Поэзия Хабаса Бештокова: основные мотивы, жанровая система, поэтика

На правах рукописи

ХАВЖОКОВА ЛЮДМИЛА БОРИСОВНА

ПОЭЗИЯ ХАБАСА БЕШТОКОВА: ОСНОВНЫЕ МОТИВЫ,

ЖАНРОВАЯ СИСТЕМА, ПОЭТИКА

10.01.02 – литература народов Российской Федерации

(кабардино-балкарская и карачаево-черкесская литература)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Нальчик

2011

Работа выполнена на кафедре литературы и фольклора народов Северного Кавказа Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения «Кабардино-Балкарский государственный университет им. »

Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Баков Хангери Ильясович

кандидат филологических наук, доцент

Ведущая организация: Карачаево-Черкесский государственный университет им.

Защита состоится «23 » декабря 2011 г. на заседании диссертационного совета ДМ 212.076.04. при Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении «Кабардино-Балкарском государственном университете им. » ( 73).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения «Кабардино-Балкарском государственном университете им. ( КБР, 73).

Автореферат разослан « » 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Изучение творчества одного из талантливых кабардинских поэтов Хабаса Карнеевича Бештокова (1943) диктуется, с одной стороны, требованиями глубокого научного освещения современного адыгского литературного процесса, с другой – задачами дальнейшего развития национальной поэзии. Бештокова до сих пор не стала предметом специального исследования. Ни в кабардинском, ни в общеадыгском литературоведении нет отдельных работ, посвященных жанрово-стилевой специфике, особенностям поэтики, нравственно-этической ориентации поэзии Х. Бештокова. Газетные и журнальные статьи, а также отдельные главы диссертаций и разделы монографий не создают общей картины творчества поэта.

Творческая палитра Х. Бештокова многообразна. Он поэт-драматург, работающий преимущественно в жанре фольклорно-историческом (пьеса «Имыс», драматическая поэма «Насрен Бородатый»). Отдельного внимания заслуживают также произведения, направленные на выявление пороков современного поэту общества: рассказ «Если ты – колдунья!», поэма «Сароробот», драматическая поэма «Переплывающие на лодке океан», трагикомедия «Кот из Стамбула». Поэт много работает и в жанре художественного перевода: ему принадлежат переводы на кабардинский язык сказок и сказаний с языков народов мира. Х. Бештоков часто выступает на страницах периодической печати с литературно-критическими статьями – обзорами о состоянии национальных литератур республики, о творчестве отдельных ее представителей, по проблемам культуры. За сорок лет плодотворной работы вышло более десятка сборников стихов поэта: «Ракетодромы» (1969), «Пора роз» (1973), «Земля отцов» (1978), «Мелодии Нартов» (1981), «Совесть» (1985), «Книга любви» (1988), «Одинокое дерево над рекой» (1991), «Лирика» (1993), «Дорога вдоль океана» (1998), «Удивительный мир» (2003), «Золотая осень» (2006), а также сборник литературно-критических статей «Родник адыгской словесности» (2009). Наиболее значительным художественным явлением стал роман-миф «Каменный век» (1985), получивший высокую оценку читателей, критиков и литературоведов.

Актуальность темы диссертационного исследования определяется недостаточной изученностью творчества Х. Бештокова, необходимостью восполнить существующий пробел в современном адыгском литературоведении.

Цели и задачи исследования. Целью настоящей диссертационной работы является структурно-теоретический анализ жанрово-стилевой палитры поэзии Х. Бештокова в тесной связи с мотивными полями, особенностями поэтики. В соответствии с поставленной целью представляется необходимым решение следующих задач:

–  провести идейно-содержательный и структурно-теоретический анализ поэтического творчества Х. Бештокова;

–  выявить основные мотивы лирики поэта;

–  определить жанрово-стилевое своеобразие лирики Х. Бештокова;

–  провести лингвистический анализ стихов;

–  выявить основные технические приемы стихосложения с определением доминирующих стихотворных размеров и способов рифмовки;

–  провести анализ лиро-эпических произведений автора;

–  исследовать художественно-эстетическую и нравственно-этическую концепции романа-мифа «Каменный век»;

–  изучить художественную символику названного романа.

Научная новизна диссертационной работы определена тем, что в ней впервые предпринимается попытка монографического исследования творчества одного из самых талантливых современных кабардинских поэтов – Х. Бештокова, осуществляется комплексный анализ его поэзии. Основное внимание уделяется национальной специфике, тематическому и жанровому многообразию, метрико-рифмовочной системе лирики поэта, а также всестороннему анализу романа-мифа «Каменный век»: определению особенностей жанра, идейной направленности, поэтики, изучению художественной символики. На наш взгляд, такое комплексное исследование поэзии Хабаса Бештокова способствует более глубокому постижению его творчества как целостной художественной системы.

Объект исследования. В качестве объекта исследования выбраны лирические (стихи) и лиро-эпические (пьесы «Имыс», «Кот из Стамбула»; драматические поэмы «Насрен Бородатый», «Переплывающие на лодке океан», поэма «Сароробот») произведения, а также роман-миф «Каменный век».

Степень научной разработанности темы. Поэтическое искусство Хабаса Бештокова вызывает читательский и научно-исследовательский интерес. К творчеству поэта обращались ведущие северокавказские литературоведы: , , . Названные авторы в статьях и главах монографий касались особенностей творческого мастерства и тематики произведений Х. Бештокова, но не затрагивали комплекс вопросов, связанных с концепцией художественных образов, основных мотивов, жанрово-стилевого, метрико-рифмовочного многообразия. Опора на труды указанных исследователей позволила нам открыть и проанализировать новые грани поэзии Х. Бештокова, связанные с жанрово-стилевой идентификацией и классификацией поэтических текстов, обозначением доминирующих мотивов, а также выявлением метрики и техники стихосложения поэта. На наш взгляд, такое комплексное исследование поэзии Х. Бештокова способствует выявлению основных тенденций развития его творчества в целом.

