В гг. в Церковно-приходской школе храма в честь Владимирской иконы Пресвятой Богородицы на Семи Ключах г. Екатеринбурга сложилась традиция: в последнее воскресенье месяца проходят беседы с родителями духовника Богородице-Владимирской церковно-приходской школы иерея Алексия Можегорова.
Наибольший интерес вызвали темы бесед «О Литургии и подготовке к Таинствам», «О разногласиях в воспитании детей», «О воспитании в неполной семье», «О половых различиях в воспитании детей», «Об обязанностях крестных родителей по отношению к крестникам», «О том, что читают наши дети», «О наказаниях детей», «Грани любви: любить, или баловать?»
Особенностью данных бесед является активное участие родителей в диалоге с отцом духовником, которые не просто задают вопросы священнику, но и делятся своим опытом воспитания детей, пусть даже и не всегда положительным.
В конце встреч традиционно выступает один из родителей, который рассказывает о какой-либо впечатлившей его книге по вопросам детского воспитания.
Об обязанностях крестных родителей по отношению к крестникам
В прошлое время такого понятия, как крестные родители не было. В первые века христианства крестных родителей не бывало. Почему так? Потому что вера православная распространялась среди людей, которые могли воспринимать проповедь сами, т. е. христиан было не подавляющее большинство. В основном мир был языческим. Христиане составляли малочисленную группу и поэтому получалось так, что быт, культура, обиход он был не христианским, а был не откровенно языческим, не касался почитания богов на каждом шагу, то во всяком случае не наполнен смыслом веры христианской и поэтому получалось так, что и в семье взгляды были разные на веру, и даже часто мы видим и в житиях святых, что и святые были зачастую из языческих семей и исповедовали веру христианскую. И чаще всего это мученической кончиной заканчивалось, иногда отшельничеством. Мало таких семей, практически не было, в которых и родители и дети были христианами. Потому что взрослый человек, уже сформировавшийся своих детей воспитывал в соответствии со своими понятиями. Язычники растили язычников, христиане пытались вырастить христиан. Традиционно было для того времени крестить людей взрослого возраста, когда они сами могли подготовиться к крещению, сами осознанно, а не через посредничество могли прийти к Богу, сами могли принять проповедь, сами могли в последствии исповедовать свою веру.
В последующее время, время рассвета византийской империи, когда прекратились всякие гонения на христиан и сам император правительства искал христиан, эта вера христианская стала распространяться гораздо быстрее по разным причинам, некоторые принимали по внешним, каким-то причинам, некоторые по убеждениям, ну и гонения раз прекратились, сделать это было гораздо легче, т. е. принятие веры не означало возможной смерти от других гонителей.
И вот с этого момента весь цивилизованный мир становится христианским. К цивилизованному миру, конечно, относилось Средиземноморье в первую очередь. И потому как христианский мир являлся, все же, еще традиционным, как это было до данного времени, то обычай сохранялся крестить именно взрослых людей. И такие известные нам святые, как Василий Великий, Святой Амвросий Медиоланский, Блаженный Августин, они приняли крещение в зрелом возрасте, многие принимали в престарелом возрасте. Но постепенно христиан становилось все больше и больше, практически не осталось семей, в которых были язычники. Христиан становилось большинство, и постепенно возникает вопрос о том, что людям, чтобы принять веру христианскую не требуется прилагать какие-то особые усилия, что взрослый человек уже как бы воспитан в христианстве с малых лет. И получается, что для такого человека крещение уже является, своего рода формальностью, он его принял уже давным-давно, с молоком матери впитал. Следовательно возникает потребность крестить людей раньше, в более молодом возрасте, если они итак дорастут, воспитываясь в вере, то какой смысл ждать, если можно крестить ребенка и пусть он потом живет в этой вере уже со Христом, к таинствам приступает.
Веры у ребенка может и не быть, ведь его же не спросишь. Тогда как, сам чин крещения предполагает наличие доброй воли человека принять веру. И тогда компромисс между крещением «пораньше» и крещением в зрелом, осознанном возрасте, предполагающем твердую волю самого человека возник в крещении «по поручительству» какого-то человека.
