Муниципальное общеобразовательное учреждение
«Тюхтетская средняя общеобразовательная школа №2»
Работу выполнил ученик 10 класса Демко Артём
Руководитель:
учитель русского языка и литературы
«Дедуля, расскажи мне о войне…».
Вглядываюсь в знакомое мне самого раннего детства лицо. Вспоминаю голос, движения, смех…
Нет, это больше не повториться…хочу рассказать всем вам о моем дедуле, а точнее, о моем прадеде, ноя, сколько себя помню, звал его всегда дедулей…
Война... Сколько человеческих жизней унесла она. Сколько несостоявшихся судеб, ценой которых была достигнута долгожданная победа. Как бы хотелось, чтобы она никогда не повторялась, чтобы всегда на земле был мир. Страшно, когда по чьей-то ужасной ошибке гибнут люди, и как когда-то, шестьдесят лет назад, родители получают извещения о гибели своих сыновей. А ведь пережившие ту войну, освобождая нашу землю от врага, мечтали, чтобы на ней восстановился мир, чтобы их дети и внуки никогда не испытали ужаса этого страшного слова «война».
Родился мой дед Николай в большой трудолюбивой семье. Отец его, Григорий Никуленок, безграмотный крестьянин, мечтал, чтобы его дети выучились грамоте. Семь классов, которые закончил. Николай, по тем временам считались немалым образованием. Ещё в школе вступил в комсомол. После школы Николай работал избачом, затем окончил курсы колхозных счетоводов и работал счетоводом.
Шел 1939 год. Молодого паренька, Николая Никулёнка, призвали в армию. Служба проходила на Дальнем Востоке в Приморском крае, в войсках артиллерии.
Срок действительной службы подходил к концу. После отбоя долго не спалось, группами собирались старослужащие, вспоминали доармейские будни, строили планы на будущее. Молодой боец тоже мысленно возвращался в родную сибирскую деревню Вознесенку, где жила его семья: мать, отец, сестры и братья.
Немного оставалось до увольнения в запас солдату 161 легкого артполка, когда сигнал «Подъем» в воскресное утро 22 июня прозвучал раньше обычного.
Война! Эта страшная весть обожгла мозг, парализовала весь организм. «Туда, где идут кровопролитные бои, быть там, где громят врага!» — было единственным желанием бойца. Но так думал не только он. Ежедневно в штаб полка поступали десятки рапортов с просьбой отправить на Западный фронт. Но на Дальневосточной границе тоже было неспокойно. Только через два месяца просьба некоторых была удовлетворена. Среди них был и мой прадед.
Николай с множеством других бойцов ушел на фронт, защищать родную землю от врага.
Воинский эшелон направлялся на Волховский фронт. Проходили перегон за перегоном, оставляя тыловые города и села. На станции Боготол встретили эшелон его родители. Недолгая и нерадостная была встреча после двух лет разлуки. Сигнал «По вагонам!» — и Николай еле оторвал от себя мать. На ходу, с помощью товарищей, заскочил в теплушку и долго глядел на удаляющиеся фигуры близких до боли людей, сразу таких постаревших, осунувшихся. Увидятся ли они вообще? Все долгие дни и ночи лица родных были перед ним, вспоминал слова матери вернуться живым и здоровым.
…Боевое крещение получил в пути: эшелон попал под бомбежку. Первые погибшие товарищи, стон раненых, встреча со смертью. Такое нельзя и невозможно забыть.
Взвод управления артиллерией, в котором воевал боец Никуленок, был всегда на переднем крае. В его задачу входило уточнение координат противника, чтобы наши снаряды ложились точно в цель.
— Было очень тяжело,— вспоминает Николай Григорьевич — Наши войска вели оборонительные бои. В 1942 году наша приморская моторизованная дивизия вошла в состав второй ударной армии, которая в местечке Синявйно, что под Ленинградом, во время тяжелых боев попала в окружение. В местности этой находился большой бор, а в нем болото. Окруженные просидели в нем шестнадцать дней, шестнадцать ночей с боями прорывались из этого «мешка». Днём выходили из окружения небольшими группами по 10—15 человек, шли болотами. А ночью выходили группами по 40—50 человек, через небольшой проход прямо по «головам » немцев.
Дед рассказывал: «В один из таких дней всех нас облетела весть о предательстве командарма Власова, который бросил армию на произвол судьбы и с небольшой группой из нескольких человек бежал".