Методологическая основа работы. Исследование творчества Х. Бештокова проведено на основе сравнительно-типологического и текстологического изучения поэтических текстов автора. В выработке научной концепции мы опирались на труды известных отечественных и зарубежных ученых, в которых разработаны актуальные для нашего исследования подходы к изучению произведений литературы, а также на работы по вопросам взаимосвязей литературы и искусства. Это сочинения Гегеля, Л. Фейербаха, , Х. Кирло, , , .

При анализе лингвопоэтики стихов мы опирались на труды известных отечественных и зарубежных языковедов: , , и др.

В ходе исследования также использованы труды ведущих северокавказских литературоведов и критиков: , , .

Теоретическая значимость работы состоит в разработке одной из актуальных проблем северокавказского литературоведения – тематической классификации, жанровой идентификации, выявлении особенностей поэтики, проблематики и художественной символики творчества Хабаса Бештокова. Результаты исследования могут способствовать дальнейшему изучению литературно-критического творчества поэта и стать теоретическим обоснованием при изучении творчества других адыгских поэтов, а в более широком плане – исследованию эволюции жанровой специфики поэзии северокавказского региона, сравнительному изучению литературы народов Российской Федерации.

Практическая значимость диссертационной работы. Творчество Хабаса Бештокова включено в учебные программы средних школ и филологического факультета КБГУ. Настоящее исследование может стать учебным пособием и оказать помощь преподавателям и студентам в изучении современной кабардинской поэзии. Результаты исследования могут быть использованы при подготовке спецкурсов по проблемам современного адыгского литературного процесса. Материалы диссертации могут послужить методологической основой для студентов и аспирантов в работе над курсовыми, дипломными, диссертационными работами.

Апробация работы. Основные положения и научные результаты диссертационного исследования прошли апробацию на международных, всероссийских, межрегиональных, региональных и республиканских научно-практических конференциях: Х международная конференция молодых ученых КБНЦ РАН (Нальчик, 2009); региональная научная конференция « и развитие северокавказских литератур» (Нальчик, 2010); международная научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Перспектива – 2010» (Нальчик, 2010); IV всероссийская научная конференция молодых ученых «Наука и устойчивое развитие» (Нальчик, 2010); международная научная конференция «Художественный мир Юга России: синтезное мышление, диалог культур» (Карачаевск, 2010); региональная научная конференция «Творческое наследие Али Шогенцукова: теоретические аспекты изучения». К 110-летию со дня рождения поэта (Нальчик, 2011); «Республиканская научно-теоретическая конференция, посвященная 90-летию » (Нальчик, 2011).

По теме диссертации опубликован ряд статей в журналах, реферируемых ВАК.

Диссертационная работа обсуждена на расширенном заседании кафедры литературы и фольклора народов Северного Кавказа Кабардино-Балкарского государственного университета им. (апрель, 2011), а также на заседании научного семинара «Актуальные проблемы литератур народов Северного Кавказа» (сентябрь, 2011).

Структура диссертации. Цели и задачи диссертационного исследования определили его структуру. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность исследуемой темы, обозначается степень ее разработанности, отражается объект исследования, определяются его цели и задачи, методологическая основа и научная новизна, теоретическая и практическая значимость, а также формы апробации диссертационной работы.

Первая глава «Основные мотивы лирики Х. Бештокова» посвящена выявлению ключевых мотивов лирики кабардинского поэта.

В рамках первой главы выделено шесть основных мотивов лирики Х. Бештокова. Первый из них – проблема нравственно-исторической памяти адыгского народа.

В стихотворениях Х. Бештокова, посвященных памяти адыгского народа, прослеживается одна из основных проблем лирической поэзии ХХ века – острая реакция не только на сегодняшнее, сиюминутное, но и на прошлое, сопереживание этому прошлому как своему, личному, биографическому, соотнесение факта действительности с такими вечными для лирической поэзии темами, как любовь, смерть, природа, творчество. В этом соединении чуткости к прошлому и к своему времени – глубинная философская основа лирики Х. Бештокова. Нередко воссоздание кровавых событий прошлого и их последствий происходит при помощи атрибутики природы, которая выполняет функцию метафорического объединения двух миров – человеческого и природного – в борьбе за мир и независимость. При этом Х. Бештоков использует прием олицетворения природы, что приводит к усилению эмоционального воздействия на читателя. В стихотворении «Море» (1989) «волны встают на дыбы, словно необъезженный конь», «волны с пеной, как с гривой коня, поднимаются». Несмотря на то, что вода – основа жизни (адыгская пословица гласит: «Псыр псэхэлъхьэжщ» – букв. «Вода возвращает к жизни»), морская вода в художественном сознании адыгов – знак уничтожения, знаменующий собой трагическую историю народа. По представлению многих адыгских авторов, Черное море оттого настолько соленое, что наполнено слезами адыгов.

В стихотворении «Плач адыгов» (1991) Х. Бештокова лирический герой размышляет о том, что привело адыгов к «безгосударственности», к распылению народа по многим странам, массовому исходу в пределы Османской империи. Главная причина в том, что земля адыгов оказалась в «зоне интересов» враждующих империй: «Завидовали нашим беспокойным рекам, / Завидовали нашим златоглавым горам».

Каждый век, каждое десятилетие ставят перед поэзией новые задачи освоения человеческого бытия, требуют новых средств поэтического осмысления мира. Ощущение земли как «планеты памяти народа», а себя – частью всей истории и восприятие грандиозности этой одновременно радостной и тягостной ноши составляют основу лирического «я» поэзии Х. Бештокова, а потому образы «земли», «голосов земли», «голосов прошлого», «живой памяти», перед которыми ответственен каждый ныне живущий, доминируют в его лирике и приобретают масштабы универсальных общечеловеческих символов.