Было такое время, когда поручителями могли быть и сами родители, т. е. родители крестные совпадали, так скажем. Но постепенно было осмыслено церковью, что рождение человека в жизнь вечную, которое происходит в крещении гораздо значимее, важнее рождения плотского. Потому что не всякий рожденный ребенок входит в Царство Божие, а всякий крещенный порой даже не нуждался в том, чтобы исповедоваться, потому что он сохранял то, что дано в крещении, не отпадал от Церкви, входил в Нее и пребывал в Ней всегда. Поэтому крещеный человек это был человек, готовящийся к вхождению в Царство Божие. И т. к. крещение значимее, чем плотское рождение, тогда возникает следующая проблема: родители не могут быть поручителями в крещении за ребенка. По причине того, что родителей может не быть совсем, либо раз второе рождение более значимое, значит и поручительство должно быть более весомое. И тогда начинает внедряться традиция призывать крестных, т. е. близких людей, которые будут ходатайствовать перед Богом, обещаясь, что ребенок будет воспитываться в благочестии и вере христианской.
Похоже это на то, что происходит общественное признание того, что раз ребенок сам не может поручиться за себя, то общество (Церковь) все за него поручается в лице крестного. И поскольку родители - это еще не все общество и они связаны со своим ребенком каким-то особым способом, то постепенно признание крестничества становится очень значимым и людей начинают крестить в детском возрасте. Более того, канонически постепенно закрепляется, что родство между крестниками и их крестными выше родства между детьми и родителями. Как и в целом родство духовное выше родства телесного. Телесно мы все родственники, а вот духовно можем быть чужими. Теперь родители не могут быть поручителями своих детей, супруги одновременно не могут быть крестными одного ребенка, потому что родство между крестными и крестниками оно даже выше супружества, оказывается.
Вопрос из зала:
- Бабушки могут быть?
- Бабушки могут.
- Почему родители не могут быть крестными?
- Потому что духовное родство исключает плотское родство и следовательно родители тогда не должны быть родителями... А поскольку родство между родителями и детьми не может быть исключено, значит не может быть и крещения по поручению родителей. Дабы не было противоречия.
Со временем каноны менялись. Ограничения на тех людей, кто может быть крестным, а кто не может. Это скорее всего было связано с упадком общего благочестия, когда появились такие вещи, как сродство, сводное родство. Сродство - это когда люди имеют одного родителя общего а второго разного, сводное родство - это когда оба родителя разные, но при этом родители в браке между собой состоят.
Итак, отношения между людьми усложнились. И, более того, появились такие еще отношения, при которых дети рождались вне барака, то есть, родители не были зарегистрированы, и эти люди, по сути своей, тоже являлись родственниками. Поэтому приходилось регулировать отношения между людьми в смысле крещения.
Теперь коснемся самой сути восприемничества. Что же такое восприемничество? Восприемничество есть поручительство. К примеру, берет ли кто-либо кредит? Кредиты, как правило, страхуются. Либо человек поручается за кредитуемого, либо сам кредитуемый поручается своим имуществом. Таким образом, поручитель это ответственное лицо, ходатай за того человека, за которого он поручается. Аналогично и крестный - это, своего рода ходатай. То есть, он ручается за то, что, во-первых, он доверяет родителям крестника в том, что они воспитают ребенка с его помощью, конечно, как христианина. Иными словами, крестный ручается за то, что к моменту своего совершеннолетия человек будет жить по-христиански и пытаться идти в Царство Божие.
Зачем нужен этот поручитель? Нужен он тогда только, когда человек сам не может за себя ответить. То есть, не может он отречься от сатаны самостоятельно, воля его слишком слаба или нет возможности ее выразить, у младенца, к примеру. Если же человек сам может за себя ответить, тогда крестный не нужен. Почему такой человек еще называется - восприемник? Потому что он принимает младенца, ребенка из купели, принимает его на руки из воды для того, чтобы нести дальше. Берет на себя, своего рода, ношу воспитания благочестия в человеке.
Ранее было упомянуто, что родство между крестным и крестником гораздо важнее, чем родство между родителями и детьми. И, следовательно, раз есть такая тесная связь, значит, существует и ответственность не простая. Эта ответственность заключается в том, что восприемник несет ответственность перед Богом за то, что он сделал для того, чтобы крестник был христианином или христианкой. При этом важно обратить внимание на то, что у каждого человека сохраняется свобода. Поэтому крестный хоть и берет ответственность, но это не означает, что он несет ответственность вообще за все. Он отвечает за себя, за то, что он сделал. А при этих его усилиях могло быть и так, что они тщетными оказались. То есть он сделал что-либо, а получилось не совсем так, как он того хотел.
