ЭО (ВАЛЕРИЙ СЕМЕНИХИН) СБОРНИК СТИХОТВОРЕНИЙ 1990 – 2011 гг.
СОДЕРЖАНИЕ:
1. БАБОЧКА ПЫЛИ. Мера, пружина Движения…
2..БЛАГОДАРЕНИЕ. Единый, в таинстве небес…
3. Я ЕСМЬ. Летать учитесь - охраню…
4. ЭЛЕГИЯ. Ваш скушный мир до утренней звезды…
5. ОЖИДАНИЕ. Чуть-чуть любви, чтоб были силы…
6. БЕЛАЯ КОСТЬ. Есть гармонических минут…
7. ПОЭТ. Я исчезаю на века…
8. ЛЮДИ И СКАЗКИ. Отнимаю свой взгляд…
9. ПЕРВОРОДСТВО. Солнечный лепет листвы за окном…
10. ОСВОБОЖДЕНИЕ. Верни столетья, камешки и стужи…
11. ОДИССЕЙ. Розовый глаз заката…
12. КРАЙ КАБИРА. Беспечален мой край среди…
13. КОЛОКОЛЬЧИК. Это ветер с Луны шевелит занавески…
14. МЁД. Нет силы в мире этом жить…
15. МОЛЧАНИЕ, Чем больнее, тем бессловесней…
16. ВЫМЫСЕЛ. Избушечные сны и всё такое…
17. АТЛАНТИКА. Озноб последней тишины…
18. УТРО. Июльские цветные сквозняки…
19. УЛИСС. Зови меня Никто, малыш…
20. МАХАЯНА. Большая Колесница мне мила…
21. РЕМЕСЛО. Расставить нужные слова…
22. ОСТРОВ. Пронизана вода лучами. Дно - как на ладони…
23. ВЕЧНОСТЬ. Наполнены корзины тишиной…
24. ПУРГА. В город пыли, золота и черни…
25. ДЫХАНИЕ. Всё это сны о снах…
26. ЯБЛОКО. Смотри: это луч, это камешки дней…
27. КТО ПОБЕДИТ. Будь с теми, кто скажет тирану…
28. ОСЕНЬ НА ЗЕМЛЕ. Листьев и лиц дочитаны Станцы…
29. ХАРИ. О где Ты был, Возлюбленный…
30. СЕМЬ МИНУТ. Та отрешённость в синих вечерах…
31. ПЕСОК В РУКЕ. Когда проходит время битв…
32. ПОЛЁТ. Есть опыт самых малых крох…
33. ЖЕЛЕЗНЫЙ ВЕК. Пусть этот мир - одни слова…
34. НЕСКАЗАННЫЙ СВЕТ. Ты - земных приключений смысл…
35. ТОЛЬКО ТЫ. Вот мои знаки – камень, песок…
36. МОТЫЛЬКОВАЯ ВЕЧНОСТЬ. Мотыльковые дни…
37. ЛИЛА. Я играю в звезду, облака и кору…
38. СОКРОВИЩЕ. Мой улыбающийся Бог…
39. ОКНО. Пока ты веришь в зимнее окно…
40. ТО. Я вошёл в этот мир перепуганных птиц…
41. СИЛА. В обречённом диапазоне…
42. ЖЕРТВА. Приношением множества жертв…
43. ХРОНИКИ СЛОНИКА. Я стану тонким и войду…
44. ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ СНОВ. Вернись из снов, облекшись весом…
45. СИНЯЯ ГЛЫБА. Сердце, сердце, вмести своего Господин…
46. КЛЕЙМО. В улыбке Майи спрятан смысл…
47. ХРАМ “СВЕТА НА КРОВИ”. Прекрасна сказка про свечу и моль…
48. ТВОИ КОРАБЛИ. Под тобою трава, над тобою…
49. ПО ЭТУ СТОРОНУ МИНУТ. Ты спросишь: ”Кто я?”…
50. ЛЕЗВИЕ ЖИЗНИ. Скажу тебе прямо: человек…
51. ПОРОХ ЧЕЛОВЕК. Я вижу, как малыш разбрасывает…
52. ГАМЛЕТОВСКОЕ. Так бывает: подходишь…
53. МГНОВЕННАЯ ВОДА. Из глины желтые ступеньки…
54. СМОТРИ. Возьми мои глаза, смотри…
55. СВИДАНИЯ МОТЫЛЬКОВ. Мы говорим на разных языках…
56. СИРЕНЕВЫЕ ЗАНАВЕСКИ. Всё оскудело без Тебя…
57. СОРАТНИКИ КОПЬЯ. Я надел на себя человека…
58. ТРЕТИЙ ОКЕАН. Всё гораздо красивей, гораздо печальней…
59. РЖАНОЕ ПОЛЕ. Ржаное поле на исходе дня…
60. МЕЧ. Я бы хотел глядеть на вас, смеясь…
61. РАБОТА. Игра закончится смирением овец…
62. ЖИВАЯ ПЛОТЬ. Живая плоть – игрушка…
63. СКРИЖАЛИ. Сквозь невесомость этих далей…
64. СМИРЕННЫЙ УЛЕЙ. Тот, с Кем боролся, как Иаков…
65. ИДУЩИЙ ВОВНУТРЬ. Странно двигаться в мире…
66. ЛЮБОВЬ. Свидетель мнимых похорон…
67. ГОРОД. На дне морском красивый мёртвый город…
68. ПУТЬ ОГНЯ. Блаженные те, кто странствуют внутри…
69. ПАРАДИГМА. Я вижу, каждый атом стережёт…
70. МОЛИТВА. Ты, Который знает, зачем я здесь…
71. БУДЬ ПРОЩЕ. Будь проще – указанье светлых…
72. ДНИ. Так проходят дни, которых нет…
73. ВЕРГИЛИЙ СНА. В дни мнимых похорон, Вергилий…
74. НОВЫЙ МИР. Есть тайна дна, когда зовут Высоты…
75. ЕЩЁ ОДИН ПОЛДЕНЬ. Ещё один полдень на этой Планете…
76. ЖИВОЙ СИМВОЛ. Я говорю наклонившейся иве…
77. ТАЙНА ПЛОТИ. Есть только Ты…
78. Я СТОЮ. Меж двух Потоков разнополой Силы…
79. ВЕТЕР ДРУГОГО КРАЯ. Я выпал во Время…
80. ГИМН. Ты – тот Свет, в Котором я жил…
81. ДА. Иногда я валяюсь на царской постели…
82. ВСЁ, ЧТО Я МОГУ. Извлекать напевы из песчинки…
83. О РАДОСТЬ. Нужны наивные слова…
84. ЗЕМНОЙ ПАЛИСАД. Во сне продолжается пение птиц…
85. ВОЗЛЮБИВШИЙ ВОЗВРАЩЕНИЕ. Я был сражён тем мизером…
86. О ИЛЛЮЗИЯ, ГОСПОЖА. О Иллюзия…
87. БЕСЕДЫ О ТОЖДЕСТВЕННОСТИ. Там, в недрах Тайны…
88. ЕЩЁ ЕСТЬ ВРЕМЯ. Ещё есть Время, Которого нет…
89. ШАНТИ. О Лотосоокий Господь…
90. ВИШНЕВЫЙ ПЛЕН. Есть счастье в ужасе…
91. ОТВОРИ. Вначале всё было просто…
92. ПАМЯТЬ. Осенней прелью дышат облака…
93. МЕСТА. Кто зажёг вещество моих грёз…
94. АДВАЙТА. Я задумал побег…
95. ЦВЕТОЧНАЯ СТРАНА. Утром поезд из Потустороннего прибыл…
96. ВЛАДЫКА ГРЁЗ. …но я бедняк, и у меня лишь грёзы…
97. САД ИЗНАЧАЛЬНЫЙ. Вначале здесь был сад…
98. БЕДНЯК. Но я бедняк, и у меня лишь грёзы…
99. ПАМЯТЬ. Я прахом был. Теперь я царь…
100. ПЁРЫШКО. После тайных слов…
101. ДИАЛОГ ИА-ИА И ПЯТАЧКА. – Куда ты бежишь, маленький…
102. ОТКРОВЕНИЕ. Дай посмотреть глаза в глаза…
103. ТАЙНАЯ КЛАДЬ. Ты можешь чувствовать…
104. ЗРЕНИЕ СЛЕПОТЫ. Это чёткое вИдение…
105. ЭТА МУЗЫКА. Все мысли, и листья…
106. СО СВЕЧОЙ И МЕЧОМ. Со свечой и мечом…
107. СТРАННИК И ЛАДЬЯ. И полузверь, и полубог…
108. В ЭТОМ РАДОСТЬ МОЯ. Из боли Возлюбленный сделает…
109. ОТКРОЙ ЛАДОНЬ. В кувшине глиняном…
110. ЗЕЛЁНАЯ ЗМЕЙКА. Одуванчики сна…
111. ШИВА. Мне снились ваши сны – всегда…
112. Я ВЕЧЕН. Я был всегда. Мне некуда идти…
113. КОРОЛИ. …блажен, кто посетил Звезду Страдания…
114. ПОКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ ТЕЛО. Пока продолжается тело…
115. КЛЮЧ. Меня навещают собаки…
116. ПОЛОТНО СОЗНАНИЯ. Ты видишь только то, что есть в тебе…
117. ТОР. Снаружи – старик, или дева, птенец…
118. КРОМКА. Я встал у кромки завтрашнего дня…
119. БАРДО. Когда приблизится смерть…
120. ОЗ. Какой красивый сон…
121. ДОЖДЬ В БРАХМАНЕ. Златыми лезвиями в лужи…
СТИХОТВОРЕНИЯ:
БАБОЧКА ПЫЛИ
Мера, пружина Движения – белый Покой.
Высшая точка Покоя – могучий Порыв.
Та равновесная разнополярности Сил –
бабочка пыли на солнечном легком луче.
Многого множества тайный Родитель – Одно.
Зримого Зритель от века – незримый Отец.
Тот, Безымянный – безмолвное эхо имен.
Наимельчайший содержит великое ВСЁ.
Наитончайший пронзает, как молния, мир.
Спрятанный в сердце вещей, Он – Опора, Исток.
Мать и Отец и Дитя и Возлюбленный – Он.
Знай же: ересь разделения – лишь в головах.
Малое “я” отделяет Его от Него.
Благо Неведенья , Знания Благо…О пыль!
Бабочка пыли на солнечном легком луче.
БЛАГОДАРЕНИЕ
Единый, в таинстве небес,
в иллюзии вещей и теней
я слышу музыку сплетений,
разъединений и чудес.
Всё, порожденное умом,
сиюминутные забавы
и отрезвление потом -
венчают каменные лавы.