В творчестве Х. Бештокова обнаруживается также мотив назначения поэта и поэзии. В стихотворениях, посвященных указанной теме, поэт ставит следующие вопросы: какими духовными чертами должен обладать поэт, какова роль поэта в обществе, в чем сущность самого процесса творчества, каким должно быть отношение поэта к окружающему миру, в чем заключаются его заслуги перед обществом. Назначение поэзии, по мнению Х. Бештокова, заключается в чувственном, духовном восприятии поэтом окружающего мира и художественной передаче всего внутренне пережитого читателю. В стихотворении «Поэт» (1966) Х. Бештоков поэтапно описывает творческий процесс: лирический герой преодолевает множество препятствий, которые предстают в образе колючих растений, и, припав к земле, «высасывает родниковую воду», которая в данном случае олицетворяет поэзию. Через многие стихи поэта лейтмотивом проходит сочетание «тхэн гурыфIыгъуэ» – букв. «радость сочинения». В образе своего лирического героя поэт часто передает изменения, происходящие с ним самим. Возможно, это и есть высшее искусство поэзии: ярко соединить вымысел, поэтический образ и автобиографическое начало. Читатель, пытаясь понять лирического героя, открывает для себя новые мысли и чувства, приобщается к состоянию поэта, и перед ним раскрывается дверь в «удивительный мир» поэзии.

В первой главе также исследуются философские аспекты любви в лирике Х. Бештокова. Стихи о любви в творчестве Х. Бештокова имеют глубокую духовно-философскую основу. В любовных стихах поэта обнаруживается не только «слияние» любящих душ, но и эмоционально более сильный мотив «растворения друг в друге»: «Моя душа сливалась с твоей душой, и / Мне казалось, что они становятся единым целым». В лирике поэта звучит также мотив «сладкой лжи», о которой писал («Ах, обмануть меня не трудно!.. / Я сам обманываться рад!»): «Ты вправе убить меня тайно, / Но пока красиво обмани!».

Стихам о любви Х. Бештокова свойственна особая музыкальность. Это обусловило то, что многие из них переложены на музыку и стали популярными песнями: «Моя тропа», «Моя красивейшая», «Что сделать для тебя, мое сердце…», «Ставлю себе цель не пойти к тебе». Каждый раз лирический герой переживает любовь по-разному, каждый раз поэт находит новые способы выражения чувства любви, несмотря на то, что во многих стихах присутствует повторяющийся мотив – «спор разума и сердца».

Новаторским в творчестве поэта является создание «внешнего облика» любви, ее описание как физического объекта как, например, в стихотворении «Любовь» (1967): любовь «бела, по белизне своей не уступая белому джинну», «ее глаза играючи светят, как у младенца», «ее предплечья – плечи или крылья? – не понять».

В творчестве Х. Бештокова нашла широкое отражение одна из актуальных проблем человечества – проблема «человек – природа». Традиционным для адыгской литературы является отождествление картин природы с определенным настроением и состоянием человеческой души. Эту традицию, придавая ей новое звучание, продолжает Х. Бештоков. В его стихах времена года предстают во всей красоте, в самых различных тонах. Для поэта характерны смелые эпитеты: «курящие звезды», «ленивая осень», «пьяный мир». Явления природы в стихах Х. Бештокова приобретают свойства живых существ: «солнце бегает, волнуясь», «снег мягко дышит», «радуясь, купаются камни». Настойчивость, с которой автор подходит к детализированному вглядыванию в пейзаж, к скрупулезной перепроверке образов поэзии, соседствует с мотивами гармонии человека и природы, с эстетическим утверждением единства добра и красоты, правды и истинной человечности.

Современные адыгские поэты (И. Машбаш, З. Тхагазитов, Б. Утижев, А. Бицуев, А. Оразаев, А. Мукожев) не только соотносят с природой критерии добра, красоты и целесообразности, но и остро ощущают свою ответственность за ее судьбу. Х. Бештоков реализует свою планетарную тревогу, иронически сталкивая природу и цивилизацию, очеловечивая орудия смерти и таким образом снимая бессмысленную логику тотального убийства (цикл стихотворений «Молитва Солнцу», 1974) и опасность «магнитного поля» и «атомной бомбы» (стихотворение «Вопросы», 1993).

О чем бы ни писал Х. Бештоков – о природе, любви, чести – стихи его имеют национальный колорит. В творчестве поэта нашли отражение предметы быта, одежды (черкеска, башлык, газыри, войлочная шляпа) адыгов, выступающие как символы нравственных поисков автора. Природа у поэта национально насыщена, она часто выступает в качестве фона, вспомогательного материала для передачи особенностей культуры, мышления, образа жизни адыга. Так, например, в стихотворении «Автопортрет» (1972) поэт сравнивает тучи с гармонистами, под мелодией которых «пляшет» мост.

В отношениях человека и природы формируются представления о добре и зле, о силе и слабости, жестокости и гуманизме, власти и подчинении. Таким образом, природа играет ключевую роль в творчестве Х. Бештокова.

В лирике поэта значительное место занимают образы космогонических божеств. Адыгская мифология делится на космогонический и хтонический циклы. При этом в древнеадыгском пантеоне богов наиболее архаичны космогонические божества, часто именуемые «небожителями»: Тхашхо, Псатха, Уашха, Шибле и др. Бештокова большей частью обращена к космогоническому циклу мифологии. Обеспокоенный бесконечными войнами и кровопролитиями на родной земле он неоднократно взывает к помощи Тха (Тхьэ, Тхьэшхуэ) – главного божества в космогоническом пантеоне богов. Поэт обращается к космогоническим божествам и в минуты любовных переживаний. В стихотворении «Два голубя» он просит возлюбленную вместе с ним улететь к Уашха (Богу неба), где, по его мнению, можно обрести счастье и покой.

Небо, Солнце, Луну, Звезды адыги воспринимали как божества, воплощающие и олицетворяющие структуру мироздания. В адыгской мифологии Солнце, Луна и Звезды – творения Тха, но сами они выступают как божества. Образ солнца проходит через многие произведения Х. Бештокова. В стихотворении «Подсолнечник» Солнце символизирует несбыточную мечту. Автор воссоздает трудное послевоенное время. Мальчик ищет на убранном поле остатки подсолнечника. «Ветер смеется» над старым пустым мешком, а «из пальцев красного солнца капает пот». Мальчик устал в поисках подсолнечника и лег, «улыбающееся солнце показалось ему головкой подсолнечника».