Как взаимодействуют между собой крестные и крестники? Какие обязанности возлагаются на крестного? В первую очередь, это жить по-христиански. Это как фундамент. Ведь если нет жизни христианской, то все остальное теряет смысл. Если крестный не живет христианской жизнью, то что бы он не говорил, что бы он не пытался делать с крестником, ничего у него не получится, потому что связь их не какая-либо внешняя, а глубоко духовная. Поэтому от духовного состояния одного человека зависит духовное состояние другого человека. И если духовное состояние крестного плачевное, то он отравляет душу крестника.
Итак, первая обязанность крестного - жить по-христиански. Ведь он отрекся от сатаны, поэтому было бы противоречие того, что он ради крестника отрекся от сатаны, а сам находится с сатаной в содружестве каком-либо. Вторая обязанность - это ходатайство за крестника перед Богом, которое заключается в молитве.
Следующая обязанность - это участие в воспитании ребенка. Но участвовать в воспитании можно по-разному. Можно раз в год приезжать на праздник, а можно каждый день заходить навестить. Это разные, все-таки, вещи. Участие это состоит в том, чтобы, по возможности, бывать с ребенком в Храме, стимулировать его жить по-христиански, подпитывать его интерес к вере и к жизни правильной, благочестивой. Это может проявляться как в походах в Храм, чтение православной литературы, участие в таинствах совместное и разные другие формы участия. Кроме того, не маловажно проводить с родителями работу.
Вопрос из зала:
- А если родители не слушают?
Ответ:
Если не слушают, то это свидетельство того, что выбор крестного был не осознанным, что часто очень случается в наше время. И в таких случаях родители не понимают, что они сами должны, как бы, вступать в соработничесво с крестным во благо своего ребенка. Крестные и родители - это тоже родственники, они не могут вступить в брак, также. Получается, что семья в результате крещения расширяется, крестные (кумовья) становятся родственниками.
И последняя обязанность - это совет, наставничество по отношению к ребенку. Так бывают вопросы, которые ребенок не может задать родителям, но может задать крестному, иными словами родственной душе. Такое духовное родство приобретается через единомыслие, через то, что крестный вкладывает в крестника.
Что делать, когда такое участие, по тем или иным причинам, не возможно? Первое-то условие вполне выполнимо - жить по-христиански, жить в покаянии и молиться это вполне выполнимо и зависит только от нас. Что делать, если не возможно общение, в силу объективных причин (территориальная удаленность по месту жительства) или необъективных (когда запрещают сами родители)? Остается только жить и молиться за крестника.
О Литургии и подготовке к Исповеди
О Литургии и детях
Литургия. Буквальный перевод этого слова «общее дело», и это означает не просто совместное времяпровождение или совместный какой-то труд. Постепенно это слово получило более узкое значение и теперь Литургией называется общее дело молитвенное и таинственное: люди собираются, чтобы молиться и участвовать в принесении бескровной жертвы - принесении Тела и Крови Христовых. Такое дело может быть общим только для христиан - действительных (не формальных) членов Церкви. Это основной смысл Литургии. Мы собираемся, чтобы принести эту Жертву, участвовать в этой жертве, приобщится к ней. Поэтому это такое общее жертвоприношение, дело которое в действительности оказывается священнодействием. Все присутствующие на Литургии люди и молящиеся, верующие, просящие Бога о том, чтобы им подойти ко святому Причастию или подготовится к этому Великому таинству - они оказываются священнослужителями, поскольку приносят жертву. И даже если на Литургии среди людей находится маленький ребенок, который, может, и смысла всего происходящего не понимает и не знает что будет через 5 минут происходить, а знает только, что скоро выйдет батюшка и предложит для причащения Тело и Кровь Христовы - и он, этот ребенок тоже является вот таким священником - избранником Божьим.
Кто такой священник? Это избранник, который служит Богу. Такими избранниками являются все, кто служат Богу, в том числе и дети. В этом отношении ни взрослые, ни дети ничем не отличаются, мы одинаковые с ними.
Название «общее дело» я употребил для того, чтобы нам оживить в голове, что начинаясь в храме на Литургии, начинаясь на богослужении это общее дело, должно разливаться на всю нашу жизнь, то есть Литургии - это средство освящения человеческой жизни. Человек причащаясь Святых Христовых Тайн должен стараться делать это так, чтобы сохранить этот дар, который ему дается в Литургии и тогда этот дар освящает всю его жизнь, тогда вся жизнь на Литургию замкнута: она начинается на Литургии и заканчивается на Литургии. Недаром воскресный день - особенно в древности, да и сейчас для христиан - это день особый, потому что в этот день человек точно участвует в Литургии и все что у него за неделю происходило топится в Литургии, это все кончается на Литургии. Литургия все покрывает - все неприятности, все трудности, все грехи человека (конечно если он раскаивается в них).
