Финикийские мореплаватели

Федеральное государственное образовательное

учреждение «Тверское суворовское военное училище

Министерства обороны Российской Федерации»

Реферат

по истории

«ФИНИКИЙСКИЕ МОРЕПЛАВАТЕЛИ»

Выполнил:

учащийся 5 класса

Научный руководитель:

преподаватель истории

и обществознания

г. Тверь-2012

Оглавление

Ведение 3

Глава1.Развитие Финикии 4

Глава2.Финикийские корабли 7

1.1  Финикийский торговый корабль 7

1.2  Финикийский военный корабль 8

Глава3. Морские путешествия финикийцев 9

3.1На две тысячи лет раньше Бартоломео Диаша 9

3.2Финикийские колонии 12

3.3Финикийцы в Америке? 14

Заключение 15

Список используемых источников 16

ВВЕДЕНИЕ

Я выбрал эту тему, потому что изучать историю очень интересно, это имеет для нас и нашей жизни большое значение. Знать истоки развития человечества нам необходимо.

Как зародились разные государства и цивилизации? Что нового они дали миру? Финикийцы создали первый алфавит, который переняли древние греки. Финикийцы - самые отважные и искусные мореплаватели и купцы. Первыми протянули через Средиземное море торговые нити. Сотни кораблей перевозили товар со всего света. Сделали много открытий в мореходном деле.

В 600 году до нашей эры по просьбе египетского фараона Нехо обогнули африканский континент, первыми доплыли до Геракловых столпов (Гибралтара). На это ушло три года.

Они первыми научились изготавливать стекло и получать знаменитую пурпурную краску…

В жизни не раз придется путешествовать по древнему миру, узнавать об интересных открытиях и изобретениях и снова удивляться как много знали и умели люди в древности.

ГЛАВА 1. РАЗВИТИЕ ФИНИКИИ

На восточном берегу Средиземного моря, к северу от мыса Кармел, у подножия поросших густыми кедровыми лесами Ливанских гор узкой полосой протянулась страна, которую древние греки называли Финикией, а местные жители — Ханааном. Она никогда не отличалась обилием полезных ископаемых, но зато почвы ее были плодородны, а небольшие горные реки, естественные источники и колодцы обильно снабжали ее водой. Море и реки были очень богаты рыбой, являвшейся в древности одним из важнейших продуктов питания. Недаром здесь очень рано, вероятно еще в IV тысячелетии до нашей эры, возникли поселения земледельцев и рыболовов.

Финикийское народное предание, которое донес до нас античный историк Геродот, утверждало, что на берег Средиземного моря этот народ пришел откуда-то с берегов Эритрейского моря (видимо, Индийского океана). Страшное землетрясение вынудило их покинуть свою прежнюю родину. Трудно сказать, насколько эти легенды соответствуют исторической действительности. Возможно, в них содержится воспоминание о том далеком периоде истории финикиян, когда они еще не выделились из общей массы ханаанеян, населявших обширные пространства Сирии. Палестины и Сирийской пустыни. Во всяком случае, некоторые финикийские историки считали, что финикияне были исконными жителями своей страны.

.

Финикияне быстро освоились на новом месте. Они перемешались с малочисленным туземным населением и научили его своему языку. Пропитания на новом месте было достаточно. Морские воды изобиловали рыбой. Из кедровых брёвен финикияне выдалбливали лёгкие челноки, выплывали из маленьких бухт и опускали в морскую глубину сети, острогами били дельфинов, мелкую рыбу ловили удочками. В прибрежных лесах водилось много зверей. Смелые охотники с копьями в руках углублялись в чащу, поражали бурых медведей, свирепых кабанов и легконогих газелей.
Проходили века. Жизнь шла вперёд. Маленькие долины покрылись полями и садами. Смуглые жнецы срезали кремневыми серпами спелые колосья ячменя и пшеницы. Когда поспевал виноград, спелые ягоды сваливались в огромные каменные ящики, и тогда десятки юношей и девушек с радостным смехом и весёлыми песнями топтали их босыми ногами, выдавливали тёмно-красную «виноградную кровь», чтобы она, перебродив, превратилась в сладкое вино. В песнях восхвалялась богиня плодородия Астарта, впервые научившая людей возделывать виноград и приготовлять из него напиток, веселящий людей и богов. Покончив со сбором винограда, финикияне отправлялись в оливковые рощи, палками сбивали созревшие маслины и выжимали из них душистое масло.
Прошло ещё несколько веков, и страна преобразилась. Маленькие рыбачьи посёлки превратились в крупные города, окружённые мощными кирпичными и каменными стенами. Деревенский люд покидал поля и виноградники. Земледельцам и садоводам становилось жить всё хуже и хуже. Знатные люди, охваченные жадностью накопления, захватывали лучшие участки. У простых людей оставались жалкие, бесплодные клочки земли, а семьи увеличивались, прокормить детей и внуков не было возможности. С ненавистью смотрели бедняки на богатых соседей, присоединяющих дом к дому и поле к полю, наполняющих амбары хлебом и закапывающих бочки с вином и маслом. Некоторые земледельцы пробовали искать новой, свободной земли, но Финикия была мала. С одной стороны море, с другой — лесистые горы, через которые не всякий отваживался перевалить. Оставалось одно — уходить в города.