Несмотря на то, что звезды часто встречаются в лирике поэта, автор дает название лишь одной звезды – «Вагъуэху» – видимо, ВагъуэкIэху (букв. «Белохвостая звезда» – Комета). А. Шортанов писал, что эта звезда считалась предвестницей эпидемий и других бедствий. Ее появление на небе внушало людям страх. В лирике Х. Бештокова Комета олицетворяет взаимосвязь всех вещей и явлений во Вселенной.

Один из ключевых мотивов поэзии Х. Бештокова – духовно-философские искания и проблема смысла жизни – также является предметом исследования в первой главе диссертационной работы.

У человечества во все времена существовала потребность в осмыслении своего места в мире, понятии смысла жизни, создании целостной картины внешнего мира, делающей его понятным и объяснимым. В своем творчестве Х. Бештоков стремится постичь глубинные пласты мироздания. Его поэзия – плод философских раздумий о смысле бытия.

Продолжая осмысливать традиционные философские проблемы (борьба добра и зла, проблема гуманизма и др.), поэт уделяет особое внимание вопросам познания мира, проблемам смысла и цели человеческого существования. Проблема смысла жизни – это вечная философская проблема. Ответ о цели и смысле человеческого бытия зависит от мировоззренческой и просто бытовой позиции человека. В творчестве Х. Бештокова в основном встречается теологическая (религиозная) версия смысла жизни: все, за что страдает человек, преходяще; все сущее на земле приходит к одному и тому же концу. Поэтому лирический герой поэта одержим желанием познать все мироздание сразу, в одно мгновение. Его мучат вопросы о том, что есть Вселенная, Жизнь, кому принадлежат души людей, каков смысл человеческого существования. Поэт видит смысл конечной человеческой жизни в самореализации, в актуализации всех заложенных в человеке способностей: «Я смысл жизни вижу в том: / Постепенно становись более глубоким, чистым, красивым…».

Важно отметить детализированный подход поэта ко всему, что имеет место быть в центре его «поэтической Вселенной». Но обращение к подробностям, к большому расчленению явлений внешнего и внутреннего мира не есть измельчание поэзии, а есть ее углубление, когда через детали и «мелочи» бытия видятся некие существенные процессы и события. В стихотворении «Один миг» (1966) Х. Бештоков показывает мелочность каждодневных дел и забот перед одним мигом, когда душа поэта в процессе творчества.

В своих духовно-философских исканиях, в вечном стремлении к центру духа человеческого, а также в своем глобальном космическом мышлении Х. Бештоков вне времени, потому что его поэзия, охватывающая все мироздание («Мои глаза поднимаются в небо, / Чтобы вынести сердце из семи слоев подземного царства»), опережает время на сотни, а порой и на тысячи лет. Лирику поэта отличает космизм, всеохватность нравственных проблем, актуальных во все времена. «Вечные темы» поэзии находят оригинальное и неожиданное звучание в стихах Х. Бештокова.

Вторая глава диссертации «Специфика жанровой системы и особенности поэтики лирики Х. Бештокова» состоит из двух разделов. Первый раздел посвящен жанрово-стилевому своеобразию лирики поэта.

Бештокова невозможно уместить в определенные жанровые рамки. Его стихотворения разнообразны по форме и содержанию, характеризуются особой композиционной организацией и тональностью, поэт использует множество способов рифмовки, видов строф. Автор часто обращается к форме лирического монолога, исповеди. В своих стихах он не просто декларирует, описывает чувства и переживания, диапазон которых разнообразен и широк, а художественно их исследует, анализирует.

В поэзии Х. Бештокова доминирует элегическое начало. Элегии кабардинского поэта интересны новой глубиной прочтения традиций, тенденцией донести до читателя мысли и настроения, рождающиеся в тайниках внутреннего мира поэта. В них, как в песнях-раздумьях, чаще всего говорится о чувствах, в которых звучат мотивы внутренней неустроенности, дискомфорта, вызванные различного рода причинами. В стихотворении «Я не люблю тебя» (1962) лирическая медитация передает сложный мир человека, осмысливающего свои отношения с любимой, но не любящей его женщиной. Единство элегической атмосферы создано общим меланхолическим состоянием героя.

В творчестве Х. Бештокова также обнаруживаются балладные стихи и «стихи одического типа». «Баллада Мкртычу Даштояну», жанровое определение которой принадлежит самому автору, написана в соответствии с классическими канонами западноевропейской баллады. В данном произведении поэт осуществил осмысленную стилизацию под каноническую балладу европейского образца. Все компоненты текста, включая фабулу, композиционное построение, систему рифмовки, идейный смысл, тип лирического героя, напоминают балладные стихи эпохи романтизма. В «Балладе Мкртычу Даштояну» автор акцентирует внимание на положительных качествах лирического героя (отвага и др.) и его героической смерти. В качестве основных жанрово-стилевых признаков баллады у поэта выступают выраженная сюжетность, психологический драматизм. При этом в балладах Х. Бештокова сплавлены традиции устной народной поэзии, эстетические принципы западноевропейского романтизма и опыт русской поэтической культуры.

В лирике Х. Бештокова обнаруживаются стихотворения «одического типа», тематически связанные с его гражданской лирикой и посвященные известным личностям: «Артюр Рембо», «Поль Верлен», «Сесар Вальехо», «Дрожит мелодия…» (посвященное композитору Дж. Хаупа) – в которых славятся их талант, ум, высокий профессионализм. Существенную особенность одических стихов поэта составляют свойственная данному жанру риторическая приподнятость и торжественность стиля.