И с этой же самой Литургии, которой все закончилось, с нее же все и начинается, то есть следующая неделя продолжение жизни начинается тоже с Литургии.
Итак, Литургия: 1) общее дело; 2) все верующие, находящиеся на Литургии, равны; 3) она должна во всю нашу жизнь проникать и не кончаться выходом из храма приложением к Кресту, а наоборот только начинаться с этого (ведь, когда люди прикладываются к Кресту, предложенному священником, они, фактически, обновляют присягу, данную в крещении).
Теперь немного о родителях и детях.
Хотелось бы заострить внимание на связях родителей и детей. В первую очередь, естественно, дети и родители имеют друг с другом связь по рождению, которая нам всем присуща - это связь родства, по телу и по душе. Что это значит двумя словами? Дети похожи на родителей. Рождаются с заложенными в них качествами родительскими. Они могут быть изменены, может быть проявляются по-другому, не так как в родителях, но, тем не менее, в основном качества наследуются детьми, качества и хорошие и плохие - все. Это первая связь.
Второй тип связи - это пример. Кроме того, что дети имеют качества они еще и учатся. Пока растут, они от родителей впитывают то, что видят - поступки, поведение, слова незаметные, может быть нам самим, манеры. Опять же здесь и положительные и отрицательные эффекты. Хорошее заключается в том, что дети берут и плохое тоже берут. А если еще припомним, что мы все повреждены и плохое в нас легче развивается, то понятно, что плохое и прилипает легче.
Есть и еще одна связь - связь посредством времени. Как это? Каждый из родителей по отношению к своему ребенку, на какое-то время старше его, он соотносится со своим ребенком через время. Пройдет это время, эта разница между родителями и детьми, и дети встанут на место родителей, они будут похожи на них, по крайней мере, по возрасту. Другое дело, что родители уже уйдут вперед, но, тем не менее, дети повторят путь родителей возрастной (временной). И вот такая связь через время тоже существует. Нас объединяет то, что мы будем на месте своих родителей, но нашем месте будут наши дети, когда-то и т. д. Мы живем во времени, и это время движется, оставаясь, как обычно принято считать, не прерывным и равномерным.
Отметим такие вот три типа связи: 1) родство; 2) пример; 3) связь посредством времени.
Теперь давайте немножко поразмышляем, как объединить Литургию и родителей с детьми.
Литургия - это такое богослужение, которое находится вне времени (см.: Киприан (Керн), архимандрит, проф. Евхаристия. М.: Изд-во храма сев. бесср. Космы иДамиана на Маросейке, 2001. С. 313). Многие из вас готовясь к Святому Причастию и все, подходя к Святому Причастию, слышат молитву, которую повторяет священник. Он говорит среди прочего такие слова: «Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими...», то есть мы просим, чтобы в той самой Вечери, в одной единственной в не повторенной, не заново устраиваемой, а той единственной Вечери, на которой Христос преподал святейшие Тело и Кровь Свои ученикам Своим, - чтобы и мы участвовали бы в этой самой Вечери. Мы просим, чтобы нам быть причастниками, участниками этого события. Не в повторы ему, не в воспоминания, а именно того самого. Получается, что мы, причащаясь святых Тела и Крови Христовых, находимся с апостолами, как бы за одним столом и поэтому разница между нами и апостолами, или между нами и другими какими-то людьми, которые находятся в других храмах в это время, в других местах вообще, она упраздняется эта разница, нету ее.
Выходит, по времени мы не отличаемся, потому что одна та самая Вечеря, тот самый пир, который Христос устроил для всех людей. И по расстоянию тоже не отличаемся, ведь, находясь в разных местах, но причащаемся тех же святых Тела и Крови Христовых. И опять обращаю ваше внимание на равенство всех перед Чашей Христовой.
Если дети своих родителей могут догнать по социальному положению, например, могут догнать их по развитию умственному, эстетическому, еще какому-нибудь, то уж по времени они никак не догонят. Вас ваши дети не догонят, потому что вы за это время станете старше. А в Литургии эта разница между детьми и родителями исчезает, то есть перед Господом мы все, независимо от возраста, равны оказываемся. Это нас ставит на одну доску с детьми.