В городах у людей появились новые занятия. Одни скупали у рыбаков рыбу, сушили, солили её и везли в глубь страны, в безводные места, где рыбу видали редко и хорошо за неё платили. Другие, взяв в руки два тяжёлых камня, ныряли на дно моря и добывали оттуда маленькие чудесные раковины. На вид они были невзрачны. Но из каждой можно было выдавить несколько капель густой жидкости. Это была замечательная пурпурная краска. Владельцы ткацких мастерских давали за маленький сосудик, наполненный такой краской, слиток серебра весом в два сикля. Одежды, окрашенные в пурпур, сверкали на солнце. Если краску замешивали погуще, ткань становилась лиловой, если пожиже — она алела, как будто обрызганная кровью. Можно было стирать пурпурную одежду каждый день в речной и морской воде, в холодном, как лёд, горном ручье и в котле с бурлящим кипятком, а она не линяла; казалось, что её только вчера покрасили. Такую одежду покупали охотно цари и князья, жрецы и военачальники. Был и ещё один выгодный промысел.

На юге страны, у подножия горы Кармил, весь морской берег был покрыт белым, чистым песком. Изобретательные люди смешивали его с селитрой и плавили, как медную руду, терпеливо очищая от всяких примесей. Получалось прозрачное стекло, из которого выдували маленькие, изящные сосудики для душистых благовоний или отливали круглые зеркала, в которых лица людей отражались яснее, чем в старых, желтоватых бронзовых зеркалах. Изготовление стекла приносило большой доход, и соседи, проходя мимо мастерских, где дымились печи стекольщиков, с завистью говорили: «Они сосут богатства морей, из песка добывают сокровища!» Но не только песок шёл в ход. Блестящие камешки, раковины и даже битый хрусталь, привезённый из Индии, бросался в печи и давал новые, более тонкие и прозрачные сорта стекла.

Однако не всех соблазняли успехи финикийских мастеров. Находились люди, которые считали, что гораздо выгоднее продавать вещи, сделанные чужими руками, чем самим глотать пар у красильных чанов или обжигать руки у плавильных печей. Финикийские купцы стали присваивать себе всё больше и больше богатств, обманывая и мастеров, и покупателей. Они нагружали товарами небольшие острогрудые корабли, сколоченные из кедровых брёвен, тщательно обмазанные смолой, выкрашенные суриком и охрой. Осторожно, следуя вдоль берега, добирались они до берегов Египта. Египтяне охотно раскупали финикийские вина и оливковое масло, пурпурные одежды и серебряные вазы с золотыми крышками, искусно отлитыми в виде головы быка, львиной пасти или сказочной птицы с острым клювом и распростёртыми крыльями. Но больше всего ценился в Египте лес. В плоской и ровной долине Нила каждый клочок земли был возделан. Старинные леса давно были вырублены. Лишь кое-где зеленели маленькие рощицы тоненьких акаций и тамарисков. Широко раскрытыми глазами взирали египтяне на пригоняемые из Финикии по морским волнам плоты, сколоченные из гигантских кедровых брёвен, в пять локтей обхвата каждое. Чиновники фараона отвешивали много золота за груду таких брёвен, из которых можно было соорудить шлюзы в канале или настлать перекрытие в царской гробнице. Попутное течение быстро уносило финикийские суда обратно на родину. Они везли из Египта зерно, тонкое верхнеегипетское полотно, живую нильскую рыбу в бассейнах, канаты изумительной прочности, тонкие желтоватые листы папируса. Распродав египетские товары, финикийские купцы оставляли себе на память по паре маленьких священных жуков — скарабеев, вырезанных из зелёного малахита или отлитых из фиолетового фаянса. Египетские жрецы клялись жизнью фараона, что эти фигурки принесут счастье и избавят от опасности того, кто спрячет их на груди. Ведь священный жук — образ самого бога Ра. Он катит по земле шарики навоза, как отец богов катит по небу сверкающий солнечный шар. Жажда наживы гнала финикийских купцов всё дальше и дальше. Навьючив ослов и верблюдов товарами, домашними или привезёнными из Египта, они отправлялись по горным тропам и по песку выжженных пустынь далеко на восток и север. Возвращались домой через много лет, нагружённые новыми, невиданными изделиями, пригоняя скот и закованных в цепи рабов.