Таким образом, следует отметить жанрово-стилевую многотипность лирики Х. Бештокова, представленную в самых разнообразных поэтических формах: лирический монолог, исповедь, воспоминание, молитва, обращение, элегия, «стихи одического типа», «балладные стихи», сатирическая ода, эпиграмма.

Во втором разделе второй главы исследуется образная система и поэтика лирических произведений Х. Бештокова. В первой части раздела – «Лингвопоэтика» – проводится лингвистический анализ стихов. Особое внимание уделяется лексике, фонетике, фразеологическим единицам, элементам фольклора, способам словообразования, синтаксическим конструкциям, средствам выразительности, в единстве своем создающим целостную художественную картину поэзии Х. Бештокова.

Слово – это основной строительный материал любого художественного произведения. В поэзии Х. Бештокова смысл слова углубляется и усложняется, создавая непередаваемые настроения, основанные на особом состоянии души лирического героя. Поэт широко пользуется иноязычной лексикой: цивилизация, бомба, вулкан, планета, космос, мрамор, матрос, профессор, ракета, директор, культура, гений, просветитель, перо, интеллигенция и т. д. Он включает в поэтический оборот современные термины, связанные с НТР. Слова телефон, сеть, ракетодром, уран, рентген, бронспойт, стоп-кадр, атомный мотоциклет придают его стихам современное звучание.

Бештокова также богата религиозными терминами, имеющими арабское, тюркское, иранское, грузинское происхождение: чытап (священная книга, молитвенник у мусульман), къулъшырыф (монастырь), чыристан (христианство, христианин), Буддэ (Будда), Мухьэмэд (пророк Магомет), уаз (проповедь), бегъымбар (пророк), Алыхь (Аллах), КъурIэн (Коран), Iиблис (сатана, дьявол), жин (джинн, дух), тхьэ (Тха – главное божество в адыгском пантеоне космогонических божеств), шейтIан (шайтан), хьэрш (место обитания душ в загробном мире), Iэмыр (воля, требование), жэнэт (рай), ахърэт (загробный мир, тот свет).

В своей поэтической речи поэт устанавливает связь времен, используя устаревшую лексику (архаизмы и историзмы) наряду с современной: пщы (князь), пащтыхь (царь, король), унэIут (холоп), бейгуэл (слуга, сопровождающий князя или уорка), блыгущIэт (приближенный высокопоставленного лица, например, князя), афэ (кольчуга).

Обращает на себя внимание использование автором детской лексики при «взрослом» содержании стихотворений: мэхь-мэхь (в значении «нету»), хьэбэ (голова), Iэбэ (рука), дадий (красивый), маIхэр (овцы, ягнята), фетэ (конфета), къомбэ (много), си хъыдэз (ласкательное обращение – «девочка моя»). Даже о войне, раздоре, неурядицах в мире, о трагической истории адыгского народа поэт говорит детской речью, используя архетип поведения ребенка.

В поэзии Х. Бештокова много примеров, когда наряду с семантикой обыгрывается фонетика: хьэкъыншэ къулыкъу (букв. «неоплачиваемая должность», т. е. «бесполезное занятие»), къыр бгъакъэ (широкогрудая, грудастая скала), бжьыхьэм и бжыхьхэр (плетни осени).

Поэт пользуется разнообразными художественно-изобразительными средствами: олицетворения, эпитеты, метафоры, сравнения, гипербола, ирония, антитеза и др. Для творческого метода Х. Бештокова характерно и новаторское для адыгской поэзии использование оксюморонов: «ди щхьэ псынщIагъым и хьэлъагъыр» – букв. «тяжесть нашего легкомыслия», «гуфIэгъуэ бзаджэ» – букв. «злая радость» («злорадство»).

Существуют особенности художественной речи, которые индивидуальны у каждого автора. Внутренний протест против празднословия, «игры в поэзию», «искажения» языка – главный стержень поэзии Х. Бештокова, отличающейся точностью и выразительностью языка, эмоциональной яркостью.

Во второй части раздела – «Стих как система: особенности метрико-рифмовочного комплекса» – исследуется метрико-рифмовочная система лирических произведений поэта, выявляются специфические особенности организации бештоковского стиха:

–  преобладание ямбического стихотворного размера;

–  сочетание разных стихотворных размеров (логаэдические стихи);

–  преобладание перекрестной рифмы;

–  чередование мужской и женской рифм внутри куплета;

–  использование дактилической и тавтологической рифмы, не получивших особого развития в адыгской поэзии;

–  преобладание полных рифм, хотя встречаются и разновидности неполной рифмы (ассонанс, диссонанс);

–  рифмовка адыгских и иноязычных слов;

–  преобладание двух-, четырехстрочных строф;

–  использование тирадной строфы.

Третья глава «Художественная символика романа-мифа «Каменный век» включает пять разделов. В первом из них, предваряя исследование особенностей жанра, идейной направленности, поэтики романа-мифа «Каменный век», рассматриваются пьесы «Имыс» и «Кот из Стамбула» (2004–2005), драматические поэмы «Насрен Бородатый» (1983–1986) и «Переплывающие на лодке океан» (1986–2004), поэма «Сароробот» (1992–1995).

Роман-миф в стихах Х. Бештокова «Каменный век» стал одним из самых значительных художественных явлений, во многом определившим новый уровень развития адыгской литературы в целом. «Каменный век» был написан (по сведениям автора) в 1971–1977 гг., вышел в свет в 1985 году как поэма. Многие критики и литературоведы продолжают осмысливать данное произведение как поэму (), но оно по всем параметрам относится к жанру романа, в частности, романа-мифа, как определил его жанровую природу сам автор в сборнике «Золотая осень» (2006). Мы согласны с , который прочитал «Каменный век» как роман, опираясь на завершенность в нем эпической модели мира, целостность и развернутость структуры.