Но все же, дети для нас особенные существа. Мы не нарушаем (стараемся не нарушить) свободу других людей. Мы никого не толкаем, допустим, в храм прийти, а детей, почему-то, толкаем: заставляем их подходить к Причастию, например, или к другим Таинствам. Других людей не ругаем за то, что они совершили тот или иной поступок, а детей ругаем. Умерших давным-давно людей, мы даже не знаем, с ними не разговариваем, а с детьми разговаривать должны хоть немножко.
Какое-то противоречие получается. С одной стороны мы с детьми равны, а с другой между нами все-таки есть разница. Какая эта разница? Давайте попробуем отрегулировать эту разницу с помощью Священного Писания. Отношения родителей с детьми в соответствии со Священным Писанием регламентируется, для примера (это во многих местах Священного Писания можно найти, но для примера), двумя заповедями. Во-первых, отношения детей к родителям всем известная заповедь, пятая заповедь из десяти заповедей, которые даны были в Ветхом Завете еще: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле» (Исх. 20:12). Отношение детей к родителям ясно - почитай. А как родители должны относиться к своим детям? Раз они нас почитают, то мы значит, у них находимся в авторитете некотором, должны диктовать некоторые условия жизни - закон. О законе же Священное Писание говорит, что это способ приведения человека к Христу. Апостол Павел называет закон «детоводителем ко Христу» (Гал. 3:24). Таким образом, мы по отношению к своим детям «проводники»: мы для них почетные руководители, а они для нас руководимые. И проводники должны быть ко Христу все-таки, а не в другое место.
Немного над этой аналогией поразмышляем. Какие должны быть свойства у проводника? Он, во-первых, должен знать хорошо путь, потому что сам прошел его, и, может быть, уже много раз. Первое свойство - проводник хорошо знает путь. Второе свойство - проводник должен заботиться о том, кого он ведет, то есть обеспечивать безопасность. Зная путь, он знает, в каком месте опаснее, предупреждает об этом, в каком месте безопаснее, можно остаться на привал. Ну и, в конце концов, любой проводник проверяется по одному только критерию - довел он все-таки или не довел. Если довел, значит действительно проводник хороший, даже если в пути были трудности. Не довел, значит, какой бы он ни был замечательный и привлекательный, проводник он плохой оказался.
Применим эти размышления к нам - родителям. Раз мы должны быть проводниками, значит, мы должны хорошо знать путь. А какой это путь? Путь к Христу. Путь следования заповедям Божиим, который начинается со знания заповедей Божиих. Если мы не знаем, как жить, и не пытаемся жить правильно, то мы и детей не сможем научить, как жить им. Грубое и естественное следствие того, что мы можем быть плохими проводниками. Это первое.
Второе - мы не просто должны сами идти к Богу - иметь опыт еще не все. Мы еще должны иметь способность поделится этим опытом, детям объяснить где, что их подстерегает. Проще говоря, должны научить, что хорошо, что плохо.
Третье. Мы все-таки должны прийти ко Христу сами. Мы с вами не знаем нашей участи, кто мы будем на Страшном Суде - овцы или козлища окажемся, но ко Христу мы можем приходить хоть каждый день на Литургии. Это значит, если мы сами готовимся и приступаем к Таинству, я имею в виду Таинство Причастия, в первую очередь, то приходим к Христу, пытаемся это сделать. Если мы сами не приходим, на Литургии не бываем, к Таинству Причастия не приступаем, значит, мы детей туда привести не сможем, в духовном смысле конечно. Формально, внешне мы сможем привести хоть толпу детей. Возьмем в охапку, да и притащим, толкнем в очередь и к Чаше поднесем, они послушно рот откроют, да и все. Но реально привести к Христу, то есть ожидать, что они соединятся в этом Таинстве с ним, не следует, если мы сами не соединяемся. Мы же проводники, не они наши, а мы их.
Кратко, итог таков. Литургия - центр жизни христианина. Она делает актуальными наши связи с детьми, уравнивает нас с детьми во всем, кроме функций. Литургическая функция родителей по отношению к детям - быть проводниками на пути в Царствие Божие. Проводник должен хорошо знать путь, уметь провести по нему и привести к цели. Акт приведения ко Христу включает, как самое главное, подготовку детей ко святому Причащению. Это предполагает подготовку и Причащение родителей - проводников.