Благодарю за звёздный сев,
за торжество забытых истин,
когда трепещущие листья
неслышно валятся с дерев.
Я ЕСМЬ
“ Летать учитесь – охраню
Я вас от мерзости привычек.
Я - щит, люби Мою броню
и не люби своих обличий.
Я – взмах, когда не видно птиц.
Я – боль, когда улыбка в лицах.
Я весь – порыв испепелиться,
свеченье Солнца, Лун, зарниц.
Сотрутся расы – нет вещей,
ни покаянья, ни гордыни,
узнай, что Я во всём - отныне
и навсегда. Я – Луч лучей.
Я – Красота и Я – Любовь.
Разорванный, в одно сведу Я
веками пролитую кровь.
Распятый, встану, торжествуя,
на высоту Своих вершин,
о единении радея:
нет эллина, нет иудея –
Мой Дух средь вечности один
свершает таинство усилий,
тысячелетий топчет пыль.
В любой стране, эпохе иль
в любой тюрьме, в прожилках лилий -
Я есть. Я буду. Я един.
Нет времени во Мне – Я вечен.
Я – Человек, вочеловечен.
Я – камень, в камне жизнь Моя.
Рассекши ствол, найдешь Меня.
Во множестве Я целен весь.
Я - Тайна тайного – Я есмь”.
ЭЛЕГИЯ
Ваш скушный мир до Утренней Звезды
покину я для новой Немоты.
Кто те созвездья в небе высевал,
Тот знал о нежности пчелиных жал.
По первопутку лунному, по льду
я к заводям забвения уйду -
затем, чтоб утром возвратиться вновь
на эту боль, на эту нелюбовь –
оттуда, где ни боли, ни стыда,
где слаще звука только Немота,
где дух Закона – Свет, что режет тьму,
Любовь и Сострадание Всему –
их я искал, увязнув в колее,
на светлой и мучительной Земле.
ОЖИДАНИЕ
Чуть-чуть любви, чтоб были силы
опять глядеть на этот свет.
Немного милосердья, милый,
на этой малой из Планет.
За лунную схватившись гриву,
лететь вне времени и стен,
срывая ртом тугие сливы –
слова последних перемен.
Проснуться, скрипнуть половицей,
ждать у оконного креста
Того, Кто распахнет ресницы
и запечатает уста.
БЕЛАЯ КОСТЬ
Есть гармонических минут
высокое соединенье,
которого совсем не ждут, -
оно приходит, как томленье
по Неизвестному, и вот –
слов не находит бедный рот.
Молчи, прислушивайся, верь.
Все не напрасно в мире этом.
Отрада – в таинстве потерь,
в непоклонении победам.
Возвысишься – на чём упал.
Живым останешься средь жал.
Как белая напевна кость –
ей не страшна окаменелость!
Чем безобразнее жилось,
тем нам возвышеннее пелось
про то высокое кино,
где жертва и палач – одно.
ПОЭТ
Я исчезаю на века,
чтоб появиться на мгновенье –
увидеть те же облака
и ту же лодку по теченью;
болеть от медленности дней
на позабытом этом шаре,
нечеловечности людей,
неизменяемости твари.
Прости мне, если буду звать
искать утерянные крылья,
учиться как не умирать
от одиночества, бессилья,
наполнив некрылатый кров
шумами крыл, прибоя пеной,
выкатывая бочки слов
из недр сиятельной вселенной.
ЛЮДИ И СКАЗКИ
Отнимаю свой взгляд – и тускнеете сразу:
ваши бальные туфельки сбиты совсем,
и вуали опали, невидные глазу,
отблеск тайный потух золотых диадем.
Аромат истончился, букеты измяты,
нежных шелковых лент не волнует призыв.
Вновь базарные дни, запах тмина и мяты,
и пригнуты к земле ветви – волосы ив.
Отнимаю свой взгляд – оступаетесь грубо,
не парите, ненужные сходят слова
с ваших розовых уст, но теперь это – губы,
и от них не хмелеет уже голова…
Я придумывал вас, из ума, из пустыни
выводя на подмостки сиятельных дней.
Ваши зло и добро, о скорлупы пустые –
отражение детской печали моей.
Короли и пастушки, в том древнем походе
за неведомым счастьем, судьбою иной,
я не умер еще, и вы в сказку пойдете
разноцветной толпой только вместе со мной.
ПЕРВОРОДСТВО
Солнечный лепет листвы за окном.
Улей лиловой полуденной лени.
Стол, белоснежная скатерть на нем,
томик “ Метаморфоз ” из шагрени…
Кто они, много ли их, ответь,
ищущих временного господства,
кто, как Исав, за одну только снедь
не отрекся бы от первородства?
Пепел времен, возрождение, смерть –
страшен ли мир, удивительно ль тонок, -
совестью мира будут и впредь
жрец и поэт да малый ребенок.
Дай им умение в слово вобрать
силу грозы и кузнечика шепот,
нищих сердец королевскую стать,
Каина нескончаемый опыт.
ОСВОБОЖДЕНИЕ
Верни столетья, камешки и стужи,
живи на краешке зари.
Достоинство не разменяй на ужин.
“ Я странник, значит – воин ” - говори.
Не верь освобождению снаружи.
Оно – внутри.
ОДИССЕЙ
Розовый глаз заката.
Звезд золотые знаки.
Не пожелай возврата
государю Итаки, -
дар его – дар разлуки,
пепел предначертаний,
неповторимость муки,
песни, весла, страданий.
Вечный игрок, не ты ли
следуешь тайной карте?
Знать и молчать, Вергилий.
Верить и помнить, Данте.
Странник, приют напрасен.
Ты, как горящий факел,
только в пути прекрасен.
Нет здесь твоей Итаки.
КРАЙ КАБИРА
Беспечален мой край среди солнечных скал.
Приходите, селитесь все те, кто устал,
чья душа переполнена горечью дней,
пешеходы печали с глазами царей.
Облегчение миру приносит трудом
тот, кто трудится в сердце горячем своем.
Сердце к сердцу – нас свяжет единая кровь,
патриоты без родины с верой в Любовь.
КОЛОКОЛЬЧИК
Это ветер с Луны шевелит занавески.
Каждый шорох несет обещанье чудес.
Все постыдное спит, очертанья не резки
у сквозных мотыльков с невысоких небес.
Мы живем здесь давно, мы не знаем другое.
Наша память слаба, наша чаша низка.
Но зачем колокольчик серебряный Ноя -
как короткая молния возле виска?
МЁД
Нет силы в мире этом жить.
Есть жертвенная сила Овна –
у выхода из темных комнат
янтарный космос сторожить.
Забота есть, сладка как мёд,
когда устами не лукавил -
быть охранителем тех правил,
которых мир не признаёт.
МОЛЧАНИЕ
Чем больнее, тем бессловесней.
Что же там, за последней песней,
если, царственно отстранясь
от безумных слов, в звук свирели,
колокольчика и капели
ты идешь, как бескровный князь?
Только дунешь в рожок улитки –
по спирали, по теплой нитке
эта музыка потечет
до высоких звезд неподвижных,-
о забрызганных зноем вишнях
не расскажет иначе рот…
Как цветок еще скрыт в бутоне,
так молчанье таится в лоне
напоенных величьем слов.
Чем больнее, тем бессловесней.
Ты не здесь – за последней песней
легкий шелест твоих шагов.
. ВЫМЫСЕЛ
… Избушечные сны и все такое,
как бы любезность бытия порой,
и женщина, похожая на Хлою,
и взрослый мир за огненной чертой.
Мой вымысел приходит за улыбкой,
а не за кровью, болью и тоской.
За каплей капля, музыкою зыбкой
душа стиха стекает в золотой
пера расщеп… Всё дело в придыханье,
подметках кавалера де Гриё…
Ещё твоё царапает сознанье
оттиканной секунды остриё.
АТЛАНТИКА
Озноб последней тишины –
погибельна стопа потомка.
Но оглянись, когда негромко
окликнет родина вины:
здесь надо попросту отбыть,
смиренные потупив очи,
банальности договорить,
и бесполезное докончить…
Немного кукольной еды,
и – после скорбного покоя –
рев атлантической воды
во имя будущего Ноя.
УТРО
Июльские цветные сквозняки
приносят звуки солнечной реки.
И вновь слетает кружево стрекоз
на испещренный письменами мозг.
И тихая мелодия слышна,
и все вокруг и выше – все она.
По крошеву июля босиком –
за музыкой, за тайной, за стихом.
Ума седьмую отворить печать,
и заново пути свои начать.
И где-то, по-за тридевять земель,
из сердца вырезать свирель.
УЛИСС
Зови меня Никто, малыш.
Гомер и птица в небе – лишь
фантасмагория… Провидец,
гость неприветливых гостиниц
земных, не знавший прочных крыш,
на мнимом острове стоишь,
волны приветствуя гостинец:
долемурический голыш,
отбитый мраморный мизинец …
Вспорх бабочки – Лилиенталь,
безличные ступени Лхасы,
как музыка веков – Грааль,
Га-Ноцри, Гаутама, Вьяса…
Весло над миром водрузишь -
знак окончанья рокового
земного сна, где время – мышь
играет складками Былого…
Но сменишь одеянье лишь –
и все начнется с эпилога.
Зови меня Никто, малыш.
МАХАЯНА
Большая Колесница мне мила.
Одно спасение, одна неволя
в единое нас Тело соберет,
не ведая границ и цвета кожи –
чтобы поднять или низвергнуть вдруг.
Дай руку, друг. Ты темен или светел, -
мы части Целого. Ты брат мой. Мы - Одно.
ДУХ
Нам нечем было здесь дышать,
и Книгу Тайн мы открывали,
великой драмой изумясь
союза человека с Богом,
где Дух сходил, чтоб быть распятым,
бескрайнее вгоняя в край,
ломая принцип протяженья,
желая кровью заплатить
за это чудо – человека…
“ Вот Я пришел, и встал средь мира
во плоти, Я смотрел кругом.
Я пьяными нашел их, нету
великих жаждущих средь них.
Они, ослепшие сердцами,
уже не видят, что пришли
пустыми в мир, и исхожденье
наполнят чем они своё?..” –
и в рукописи пропуск – или
надежда Высей и Глубин,
что миру так необходимы,
как боли лучезарность, как
последнее перед закатом
сгущение свирели в крик.
РЕМЕСЛО
Расставить нужные слова,
ни Рая не держась, ни Ада –
солдатиков земного сада,-
да будет в них Любовь права,
а Смерть ни в чем не виновата.
Всю жизнь, до самого конца,
слагать одно стихотворенье -
длиною в оборот Венца –
во славу вечного Отца.
И пусть прибой поминовенья
не вспомнит твоего лица.