Из Дамаска привозили они шерсть блистательной белизны, из Израильской страны — лучшую пшеницу, виноградный мёд и чудесный бальзам, исцеляющий от глазных болезней, из Ассирии — тюки златотканных, узорчатых одежд, упакованных в кедровые ящики. Из страны Урарту пригоняли финикияне целые табуны объезженных коней и выносливых мулов, а из степей Аравии — бесчисленных овец и коз. Но больше всего ценились прилежные рабы, которые были нужны и в мастерских и на кораблях. Самую трудную работу возлагали на них. Под ударами бича надсмотрщика они месили глину, таскали мешки с леском, растапливали печи, на распухших, израненных спинах переносили тяжёлые кедровые брёвна. На ночь их загоняли в грязные, душные землянки и кормили плохо проваренным ячменём и сушёной рыбой. Многие умирали от истощения, побоев и болезней, но это мало беспокоило хозяев. Взамен умерших покупались на рынке новые десятки рабов. Часто купцы предпочитали промышлять только живым товаром, считая его самым прибыльным. Узнав о готовящемся походе хеттского или ассирийского царя, они спешили в лагерь и с нетерпением ждали сражения. Успех дружественного властителя радовал их больше, чем самого победителя. Торжествующие воины продавали купцам пленников по сиклю за голову или меняли человека на кружку доброго вина, серебряный кинжал или узорчатый пояс. Пригнав рабов домой, можно было продать их в десять раз дороже или погрузить на корабли и повезти за море. Немало людей по воле суровых финикийских работорговцев оказывалось далеко от родины. Плохой славой пользовались финикийские купцы, лукавые и жадные хитрецы. Когда высаживались они где-нибудь на островах Эгейского моря или на берегу обильной овцами Ливии, матери торопились прятать подальше детей, ибо бывали случаи, что финикийский купец заманивал десятилетних мальчиков к себе на корабль, обещая подарить разноцветную фаянсовую фигурку или серебряный кинжал с золотой рукояткой, а потом корабль уплывал в море, и родителям никогда не удавалось разыскать своего сына. Увезённый в чужую страну, он обменивался на пару быков или медный котёл, потом его гнали пасти свиней в дубовом лесу или окапывать смоковницы в саду сурового господина.

И всё же финикийских купцов всюду встречали радостно. Слишком много соблазна представляли невиданные диковинки, которые они привозили. Глаза женщин загорались огнём при виде янтарных ожерелий, золотых и серебряных браслетов с лепными узорами, серёжек, украшенных розетками из голубых сапфиров, алых карбункулов и зелёных изумрудов, тончайших покрывал и пурпурных тканей. Жадно хватая, вырывая друг у друга и перещупывая драгоценные товары, матери нередко забывали о детях и вспоминали о них только тогда, когда корабль финикийских гостей уже увозил их далеко. Огромные прибыли не могли насытить жадных хищников. Поездки в близкие страны: в Египет, на остров Элису (современный Кипр), к берегам Эллады казались им уже чересчур лёгкими и обыкновенными. Более предприимчивые и алчные дельцы устремлялись дальше. Финикийские мореплаватели не знали устали. Унылые, худые рабы, прикованные к скамейкам, налегали на вёсла. Пот струился по их лицам, а из опухших, покрытых мозолями рук капала кровь. Но хозяевам всё казалось, что судно движется медленно, и ударами хлыстов они подбадривали задыхающихся от жажды гребцов. Иной раз налетал вихрь, корабль садился на мель или ударялся о прибрежные скалы и шёл ко дну. Финикийские купцы, побросав свои сокровища, вплавь пускались к берегу, а рабы, закованные в цепи, вместе с судном опускались на дно. Природные условия позволяли финикиянам сочетать сухопутную торговлю с морской. Им был открыт прямой доступ к Средиземному морю. Мимо финикийских поселков шла приморская дорога, по которой из долины Нила в долину Тигра и Евфрата и обратно шли торговые караваны, сначала на ослах, а позже, приблизительно со второй половины II тысячелетия, и на верблюдах. Караванная торговля была далеко не безопасным занятием. Купцы, даже находившиеся под покровительством могущественных царей, всегда рисковали подвергнуться нападению, лишиться своих товаров, а возможно, и жизни. Именно в финикийских городах было удобнее всего перегружать разнообразные товары, прибывшие на караванах из внутренних районов Сирии и Месопотамии, на корабли и везти их дальше. Именно оттуда легче всего было вывозить глазное богатство Финикии — ливанский кедр.

Морские путешествия считались в древности очень опасным делом. Самым неудобным для мореходов временем было, по общему мнению, лето (июль — сентябрь), когда в Средиземном море дуют сильные северные ветры. Весной, с февраля по май, также можно было ожидать опасных и внезапных изменений погоды. Наиболее безопасным был, как полагали, только период с конца сентября до конца ноября. Однако и тогда путешественник не был гарантирован от случайностей. Древние писатели нередко рассказывают о бурях и штормах, уносивших утлые суденышки далеко от цели путешествия. Теряя управление судном и ориентировку, моряки попадали в подобных случаях в далекие, часто прежде неизвестные страны. Это случилось, например, с греческим мореплавателем самосцем Колеем, который около 600 года до нашей эры отправился в Египет. По пути его корабль был отнесен сильным ветром к острову Платея (ныне остров Бамба) у берегов Северной Африки. Переждав там некоторое время, Колей снова пустился в путь в Египет, но ветер опять погнал его суденышко на запад. Неожиданно для себя Колей вместо долины Нила, куда он стремился, попал на юг Пиренейского полуострова, в государство Тартесс (в Библии и по-финикийски — Таршиш).