Один из аспектов подготовки ко святому Причащению людей, после святого Крещения не сохранивших дар, данный в Крещении - это омовение себя в крещении вторично, то есть Исповедь, покаяние.
Подготовка детей к Исповеди
Если принять во внимание все выше сказанное, что мы должны быть проводниками водителями детей к этим Таинствам, к Христу, который в этих Таинствах нам себя дает. То естественно оказывается, что и для того, чтобы подготовить детей к исповеди самим нужно исповедоваться, самим готовится. И тогда вопрос по существу, на самом деле упраздняется. Если я, родитель, сам готовлюсь к исповеди, то я могу и ребенка подготовить к исповеди. Показать ему пример, что я вот так вот делаю, и ты вот так вот делай. И возникают вопросы чисто технические: как ребенку объяснить, что такое грех? Как реально его подготовить к тому, чтобы он подошел и покаялся? Как узнать, что он кается, а не формально относится к этому Таинству? Вот давайте на них заострим внимание.
Первым делом, ребенку нужно понимание греха, что это такое есть вообще. Если к Богу невозможно прийти не иначе, как покаянием, то и детям необходимо иметь покаяние, чтобы прийти к Богу. Чтобы было покаяние у человека он не обязательно должен грешить, он должен понимать, что есть грех.
Вот дети, особенно малого возраста, они больше похожи на Адама и Еву в Раю. Адам и Ева ко греху не приобщались. До того момента, как они вкусили плод они же не были грешниками. Но при этом Адам и Ева лучше нас с вами понимали, что такое добро, что такое зло. Поскольку у них был критерий определения добра и зла. Они знали: вот это по воле Божьей, значит это добро, а это не по воле Божьей, значит это зло. Раз воля Божья такова, чтоб мне не вкушать плода, значит, вкушение плода есть зло. Это для них было совершенно четко ясно. Не было у них заблуждения на этот счет (как бывает порой у нас). Поэтому детям, своим опытным незнанием греха похожим на Адама и Еву, говорить и объяснять, что хорошо, что плохо, что есть грех, что есть не грех, нужно.
Бывает порой так, что родители смущаются таких слов. Говорят: «А как мы будем объяснять? Ребенок еще ничего не сделал, а я ему уже должен объяснить чего-то. И он от меня же научится греху, получается». Но вот здесь, конечно, должна быть некоторая мера. Когда мы говорим о том, чтобы признавать грехом убийство, скажем, ребенку не нужно в подробности объяснять, что вот убийство вот так-то происходит, показать его в телевизоре. Такого не надо делать. А можно на простом примере объяснить убийство. Ведь он, идя по улице, раздавил муравья, например. Вот пример для него. Вот ты ненароком совершил убийство. Правда не человека, поэтому и тяжесть-то не велика этого, но вот для этого муравья это не хорошо.
Другой пример, объяснять ребенку подробности, что касается страсти блуда, тоже не следует. Это было бы для него как раз дурным примером. Но дать некоторые понятия о страсти блуда необходимо. Не нужно называть ее таким словом, не обязательно. Не нужно говорить о грехах, которые совершают люди порой. Не нужно говорить о смертных грехах. Но говорить о приличном и не приличном можно. Допустим, почему бы не научить и не сказать девочке или мальчику как одеваться прилично. Вот это должно быть так, потому что ты просто мальчик. Носишь брюки, например. И если ты девочка, то для тебя самое приличное это быть в юбке, например.
Не надо объяснять, обосновывая одну мысль другой. Ведь ребенку чаще всего не требуется каких-то логических объяснений. Он просто примет, поверит и все родителям. Да и все объяснения и вся логика в конце концов упирается в недоказуемое, не обоснованное, но принятое как есть. А когда возникнет вопрос, а почему я всю жизнь хожу в юбке или почему я всю жизнь хожу в штанах, почему мне нельзя как шотландцам, например, ходить в юбке. Вот тогда, раз такой вопрос возник, ребенок уже готов к более глубоким объяснениям, в чем заключается приличие и неприличие (Что-то вроде: «Если бы ты был шотландцем, то ты бы и ходил в юбке и для тебя это было бы нормально. Но поскольку ты не шотландец, а так уж тебе повезло, что ты родился в Уральской глубинке, то значит ходи в своем пуховике, в ватных штанах и это будет для тебя вот здесь вот прилично»). И достаточно на том этапе, если ребенок задаст такой вопрос, а для подростка и этого тоже уже не достаточно. Ему еще глубже нужно объяснить. Вот подростку то можно бы и рассказать уже о том, что бывает такое что другой человек соблазняется, например, видя тебя в неприличной одежде он может подумать, иметь в своей голове что-то не правильное. То есть сказать ему, может быть не о том, что он может совершить грех, а о том, что другой человек может соблазниться через него. Это еще более высокий уровень, на который дети с возрастом младшего школьника не взошли пока. Они не поймут этого. А постарше дети, они уже готовы к этому.
