, берега подземных озер башнями, свечами, причудливыми шпилями, волнистыми занавесами и сказочными чудищами, что от изумления и восторга порой перехватывало дыхание.
Хотя вход в пещеру многие годы был свободным, ни с пола, ни с потолка не выломан ни один из десятков, если не сотен тысяч сталагмитов и сталактитов.
Это поразительно! Ведь для этого достаточно незначительного усилия руки – столь хрупки иные натечные образования. Но эллины есть эллины! Сознание того, что они – потомки древнейшей европейской цивилизации, не позволяет им опускаться до подобного варварства.
На противоположном, более низменном берегу горного озера, в конце 30-х годов ХХ века, когда уровень воды неожиданно упал на несколько метров, обнажилось самое древнее, можно сказать, доисторическое поселение Европы – Диспилио. Его возраст оценён в девять тысяч лет!
Благодаря толстому слою ила, строения, предметы быта и орудия труда прекрасно сохранились. Хижины для большей безопасности строили прямо на воде на свайных платформах.
Для каркаса использовали стволы деревьев, а стены плели из веток и обмазывали озёрной глиной. Крыши покрывали соломой. При раскопках, кроме гончарных изделий, каменных топоров, долблёных лодок, обнаружили даже допотопные свирели и таблички с так и нерасшифрованными значками.
Неподалёку от этой «деревни» растёт хурма, вся увешанная спелыми плодами.
ГОРА ОЛИМП
К главной цели нашей экспедиции, многовершинной гряде Олимп – месту обитания двенадцати верховных богов античной Греции во главе с Зевсом, убедившем, как гласит предание, правителей Эллады проводить раз в четыре года состязания лучших атлетов, чтобы хоть на время соревнований прекращать междоусобные войны, – отправились на следующий день. Олимпийские игры той поры включали в себя не только спортивные соревнования, но и конгресс правителей, философов, конкурсы скульпторов, поэтов, драматургов и певцов.
Ливший почти два дня дождь, к счастью, иссяк, и видимость была идеальной. Все 250 километров до Олимпа нас сопровождали горные хребты и кряжи, покрытые невысокими шарообразными деревьями и альпийскими лугами.
Большинство вершин уже в снегу. Деревья на склонах побурели и пожелтели от прокатившихся волн холода: как-никак север страны, к тому же – высокогорье! Но чем ближе к морю, тем гуще и зеленее становилась растительность. Появились лавинообразные языки хвойного леса. У побережья они стали преобладать. Правда, из-за засухи (в этом году в Греции 6 месяцев не было дождей) многие сосны засохли, и порыжевшая хвоя «горит» яркими факелами.
Хребет Олимп вытянулся господствующим острозубым горбом параллельно побережью километров на пятьдесят. За счет близости Эгейского моря климат тут мягче – бук в нижнем ярусе даже не думает желтеть.
К самым высоким пикам Митикас (2917 м.), Стефани (2911м.) больше известному как «Трон Зевса*», Сколио – «резиденции» Аполлона и самому красивому, благодаря идеально-конической форме, - Профитис-Илиас ведёт глубокое, крутостенное ущелье Мавролонгос. Вход в него охраняет симпатичный городок Литохоро (Город Богов). С центральной улицы в проёме каньона на фоне голубого неба хорошо видны заснеженные грани и хищно оскалившийся гребень.
Его высота и крутизна давали понять, что восхождение предстоит не из лёгких. Я сразу внутренне мобилизовался – до этого сравнительно малая высота настраивала на шапкозакидательский лад (поднимался и на пять, и на шесть тысяч метров).
*Зевс – всемогущий сын Крона и Реи, представителей первого поколения греческих богов. Победив вместе с Циклопами Титанов, он утвердился со своими друзьями-богами на горе Олимп. Когда мать погибших Титанов Гея направила против Зевса огромных Гигантов, он сумел с помощью смертного богатыря Геракла повергнуть и их. После этого Зевс приказал своим богам заселить весь мир людьми и иными тварями. (Читая мифы Эллады, приходишь к мысли, что в них правды больше чем вымысла).