ОСТРОВ
Пронизана вода лучами, дно
как на ладони. Лодку опускаю
в струи бурливые – так решено:
поутру плыть к неведомому краю,
пока еще грядущее вино
я в ручейках кровавых различаю.
Пока заката угли горячи –
людей, событий и вещей зачатья,
исчезновенье без следа, исчадья
страстей дурных, похожих на мечи,
и добрых мыслей, что лелеют Братья,
цветов, стрекоз и листьев – отыщи,
чтоб взять с собой, ведь ждет тебя в пути –
весь вылеплен из света ожиданий -
незримый Остров, - до него пути
прокладывали вещие ладьи,
в которых пели баловни скитаний –
поэты – мальчики, до тридцати
уплывшие в края обетований.
ВЕЧНОСТЬ
Наполнены корзины тишиной.
Среди листов потусклых винограда
давно голубизною восковой
мерцают грозди… За оградой сада –
сквозная дымка рощи. Арлекин
прогуливает белую собаку,
и облака – легки и далеки –
нанизаны на солнечную шпагу.
Так хорошо. Так тихо на душе.
Сиди, читай, не вглядываясь в слово,
как будто нету времени уже,
но лишь благоухание Былого.
А завтра смерть бессмертие тебе
наивно принесет, в уста целуя.
В неизреченной радостной мольбе
у океана Вечности сижу я.
ПУРГА
В город пыли, золота и черни
синие ворвались холода,
как монголы, приступом вечерним
обнажая безысходность льда.
Запуржило – подворотни сжались,
белый всадник опрокинул мрак,
небо и земля перемешались,
и душа запечатлела – как
фонарей оранжевые колбы
вырезают из пурги ночной
мир людей, трагические толпы
на огромной сцене ледяной.
ДЫХАНИЕ
Всё это сны о снах. Совсем немного
солоноватых облаков,
и синь, стекающая в око
и жаворонок в небе высоко.
Ту истончившуюся к югу ткань,
вуаль из утра, камышинок,
песка, попавшего в ботинок, -
вынь из свирели, грубо не порань.
Здесь тайный звук рождает мотылька
и однодневное кочевье
тел человеческих – пока
надзвездные летят-звенят качели…
Дух светлой Тайны, снова обнови
обыденность прикосновений,
симфонию из тел и теней
связующим дыханием Любви.
ЯБЛОКО
Смотри: это луч, это камешки дней,
вы, некрылатые и дорогие…
Есть право и счастье – касаться больней
того, что не понимают другие.
Минутных снегов еще помнить размах,
тёмное знать, приносить золото.
И оставлять в ваших страшных домах
яблоко, янтарём налитое.
КТО ПОБЕДИТ
Будь с теми, кто скажет тирану “ нет”,
кто помнит себя в этом опыте боли,
чьи воли ведет бестрепетный Свет –
во славу одной совершенной Воли.
Будь с теми, кто видит во всём Одно,
кто любит живьё, не ждя понимания,
с теми, кто слышит, как бьется оно-
Сердце Любви в океане страданья.
Будь тем, кто воюет с самим собой,
личины отбросив и упования,
кто вызывает судьбу на бой,
кто победит свои изваянья.
ОСЕНЬ НА ЗЕМЛЕ
Листьев и лиц дочитаны Станцы.
Ветер столетий в пальцах твоих.
Солнц золотые протуберанцы,
тленных вселенных единый миг…
Слышно: скрипят, не переставая,
оси Зодиакальных Колес…
Вниз посмотри: под ногами сухая
осыпь осенних ос.
ХАРИ
“О, где Ты был, Возлюбленный? На страже
стою я день и ночь, неутомим…”.
“ Я жил в тебе, незримо, от тебя же
твоею темнотою охраним “.
“ Любимый мой, за грубою судьбою
я вдруг расслышал песню, что нежна…”. “Ты слишком занят был самим собою –
свирель Моя в молчании слышна ”.
“Нирваны я мечтал коснуться, либо
пройти предел, где Солнца полынья…”.
“Но Я всегда с тобою, где б ты ни был.
И жизнь, и смерть, и что за ними – Я “.
СЕМЬ МИНУТ
Та отрешённость в синих вечерах,
когда недвижим остается разум.
И только чувства открывают сразу –
то золото в ладонях или прах.
Вглядишься – декорации стоят,
клюка судьбы их не коснулась будто.
С ладони осыпаются под утро
Нью-Йорк, Помпея, Фивы, Петроград…
Мнут пальцы глину будущих имён,
перемешав безумства и созвездья,
где золотая новизна известий
давно предсказана, как ход времён.
Сойдут потопы, омывая Дух,
пройдут, как слезы, как весною снеги,
и ты зацепишь головой звезду,
запутаются в волосах ковчеги.
Послушай, миг и Вечность – только сон,
игра ума в условную полярность.
Но в сердце остаётся благодарность
за этот невозвратный небосклон.
За эти вечера, что отойдут,
и канет в Лету то, что в них открылось,
за то, что сердце во вселенной билось
семь маленьких минут.
ПЕСОК В РУКЕ
Когда проходит время битв,
и жизнь – вне стадного теченья, -
в том промежутке для молитв
открой окно, где не болит,
где пыль имеет назначенье.
Увидишь Истину босой.
Она смеется над тобой,
по сердцу пальчиком проводит…
И только логикой сухой
невинности не трогай той –
Она на цыпочках уходит.
С Её уходом мир летит
куда-то к черту на кулички,
как ваша власть, убогий быт,
умов разбойничьи привычки…
Дитя, Ее наивность – щит.
Она заботится о птичке.
Когда приходит время Тьмы
и носит души ветер Кармы,
пусть даст вам силу свет тюрьмы,
а искупление – казармы.
Вот Жизнь – в руке речной песок,
всегда игра, всегда на ощупь.
Здесь держит тонкий волосок
Миры, изнизанные Мощью.
ПОЛЁТ
Есть опыт самых малых крох,
назначенные к счастью лица,
разорванный на части бог,
потусторонние бойницы.
Есть только крики в духоте,
молитвенное море Духа,
и выбор твой: не то, не те…
И колокольчики вне слуха.
Есть смысл над плясками плетей,
где Крик низводит в сердце Китеж,
где медленным полетом снимешь
удушье трав и лебедей.
ЖЕЛЕЗНЫЙ ВЕК
Пусть этот мир – одни слова,
и кукольная плоть – как плети,-
я полюбил вас, дети, дети
цивилизованного рва.
Здесь Вий не поднимает век
затем , что жил в Железный Век,
где стыдно вглядываться в эти
приметы оскуденья, сны
растлений, искушений сети,
где не случайно сочтены
постели смятые цариц,
тупые скальпели ученых,
литература обречённых,
исчезновенье утончённых,
дышавших благородством, лиц;
где мы постимся, чтобы красть,
и убиваем, чтобы верить,
и тщимся Дух пробиркой мерить,
и молимся, чтобы пропасть;
где нам на всех одно пальто
дано в смертельном изобилье,
где все решает только то,
как мы любили.
НЕСКАЗАННЫЙ СВЕТ
Ты - земных приключений смысл,
человечья кровь повилик,
любопытство движения вниз,
высочайших полётов миг.
Нисходящий к игрушкам слов,
пронизающий ткани форм,
вечно юн, бесконечно нов,
скорость камня, недвижный шторм.
Вездесущий, неисследим.
Тождество и различие – Ты.
Это множество множеств - Один –
за чертой познающей черты.
То, что будет, и то, что есть –
золотое согласье мчит.
О Тебе ни сказать, ни прочесть.
И нельзя о Тебе учить.
Есть нездешний покой листа
в догорающем сне комет, -
так немотствуют все уста
о Тебе, несказанный Свет.
ТОЛЬКО ТЫ
Вот мои знаки – камень, песок,
Жизни серебряный сон – волосок.
Вот моя вера – Солнце Любви,
Мир, победивший сознание вил.
Вот моя песня – гимн Одному,
взрослому Кто недоступен уму.
Вот мои радости, тайно просты:
Ты, мой Исход и Исток, только Ты.
МОТЫЛЬКОВАЯ ВЕЧНОСТЬ
Мотыльковые дни.
Золотая ненужность.
Царствуй, не оброни
тайной мантры окружность.
Жизнь течёт, и песок –
основанье для счастья.
Не порви волосок
неожиданной властью.
Ты становишься тем,
к чему разум влечется.
Ты становишься всем –
от пылинки до Солнца.
На бетонных полях
жизнь скупей и короче.
Вся молитва моя:
“ Я люблю Тебя, Отче! “.
Дух одет, как в броню,
в золотую беспечность.
На ладони храню
мотыльковую Вечность.
ЛИЛА
Я играю в звезду, облака и кору,
в чешую мотылька, в оперение птицы.
В зоркой капле росы отражаясь, умру,
чтобы в радуге пыли, смеясь, отразиться.
Я играю в солдатиков, в мир и войну,
в ураганы и штили, в дожди и пустыни,
Я играю в падения, грех и вину,
в добродетели посох, крыло благостыни.
Я играю в несчастие счастья, в любовь,
в эти лестницы вверх или низ, их потоки,
и в безволие воли, и вольных рабов,
Я – мужчина, и женщина, царь небоокий.
Я Дитя с бесконечною памятью лет.
Я исторг одиночество в лики движенья.
Я играю с Собой. Никого больше нет.
Только зеркало Жизни с Моим отраженьем.
СОКРОВИЩЕ
Мой улыбающийся Бог,
Пастух наивнейших наитий,
вернул мне зрение: глубок
песок игрушечных событий.
Свидетель дрожи на губах,
качания ресниц и вспархов
таинственных синиц в руках,
зелёного теченья парков, -
как незапятнанный птенец
среди ничтожества и страха,
за Вещью спрятанный Отец,
Он лепит Сыновей из праха.
Глупцы смеются над Тобой,
Сокровище среди сокровищ.
Ты отобрал у них покой,
но тайно предлагаешь помощь.
Мой улыбающийся Бог,
с Луною в рукаве прохожий,
мгновенно близок и далек
Твой голос, с тихой флейтой схожий.
Мой улыбающийся Бог,
не дай ущерб читать по лицам,
как будто бы никто не смог
Тебя узнать, перемениться;
стать преданным Твоим навек,
пустыни посещать столетий,
и называться “ человек “,
и знать Тебя, как знают дети.
ОКНО
Пока ты веришь в зимнее окно,
ум собирает гальку Океана
на синих побережьях, где одно
единственное счастье по карману –
быть, просто Быть, на солнечном луче
скользить, смеясь, лучась и торжествуя –
от радости до радости, ничей
не нарушая ритм; люблю игру я
тех маленьких невидимых следов
простушки Истины, нагой пастушки,
стада пасущей солнечных коров,
ломающей вселенские игрушки.