Используя жанр романа-мифа, Х. Бештоков приходит к новому типу эпического повествования и новому для кабардинской литературы романному мышлению через полемику с эпическим синтезом в национальной прозе и поэзии. Естественно, что в формировании нового романного синтеза поэт учитывает опыт и открытия кабардинской поэзии. Однако для понимания новаторства «Каменного века» и его места в адыгской литературе в первую очередь необходимо обратиться к мифической основе произведения. В адыгских литературах писатели обратились к мифам сравнительно недавно – в последние десятилетия. В национальных литературах все чаще появляются эпические произведения, основанные на мифах и имеющие мифологическую структуру. Таковы романы «Страшен путь на Ошхамахо» М. Эльбердова и «Щит Тибарда» Т. Адыгова, впервые обогатившие национальную поэтику выходом на эпико-мифологическую традицию, а также произведения Н. Куека («Черная гора»), Ю. Чуяко («Сказание о Железном Волке»), Х. Бештокова («Каменный век»).

Композиция романа-мифа «Каменный век» достаточно проста. В романе минимальное количество действующих лиц – персонажей, представляющих конкретных людей, немного. Это дореец Ану, женщина из племени Орла Рану и мужчина из того же племени Гучу. Сюжет романа можно передать в нескольких предложениях: на примере войны двух древних племен автор отражает становление человечества на путь Homo Sapiens. Выражение сложного мифологического подтекста через упрощенную композицию делает «Каменный век» одним из уникальных произведений в литературе северокавказского региона. Роман-миф Х. Бештокова можно определить как произведение нравственного эксперимента, обращенное к поискам новой гармонии в отношениях между людьми, между человеком и природой. В романе акцентируются актуальные вопросы человеческого существования, проблема становления, формирования личности, ответственности ее перед историей. Сюжет «Каменного века» отражает модель длительного драматического становления человеческой морали. Проблемы, затронутые в романе, в таком масштабе и контексте не ставились в кабардинской литературе до Х. Бештокова.

Во втором разделе третьей главы рассматривается символика художественных образов и деталей в композиции романа-мифа «Каменный век». Уже в названии произведения заложен код, который еще больше вуалируется глубокими символами по ходу развития сюжета. Автор широко использует знаки и символы из мифологии и фольклора: сон, нож, змея, орел, бык, дерево, лес и т. д.

Образ камня ярко вписан в северокавказскую литературу и имеет символическое значение. Он присутствует в названиях многих произведений, книг: «Согретые камни» (А. Кешоков), «Раненый камень» (К. Кулиев), «Камень Асият» (А. Охтов), «Камни помнят» (О. Этезов), «Медвежий камень» (З. Толгуров). Использование данного образа в большинстве случаев связывается с фольклором, с легендой о рождении Сосруко – «сына камня» или с образом Абрэмывэ (Абра-камень) – сказочного камня необыкновенной тяжести. Камень как центральный, главный символ романа-мифа «Каменный век» соотносится чуть ли не с каждым образом, каждой деталью произведения. Предводитель эминеев характеризуется словами «худощавый», «смуглый», «каменный»; в романе много каменных предметов («каменные копья», «каменные ножи»), «каменными» оказываются руки воинов. Символика камня меняется по ходу развития сюжета романа-мифа. В кульминации произведения главный герой мечтает о «каменных зубах», чтобы съесть деревья, кабанов и т. д. Таким образом, символизируется «варварский гнев» первобытного человека, в котором нет еще зачатков нравственных, эстетических, этических норм. Но к концу произведения символика «камня» меняется. Мир становится «глухим, как каменная тыква». На наш взгляд, данный образ – «каменная тыква» – символизирует безнадежную ситуацию и полный крах дорейского народа.

Третий раздел главы посвящен анализу мифопоэтики антропонимов и этнонимов, встречающихся в романе-мифе «Каменный век». Как отмечено выше, в романе-мифе Х. Бештокова минимальное количество персонифицированных образов. Это Ану, Рану и Гучу.

Ану (Ан) – (шумер. «небо») – встречается в шумеро-аккадской мифологии как одно из центральных божеств, бог неба. В имени Рану первая часть Ра встречается в египетской мифологии как бог солнца, который воплощался в образе сокола или огромного кота. Генеалогия имени Гучу вызывает неоднозначные предположения. Если отдельно рассматривать кабардинский вариант ГукIыу, его можно разделить на две части: Гу («сердце») + кIыу (нам не удалось определить семантику данной части). Можно иначе определить элементы, составляющие данное имя: Гуу («бык») + укIын («убить») – букв. «убийца быка» (по сюжету «Каменного века» Гучу убивает Черного быка).

Руководствуясь теориями происхождения языка Ж.-Ж. Руссо (эмоциональная теория (теория междометий) и теория социального договора), согласно которым первоначальным языком был природный крик, инстинктивно возникавший в затруднительных случаях, а также учитывая тот факт, что действия в романе происходят в первобытном обществе, мы предполагаем, что имена Ану, Рану, Гучу возникли на основе природных криков, возгласов, обусловленных теми или иными чувствами, эмоциями.

Имя Псомордый, которое скорее можно определить как прозвище с отрицательным апеллятивным значением, состоит из двух самостоятельных слов хьэ («собака», «пес») + нэIу («морда»). Автор переводит его как Псомордый, хотя в критике встречается и другой вариант – Собакомордый ().

Этнонимы дорей и эминей (емыней) по своей структуре однотипны: состоят из корня («дор» и «емынэ») и притяжательного суффикса –ей. В адыгской ономастике большинство этнонимов имеют подобную структуру: къэбэрдей, адыгей, кIэмыргуей и др. Слово емынэ, от которого образован этноним емыней, в кабардинском языке имеет несколько значений: I. чума, чудовище, II. 1) бойкий, удалой, лихой (о человеке); 2) хороший, качественный. Судя по описанию эминеев и их действий в произведении, автор использует это слово в первом значении – «чума», «чудовище». Этноним дорей, на наш взгляд, происходит от Дор, Дорос – в греческой мифологии сын Эллина и нимфы Орсеиды, получил от отца землю «против Пелопоннеса», жители которой были названы его именем – дорийцы.