Продолжая пример, скажу, что ребенок лет 10-11 лет, может заметить в себе проявление страсти блуда. В каком случае? Если до этого ему объясняли, что такое целомудрие. Не говорили о блуде, а говорили, что такое хорошо. Не говорили о том, какие бывают грехи, а говорили о том, как себя нужно вести. То есть говорили ребенку о том, что хорошее и то, что не хорошее автоматически становится плохим. Таким способом, дитя не будет своим умом, слабеньким пока, касаться греха, но будет знать, что такое хорошо. Вот опять состояние Адама и Евы. Они же не познали, что такое вкусить плод, но знали точно, что такое хорошо, потому что к хорошему-то они приобщались все время, постоянно. Они же с Богом общались? Общались. От плода воздерживались? Воздерживались. Друг друга видели? Видели. И это было для них нормально, хорошо. Хорошее они знали хорошо. Плохого не познавали. Тоже самое с ребенком.
Если же родитель будет замечать в себе проявление той или иной страсти: сребролюбие ли, гордость ли или чревоугодие, то и в ребенке он это же самое увидит. Ребенок же зеркало родителей. Связи-то помните? У детей наши черты, наши привычки, да и он такой же, как мы в детстве. Ребенок объелся, например, так что дышать нельзя. Он пока не понимает, что это грех, но мы-то же за него знаем. Он говорит: «Не могу идти, потому что объелся. Понеси меня», например. И вот это момент, когда я могу обозначить, что ребенок поступил не правильно.
Давайте подведем итог. Первый пункт: глядя на себя, и вспоминая себя человек, взрослый видит преступление ребенка, если хочет, конечно. Второй шаг, заметив это преступления - обозначить их и ребенку. Опять вспоминаем кто мы такие? Мы воспитатели, проводники. Он, идя по скользкой тропинке, не знает что она скользкая, что можно упасть в пропасть, например. Так мы ему должны сказать, что здесь пропасть, смотри не упади. Не надо спрашивать: «Согласен ты с этим, не согласен?», просто зафиксируйте внимание. Вот ты сейчас согрешил: объелся, например, ударил кого-то, ни за что, никого не защищая, а просто тебе захотелось это сделать; стал не слушаться. Внимание зафиксируйте на поступке - второй шаг. Это нужно сделать за ребенка. Он же не умеет, значит, мы должны сделать это за него. И следующий шаг, это еще покаяться.
Как взрослый человек может дойти до исповеди? Узнать какие есть грехи - раз. Постараться в себе заметить, что именно у меня проявилось - два. Раскаиваться в этом, то есть ненавидеть, не желать повторять - три. Но и пытаться не повторять, бороться и прийти на исповедь - четыре. Такие же точно этапы для ребенка, но только все это делается за ребенка.
И каяться тоже, получается мы должны за ребенка. У него-то ведь нету грехов. Я за него знаю, я за него заметил, я не хочу чтоб он это повторял, борюсь с грехом, я за него значит и каюсь. Но ему поясняю это, комментирую.
Что младенец грехов не делает что-ли? Совершает злые поступки, давайте так аккуратно скажем, но грехами для него они не являются. Почему Церковь младенцам не предлагает исповедоваться? Не только ведь потому, что они разговаривать не умеют. В 5 лет все умеют уже разговаривать. Потому что он не может ответить за свои дела. Значит, в его проступки злые я и должен каяться. Ведь он их сделал не потому, что он злой, а потому что родился от меня злым, усвоил себе в моем примере зло (связь родства по душе и связь примеру). Вот и повод к покаянию родителей.