Бессильные в борьбе со стихией, древние люди рассчитывали только на милость богов, вызывавших, по их мнению, бурю. Не удивительно, что, даже умея ориентироваться по звездам, мореплаватели старались не упускать из виду берег. Видимо, очень велики были доходы от морской торговли, если, несмотря на все опасности, финикияне осмеливались пускаться в далекие плавания. Потребности морской торговли очень рано превратили финикийские города в крупнейшие центры кораблестроения.

ГЛАВА 2. ФИНИКИЙСКИЕ КОРАБЛИ

В Тире было много верфей, на которых кроме самих тирян работали выходцы из других финикийских городов — Библа, Сидона и Арвада. Работа на верфях почти не прекращалась — ведь кораблей нужно было много. Спускали на воду одни суда, тут же закладывали другие, где-то в стороне на листе папируса, а то и на песке вычерчивали контуры третьих. Улыбающийся хозяин любезно встречал покупателей, а надсмотрщики подгоняли строителей криками, а иногда и палками.

Корабли, предназначавшиеся для перевозки грузов на сравнительно небольшие расстояния, в пределах восточной части Средиземноморского бассейна, строились, видимо, по образцу рыбачьих лодок. Древнейшее изображение таких судов найдено в египетской гробнице середины II тысячелетия. Это были одномачтовые суда с небольшой осадкой, высоко поднятым носом и кормой и огромным четырехугольным парусом. Основу судна составляла продольная балка — киль, на которую наращивались шпангоуты, обшивавшиеся досками. Во избежание течи все щели между ними, очевидно, тщательно конопатились. Фальшборты делались несплошными. Каких-либо продольных или поперечных связей еще не было; фактически борта были соединены палубным настилом. Нос и корма образовывались с помощью специальных балок, прикреплявшихся к килю и располагавшихся вертикально по отношению к нему. Эти балки (форштевень в кормовой и ахтерштевень в носовой части) поднимались значительно выше бортов и палубы. Парус закреплялся на двух реях; нижняя рея была подвешена на многочисленных тросах и, когда парус свертывался, поднималась наверх. Такому парусу можно было придать любое положение по отношению к корпусу судна, что позволяло морякам в случае необходимости маневрировать. На корме находилось рулевое весло. Используя попутные течения, на таком судне можно было проделать путь от устья Нила до мыса Кармел за одни сутки; на обратную дорогу требовалось от восьми до десяти суток.

2.1 Финикийский торговый корабль

Лучшими мореходами и судостроителями древнего мира 1500—1000 лет до н. э. являлись финикияне, жившие на восточном побережье Средиземного моря. Знаменитый ливанский кедр, покрывавший склоны гор их родины, давал прекрасный материал для строительства прочных мореходных судов. Торговые корабли финикийцев были широкими и обтекаемыми, с высокими бортами и высоко поднятым носом. Корма также была приподнята. Большинство кораблей были одномачтовыми - когда появлялся попутный ветер, поднимали парус. Если же надо было двигаться против ветра или при полном безветрии, рабы-гребцы садились за тяжелые весла.

На рисунке изображен финикийский торговый корабль, датируемый 1500 г. до н. э. Это довольно вместительное судно с мощными штевнями (прочный брус, располагавшийся в носовой и кормовой оконечностях корабля) и двумя кормовыми веслами. Вдоль бортов крепились решетки из прутьев для ограждения палубного груза. Мачта несла прямой парус на двух изогнутых реях, по типу египетского. К носовому штевню крепилась большая амфора из обожженной глины для хранения питьевой воды. Финикийские кормчие внесли вклад в морскую науку, введя деление окружности горизонта на 360", кроме того, они составили для моряков надежные небесные ориентиры. Финикийцев с полным основанием можно считать первыми торговыми мореплавателями.

2.2 Финикийский военный корабль

Узкий, вытянутый корпус финикийской биремы (так назывался гребной военный корабль с двумя рядами весел) состоял как бы из двух этажей, причем верхний был отдан кормчим и воинам. Для увеличения остойчивости корабля финикийцы опустили кринолины (площадки, где размещались гребцы) на уровень основного корпуса, разместив там ряды гребцов. Окованный бронзой, массивный, выступающий словно рог, таран являлся главным оружием узкой быстроходной биремы. Традиционное съемное парусное вооружение применялось при попутных ветрах, и было типичным для Средиземноморья. Акростоль (декоративная кормовая оконечность) кормы круто загибался, подобно хвосту скорпиона, а балюстрада боевой площадки прикрывалась щитами воинов, укрепленными вдоль бортов. Финикийцы считались лучшими моряками своего времени, и многие государства древних часто использовали их как наемников.

На рисунке изображена боевая бирема 70 г. до н. э. Длина — около 30 м. Ширина основного корпуса — 1/6 длины. 

Управляли военными и торговыми кораблями финикийцы с помощью двух больших весел, закрепленных по обе стороны кормы. Руль для кораблей изобрели позже, только в средние века.

