Моё признание учителю

«Моё признание учителю»

(эссе)

… Есть люди, наделенные особым даром: писатели, художники, кинорежиссеры. Они творцы – Пигмалионы, умеющие из ничего создать нечто. Педагогический талант подобен этой Божьей искре. Учителями, я считаю, становятся по любви или призванию. Духовный, эмоциональный контакт с учеником подвластен только талантливому учителю, способному увлечь своей идеей, стать проводником из детской непосредственной беззаботности в неуспокоенную юность, сопровождаемую открытиями и роем противоречивых мыслей. У Яакко Фугаева есть замечательные строки, как мне кажется, лучше всего отражающие этот тонкий, кропотливый процесс:

Высечь искру из камня

И вправду куда уж как просто!

Но не каждый сумеет

Раздуть ее в пламя костра…

И коль нет уменья,

Огнем не займется береста.

А без этой сноровки

Не пробуй попасть в мастера!

Мне посчастливилось встретить настоящего «мастера» - человека, который провел меня, через тернии рифмы и запутанные лабиринты прозы, в мир истинной, ценной литературы. Это мой учитель литературы Наталья Александровна Черняева. Мне, признаюсь, не так-то легко описать ее. Ведь как можно выразить неоценимое влияние другого человека, то понимание прекрасного, которым бескорыстно делится с тобой чуткая душа. Сейчас, как бы ни хотелось мне, не могу вспомнить свой первый урок литературы в средней школе, но зато, когда открываю новую книгу, всегда вспоминаю немного строгий, но добрый взгляд своего учителя. Думаю: «А как бы она оценила это произведение?». Видите ли, в моей жизни те уроки искреннего в своей фантазийности мира литературы присутствуют постоянно. Наталья Александровна воспитала во мне какое – то избирательное читательское гурманство, и я ничего не могу с этим поделать. Мой разум, благодаря ее влиянию, упрямо отвергает «сырые» побочные продукты неумелого пера, претендующего на литераторство. Я не могу с ними смириться ни в чужих произведениях, ни в своих трудах. Я ведь пишу стихи,- иногда для души, каждый день по нескольку строк. Все стихи в толстой тетради – это что-то сродни дневнику. Мне нравится облекать маленькие истории своей жизни, сиюминутные мысли в лирику. В наших буднях и так бывает слишком много прозы. Может быть, не пошли мне Бог такого человека, как Наталья Александровна, не удалось бы тогда сложить ни единой рифмы. Она подарила мне ту любовь к миру, которая отличается почти детским любопытством. Его люди часто теряют, еще только перешагнув десятилетие. Я же смотрю на жизнь вокруг под другим углом, словно через яркое стеклышко из старинного витража. Даже не представляю, как бы я жила с моими «нафталиновыми» убеждениями, с восторженным взглядом на мир, с Лермонтовым и Достоевским на книжных полках, не будь у меня единомышленника, лучшего друга – моего учителя. Она, и только она, может понять мою любовь к старым фильмам, рассуждать со мной о чеховской «Чайке и сказать без прикрас, хороши ли мои стихи. Ее мнение для меня неоценимо. Она способна выкроить время, забыть о привычно сдержанном преподавательском тоне, когда я прихожу в ее уютный кабинет, чтобы спросить, что она думает о паре путаных строк. И знаете, за то время, что я знаю Наталью Александровну, для меня открылась одна, казалось бы, простая истина: преподаватель может учить, а может вступать в диалог, вести беседу с тобой, учеником, как с человеком сознательным, способным и к спору, и к аккуратному наблюдению. В этом и есть вся ценность – искать вместе ответы на вопросы, приходя к какому-то новому важному выводу, не обязательно идентичному. Учитель ведь задает тон, а ученик подхватывает ноту и сам продолжает идти вперед к совершенствованию. Самая приятная награда для учителя – ученик, превзошедший его в умениях, разве не так? Я не знаю, смогу ли я превзойти свою учительницу, своего лучшего друга в уровне эстетического восприятия, но мне хотелось бы хоть чуть – чуть подняться до той удивительной душевной организации, которой обладает эта женщина. Как высоко надо чувствовать, чтобы подмечать в незначительных деталях романов, стихов и пьес что-то существенное, чтобы заглядывать в литературные произведения как в кладези человеческих судеб и извлекать из них новое, ценное для своих учеников, старательных и не очень. Классическая литература – это особая форма воспитания, и искусно овладеть ее приемами способен не каждый человек. Наталья Александровна сумела научить меня наслаждаться литературой, воспринимать книгу, как лучший подарок, а школу как второй дом – дом знаний. Ее душа, по–моему, наделена особой внутренней силой, светом, что воскрешает к жизни порой даже заледеневшие сердца. Слава Богу, что она выбрала профессию учителя… Может быть, благодаря таким людям, как она, юные сердца стремятся к познанию прекрасного и переоценивают жизнь. И, возможно, судьба кого-то из этих увлеченных учеников станет достойна быть отраженной в лучшей из книг, повествующих о нашем поколении.

Котова Светлана.