Удивительное дело такое - это само Таинство покаяния. Смотрите, человек совершил грех какой-то, он его имеет все, реально, он на мне есть. Хочу я этого, не хочу - он есть. И получается, я же поступок свой не могу исправить уже и сделать что-то буквально противоположное, чтобы все вернуть на место, время то прошло. Но в том и таинственность покаяния, что я не просто сожалею о грехе и прошу прощения, а получаю это прощение, и то зло, которое совершил - исчезает. Нет его. Поступок есть - зла нет. Страсть есть, а действия ее прощены, получатся, Богом. И, более того, страсть постепенно искореняется из меня. Я детям передал эту страсть, а она во мне исчезла, значит, она и в них исчезнет. И он даже не будет осознавать это, что во мне там, что-то исправилось.
И все-таки такой итог подведем: как готовится к Исповеди с детьми. Возьмем такой средний возраст. Не младенцев и не подростков. Детей, которые уже могут прийти на исповедь, осознать что-то, сказать что-то на исповеди, но еще и не те люди, которые уже совершенно самостоятельные - лет 16-18. Как таких ребят готовить к Исповеди? Помогать им замечать свои грехи. Говорить им об этом. Ты совершил вот это-то - это плохо. Значит, вести дневник, получается.
-Давай вот заведем дневник и ты будешь туда записывать свои проступки. Что сегодня у тебя произошло в школе?
- Я вот это сделал, туда пошел, это рассказал.
- Как ты думаешь это хорошо? Правильно или нет?
- Не знаю.
Сказать: «Вот это правильно, а это неправильно. Значит мы записываем то, что неправильно. Не будешь больше так делать?».
- Не буду.
- Хорошо. Хочешь, чтобы простился тебе, снялся с тебя этот грех? Чтоб Бог тебя простил? Чтобы он не был черным пятном на твоей белой одежде крещенской? Хочешь?
Какой ребенок скажет: «не хочу»? «Хочу быть похожим на дьявола» - кто скажет? Наверное, никто не скажет. Конечно хочу, чтобы мне грех простился. Давай вот сейчас, для памятки ты его напишешь, а потом когда пойдешь на исповедь, будешь его уже знать. Не нужно требовать от ребенка, чтобы он на исповеди слезы проливал. Но он если вот так вот фиксировать именно в момент, когда он совершил грех, или когда помнит поступок, он тогда и на исповеди будет знать, что это мои грехи. Это я делал, это не мама мне подсказала. И не папа сделал - это я сделал.
Один батюшка рассказывал такую интересную историю. Приходит к нему на исповедь ребенок (не подросток еще, а мальчик младшего школьного возраста) с бумажечкой и читает: «Не слушался маму». И комментирует: «Слушался маму». «Говорил плохие слова» - «Я не говорил никаких плохих слов». У него несколько пунктов было, и он везде себя оправдал. Все нормально, это все не про меня. Это мама написала, отдала, а я тут вообще не причем.
Такого ведь не должно быть. Пусть будет один проступок, пусть все остальное не увидел, забыл, не успели сказать - но он будет знать, что вот это мое, это сделал плохо.
Давайте еще один аспект - постепенность. Вчера было 6 лет, а сегодня стало 7. Все! - 7 лет сегодня, нужно срочно подготовиться к Исповеди! «Завтра исповедь - сиди, готовься! Вот тебе тетрадка, карандаш - придумывай грехи». И такого тоже не должно быть. Пусть будет целый год или полгода по одному проступку на каждой Исповеди, зато честно, сам помнит, сожалеет. Потом еще, еще. Будет больше видеть ребенок - сам. С чем это связано? Вспомним, как у взрослых людей это происходит. Очищается человек от тяжких преступлений - видит более мелкие, открывает их на исповеди, в них кается - видит еще более мелкие - в конце- концов, он видит уже такие и совершает только такие вещи, которые являются условно-простительными. Но происходит это постепенно. Один заметил, другой заметил. Часто бывает так, что человек приходит и говорит: «Хочу приступать к Исповеди!».
- Давайте будем готовиться. Поузнавайте какие бывают грехи.
- Но вот меня мучает один грех...
Вот понимаете, человек видит, начинает с состояния ребенка. Его мучает один грех (всего), а все остальное его не мучает. Он даже этого не видит. Вот он этот грех открыл, потом узнает еще. Больше видит - больше сокрушается, кается. Точно также и у ребенка. Пусть он видит один грех или два, но они действительно его. Не придуманные родителями, не взятые из пособия как приготовить ребенка к исповеди, которое дали ему, он прочитал и которые понравились, выписал. Пусть будет один, но его личный. Пусть повторяется, но вот это его собственный грех. Вот и будет такая Исповедь первым кирпичиком настоящего глубокого будущего покаяния.