ТО
Я вошёл в этот мир перепуганных птиц,
пожиранья других, окровавленных боен.
Дерзкий труд языка здесь не знает границ,
и кумиром всегда или шут, или воин.
Мне хотелось сломать – но исчезла Любовь.
Мне хотелось кричать – я увидел пустыню.
Я хотел умереть, чтоб не видеть…Но вновь
воплотился – любить свежевыпавший иней.
Я вхожу в этот мир перепуганных птиц
и ложусь поперёк механических боен.
Я ищу То, что скрыто за масками лиц,
То, что не Человек и не Ангел – Иное.
То, что знает сердец непостижную связь.
То, что знает – зачем эти выбросы черни.
То, что видит вперёд миллиардами глаз.
То, что видит Итог темноты невечерней.
СИЛА
В обречённом диапазоне
двоения счастья и страха
только тайное море Имён
может маленький разум схватить.
Я не ведаю силы иной,
кроме хрупкого Света Солнца,
кроме бедных последних молитв,
напрямую летящих к Тебе.
ЖЕРТВА
Приношением множества жертв
мы зовем Тебя вниз спуститься.
Сотней тысяч ненужных вещей
завлекаем Тебя во тьму.
Может, эти горы предметов,
истязания тел и мыслей
Твоей Светлости и не нужны,
и чрезмерность усилий – пыль.
Тот, Кто полон Собой, не жаждет.
Но Владыка приемлет жертву:
от безумца – ребячий лепет,
от ладони – каплю воды.
ХРОНИКИ СЛОНИКА
Я стану тонким и войду
меж листьев одряхлевшей книги –
проглядывать чужие миги,
эпох, империй череду.
Все те цари, рабыни их,
Луна в саду, из кости слоник –
низвержено в какой – то миг
до никому не нужных хроник.
И Сила Времени назад
не возвратит, не возвеличит
ни слоника, ни лунный сад,
ни пыль под царственным обличьем.
И Сила Времени вперёд -
в Законе Аналогий - бросит
меня, и я увижу год,
который нас, как древних, скосит.
Я стану тонким, чтобы знать,
как лжи и тленья сторониться –
ежесекундно ускользать,
лишь перевёрнута страница.
О, в этих волнах золотых
смертей и жизней незаметных,
быть может, важен только миг
молитв, во мраке безответных,
моленья моли над свечой,
секунды ужаса паденья
души, и тайна повторенья,
где слоник скажет ни о чём.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ СНОВ
Вернись из снов, облекшись весом –
смешной, улыбчивый, ничей –
жить между Ангелом и бесом
в рубашке солнечных лучей.
Я блекну, словно не отсюда.
Мне стыдно тела – так давно
мы пали от простого Чуда
в потустороннее кино.
Незримое – здесь стало кровью.
И мысли носят имена.
И жадность тел зовут любовью,
но имя у неё – война.
Я был и светлым среди тёмных,
и среди светлых тёмным был,
но всё это не то - в огромных
и пристальных глазах светил.
Читай на лицах знак ущерба –
ведь это вовсе и не мы,
а наши тайные пещеры,
непокаянные умы.
И мы имеем смысл – насколько
расширить сердце удалось,
чтобы Дитя вошло – и только.
Всё остальное – пыль и злость.
Я счастлив уже тем, что вспомнил
с Сияньем Господа сродство,
что с лёгким Именем Господним
держал в ладонях волшебство.
СИНЯЯ ГЛЫБА
Сердце, сердце, вмести своего Господина.
Стань огромным, как Небо,
безмерным, как Океан.
Удержись на черте, где царит Середина –
над созвездием Хлеба,
где исчерпан обман.
Больше нет ничего, только синяя Глыба
Бытия и Блаженства,
Сознания в Синеве.
Зов Молчанья, Крестом расположены Рыбы,
след последнего Жеста
в гефсиманской траве.
КЛЕЙМО
В улыбке Майи спрятан смысл людей.
Животным счастьем жив и принц, и нищий.
Строитель, воин мыльных пузырей,
открой глаза, испробуй твердой пищи.
Каких имен ты не был властелин,
марионетка сна, желаний, речи?..
Иную форму принял пластелин –
и ты облекся кожей человечьей.
Ищи себя и в камне, и в воде,
в отпавшем Ангеле темнее смоли.
Найди себя в песчинке и звезде –
они твои игрушечные роли…
Неведение, твой волшебный бег
умом исчерпан, сердцу стал темницей.
Клеймо победное на лбу “ Я человек “
стирает Ангел жесткой рукавицей
ХРАМ “ СВЕТА НА КРОВИ “
Прекрасна сказка про свечу и моль,
где моль становится огнем, а пламя – молью,
где Тайна, притягательная столь,
величественно царствует над болью.
Я луч ума на паперти Любви,
квант солнечный в воронке притяженья
земного храма “ Света на Крови “,
мечта Единства в зоне Отчужденья.
Жизнь, примири цветущий сад войны
с улыбкой смерча в золотом июле,
диктат секунд, длины и ширины
с правами на тебя свинцовой пули.
ТВОИ КОРАБЛИ
Под тобою трава, над тобою – Печать.
В центре бунт – вавилонское косноязычье.
Здесь назначено сердцу любви повстречать
Жизнь и Смерть в их высоком и низком обличье.
Рвутся боги сюда – как одежду, надеть
на желанья свои трепет розовой кожи,
потому что упавшим есть право взлететь,
и крыло тем сильней, чем угрюмее ноша.
Но смотри: эти боги и демоны, черви земли,
эти люди и птицы – игрушечный ворох,
отраженья, осколки – Твои корабли,
непостижной энергии мыслящий порох.
Кто ж соперник Тебе? – Ты и в Играх – Один.
О каком искуплении или проклятье
может ум лепетать, Золотой Господин,
если всех ждет в Конце золотое объятье?
Мы вернёмся к Тебе, смыв различья имен.
Ты свернёшь этот мир, тайный свиток Паденья.
Подо мною трава, надо мной небосклон.
Я иду в вавилонское столпотворенье.
ПО ЭТУ СТОРОНУ МИНУТ
Ты спросишь: ”Кто я? “ – “Я не то “ –
не плоть, не призрак белолицый, -
заблудшая душа в пальто
условностей, ума, традиций.
И Тёмный Брат и Светлый Брат –
мои игрушечные братья,
пока я не пройду стократ
зодиакальное Распятье.
По эту сторону минут
все выглядит карикатурой
на Вечность, если жрец и шут
одной пленяются Лаурой.
Но в этой сказке Никогда
ты никому целуешь руки,
мираж растапливаешь льда,
испытываешь ложь разлуки…
И лишь в разводах Темноты
Луч, упирающийся в темя,
в Одно связует “я “ и “ты “,
где спит пергаментное Время.
ЛЕЗВИЕ ЖИЗНИ
Скажу тебе прямо: человек,
как инструмент, порой не выносит
давления Свыше, - несовершенство
трещит по швам, готовое лопнуть.
Душа на Пути – на грани паденья.
Живу на лезвии, остро отточенном.
И если Ты даёшь возможность
забыть Тебя, то я забываю.
И если Ты склоняешься тайно –
я вижу. Я помню. Ведаю, знаю,
что держит взлёты мои и паденья
в детской ладони Своей Господь.
ПОРОХ ЧЕЛОВЕК
Я вижу, как малыш разбрасывает камни,
и ветер превращает камни в прах.
И Время, обещавшее века мне,
сворачивает Жизнь с улыбкой на губах.
И я вхожу в разъединение, в распад
всего, что так лелеемо, хранимо.
И в этом есть какой – то непонятный лад,
известный только сердцу пилигрима.
Смотри: мир ускользает – талая вода,
как дымка привидения меж пальцев.
Проходит всё, и никакое “навсегда “
не охранит игрушечных скитальцев.
И ты, как обречённый порох, человек –
полуживотное, забытый Ангел, -
я вижу сердцем твой чудовищный разбег,
твое горение, потухший факел.
Но если разум стал Неведенья бичом,
как Мощь, он право потерял главенства.
И Смерть – неоценимый спутник за плечом,
пока живёт моё несовершенство.
ГАМЛЕТОВСКОЕ
Так бывает: подходишь к какому – то краю:
будто утро уже, но ещё не рассвет.
В середине пути я узнал, что не знаю –
это главный итог в Лету канувших лет.
Тот, кто ведает Брахман, пусть знает: сейчас Он далече.
Кто не ведает Брахман, пускай Его носит внутри.
Если я отрицаю, мне небо ложится на плечи.
Я утверждаю – мне небо ложится на плечи, смотри.
Два луча за спиной и немного холодного Солнца –
я доволен исходом, пока не исторгнуто “я “.
Улыбнётся Господь – буду дальше, а там - как придётся:
право быть и не быть – весь секрет Твоего Бытия.
МГНОВЕННАЯ ВОДА
Из глины жёлтые ступеньки
к воде спускаются, как встарь …
То детства дивная река.
Но я оглядываюсь: где же
тот я, возлюбленный ничей,
смешной неповторимый нищий,
владеющий богатством мха,
прожилками жуков янтарных,
стоящий над зерцалом вод
в своих коротеньких штанишках,
пришедший просто постоять
над опрокинувшимся небом,
и отразиться вместе с ним
и неожиданной стрекозкой
в Сознанье Господа Всего?..
Я знаю Никогда. Но вот
в кинематографе ступает
старушка с палочкой, за ней
козлёнок мекает, бежит
ручей, телега громыхает,
и ветер прямо на закат
серебряное правит дышло …
Неповторимые лучи
непоправимостью прекрасны,
и та стрекозка никогда
уже не сядет на рукав мне, -
я смыл мгновенною водой
“вчера “ и даже часть “сегодня “,
как завтра мир сотрёт меня
беспечным ластиком любовным.
Так “здесь“ перетекает в “там “, и вдруг
вся Необъятность сжата в точку,
что умещается в ладони,
как детства дивная река.
СМОТРИ
Возьми мои глаза, смотри:
как он прекрасен и печален
своей мгновенностью внутри –
Поток из нежности и стали.
Но двойственный его кумир
однажды рушится. Однажды
стыд сделал меня зрячим, мир,
не утолив высокой жажды.
Пустыней разума владей –
на свете нет обманней чаши.
Но тот, кто перерос людей,
пусть ищет дальше.
СВИДАНИЯ МОТЫЛЬКОВ
Мы говорим на разных языках –
всё дело в этом. Ты ещё считаешь
причастным человечеству себя.
Господь мне дал немое расширенье, -
я знаю, что не то, не то, не то –
вот символы мои, не человек я,
я не животное, не Ангел, я не плоть.