Корабли финикийцев были лучше, совершеннее египетских. Финикийцы первыми создали суда с килем и ребрами, с палубой - крепкие суда с хорошей устойчивостью, с замечательными мореходными качествами.

Лучше египтян умели финикийцы и ориентироваться на море. Без компаса и специальных инструментов, с помощью которых можно определить местонахождение корабля в открытом море, умели финикийские мореплаватели находить дорогу к дальним землям и возвращаться обратно. И плавали они уже не только вдоль берегов, но и от острова к острову, а то и вовсе подолгу не видя какой-либо земли.

ГЛАВА 3.МОРСКИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ ФИНИКИЙЦЕВ

3.1 На две тысячи лет раньше Бартоломео Диаша

Самое знаменитое путешествие совершили финикийские мореплаватели во времена могучего и тщеславного египетского фараона Нехо ( царствовал с 610 по 592 г. до н. э.). Он призвал к себе самых лучших и опытных мореходов Тира и Сидона и поручил им плыть вокруг Африки. Если ни разу не повернув назад, имея берег всё время по правую руку, они окажутся вновь в Египте, фараон сулил им большие награды. Если они оробеют и повернут руль, он грозил им жестокими карами. Три финикийских корабля, прекрасно оснащённые, наполненные съестными припасами, необходимыми для дальнего плавания, с лучшими гребцами вышли из города Саиса. Они двинулись по нильским рукавам, потом по широкому каналу, вырытому ещё во дни царицы Хатшепсут и теперь — 900 лет спустя — расчищенному и углублённому по приказу Нехо, вышли в зелёные воды Аравийского залива (так называлось Красное море). Сперва путь шёл вдоль пустынных скалистых берегов, населённых дикими троглодитами (жителями пещер), но на сороковой день показались гостеприимные берега Пунта. Смуглые, полуобнажённые пунтийцы сбежались к берегу и отвели финикийских моряков в своё селение, расположенное на болотистом берегу на сваях. Финикияне, после сытного обеда, предложенного гостеприимными хозяевами, разложили свои товары: янтарные ожерелья, золотые чаши, пурпурные ткани и острые железные кинжалы, неведомые до тех пор пунтийцам. В обмен туземцы предлагали им ручных обезьян, борзых охотничьих собак и длиннорогих быков. Но финикияне просили маленькие шарики сухой мирры — душистой смолы деревца, растущего только в Пунте и соседней Аравии. Они знали, что за эти шарики им щедро заплатят египетские жрецы. Боги Египта любят благовонный дым, клубящийся от жаровен, на которых нагревается и тает ароматная мирра. Двинувшись дальше, финикияне поплыли вдоль берега, населённого чернокожими, курносыми, толстогубыми людьми. Они ходили почти совершенно обнажёнными. Только узкий пояс облегал талию, и с него свешивались хвосты леопардов и большие раковины. Чернокожие люди недоверчиво относились к чужеземцам и не позволяли им высаживаться. Натягивая луки, они грозили острыми стрелами или швыряли камни, подымавшие столбы брызг вокруг кораблей. Впрочем, один раз финикиянам удалось сойти на совершенно пустой берег. На песчаной отмели лежали груды ослепительно белых слоновых клыков и рядом несколько леопардовых шкур. Кругом не видно было ни души. Самый старый из финикийских купцов объяснил в чём дело: «Местные жители хотят обменять свою добычу на наши товары, но боятся нас. Надо забрать их подношения и положить взамен наши дары. Нам ещё придётся когда-нибудь опять приплыть сюда. Если мы поступим честно, то жители будут верить нам и всегда приносить в это место слоновую кость».