. Нельзя было без слез смотреть и слушать старого солдата. Речь его то текла спокойно и мерно, то срывалась, и в груди что-то как будто обрывалось. И мне казалось, что я тоже слышу эти взрывы, этот приказ: «За Родину! Вперед!». А дедуля, так я его всегда называл, продолжал: «Технику, затруднявшую прорыв, уничтожали. В том месте до сих пор поисковые группы находят останки наших солдат. После выхода из окружения был переброшен на Ленинградский фронт».
Я люблю рассматривать боевые и мирные награды деда, испытывая при этом необъяснимое волнение и трепет в душе. Среди них и медаль «За оборону Ленинграда». Не мог он спокойно вспоминать то, что творилось в этом городе, - голос его дрожал, лицо искажала гримаса боли. Словами передать то, что перенесли защитники населения Ленинграда, нельзя. 
Наверное, нет ни одного города в Советском Союзе, где бы так сроднились население и армия. Ведь два с половиной года люди защищали город, перенося все терзания блокады. За ночь по человек умерших, на улицах - трупы, не было сил хоронить. Гибли не только от вражеских снарядов, гибли от голода и холода. Солдатам в сутки выдавали по триста граммов сухарей, половину пайка отдавали детям, женщинам, старикам. Это чудо, что выстоял Ленинград. При обороне города и прорыве блокады мужеством, смелостью, хладнокровием отличались воины-сибиряки, дальневосточники, бывшие на самых тяжелых участках. За оборону Ленинграда Николай Григорьевич награжден медалью. Я поместил все награды в в своей работе. Их можно вам посмотреть. Я горжусь ими, как всегда гордился ими дед.
Я любил расспрашивать дедушку о тех давних событиях. Чаще всего с неохотой вспоминал он те далёкие времена. Но бой под городом Данцигом не забывал никогда. Очень дорога ему благодарность от командира воинской части капитана Букшминова. Эти документы семейной реликвией хранятся у нас дома. И я думаю, что они со временем перейдут ко мне, самому младшему из поколения моих прадедов.
Пришлось младшему сержанту Никуленку участвовать в освобождении г. Тихвина, дважды переходившего из рук в руки. Особенно запомнилось это сражение в городке Тихвин oт Ленинграда километрах сорока-пятидесяти. Городком назвать это место уже было невозможно, так как остались одни руины. Схватка была кровавой, много погибло и наших бойцов, и неприятельских. При штурме этого города получил свою первую награду — медаль «За отвагу».
Приходилось бывать и в разведке. Ходили группами человек по восемь. Назначался командир, радист и связист. Задание было взять «языка». По нескольку дней выслеживали врага, изучали все его действия и повадки, а затем составляли план взятия. Были случаи, приводили не одного «языка». Бывали и перестрелки, не всегда удавалось выполнить задание успешно...
Все Дальше на Запад продвигались фронтовые рубежи, по которым шли советские войска, В их рядах находился и Николай. Воевал в Прибалтийском фронте, освобождал Латвию, Эстонию, Литву, Польшу…
В составе Третьего Белорусского фронта прошел всю Восточную Пруссию. За взятие города Штетина был награждён орденом Красной Звезды, второй такой получил за форсирование Одера.
Много пришлось всего пережить, пока, наконец, вступили на германскую землю. На Одере соединились с союзными войсками американцев. О них дедушка рассказывает так: «Это были рослые, здоровые ребята, как на подбор. К нашим относились дружески, приветливо. Обменивались на память личными вещами».
- Последние месяцы войны сильно отличались от ее начала, — вспоминает .
-Отступать приходилось по лесам и болотам, а гнали фрицев по асфальтированному шоссе. За долгие километры военного лихолетья довелось много увидеть горя и страданий. Кровь закипала в сердце при виде зверств фашистов.
Войну закончил Николай Григорьевич в Берлине. Второго мая бои были уже прекращены и до девятого велись переговоры о капитуляции немецких войск.
И вот девятое мая! Долгожданный день Победы! На Рейхстаге есть и его подпись, был награжден медалью «За победу над Германией».
- Видно, я в рубашке родился, — говорит фронтовик, — за годы войны, кроме небольшой контузии, ни одной царапины.