Имена Ану, Рану, Гучу, а также этнонимы дорей и эминей не встречаются ни в одном из источников по ономастике и антропонимии. Поэтому в настоящем исследовании мы руководствуемся весьма условными предположениями, анализом структуры и семантики составляющих их элементов.

В четвертом разделе третьей главы исследуется цветовая символика романа-мифа «Каменный век». Цветовое письмо Х. Бештокова в анализируемом произведении характеризуется не обилием цвета, а экспрессивностью цветового штриха, его силой, психологической сложностью. Доминирующие цвета в романе-мифе – красный, черный, белый. Они образуют своеобразный «цветовой треугольник», символика которого подвергается постоянным трансформациям по ходу развития сюжета произведения.

Красный цвет выступает в «Каменном веке» как символ крови, убийства. Уже сам по себе колорит обладает потенциалом сильного эмоционального воздействия: он включается в контекст душевного состояния героев произведения. Предвестниками беды выступают «ярко-красное небо», «красные тучи», «румяная река».

Черный и белый цвета в «Каменном веке» неразрывно связаны, как добро неотделимо от зла. Соединение или же противопоставление этих контрастных цветов характеризует сильные, волевые, решительные и смелые качества героев романа, без которых невозможно выжить в первобытном мире.

В «Каменном веке» мало ярких цветовых картин, есть лишь упоминания отдельных цветов, каждый из которых имеет глубокий символический смысл и значение, выполняет определенную роль в художественном пространстве поэтического текста, обладает мощным потенциалом эстетического и эмоционального воздействия на читателя.

В пятом разделе третьей главы исследуется мифопоэтическая символика чисел романа-мифа «Каменный век». С помощью использования числовых мифологем Х. Бештоков создает глубокий философский подтекст, требующий особого эмоционального и интеллектуального «кода» для его расшифровки. В «Каменном веке» символизирована семантика чисел один, два, три, девять, сто. Эти числа наиболее связаны со священными обрядами (жертвоприношение, празднование Дня Орла), ритуалами, устройством мира и человека, прошлым и будущим народа. Например, девятка испокон веков имела большое значение в жизни адыгов. Об этом свидетельствуют народные пословицы и поговорки: «Если объединяются девять мышей, они срывают крышку бочки с сыром» (то есть «Коли всем миром, и горы с места сдвигаются») или «Когда один рядится в девять шуб, не мудрено, что девятеро – голы». В «Каменном веке» девять мужчин-дорейцев следуют за Черным Быком, чтобы узнать место его обитания и переселиться в то, как им представляется, «райское» место.

Таким образом, с помощью числового кода романа-мифа «Каменный век», в котором каждое число имеет специальное генетически обоснованное значение, автор соотносит свое представление о мире с архаической семантикой. Мифопоэтика числа связывает сюжет романа с древними пластами национальной духовной культуры, где число и счет были главными средствами ориентации в мире. В «Каменном веке» мы наблюдаем постоянное стремление каждый раз по-новому семантизировать число, придать ему смыслообразующую и структурирующую функцию. Сам роман-миф «Каменный век» в целом можно назвать емким символом, вмещающим в себя все сферы человеческого бытия, где каждый образ, каждая деталь имеют определенное значение. Все они «работают» на раскрытие главной идеи, на разрешение авторской задачи.

В заключении работы обобщаются результаты и подводятся итоги диссертационного исследования, формулируются основные выводы:

1.  В 60–80-е годы ХХ века в кабардинскую литературу вошла большая плеяда поэтов в лице Р. Ацканова, А. Бицуева, А. Оразаева, З. Тхагазитова, Б. Утижева. В числе признанных мастеров художественного слова, пришедших в литературу в обозначенный период, был и Х. Бештоков. Первым же сборником стихов «Ракетодромы» (1969) он поднял кабардинскую литературу на новый художественный уровень развития, а творчество поэта было признано значительным явлением в кабардинской поэзии.

2.  Тематический спектр лирики Х. Бештокова многообразен. Поэт чаще обращается к традиционным мотивам: судьба родины и национальной культуры, проблема смысла жизни, место и роль человека в жизни, его взаимоотношения с обществом, природой, миром, космосом. Согласно тематической классификации, в творчестве поэта можно выделить философскую, медитативную, пейзажную, любовную лирику, обращенную к животрепещущим и самым актуальным вопросам общества и времени.

3.  Бештокова отличается многообразием художественных форм – исповедь, молитва, воспоминание, обращение, лирический монолог. В творчестве поэта обнаруживаются стихи, по своей композиции и жанрово-стилевым особенностям относящиеся к жанру элегии, лирических посланий, лирической хроники, сатирической оды, стихам одического типа, балладным стихам. Новаторская жанрово-стилевая палитра его поэзии обусловлена историческими условиями, национальными художественными традициями, биографическими факторами, эстетическими предпочтениями.

4.  Главным стержнем всей поэзии Х. Бештокова, отличающейся богатым поэтическим языком, является внутренний протест против празднословия, «игры в поэзию», искажения языка. Язык его произведений колоритен, многослоен, богат внутренней музыкальностью и многозвучными ритмами. В своем творчестве поэт демонстрирует богатство изобразительно-выразительных средств и технических приемов, разнообразие образов, широту и многоцветие поэтической лексики.

5.  В лирике Х. Бештокова, велико значение личности творца, его опыта, индивидуальности. В этом отношении важно заметить, что поэт «осовременил» тематику лирики. Традиционные темы, мотивы и образы автор «перестраивает» на современный лад. В поэзию он вводит самые сложные понятия, рожденные научно-технической революцией. Это, в свою очередь, обновляет систему образов и расширяет поэтический лексикон адыгской поэзии в целом.

6.  Бештокова представляет собой определенную систему с четко налаженным механизмом: метрикой, ритмикой, разнообразным рифмовочным комплексом, насыщенной поэтической речью. В структуре бештоковского стиха наблюдается преобладание ямбического стихотворного размера и перекрестной рифмы; нередки случаи сочетания разных стихотворных размеров (логаэдические стихи); чередование женской и мужской рифм внутри куплета; использование дактилической и тавтологической рифмы; случаи рифмовки родных и иноязычных слов; использование тирадной строфы.