Молодые купцы послушались старика и, погрузив на корабли 120 лучших клыков, выложили взамен груды пёстрых дешёвых бус, египетские фаянсовые сосуды и маленькие бронзовые топорики. Плаванье продолжалось. С каждым днём воздух всё более и более накалялся. Жара становилась нестерпимей. Финикияне сбросили свои шерстяные плащи и остались в лёгких полотняных рубашках, но и это не помогало. На тринадцатый месяц плаванья свершилось чудо. Солнце в полдень отклонилось не к югу, как ему полагалось, а к северу. Даже старики никогда не видали ничего подобного и, вздыхая, говорили: «Бог Ваал разгневался и уходит на север. Он скроется от нас совсем в Подземное царство и весь мир погрузится во тьму». Но дни проходили, и ничего страшного не случилось. Моряки привыкли к странному явлению (финикиняне достигли южного полушария, и экватор оказался на севере). Одно их огорчало: на родине никто не поверит им, когда они расскажут, что видели солнце в полдень на северной стороне. Скоро запасы истощились. Пришлось сделать длительную высадку, настрелять диких птиц и посеять немного ячменя и пшеницы на болотистом берегу. Под жаркими южными лучами зёрна быстро проросли, и через три месяца уже удалось снять обильную жатву. Ливийская страна казалась бесконечной. Уже второй год плыли финикияне, а не было видно конца и края путешествию. Но вот настал радостный день. Берег стал поворачивать на запад, и моряки поняли, что это южная окраина Ливии. Скоро они поплыли уже на север и поняли, что приближаются, хоть и медленно, к дому, огибая Ливию со стороны заката солнца. В полдень дневное светило опять стало отклоняться к югу, и моряки вздохнули свободно. Самое трудное было уже позади. Вот корабли вошли в глубокий залив. В глубине виднелся маленький островок, полный каких-то диких людей, покрытых густой шерстью. Проводник, который бывал не раз в далёких южных странах, назвал их гориллами. Несколько финикиян — опытные охотники — с копьями в руках погнались за чудовищами, но те убежали, цепляясь за скалы и защищаясь камнями. Удалось захватить только трёх волосатых и мускулистых женщин. Они не умели говорить и только злобно мычали, кусаясь и царапаясь. Довести их до берега не было возможности. Пришлось их убить и содрать их шкуры. Долго спорили финикийские моряки — люди это или звери. И так и не смогли этого решить.
Вскоре внимание финикиян привлекло новое явление. Вдали появилась высокая гора, с вершины которой бил столб пламени. Огненные потоки изливались в море, и целые тучи пепла разносились ветром во все стороны и долетали до кораблей. «Это — колесница богов, — сказал проводник, молитвенно складывая руки и произнося вполголоса заклинания, — горе тому, кто приблизится к ней». Вот появился новый остров. Моряки высадились, чтобы запастись свежей водой из ручья. Некоторые углубились в густой лес. Огромные ветвистые деревья утопали в зелени. Их стволы были разнообразны и душисты. Ручей впадал в солёное озеро, посреди которого находился другой остров. Ни одного человека за день путешественники не встретили, только щебетание бесчисленных пернатых и рычание львов нарушало тишину. Но наступила чёрная южная ночь, и внезапно среди леса запылали тысячи огней и послышались звуки флейт, кимвалов и тимпанов и дикие гортанные крики. Путешественники в страхе бежали к берегу, и прорицатели велели им оставить остров. Проплыв мимо устья неведомой реки, полной крокодилов и гиппопотамов, финикияне увидали вдали прибрежную деревню. Хижины, сколоченные из древесных стволов, были покрыты пальмовыми листьями. Жители, высыпавшие на берег, заговорили на знакомом языке, приветствуя прибывших гостей. Это были колонисты из Карфагена, большого финикийского города, расположенного на северном берегу Ливии.
Прогостив у соотечественников 10 дней, моряки вновь отправились в путь и, пройдя между двух остроконечных столпов Мелькарта, вступили в знакомое Верхнее море. Дальнейший путь уже не представлял опасности. Моряки долго отдыхали в шумном Карфагене, посещая друзей и знакомых, сбывая на рынке слоновую кость, чёрное дерево, золотой песок и звериные шкуры — всё, что удалось раздобыть по дороге. А месяц спустя финикийские мореходы уже подплывали к берегу Египта. Три года продолжалось их путешествие, Фараон Нехо не думал уже увидеть их в живых и, награждая их щедрыми дарами, заметил, что ни один путешественник до сих пор не забирался так далеко, и пройдёт много веков, пока найдутся другие такие смельчаки, чтобы решиться обогнуть огромную Ливию и вернуться через столпы Мелькарта. Так корабли финикийцев, оставив далеко за кормой землю Пунт, достигли крайней южной точки Африки, обогнули ее и продолжили потом движение вдоль берега уже на север. Финикийцы на две тысячи лет раньше португальца Бартоломео Диаша обогнули мыс Доброй Надежды, но подплыв к нему с другой стороны.

« Финикияне двинулись из Эритрейского моря, вошли в Южное море (Индийский океан). Когда наступала осень, они, пристав к берегу, засевали землю, в каком бы месте Ливии, плывя, ни находились, и ожидали жатвы, а убрав хлеб, продолжали плавание. Так прошли два года, а на третий год, обойдя Геракловы Столпы, финикияне прибыли в Египет. И говорят, по-моему, неправду, а другой кто-нибудь, может быть, поверит, что, плывя вокруг Ливии, они имели солнце справа». Сомнения Геродота отражают уровень географических знаний того времени: ему, жителю Северного полушария, казалось невероятным, что можно, встав лицом на запад, увидеть солнце справа, то есть на севере, а не слева, то есть на юге, как обычно. Но именно поэтому сомневаться в достоверности рассказа Геродота не приходится. Плавание, о котором он рассказал, было подготовлено всем предшествующим развитием финикийского мореходства, плаванием в Офир, а также предшествовавшими им попытками египтян проникнуть на юг. Нас не должно смущать отсутствие у Геродота описания того, что видели путешественники. Очевидно, это не выходило за рамки обычного, повседневного, и рассказывать об этом отец европейской историографии считал излишним. А быть может, и его информаторы — финикияне или египтяне — не захотели поведать ему о том, что видели путешественники, не желая открывать свои коммерческие тайны.