Извивы серпантина повели нас к приюту Приония: обычно с него альпинисты начинают восхождение. По дороге спустились почти на дно ущелья к древнему монастырю Святого Дионисия, сильно разрушенному немцами в 1943 году.
Храм и часть келий уже восстановлены, и монахи начали вести службы. Если пройти по тропе ещё ниже, то выйдешь к порожистой речке Энилея и пещере знаменитого старца.
Приют Приония находится практически у истока ущелья, в километрах четырёх от съезда к монастырю. Вышедший из вагончика охранник сообщил, что приют закрыт до весны и порекомендовал подниматься по более длинному, но зато более пологому маршруту с ночёвкой в пока действующем пристанище Петроструга, а утром идти к вершинам Олимпа. Он же предостерёг от восхождения в один день: снег местами уже довольно глубокий, на самих же скалах и гребнях много оледенелых участков – уставший путник может сорваться в пропасть. Мы решили последовать его рекомендациям и оставили машину на расширении дороги на высоте 1100 метров у начала тропы на Петроструга. Тут уже стояли автомобили не только с греческими, но и с немецкими, и даже с дипломатическими номерами. Сложив в рюкзаки только самое необходимое, по дорожке, перевитой мускулистыми корнями кряжистых сосен и лиственных деревьев, зашагали наверх.
Тропа, послушно повторяя извивы боковых ущелий, становилась всё более крутой и каменистой. Воздух по мере подъёма холодел. Между деревьев забелели рваные лоскутки снега. Он таял, и к ботинкам стали липнуть комья грязи вперемешку с рыжей листвой..
Когда тропа подходила к краю пропасти, перед нами открывались панорамы одна краше другой: руины ступенчатых террас, украшенных кружевами сосен и елей,
цветистая мозаика лиственных деревьев,
величественные горы, увенчанные снежной мантией.
В самом лесу тишина такая, что, кажется, слышно было шуршание воздуха в лёгких. Чем ближе подходили к главному гребню, тем неприступней казались главные вершины Олимпа.
Наконец, среди разлапистых крон проклюнулся долгожданный приют, сложенный из дикого камня. Смотрю на альтиметр – 2007 метров. В здании – три спасателя, несколько усталых альпинистов с видеотехникой и немногочисленный обслуживающий персонал. За 25 евро нам отвели двухъярусную кровать.
На градуснике 4 градуса тепла. Спустились в просторную столовую – тут топится чугунная печь и заметно теплей – 9 градусов. Поужинав по-домашнему вкусным супом, с наслаждением выпиваем по пять стаканов чая, заваренного на местных горных травах и, разогретые до испарины, забираемся в спальники из гусиного пуха.
На следующий день вышли одновременно с вынырнувшим из Эгейского моря солнцем. Сковавший поверхность земли лёгкий морозец избавил нас от необходимости месить грязь. А вскоре и вовсе начался сплошной, ослепительно белый снежный покров. На нём отчётливо видны следы хозяев этих мест: альпийских серн, лис.
Отпечатки же протекторов ботинок, по всей видимости, вчерашних киношников, - пропали.
Лес по мере подъёма редел, скукоживался. Деревья стали напоминать перекорёженных уродцев. Когда дошли до истока ущелья, упиравшегося в самые высокие пики, лес и вовсе сошёл на нет. Теперь нас окружали одни оледенелые осыпи и голые скалы, по которым вилась, словно плющ по кирпичной кладке, горная тропа.
Между щербатых останцев завывал голодным зверем шквалистый ветер. Пришлось срочно утепляться дополнительными свитерами и надевать кожаные перчатки. Впереди появляется грациозно скачущая по камням альпийская серна.
Она засекла нас и замерла. Сделав несколько снимков, пошли на сближение. Когда до неё оставалось метров двадцать, серна грациозно стукнула по скале копытцем и скрылась в расщелине.
Вот и первая вершина. Отметка 2510 метров. Огибаем её с северной стороны и по извилистому гребню
направляемся к грозной череде из пяти щербатых клыков, изъеденных за многие тысячи лет глубоким «кариесом».