Не сразу вернулся домой, только в 1946 году демобилизовали бойца.
— Страшно ли было на войне?— спросил я.
— Да. Мы боялись смерти, о жизни оставалось только мечтать. Страшно и больно было видеть гибель товарищей и осознавать, что в любой момент с тобой может случиться то же самое.
Но они все же шли в бой, совершали подвиги, гибли, защищая от врага родную землю.
Вот так в трудное для страны время выполнял свой долг и мой дедушка Николай Григорьевич Никуленок. Мы рады были видеть, как красуются на его груди ордена и медали, полученные в тяжёлых и кровавых сражениях Великой Отечественной. Вернувшись, домой, он недолго отдыхал, сразу же приступил к работе.
В деревню, где он трудился, приехала молодая красивая девушка, которая в 1947 году в канун рождества стала его супругой. Тоня, так ее звали, родом из Лазарева до войны работала продавцом - избачом. А во время войны по путевке РК ВЛКСМ назначили девушку начальником паспортного стола в Тюхтетское НКВД. В марте 1943 года направили ее в освобожденные районы Украины. Шесть девчат, шесть комсомолок ехали из разных мест для оказания помощи населению, но после первой бомбежки их осталось только две.
Не доезжая до Саратова, поезд был разбит вражеской авиаколонной. Трупы, смерть — растерялись девчата. Что делать? Как быть? Вот тут к ним и подошел капитан. Узнав, в чем дело, забрал к себе. Так Антонина попала в 731 отдельный стрелковый батальон Первого Украинского фронта. Чистила и подносила снаряды, научилась перевязывать раненых, выносила их с поля боя. Больше года воевала Тоня. Может, и дальше шла бы со своим батальоном, но сильно контузило, и она — в военно-полевом госпитале. Там и дошла весть о награждении ее медалью «За боевые заслуги». Поправившись, приняла паспортный стол второго отделения милиции г. Винницы, затем переехала в Тюхтетский район. Продолжала работать в паспортном столе, затем возглавила сельскую библиотеку, и проработала там до пенсии.
Дедушка всю жизнь проработал в колхозе учетчиком, кладовщиком. В мирное время супруги, Никуленки трудились так, как велела им совесть. Вырастили пятерых детей, имеют девять внуков и шесть правнуков – среди и я, написавший эту работу.
Будучи уже на пенсии во время уборочной страды не раз к Николаю Григорьевичу обращалось правление колхоза о помощи в уборке урожая, когда каждые рабочие руки на счету. И он никогда не отказывал, бросал все дела и работал на благо колхоза. Вот таким тружеником и помню я его до сих пор. Мой дед имеет очень много военных и мирных наград и более шестидесяти благодарностей, начиная от президентов нашей страны и заканчивая местными органами управления. Я очень горжусь своим дедом. Он является для меня примером. Ведь он был не только мужественным и храбрым, но и добрым отзывчивым человеком. У него всегда было очень много друзей, поддерживал он связь и с некоторыми фронтовыми товарищами.
У нас до сих пор осталась семейная традиция собираться у дедушки с бабушкой за праздничным столом в этот великий и значимый для них и для нас день Победы. 9 мая для них был и до сих пор является самым главным праздником.
К сожалению, 9 июня 2006 года он ушел из жизни. Для нас это была настоящая утрата. Провожали его всем селом с воинскими почестями, на митинге прозвучало много добрых слов. А мне до сих пор хочется подсесть к нему, обнять за его уже ставшие хрупкими плечи и попросить: « 
Дедуля, расскажи мне о войне…». А в память о нем остались вот эти награды.
Зачем я написал историю моего дедули? Может, просто появилась необходимость высказаться, может, я уже повзрослел и по-другому теперь оцениваю все ценности человеческой жизни, а может, просто нет теперь у меня моего деда, не к кому приехать и поговорить, некого послушать, не о ком позаботиться…
Единственное, чего мне хочется, чтобы не забывали таких, как мой дед, чтобы помнили о них и после их смерти.
Хранятся в моей семье фотографии тех лет, и вспоминаются такие простые и человеческие строки Николая Рубцова:
…Как много жёлтых снимков на Руси
В такой простой и бережной оправе!
И вдруг открылся мне и поразил
Сиротский смысл семейных фотографий:
Огнем, враждой
Земля полным-полна,
И близких всех душа не позабудет...