Морские пути финикиян

Геродота занимают, во-первых, само путешествие и, во-вторых, необычные, с его точки зрения, подробности. А что могло быть необычнее рассказа о том, как мореходы приставали к берегу, сеяли хлеб и, собрав урожай, двигались дальше? Их ожидали не только неведомые страны, неизвестные морские течения и неожиданные опасности, о которых они даже не могли подозревать, — им приходилось возобновлять запас продовольствия таким естественным и в то же время необычным для мореплавателей способом. Когда читаешь Геродота, невольно создается впечатление, что финикияне не встретили на своем пути африканцев, иначе вряд ли они сумели бы беспрепятственно заниматься земледелием на чужих землях. Видимо, местные жители на всем пути следования финикийских моряков предпочитали держаться подальше от чужаков.

3.2 Финикийские колонии

Беспримерный поход финикийских мореплавателей вокруг Африки стоит особняком во всей истории древнего мореплавания средиземноморских народов. Он не мог еще открыть эру судоходства вокруг Африки. Не было еще той острой потребности в установлении прямых контактов между окраинами Западного Средиземноморья и Индией, которая возникнет более двух тысячелетий спустя и заставит португальских флотоводцев искать морской путь вокруг берегов Африки. В то же время для всех было ясно, что поддерживать связи между востоком и западом Средиземноморского бассейна гораздо удобнее непосредственно по Средиземному морю. Поэтому впоследствии была только одна, правда неудачная, попытка повторить, на этот раз в обратном направлении, такое путешествие. Ее предпринял персидский царевич Сатасп (около 470 г. до н. э.).

Финикийцы умело использовали в своих плаваниях силу попутного ветра. Знали, когда и куда какой ветер дует, ночью находили Дорогу по звездам, днем по солнцу, но старались скрывать эти знания от других народов. Маршруты кораблей и географические открытия они сохраняли в глубокой тайне. При этом пугали другие народы морем, выдумывая страшные, леденящие душу легенды.

Всем известная история о Сцилле и Харибде двух морских чудовищах, охранявших Мессинский пролив, - одна из таких Сцилла забрасывала на скалы каждого, о пытался пройти проливом, а Харибда топила такого смельчака в водоворотах. Эту легенду пересказал легендарный Гомер.

К далеким землям финикийских купцов гнала жажда наживы. Их корабли отправлялись из Тира, Сидона, Библа, Берита нагруженные первосортными товарами - знаменитыми пурпурными тканями, финикийским стеклом, ливанским кедром, изделиями из меди и бронзы работы финикийских мастеров, а возвращались груженые золотом и серебром, оловом и янтарем, железной рудой и рабами. О финикийской тяге к богатству в древняя мире слагались легенды. Говорили, что как-то в Испании финикийские купцы выторговали столько серебра, что их корабли уже не могли поднять его на борт. Финикийские купцы даже сгрузили все товары, которые стоили дешевле серебра, и все равно драгоценного металла на берегу оставалось много. И тогда финикийцы выбросили якоря своих кораблей и отлили новые, серебряные.

Эта легенда рассказывает о жадности и находчивости финикийцев, но еще и о том, что финикийские мореходы плавали в Испанию за серебром. Это действительно так. Само название этой страны происходит от финикийского "запан", что значит "страна мрака", ведь Испания находится на запад от Финикии, в той стороне, где заходит солнце, погружая во мрак Землю. Действительно, в те давние времена недра Испании были богаты серебром, но не только серебром, а и оловом. Этот металл тоже имел высокую цену в Древнем мире. Сплавляя медь с оловом, древние металлурги получали бронзу - наиболее широко употребляемый тогда материал, из которого изготавливали большинство орудий труда, оружие, доспехи, статуи, украшения и многое другое. Так что в Испанию Финикийские купцы стремились и за оловом тоже.

А позже, выйдя за пределы Средиземного моря и продолжив плавание на северо-запад вдоль берегов Европы, финикийские купцы, достигли островов, которые так и назвали "Оловянными" - столько нашли они там оловянной руды. Теперь эти острова называют Британскими, и на них располагается королевство Великобритания. Но финикийцы заплыли еще дальше - в Балтийское море, где нашли "золото Севера" — янтарь, который выносили им в обмен на товары местные жители. А берег Балтийского моря, где можно было найти россыпи этого красивого камня, финикийцы называли Янтарным берегом.

Путь к Оловянным островам и Янтарному берегу лежал через Столбы Мелькарта - так называли финикийцы Гибралтарский пролив, связывающий Средиземное море с Атлантическим океаном. Пролив этот узок, и по обе его стороны возвышается пара остроконечных скал. Их и назвали финикийцы "Столбами" - столбами ворот, через которые Мелькарт - бог солнца у финикийцев — удаляется на покой, завершив свой дневной путь по небу. Позже древние греки называли эти же скалы Столбами Геракла, потому что Геракл отождествлялся в их мифологии с финикийским Мелькартом. Соответственно римляне называли скалы Геркулесовыми столбами.