Та форма, до которой ты коснулся
сейчас рукопожатием своим –
одежда временная, мой костюм ума –
всё это распадется в миг распада.
То имя, что ношу я – только сон,
связующий из атомов круженье.
Мы говорим на разных языках:
ты хочешь есть, а я вхожу в чернила,
ты жаждешь жизни, я уже исчез.
Мы задираем головы: вверху –
Светило ярости и нежности для твари,
одним – хронометр гибели, другим –
развёрстые ворота прочь отсюда.
И в этих двух Потоках Силовых,
в разнополярных завихреньях Мощи
внезапное я видел столкновенье
двух мотыльков, летящих кто куда.
В коротком притяжении случайном,
за миг до расставания, они
пытались что-то объяснить друг другу,
сказать всё важное – на разных языках.
СИРЕНЕВЫЕ ЗАНАВЕСКИ
Всё оскудело без Тебя –
отпущенный на волю призрак
вселенной короткоживущей,
который Ты покинул, нам
является ещё живым и тёплым.
И Лола вешает на окна
сиреневые занавески –
истлевшими я вижу их.
Бессильно опускаю руки –
нет жажды призрак продлевать.
Бессмысленным себе кажусь я
в пещерах памяти пустой,
и некому восстановить мой знак,
и утвердить нездешний символ…
Я видел Космос, что забыт
в спиральном домике улитки,
в глазницах черепов святых,
в сердцах, стремящихся друг к другу.
Я подожду ещё чуть – чуть,
чтобы смиренно возвратиться
в селенье Шамбалу, упасть
у ног воинственного Калки,
и всё расставить по местам
в мгновенном порохе событий,
и лёд замкнуть Огнём Любви.
СОРАТНИКИ КОПЬЯ
Я надел на себя человека. Мне тесно.
Задыхаюсь от жадности, гнева, любви.
Серебристая нить держит тело отвесно.
И слезой покаянья захлопнуты рвы.
Из клетушки ума рвутся ломкие крылья.
За спиною смыкает клыки вещество.
Падать легче. И тем драгоценней усилье –
жить в Присутствии Света, Величья Его.
В ломких куклах посеяно Вечности семя.
Ты не тело. Войди в лучезарное “Я “.
Стань другим и с ладони стряхни это время –
будь соратником бьющего в Небо копья.
ТРЕТИЙ ОКЕАН
Все гораздо красивей, гораздо печальней:
не упасть в Никуда и не выпрыгнуть вверх.
Есть движение душ по спирали астральной.
Жить невнятно, порой или смерть, или смех.
Поменяешь глаза, и психический взгляд обнаружит
непроглядную Ночь, эту Бездну под лёгкой стопой.
Над твоей головой Океан ослепительных кружев,
Высочайший Эфир, Всесознание над слепотой.
Между тёмным Эфиром и светлым Эфиром,
меж двумя протяженностями Одного
ты увидишь себя – океаном, изменчивым миром,
сознающей волной вне своих берегов.
Что – то нужно замкнуть этой пыткой сознанья,
в бедном времени – стать, в Свете Вечности – Быть.
Две Бескрайности тайного мирозданья
в синем атоме Сердца, связав, уместить.
РЖАНОЕ ПОЛЕ
Ржаное поле на исходе дня.
За чёрным Солнцем - золотой Источник.
Земная пыль осознает меня,
как часть себя, бессмертие из точек.
И рядом сын – божественный птенец,
и рядом дочь – божественная птица.
Но в сказке я не ведаю конец,
не знаю, кто взлетит, кто приземлится.
Восславим Дух, Который знает Всё,
Который видит через стопы, руки,
через сердца, вкушая этот сон,
не зная никогда ни с кем разлуки.
МЕЧ
Я бы хотел глядеть на вас, смеясь,
не ведать трагедийного подтекста,
не знать, как лжива кукольная вязь
миров из быстротающего теста.
Возможно, здесь несовершенный взгляд:
я не нашел бессмертья в этих пальцах,
и память Вечности выдавливает яд:
брезгливость к жизни, жадным постояльцам.
Я помню эти капельки любви,
заброшенные в кожу бронтозавров,
в Закон забывчивости, в локти, лбы,
живущие от прошлого до завтра.
Сплошное пожирание одних
всегда голодными бесстыдными другими –
когда вот это превзойдёшь на миг,
тюрьма вселенной потеряет имя.
Я знаю Жизнь ценою смертной Лжи.
Из этих близнецов хотел извлечь я
пресветлый меч, что Тайну сторожит
о Том, Благом, невыразимом речью.
РАБОТА
Игра закончится смирением овец.
Работа здесь – в долинах дымно – сизых,
где затемняется свечение сердец.
Вступает ум в обыденность, Отец,
а это как хожденье по карнизу.
И жизнь порою с меткою: реприза.
Но не страшись, - Начало и Конец –
людские выдумки, нет Верха, Низа –
Спираль развернута. Нет замкнутых колец –
есть лёгкое течение каприза
волшебного Ребенка, наконец.
Итак, лети, оставив в прошлом Гизы,
лети над синью солнечного бриза –
Труд завершит смирение овец.
ЖИВАЯ ПЛОТЬ
Живая плоть – игрушка тайных Сил,
причал миров и поле странной Битвы
за обретенье Неба и Земли
в мгновенном микрокосме, человеке…
Пока Твоя улыбка в этом сне,
я утверждаю светлую возможность,
не может быть препятствий, Смерти, Зла, -
не уходи, не исчезай, Владыка!
Живая плоть – граница, край Земли,
безумств ума безудержная гонка,
отчет о помышлениях, толчках,
воленьях Духа и желаньях Зверя,
порою – храм Любви, порой – возврат
к личинкам Несознания кишащим.
Пока Твоя улыбка в этом сне,
касания незнания не знаю.
Трагедии – бессилие ума
обнять Блаженство, скрытое за вещью,
за болью дней; не говори “прощай “, –
мой мизер не выносит Мощь Давленья,
кричит от боли в золоте стиха, -
не уходи, не покидай, Владыка!
Пылинки Стоп Твоих на лбу моем -
и все недосягаемо для Смерти,
и мы блаженны, как блаженна Вечность,
пока Твоя улыбка в этом сне.
СКРИЖАЛИ
Сквозь невесомость этих далей,
полупрозрачность этих лиц
пылают дивные скрижали –
Свет для овец и для убийц.
Средневековое сегодня
прославлено нечистотой.
Но и последней подворотне
Закон предписан золотой.
Легчайшей паутине сада -
свой путь, свой крест и свой покой.
Здесь проповедует Прахлада:
“ О дети демонов, доколь... “.
СМИРЕННЫЙ УЛЕЙ
Тот, с Кем боролся, как Иаков,
Кого любил и проклинал –
Ты, принимавший форму знаков,
людей, цветов, пчелиных жал.
Молитвы, жалкие обеты
и жертвы, как уста, пусты, -
Ты отбираешь память – где Ты?
Даруешь зренье: Всё есть Ты.
Убогие помилуй ульи, -
дни, ненавидящие “нет “,
умы, спресованные в пули,
веди из тьмы на Свет.
ИДУЩИЙ ВОВНУТРЬ
Странно двигаться в мире,
который тебе не нужен.
Страшно жить в окружении
тех, кто не слышит тебя.
Но прикажи – и легче воздуха станет
храм многотонный, послушный мизинцу,
просто исчезающий из видимости,
когда ты идёшь вовнутрь.
ЛЮБОВЬ
Свидетель мнимых похорон
созвездий, судеб и империй,
я помню Звук Твоих Имен
и символы Твоих Мистерий:
игрушку сна, животный крест,
Любовь – спасение от Зверя,
Дитя, схождение с Небес
и Солнца золотые Двери.
Я сжег Давидову пращу.
И власть не в магии, Ты знаешь.
Глазами, что Тебя ищу,
меня же тайно проницаешь.
И если нет любви во мне,
смерть затаилась у порога.
И в той беззвездной вышине
нет ничего – ни дна, ни бога.
Но если есть любовь внутри,
ключи от Жизни мне вручили,
неуязвим, стою – смотри –
и строю мир из горсти пыли.
ГОРОД
На дне морском красивый мёртвый город,
и стаи рыб гуляют меж колонн.
Все души, умершие здесь, иные
надели на себя тела, и бродят
по торжищам Земли, совсем не помня
своих деяний и себя, не зная
о странном и печальном разговоре,
который состоялся накануне
огня с небес и серного дождя
у Западных Ворот полуоткрытых
между двумя, одетыми в виссон.
Крылатый разговаривал с бескрылым,
и спрошенный ответствовал, но так,
что губы оставались неподвижны:
“ Ужель смешаешь праведника с блудным,
не пощадишь ни храмов, ни садов
хотя бы ради десяти невинных?..”.
“Сказал: помилую, когда отыщешь
хотя бы одного… Ступай. Спеши ”.
Такие в небе плыли облака –
как башни белые с оттенком красным,
и так цвела роскошная природа,
что страшным сочетание казалось
обычных букв в названии - Гоморра.
ПУТЬ ОГНЯ
Блаженны те, кто странствуют внутри.
Живущие снаружи знают мнимость.
Смерть и рожденье – только пузыри.
Отрезок Вечности, ты здесь, Необходимость.
Всё, что ты видишь – это только ты.
Из сердца вывернутый мир, похоже,
здесь обретает плоть: цветы,
звезда, пылинка, боль – твой ум, прохожий.
Сраженье за сражением – волной:
воюют демоны, воюют полубоги –
всё Проявленье занято войной
за домик в Небесах, за эти крохи.
Зачем ты здесь, когда есть Путь Огня?
Есть зренье чистых – слёзы Чистоты.
И стыд имеет плотность – это я.
И Красота имеет Силу – это Ты.
Живи для Вечности, луч от луча Зари,
твой дух не скован шабашами века.
Блаженны те, кто странствуют внутри –
превозмогая человека.
ПАРАДИГМА
Я вижу: каждый атом стережет
из острых бритв составленное Время.
Дух, заключенный в форму, приобрёл
простое осознание паденья
и погруженья в Бездну, Ужас, Мрак,-
здесь слишком примитивны инструменты,
чтобы вмещать Бескрайнее, понять
Того, Кто выше сферы пониманья.
Возможно, это Правила Игры
с Самим Собою, с плотным отраженьем,
одновременно – с мириадом снов,
игра в забывчивость с восторгом пробужденья.
Но, если разбивается сосуд,
то, что внутри, есть то же, что снаружи,
и то, что выпорхнет из имени и форм,
останется Единственным Тобою…
Сознанье в теле явный дуалист,
вне тела постигается Единство,-
одномгновенность этих полюсов
приводит к несказанному Молчанью.