7.  В адыгских литературах (адыгейской, кабардинской, черкесской) писатели обратились к мифам сравнительно недавно – в последние десятилетия. Синтез адыгского фольклора и методов западных эстетических школ дал свои результаты в творчестве Д. Кошубаева, Н. Куека, Ю. Чуяко. Роман-миф в стихах «Каменный век» (1985) Х. Бештокова стал одним из самых значительных явлений в адыгской литературе. Он во многом определил новый уровень развития адыгской литературы. Следует отдельно подчеркнуть особые новаторские принципы поэтики, смелость и неожиданность в системе структурирования и организации художественного текста, глубину и широту философского поэтического осмысления и постижения материала, особенную силу и остроту художественного воздействия. Роман выходит за рамки реализма, автор использует в нем аллегорию, иносказание, оригинальный художественный слог, элементы новой поэтики, граничащие с творческим экспериментом.

8.  Идейную направленность «Каменного века» можно определить одним словом – «вочеловечение». Оно утверждается автором не как доминирование разума, а как доминирование духа, как стремление к высоконравственной организации бытия, очищенного от первобытной жестокости, взаимоуничтожения, как перерождение в красоте, любви, осознанном стремлении жить и продолжаться. Все это происходит в романе вопреки витальным инстинктам – страху и ужасу перед неизвестностью, неизведанным и непознанным.

9.  Роман-миф «Каменный век» целиком кодифицирован. Автор часто обращается к традиционным символам: камень, дерево, солнце, сон, огонь, вода, волосы и т. д. Важное место отводится цветовой и числовой символике, символике антропонимов и этнонимов. При этом Х. Бештоков не всегда придерживается традиционных значений тех или иных символов, а вкладывает в них новое, отвечающее требованиям идейно-художественной направленности романа, значение.

10.  Х. Бештоков обогатил адыгскую литературу и другими произведениями: драматические поэмы «Насрен Бородатый» и «Переплывающие на лодке океан», пьесы «Имыс» и «Кот из Стамбула», поэма «Сароробот», рассказ «Если ты – колдунья!». Заслуживает внимания и переводная деятельность поэта: он перевел на родной язык много сказок с разных языков мира (хорватского, шотландского, португальского). Поэт часто выступает в печати с литературно-критическими статьями по проблемам культуры, с обзорами о состоянии национальных литератур республики.

Таким образом, своими глубоко философскими произведениями, проникнутыми духом гуманизма, социальной справедливости и взаимопонимания, Х. Бештоков ставит и художественно решает онтологические вопросы, насущные проблемы бытия, произносит свое слово о том, что вечно будет волновать людей. Не будет преувеличением назвать Хабаса Бештокова достойным преемником основоположников кабардинской литературы – Б. Пачева, А. Шогенцукова, А. Кешокова. Он – один из талантливых поэтов в современной северокавказской литературе.

Основное содержание диссертации изложено

в следующих публикациях:

I

Ведущие рецензируемые научные журналы, рекомендованные ВАК:

1.  Нравственно-философские искания в лирике Х. Бештокова // Вестник Адыгейского государственного университета. – Майкоп, 2010. № 2 (58). – 0,25 п. л.

2.  Проблема нравственно-исторической памяти адыгского народа в лирике Х. Бештокова // Известия КБНЦ РАН. – Нальчик, 2010. № 2 (34). – 0,6 п. л.

3.  Мифопоэтическая символика чисел в композиции романа-мифа «Каменный век» Хабаса Бештокова // Известия КБНЦ РАН. – Нальчик, 2011. № 2 (40). – 0,5 п. л.

II

4.  Б. Пространственно-временной континуум и мифологическое сознание в поэзии Х. Бештокова // Материалы Х международной конференции молодых ученых. – Нальчик, 2009 . – 0,5 п. л.

5.  «Цель поэзии – поэзия…» (Хабас Бештоков о назначении поэта и поэзии) // Материалы региональной научной конференции « и развитие северокавказских литератур». Вопросы кавказской филологии. – Нальчик, 2010. Вып. 7. – 0,6 п. л.

6.  Лингвопоэтика стихов Хабаса Бештокова // Материалы международной научной конференции «Художественный мир Юга России: синтезное мышление, диалог культур». – Карачаевск, 2010. – 0,4 п. л.

7.  Образы космогонических божеств как символы бесконечности бытия в лирике Х. Бештокова // Материалы международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Перспектива - 2010». – Нальчик, 2010. Т.2. – 0,25 п. л.

8.  Цветовая символика как философская категория в романе-мифе «Каменный век» Х. Бештокова // Сборник материалов IV всероссийской научной конференции молодых ученых «Наука и устойчивое развитие». – Нальчик, 2010. – 0,3 п. л.

9.  Художественная символика «снега» в творчестве адыгских поэтов (А. Шогенцуков, А. Кешоков, Б. Куашев, Х. Бештоков и др.) // Материалы республиканской научно-теоретической конференции, посвященной 90-летию со дня рождения . – Нальчик, 2011. – 0,3 п. л.

10.  Б. Символика художественных образов и деталей в композиции романа-мифа «Каменный век» Х. Бештокова // Материалы региональной научной конференции «Творческое наследие Али Шогенцукова: теоретические аспекты изучения», посвященной 110-летию со дня рождения поэта. – Нальчик, 2011. Вып. 8. – 1 п. л.

Учреждение РАН

Институт гуманитарных исследований

Правительства КБР и КБНЦ РАН

КБР, 8.

Тел.: (86

Факс: (86

e-mail: *****@***ru

Отпечатано в Издательском отделе КБИГИ

Подписано в печать 28.10.2011.

Формат 60х84 1/16. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс.

Усл. печ. л. 1,3. Тираж 100 экз. Заказ № 57