Тут даже старых следов людей нет. С конца октября, когда выпал снег, мы первые кто дошёл сюда. Приятно! Ветер на водоразделе продувает до костей и валит с ног. (Впрочем, сернам он нипочём).
Решаем немного спуститься. Поскольку северный склон гребня круто обрывается в недоступную взору бездну, перешли на левую, более пологую «щеку», поросшую к тому же редкими корявыми сосёнками. Тут, на припёке, у серн, похоже, излюбленная столовая: сразу три парочки бродят и обкусывают хвою с веток.
Ещё один переход круто вверх и …упираемся в почти вертикальную скальную стенку. В растерянности оглядываемся. Замечаем стальной трос, с узлами через каждый метр. Спасибо грекам – позаботились! По нему поочереди взбираемся на уступ и опять вперёд.
Пульс на пределе, но ноги работают, как заведённые. Пересекаем холмистое плато и подходим к огромной, широкой горе – спинке «Трона Зевса».
Вблизи она похожа на высоченный слоёный пирог. Прямо и вправо от неё – бездна! Левей – провал.
Приглядевшись к спинке внимательнее, замечаем идущую по одному из средних слоёв «пирога» узкую, не более 60 сантиметров шириной, тропку.
Она усыпана мелкими, покрытыми ледяной глазурью, камнями. Понимаю: идти по ней – риск смертельный. Малейшая ошибка, и полетишь туда, откуда нет возврата. Мне стало не по себе. Я-то ладно, а сына-то чего подставлять? Перевожу взор на рядом стоящий конический пик Профитис Илиос (Пророка Ильи). Он несколько ниже, тоже входит в Олимпийскую гряду и на нём «прописан» один из двенадцати верховных богов. Последние сомнения улетучиваются, когда в пяти метрах от нас со свистом пролетели, оставляя пыльный шлейф, камни – оторвался «кусок» пирога. Да уж!... Тут без каски и череп запросто пробьёт!
Теперь понятно, почему с Олимпа спасатели спускают в среднем по два трупа в год. Всё, решено! Идём на красавец Илиос!
Подъём на него крутой, но несложный. На вершине ураганный ветер выжимает слезу. Солнце уже зависло над зубчатым горизонтом. С предосторожностями достаю из сумки флаг Русского географического общества
оба флага Детских олимпийских игр (Уфимский и Международный), разворачиваю, крепко вцепившись пальцами в вырывающееся полотнище. Обычно флаги перед съёмкой я одеваю на телескопическое «древко», но сегодня из-за ураганного ветра это крайне опасно: не имею права рисковать побывавшими на библейском Арарате, а теперь уже и на Олимпе, стягами. Ведь это теперь не просто шёлк с фирменным знаком, а освящённые на знаковых для человечества вершинах символы Детских игр.
Завершив фотосессию, за время которой тело, особенно пальцы на руках, одеревенело, сел отдохнуть и заодно ознакомиться с последними новостями из Башкирии.
Мороз и ветер между тем поторапливали к спуску.
Шагали вниз поначалу как неуклюжие роботы. Постепенно разогреваясь, я начинаю замечать, какое первозданное величие окружает нас. На севере дымчатыми валами разбегаются пенные гребни хребтов, светло-голубых сверху и уже почти чёрных на дне ущелий. Запад же залит расплавленным золотом скатившегося в проём гор светила, а на восток потянулась к водам Эгейского моря тень от Пророка Ильи и примыкающих к нему пиков.
Сумерки на юге короткие. Небеса гасли, а выкатившаяся на смену медовая луна разгоралась всё ярче и ярче. Тем не менее, вскоре в дополнение к её янтарному свету пришлось включить налобные фонарики.
Двенадцать километров до стоянки машины «пролетели» за три часа. Под конец шёл на автопилоте и к тускло поблёскивающему автомобилю подходил, шатаясь от усталости. Марат же – как огурчик!
Что значит молодость! Эх! Где мои семнадцать лет?.. Правда, и Марат уже не юнец – через месяц ему 40!
Камиль Зиганшин. Декабрь 2012. Уфа