Ответ всё время нов, как мир,
как зренье тех, кто пробудился:
тень птицы, облако, трава –
волна нездешнего Блаженства…
МОЛИТВА
Ты, Который знает, зачем я здесь –
тень сознания Твоего – в мирах,
где нечем дышать, молю – приоткрой,
оборви Завесу маленьких “я “,
вычерпай ум и светом наполни
разум. Да буду – из жизни в жизнь –
златою пылью Твоих Имён храним,
когда во мраке протянешь мне
обыденной жизни тайную чашу.
БУДЬ ПРОЩЕ
Будь проще – указанье светлых тайн.
Когда ты вычеркнешь святых и грешных,
налоги и наживу жирных стай,
останется Луна в ладонях нежных.
Непуганные зрение и слух
живое видят и живое слышат.
Бог Радости пронзает все вокруг –
и бусины миров, и лист на крыше.
Бегущий переулком, мир тебе,
щенок из таинства неповторимого.
Будь проще – указание судьбе,
где каждый дышащий есть лик Единого.
Владыка Света, светлых дай очей –
увидеть как – вне времени и места –
блистает Дух за призраком вещей,
имеющих символику протеста.
ДНИ
Так проходят дни, которых нет.
Бедный ум, останови виденья,
маленькие крики без побед,
ложь полёта у червей паденья.
Перестань быть богом, мотыльком,
всем вещественным, тугим, размерным.
Больше ни о чём и ни о ком.
“Я люблю“ – и это всё, наверно.
Откажись от страсти не догнать,
отвращенья к миру, избавленью.
Некуда идти, наивно – ждать.
Дух Блаженства принял поклоненье.
ВЕРГИЛИЙ СНА
В дни мнимых похорон, Вергилий,
ни завершенья Энеад,
ни буколических идиллий, -
взыскуешь белизны воскрылий
космогонических пенат.
Как гость, как ласковый прохожий,
мир пронизая без борьбы,
свободно посещаешь лбы,
и больше не стоит в прихожей
сундук с игрушками судьбы.
В пустыне слов душа окрепла,-
другие странствия зовут
её, другое имя – жгут,
и вера в обратимость пепла
в необратимости минут.
НОВЫЙ МИР
Есть тайна дна, когда зовут Высоты.
Есть Милость там, где ядовиты соты,
где во вселенской парадигме вновь
со Смертью сочетается Любовь.
Есть сила сказки, нищета дворцов,
надежды пепел, молодость отцов.
И Новый Мир рождается теперь,
когда всё рушится, и Умный рыщет Зверь.
Меж тем, что умерло, и что придёт потом,
агония является мостом.
Высокой Волей всякий осенён,
хотя касаний и не слышит он.
И эти трагедийные места –
Возлюбленного чистые уста.
На Ложь и Смерть клади живой запрет.
Бог есть Любовь. Прекрасней сказки нет.
ЕЩЁ ОДИН ПОЛДЕНЬ
Ещё один полдень на этой Планете,
укрытый от звезд поцелуями боли,
где брат мой Везувий, двурукие дети,
и счастье обыскано лапками моли.
Куда ты идёшь? – эшафоты на страже.
И важно не то, что случится снаружи.
Когда не томишься высокою жаждой,
то нет и воды, утоляющей душу.
Коль спуск в человеческий сумрак указан,
есть смысл несвободы, дыханьям неровным.
Отпавший от Света страданьем наказан,
и, значит, очищен касаньем любовным.
ЖИВОЙ СИМВОЛ
Я говорю наклонившейся иве:
разум отмечен мечом парадигмы.
Чёткой печатью двоения живы
веры и церкви, поэты и рифмы.
Я говорю, наклоняясь над молью:
нужен другой, нестрадательный, символ,
знак или ключ, не отмеченный болью,
нечто живое, не умственный идол.
Если нет связи Всего и со всеми,
жив Вавилон, разделение в Слове.
Новое Небо посеяло семя:
новая тварь без распятий и крови.
Дух говорит, распростёршись над небом:
только Любовь разорвёт цепь страданья,
только Любовь будет истинным хлебом,
только Любовь станет солнечным Знаньем.
ТАЙНА ПЛОТИ
Есть только Ты. Нет места для побега.
Но тот огонь внутри, он знать хотел –
зачем приснилась ссылка в человека,
в век маленьких нечистых тел.
Зачем отдельность, названная мною,
паденье в бездну, - я из тех миров,
где Битва Света с древней темнотою
теряет истинность, как статуя покров.
Где, поднимаясь в духе за пределы
борьбы и тьмы, избавлена душа
от иллюзорной заповеди тела -
здесь Ложь и Смерть тиранствуют, спеша …
Кто кому снится – мы ли Богу,
Себя сокрывшего за малым “я “,
иль душам снится падшая дорога,
театр абсурда в сказке Бытия?
Неспящий ищет в меру того света,
который у него внутри, ответ, -
мгновенный Cтранник на исходе лета
творит миры, которых вовсе нет.
Тот странный Странник на тропе веков,
которая из странствий не выводит.
Тропа лежит в Сознании Его,
а Цель и Ключ сокрыты в тайне плоти.
Я СТОЮ
меж двух потоков разнополой Силы –
личинка Света меж огромных жерновов:
один сдирает трепетную кожу,
другой дарует трепетный экстаз.
Меж двух Потоков, между “Да “ и “Нет “,
меж тем, что боги называют Жизнью,
и тем, что люди Смертью нарекли.
Такая Милость – стать посередине,
где можно нераздельное вкушать –
мучительство болезненное тела
и проблеск Духа на изнанке сна.
В символике вселенской парадигмы
два треугольника касаются едва
великими вершинами друг друга,
вот-вот расстанутся, и в этой Точке – Я.
Я в этой Точке. Точка это Я –
одномоментное Ничто и Нечто,
пылинка на ладони или Всё.
И трудно за безмолвием могучим
найти того, кто всё это сказал…
Я вижу пустотелую фигурку
ребенка - старца в солнечном луче,
стоящую перед Вратами Солнца,
но отчего на матовых щеках
блестят невысыхающие слёзы?..
ВЕТЕР ДРУГОГО КРАЯ
Я выпал во Время
и запутался в волосах
Твоих розовых звезд, Владыка.
Это странное племя –
человечество на Весах-
было взвешено криком.
Я бродяжил над смертью,
над жизнью смеялся язык –
это Одно, оказалось.
Вечен ток круговерти.
Но Зодчего Лик
сердце вспомнить пыталось.
Я хожу здесь, и ем, и сплю-
ветер другого края, -
меня никогда здесь нет:
я с Тем, Кого я люблю,
Кто обещал рассвет,
в тайну миров играя.
ГИМН
Ты – тот Свет, в Котором я зрел.
Ты – звезда, на которой я жил.
Ты – крыло, на котором я падал.
Вот лицо мое – белый мел,
тело – известь и струны жил,
дух - на краю листопада.
Ты – Пучина, Отец и Мать,
воздух, что внутри и снаружи,
незримый тайный Оплот.
Кроме Тебя здесь нечего знать.
Для Тебя – и глаза, и уши,
и ветер, что всех унесёт.
ДА
Иногда я валяюсь на царской постели,
иногда бреду голым среди бедняков.
Но, пока все скитанья кончаются в теле,
невысокие цели – лишь цепи оков.
Иногда я играю, как ветер, в свободу,
иногда я печалюсь игрой в кабалу.
Я лишь то, что я есть, я вхожу в эту воду,
собираю огонь, понимаю золу.
Я пытался уйти от закона проклятья –
камень благословения падал на грудь.
Получивший живёт под звездою изъятья.
Этот знак парадигмы не перешагнуть.
Только ведай одно: здесь нельзя быть серьёзным,
чтоб ребёнок стал взрослым, околышем льда.
Слово “нет” оставляет сознание косным.
Для всего, что случается – лёгкое “да “.
ВСЁ, ЧТО Я МОГУ
Извлекать напевы из песчинки,
жить в провалах Вечности, пока
быт стирают пыльные ботинки
и порхают бабочки – века.
Вызвать изнутри ударом гонга
древнюю индиго – колыбель, -
поглядеть на тайного Ребёнка,
что миры меняет на свирель.
Извлекать напевы из мгновений
этих снов, дождинок золотых,
из таинственных прикосновений
этих кукол, тёплых и живых.
Это всё, что я могу, доколе
Ты не отнял призрачного “я “.
Тот, кто знает сам себя, как поле –
больше мира, меньше муравья.
О РАДОСТЬ
Нужны наивные слова,
благожелательные лица,
чтоб самому себе присниться
в нестыдной жизни, как трава.
О Радость, как не потерять
твои нежнейшие ладони, -
в них, как в лугах, пасутся кони,
озерная недвижна гладь.
В них праздник туч и облаков,
цветов и бабочек, опушек,
каких – то солнечных игрушек,
не понимающих веков.
О Радость Быть! Как это чисто
звучит, божественный Сезам.
Как трудно это видеть мглистым
опущенным глазам.
ЗЕМНОЙ ПАЛИСАД
Во сне продолжается пение птиц,
развозят такси по домам полупрах,
и в доме Облонских космический страх
многоречив пустотою страниц.
Я вижу сирень и земной палисад,
пустяшные праздники, тайный Огонь.
Пол – мира в крови утопил Александр, –
две строчки в учебнике – будет с него.
Безмолвие – золото, слово – судья.
Во сне продолжается пение птиц.
Мне режут глаза очертания лиц –
мои отражения, вечное “Я”.
ВОЗЛЮБИВШИЙ ВОЗВРАЩЕНИЕ
Я был сражён тем мизером, который
есть тело человеческое, прах,
и Необъятностью, вещей Опорой,
неописуемой в словах.
Я был пленён величьем душ и духов,
заброшенных в животные тела
с ограниченьем зрения и слуха,
беспамятных перед наследьем Зла.
Я помню смерть. Я знаю, что бессмертен.
Пусть те цветы в окне моей тюрьмы
паденьем пахнут, - здесь крылаты дети,
безумцы освещают ниши тьмы.
Я, возлюбивший Возвращение, увидел,
что возвращенья нет. Есть только Тот,
Кто – Вечное Сейчас. Разбей свой идол,-
Неумирающий в тебе живёт.
О ИЛЛЮЗИЯ, ГОСПОЖА
О Иллюзия, Госпожа, этот разум поверил
в то, что он независимый тайный игрок,
что родился, что неостановимо стареет,
что, однажды, своё отыграв, он умрёт;
что несётся он счастьем и болью, как в лодке,
по пучинам Твоим необъятного сна;
что он жаждет свободы и рабства он жаждет,
как Владыка и Царь, - о Иллюзия, Госпожа…
Знаешь, всё, что я думаю – лишь паутина.
Знаешь, всё, что сказал я – пустое, мой брат.
Всё, о чём я мечтал – облака на востоке.
Но поющая глина моя – зов Любви.
После всех “никогда “, и грехов, и распятий,
наслажденья песком, ускользнувшим из рук,
что осталось от этого “я “, кто свободен,
кто был счастлив, скорбел, кто лепечет сейчас?
В этих душах посеянных, в этих осколках
отражаясь ничтожною частью Своей,
Он любуется, майей волшебной сокрытый,
наслаждаясь зеркальным творением сна.
Сколько той необъятной Тотальности может
отразить этот мыслящий атом земной,
эта малость
БЕСЕДЫ О ТОЖДЕСТВЕННОСТИ
Там, в недрах Тайны, брызги мириад
вселенных сна - как будто зерна мака,
рассыпанные Временем, парят –
с клеймом судьбы или свободы знаком.
Средь этих зёрен малое одно –
вселенная физического Света,
где семь Планет глядят в твоё окно,
а остальные в символы одеты.
Здесь, на Земле, есть незаметный дом,
как временная точка, духа пристань.
И в этих четырех стенах притом
два атома беседуют о чистом –
о тождестве высоком говорят
с Существованием, сокрытом мраком,
в Котором мириады мириад
вселенных сна парят, как зёрна мака.
ЕЩЁ ЕСТЬ ВРЕМЯ
Ещё есть время, которого нет.
Ещё здесь темно, хотя царствует Свет.
Ещё мы умрём, хотя Жизнь не пришла.
Ещё мы во зле, но не видели Зла.
Мы просто враги, никого ближе нет.
Я вечно один, это множество – бред.
Но То, что я вижу, непознано здесь.
Сверхразум насущный, как хлеб, дай нам днесь.
ШАНТИ
О Лотосоокий Господь мой,
в тисках тела синий проём,
Твой ненарушимый покой
да пребудет в сердце моём.
ОМ.
ВИШНЕВЫЙ ПЛЕН
Есть счастье в ужасе: ты не отсюда, лишний,
всегда боязнь обыденных людей.
Живёшь в плену, целуя губы – вишни,
и кровь, как вишни, у моих гостей.
Но память вычеркнута древним летописцем.
Игра на равных с деревом, звездой –
как в самый первый раз…Не торопиться,
вдохнуть и выдохнуть, побыть Самим Собой.
ОТВОРИ
Вначале всё было просто и прочно.
Тело хотело есть, касаться и спать.
Камень под ногою имел
свою твёрдость,
ветер нёс пространство в своих
ладонях,
стены были непрозрачны, и страх
был повсюду.
Теперь не так.
Теперь всё зыбко, ты осторожен –
всё живое и дышащее.
Оно течёт.
Всё стало мистично, вплоть до моли,
луча на траве, глаз убийцы.
И ты не знаешь, что делать с этим.
Как – будто чужой,
и надо отбыть здесь.
Другие памяти о прошлой жизни –
гудящий рой обыденности, святости,
убийств, насилия, пещерного покоя –
кому это нужно, хроники пепла.
Оно течёт.
Оно движется вперед и вовне.
Плыву в нём,
беспечальной беспечностью полн.
Но вот –
эти тени, что бегут за мной,
эта скала удушья под ступнями,
этот свиток неба, что ещё развёрнут –
скрипнет половица – и всё это здесь.
Стучусь в своё сердце и, значит,
в сердце травы,
в сердце вселенной,
ведь, Сердце только Одно, - отвори!
Впусти меня – увидеть Тебя.
Стоять лицом к Лицу.
ПАМЯТЬ
Осенней прелью дышат облака.
Магический повтор пластует время.
В корзину снов уложены века,
грядущих жизней бешеное семя.
Всё тот же я и я не тот, –
те отраженья в зеркалах несносны,
когда Говинда открывает рот,
а там - вселенные, дожди и сосны.
МЕСТА
Кто зажёг вещество моих грёз?
Этих робких касаний деревьев -
до мистической дрожи внутри -
не постичь, если думать всерьёз.
Сколько раз золотые кочевья
дальних звёзд утешали: “Смотри!-
есть невидимый план для листа,
есть ответ на безмолвный вопрос,
мотыльку – указанье свечи,
человеку – паденье и блики
помогающих радуг, места,
где так сладко не думать всерьёз,
где униженный разум молчит,
и вся правда - в единственном миге,
жизнь и смерть на таинственном стыке,
где горит вещество моих грёз.
КТО СМОТРИТ СНЫ
Вот выжат виноград, и сердца стук
напоминает вдруг: еще немного…
Из сложенных в молитве тонких рук
растут деревья, птицы кличут Бога.
Зачем ты здесь, кто смотрит эти сны,
в туннелях сердца пробираясь длинных,
и просит жизни в душный век войны
среди забот и тропок муравьиных?
Пока не переполнилось Число,
моей землей на это время стала
Земля людей и, значит, повезло –
среди ночей толкать ее кружало.
Еще мне нравится смотреть туда,
откуда нет возврата, где не тесно.
Там только ветер, светлая вода.
Там я один, бродяга бестелесный.
АДВАЙТА
Я задумал побег.
Ты ответил: - Останься.
Я уйти захотел.
Ты спросил: - Но куда?
Я исчезнуть мечтал.
Ты светло улыбнулся:
- Я есть Всё. Ты во Мне.
Я в тебе. Мы – Одно.
ЦВЕТОЧНАЯ СТРАНА
Утром поезд из Потустороннего прибыл.
Странник с ним прибыл, грезящий Грёзу переменить.
- Крылья привёз я вам, братья, забытые вами,
высшей Свободы глоток я привёз, вот, возьмите.
- О чужестранец, ты странные речи заводишь.
Лучше купи наши вещи, лишь в деньги мы верим.
- Братья, в Цветочной Стране не торгуют цветами.
Небо Блаженства разлито там, верьте, повсюду –
в воздухе чистом, в очах и в траве золотистой,
больше ж всего оно в сердце ребёнка блистает.
- Прочь ступай, чужестранец, отсюда, не трогай
нашей привычки не слышать, не видеть, не помнить.
Крылья свои убери, глянь, торговле мешают.
Сладостный сон этих милых вещей не нарушь.
ВЛАДЫКА ГРЁЗ
Но я бедняк, и у меня лишь грезы.
Я простираю их перед тобой -
Ступай по ним, они всего лищь –
грезы…
Уордсворд
…но я бедняк, и у меня лишь грёзы,
Я простираю их перед тобой –
ступай по ним, они всего лишь - грёзы:
вселенные, заросшие травой,
пыль из людей, полубогов и сосен,
из демонов – воителей поток –
всё сны Мои, очисленные грёзы,
Моя любовь, Моих желаний ток.
Я выдыхаю мир, вдыхаю тлен мимозы,
Я одеваю светом лепесток,
незримый всеми, близок и далёк.
Ступай по грёзе, выдумка Моя,
дерзай пролить в глухих тысячелетьях
тугую кровь за первенство Огня,
играй в любовь. Смотри, как смотрят дети:
Мой дом – Огонь, всё остальное – грёзы.
Я простираю их перед тобой,
игрушка, жертва, жертвенник слепой,
ступай по ним, они всего лишь – грёзы:
цветы, шипы – долина смертных роз.
Иди по грёзе, лучшая из грёз.
Я – глаз внутри тебя, твой тайный сок –
Владыка грёзы, тайно одинок.
САД ИЗНАЧАЛЬНЫЙ
Вначале здесь был сад величиною с пядь,
без протяженности Времён, без тьмы иного,
и всё было Одним, и не было другого.
Теперь, как бусины на нити, ряд
развёрнутых вселенных, их не сосчитать –
озвученных и дышащих, со строгой
нездешней арифметикою в лад
они поют и движутся, играть
Сознанию Дитя предоставляя,
Ум расщепив на Ад и блестки Рая,
Железных Стражников Порога
поставив у земных оград.
И только Милостью возможно знать:
в машине позвонков ты тоже – сад,
микроскопический аналог Бога,
и вся физическая атомная стать,
мираж из плоти рухнет, чтобы воссиять
смог светлый сад
величиною с пядь.
БЕДНЯК
Но я бедняк, и у меня лишь грёзы -
я простираю их перед тобой,
ступай по ним - они всего лишь грёзы:
вселенные, заросшие травой,
бессмертной пылью тронутые розы
и камень неба голубой.
ПАМЯТЬ
Я прахом был. Теперь я царь.
И, вознесённый над толпою,
я жду падения, как встарь,
для примирения с Тобою.
Я был царём. Теперь я пыль.
И что Ты можешь сделать с пылью?
Топчи меня – я позабыл
Твоей Стопы преизобилье.
ПЁРЫШКО
После тайных слов
истины просты.
После неких снов
все слова пусты.
Этот мир – пустой,
мал ли он, велик.
Тёмной жить водой
сердце не велит.
Пёрышко, лети –
смерти не успеть.
Некуда идти,
некому хотеть.
Кончились пути:
всё вокруг - Один.
Пёрышко, лети –
Мать, Отец и Сын.
ДИАЛОГ ИА-ИА И ПЯТАЧКА
- Куда ты бежал, куда ты спешил, маленький Пятачок?
- Я бежал, я спешил поздравить Человечество с его днём рождения…
- А что за тряпочка у тебя в руках, мой маленький друг?
- Я бежал, я спешил, я упал… Это лопнувшее сердце моё, переполнившееся от
сострадания к миру.
- А какого оно было цвета, когда было сердцем?
- Красного с оттенком золотого.
- А какого оно было размера, когда было сердцем?
- Как небо, огромным… Понимаешь, Иа, я
бежал, я спешил…
ОТКРОВЕНИЕ
Дай посмотреть глаза в глаза,
чтоб больше не искать. Мгновенье –
и можно сердце развязать,-
язык не годен к Откровенью.
Когда проходишь сквозь слова,
то умаляешь Изначальность.
Ослаблен Свет, как тетива,
утеряна универсальность.
Пусть Сила зыблется ещё,
но – позади, в тени покрова.
Молчания безмерна мощь.
Ходите за пределы слова.
ТАЙНАЯ КЛАДЬ
Ты можешь чувствовать трепетной кожей,
в Величие и малость играть,
спрашивать: муравей иль вселенная – кто же? –
и всё – равно ничего не понять,
ничего не знать о Том, Кто, всё же,
есть это Всё, и Отец, и Мать,
в мириадах миров и в атоме тоже –
Нераздельный, Единый, тайная кладь…
Я вернулся сюда,- раньше иль позже
отдохнувший вернётся – снова устать,
посветить своим сердцем в тёмное Ложе,
в толще Тьмы отраженья пугать.
Да, я помню: костры, инквизиция, рожи
в тавернах и храмах, животная стать,
потом Атлантида и тайные Ложи,
война в Небесах и потопная гладь
на этой Земле, что устала и, может,
не хочет по - рабьи опять умирать…
Мы станем крылатей и чуточку проще,
пусть сердце лопнет в пытке понять
Сознание, Которое не может
никому о Себе рассказать.
ЗРЕНИЕ СЛЕПОТЫ
Это чёткое вИдение слепоты:
можно лишь славословить, но не подступиться,
катать на языке мир Пустоты,
трепетно пережить эту явь, что снится.
Касаясь Твоих Имён, я играю
в поиск Имени Твоего настоящего.
И когда не знаю Тебя, то знаю.
Приближаясь, я не нахожу Пропащего.
Но весь этот обман множества
раскрывается в сущности любой вещи:
я нахожу внутри – за стеной убожества-
Божество смеющееся и вещее.
ЭТА МУЗЫКА
Все мысли, и листья, и охра икон
живут единственно с целью простою-
искать Божество, оборвать Его сон
внутри вещества, приоткрыть святое.
И весь этот мир, жизнь без берегов,
имеет одну лишь причину тела:
вечно искать Его, славить Его-
больше ничего нельзя с Ним поделать.
И вся эта музыка, царствие нот-
в ней нет насыщенья в молитве и гимне.
Ведь, Это – есть, как солнечный сот.
Всё знание есть заклинание Имени.
СО СВЕЧОЙ И МЕЧОМ
Со свечой и мечом, знаю, чья-то душа
ищет мира, и Бога, и человека.
Только пристани нет – шорох лишь камыша,-
нет исканиям тем окончанья от века.
Разливается по Бытию Божество,
и развёрнуто бездной малое “я”.
Не измерить глубин ни крестом, ни шестом,
только всё – Красота невыразимая.
Люди спят и поют, умирают, едят,
предают, продают и живут обманом,
но за всем этим есть смысл иной, словно сад-
сад любви, занавешенный плотным туманом.
Есть какой-то другой и неисследимый
смысл и непонятая никем
Самость – То, Божество, Вечный Любимый –
цель всех поисков, откровений, тем. свечой и мечом, знаю, чья-то душа
ать.
СТРАННИК И ЛАДЬЯ
И полузверь, и полубог -
дух заключён меж этих стенок.
Я сразу различить не смог
Улыбки сладостный оттенок.
В мгновенной свадебной Игре
отождествлений и различий -
и Ложь, и Жизнь, и смех, и грех,
мираж меня и лепет птичий.
И смысл игрушки Бытия –
искать Тебя и быть Тобою,
носить Тебя в груди с любовью,
как носит странника ладья.
И вся реальность Бытия -
Ты Сам, сквозь Свет и Смерть плывущий,
вернуться Сам Себя зовущий,
Сам странник, Сам Себе ладья.
В ЭТОМ РАДОСТЬ МОЯ
Из боли Возлюбленный сделает мёд,
из денег удавку, а из отечества – дым,
из юности ветер, из старости сделает Лик.
Из сердца Он сделал свирель – вот оно и поёт.
Из множества сделал Одно – поэтому, я нелюдим.
Пространство и время изъял Тот, Кто мал и велик.
И всё, что не хочет с Тобою играть,
возвращается полночью к Небытию.
Живущий во лжи лишь бескрайнему ставит края.
И вот – без Тебя никчёмна великая рать.
Дух в этих морях сам себе выбирает ладью.
Но то, что Ты хочешь, Господь - в этом радость моя.
ОТКРОЙ ЛАДОНЬ
В кувшине глиняном расплёскана Луна.
Открой ладонь и выпей отраженье.
Жужжит пчела, и в сердце ясно жженье.
И через миг отверста глубина.
Как наша смерть, так наша жизнь всегда –
есть существа известное усилье
вернуться к Истине. Твой садик изо льда –
горячее касанье звёздной пыли.
Но сразу не поймёшь, что Это – есть,
и Этого достаточно для сказки.
Он был всегда. Он вечно будет здесь.
Повсюду Он – в смешной и страшной маске.
Открой ладонь и выпей вечный миг.
В кувшине глиняном всё будущее знанье.
И только искривлённое сознанье
не хочет радости Твоих блаженных Игр.
ЗЕЛЁНАЯ ЗМЕЙКА
Одуванчики сна на изломе бровей.
Обманчивость жизни, наполнившей вены,
так очевидна опять.
Я увидел зелёную змейку в траве,
и вдруг понял, что совершенно
не хочу умирать.
Нет повтора ничьей плотной плоти.
Миг вечно нов, как река и рассвет.
В этой игре ни единой раны.
Я увидел Сознание, что находит
Свой восторг в тождестве
Земли и Нирваны.
ШИВА
Мне снились ваши сны – всегда
с навязчивой идеей обладанья
иль отреченья, веры и стыда,
вы пьянствовали Временем, и зданья
ветшали на глазах: дворец и храм,
тюрьма и хижина – песка теченье,
где предпочтенье глиняным делам
и муравьиным планам предпочтенье.
Но всё исчезнет, как речной туман –
не потому ли всё это красиво,
когда увидишь, что и “я” – обман,
и что внутри, как и снаружи – Шива.
Я ВЕЧЕН
Я был всегда. Мне некуда идти –
повсюду Я с гирляндою подобий.
Везде Мой дом, везде Мои пути.
Какой свободой ты обманешь, опий?
Мне нет освобожденья от Себя.
Я был. Я есмь. Навеки Я пребуду.
Творение иллюзией слепя,
Я пребываю, Истина и Чудо.
Вся кажимость, телесная тюрьма –
Моя игра, желанье воплотиться.
И Смерть, и Жизнь – лишь видимость ума.
Я здесь Один: силок, охотник, птица.
КОРОЛИ
…блажен, кто посетил
Звезду Страдания. В обносках,
среди бесчисленных светил
на несветящихся подмостках,
среди гордящихся собой
легко и больно обученье
терпению перед своей судьбой,
смирению, благодаренью.
И только здесь, в краю ночном,
легка возможность осознанья
во внешнем и в себе самом-
Всевышнего - Любви и Знанья.
Не правы дети, что пришли
искать комфорта, а не терний,-
здесь искупают короли
постыдные желанья черни.
ПОКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ ТЕЛО
Пока продолжается тело, и стая
верит в распятие белых грачей,
сознанье живёт, как будто играя
в человеческий сумрак огней.
Твоя Нирвана начнётся с отказа
от мутной гонки за тенью вещей,
от бешеных удовольствий глаза,
безжалостных пальцев, жадных ушей.
Многие были богаты во дни
былые, и достигали известности многие.
Кто ответит - куда же ушли они,
богатые и известные, боги?
Нет ни смерти, ни тех, кто живёт-
волны морские играют с морем.
И тот, кто здесь и сейчас поёт,
нем, как рыба в морском просторе.
КЛЮЧ
Меня навещают собаки,
худые весёлые псы.
Я с ними брожу в овраге,
сбивая бисер росы.
Потом поднимаемся выше
по узкой тропинке - туда,
где в каменистой нише
чуть слышно струит вода.
И там, где умолкло слово,
где ум потерял разбег,
пьют из ключа ледяного
Ангелы и человек.
ПОЛОТНО СОЗНАНИЯ
Ты видишь только то, что есть в тебе.
И, если видишь крылья за спиною –
быстроживущих атомов разбег,-
то это только мысли,- чередою
они плывут из прошлого и здесь
имеют осязательную плотность.
Но всё это не то, не ты, всё – смесь,
неблагостная неоднородность.
Ты помнишь, изначально был Один –
ни Солнц, ни Лун, ни Авеля, ни плоти,
ни гималайских снеговых вершин,
ни Утренней Звезды на горизонте…
Как захотелось в Небеса играть,
в ручьи, сады, стрекоз хрустящий трепет,
в пропахший хвоей воздух, эту гладь
Великих Океанов, гальку, пепел,
и в маленьких людей, Людей Больших,
полубогов, своё забывших имя,
в убийство белых бабочек льняных
закатными стрижами золотыми…
Остановись – ни лет, ни берегов.
На чистом Полотне – ни одного стежка.
За что держались сердце и рука –
всё зыбко, Кроме Господа Всего.
ТОР
Снаружи – старик, или дева, птенец,
впервые глаза поднимающий к Солнцу.
Внутри – Бесконечность.
КРОМКА
Я встал у кромки завтрашнего дня –
полюбоваться царственным закатом,
и звёзды падали на лоб, пьяня,
как грозди золотого винограда.
Предвечное и малое сплелись,
как дух и плоть, в объятии любовном,
как тернии с челом, как неба высь
с округлым следом от копытца овна.
О эта удивительная связь
миров потухших и песка пустыни,
бездонность атома и миллионы раз
горение того, что вновь остынет…
Никто прошёл за кромку Пустоты,
открыв невыносимое Блаженство
в тождественности крыльев “Я” и “Ты”
у белой бабочки в ладонях детства.
БАРДО
Когда приблизится смерть,
и голограммы мозга и сердца
ужасающе встанут
перед внутренним взором твоим,
благословляющие, благословите
узнать в видениях своё лицо
в пустоте сансары и нирваны.
Когда растворятся Четыре
волшебного этого тела,
и жизни тугое течение
не сможет продлиться и миг,
ты уйдёшь в другое
измерение Одиночества.
Поэтому имей сострадание
к этим пустым мирам,
где просто не существует
никакого места убежища
и никакой помощи ниоткуда.
Только страх беззащитности
создаёт игру множества.
Но знай, что иллюзия
не может повредить Иллюзии.
ОЗ
Какой красивый сон
над маревом полей,
с асфальтом облаков,
где сердце под уклон,
где мудрость дураков
чем дальше, тем видней.
Возможно, я приду
вас навестить не раз
в рубашке белых грёз –
напомнить, что в саду
есть неприметный лаз
в страну смешную Оз.
Там вовсе не больней,
чем в детстве золотом, -
там несказанный Свет.
В толкучке этих дней
я расскажу о том,
что смерти больше нет.
ДОЖДЬ В БРАХМАНЕ
Златыми лезвиями в лужи
бросали блики фонари.
Я думал, этот дождь снаружи.
А он идёт внутри.
Жизнь - как привычка плоских крыш,
ума оптическое ханство.
Опору ты искал, малыш,-
надёжно лишь непостоянство.
И то, что ты примыслил…даже
не дождь, не в лужах провода,
а точка зрения миража
на запредельное Всегда.
ОМ ТАТ САТ