Через эти "ворота", между "столбов", лежал путь финикийцев и к западному берегу Африки. Раз уж плавали финикийские мореходы по Атлантическому океану вдоль Европы на север, то и к югу вдоль Африки, естественно, тоже, да и не единожды. Повсюду, где торговля приносила финикийским купцам большие барыши, они основывали торговые фактории - небольшие временные поселения, круглый год ведущие меновый торг с местными жителями. А финикийские корабли лишь подвозили к факториям новые товары и увозили скупленное в финикийские города. На месте самых удачливых факторий, там, где природные условия были благоприятны для жизни человека, где местное население не было слишком агрессивным, порой возникали колонии финикийцев. Целые экспедиции снаряжались из Тира и Берита для заселения и освоения новых земель. В XII-XI вв. колонии финикийцев возникают повсюду - вдоль северного, средиземноморского, побережья Африки, от восточной границы Египта до Столбов Мелькарта и дальше, где уже на западном берегу африканского континента финикийцы основали колонию Лике. Колонии финикийцев процветают на островах Средиземного моря - Кипре, Сицилии, Сардинии, почти полностью занимают Балеарские острова, южный берег Испании. Крупнейшей и древнейшей испанской колонией финикийцев является город Гадис, или Кадекс, современный Ка-Дикс. Отсюда торговые корабли отправляются за оловом и янтарем к Британским островам и в Прибалтику.

Но самой известной колонией финикийцев, ставшей крупным самостоятельным государством, соперничавшим с самим Римом был Карфаген. Этот город основали в 825 г. до н. э. купцы, выходцы из Тира, на месте своей временной стоянки, которой они пользовались во время плаваний вдоль северного берега Африки. Тиряне назвали колонию "Новым городом" или Карт-Хадашт, но в устах римлян это название прозвучало как Карфаген и дошло до нас в измененном уже виде.

Уроженцы Карфагена, прямые потомки финикийцев, сохранили традиции мореходства. Именно в этом городе родился мореплаватель Ганнон, совершивший в V в. до н. э. самое дальнее плавание древнего мира вдоль западного берега Африки. Его огромная экспедиция в шестьдесят кораблей и тридцать тысяч человек основала за время путешествия семь новых колоний, из которых самой южной была Керна, уже в пределах тропической Африки. Керна была основана Ганноном на небольшом острове в заливе Рио-де-Оро, где-то у современного Берега Слоновой Кости. Удаленная от Карфагена Керна не стала опорным пунктом торговли, просуществовала не очень долго, и точное ее местонахождение неизвестно. За время путешествия члены экспедиции Ганнона встречались со многими африканскими племенами. Одни охотно вступали с ними в добрые отношения, позволяя вести меновый торг, другие, одетые в звериные шкуи, забрасывали путешественников камнями провожали несмолкающим барабанным боем. Самым же диковинным народом, повстречавшимся путешественникам, оказались человекообразные обезьяны, с которыми члены экспедиции Ганнона обошлись жестоко, в духе древности. Триста обезьян было убито, и их шкуры привезены в Карфаген.

Среди народов Средиземного моря финикийцы прославились не только как неутомимые мореходы, ловкие торговцы, но и как жестокие, коварные пираты. Люди в рабовладельческим мире тоже служили хорошим товаром, и финикийцы не отказывались от своей выгоды. Подплывая к берегам Балканского полуострова, островам, населенным ахейцами или другими народами, хитрецы финикийцы заманивали наивных полудиких жителей на свои корабли красивыми безделушками, яркими тканями. Сойти на берег многим не удавалось, их ждала тяжелая участь рабов, проданных с торгов в каком-нибудь порту Финикии или Египта.

Финикийские мореходы сыграли большую роль в освоении морских путей в районе Средиземноморья. Не было такого уголка в бассейне Средиземного моря, куда бы они ни плавали. Балканы и Крит, Сицилия и Пиренеи, Причерноморье видели тяжело нагруженные «чернобокие» финикийские корабли, слышали гортанную финикийскую речь, иногда с нетерпением, иногда со страхом ожидали появления на горизонте хорошо знакомых узорчатых парусов. Однако финикияне не ограничивались только средиземноморским миром. Преодолев естественную для своего времени боязнь, они вышли за Гибралтарский пролив и проложили морскую дорогу на север — к Британским островам. Плавали они и на юг — вдоль атлантического берега Африки. Впервые в истории человечества финикияне совершили путешествие вокруг Африки — от Красного моря до Гибралтара. Они осмеливались заплывать даже в глубь Атлантического океана, далеко от берегов.

3.3 Финикийцы в Америке?

Есть основания предполагать, что финикийцы побывали и на Американском континенте. Древнегреческий историк Диодор Сицилийский в I веке до н. э. писал: «...далеко в стороне от Ливии лежит остров значительных размеров, цветущий, с множеством гор, между которыми текут широкие, судоходные реки. Финикийцы открыли этот остров случайно, после того как основали колонии по всему побережью Ливии и решили плыть за Геракловы столбы на запад, в море, которое люди называют Океаном». Но единственные земли с горами и судоходными реками на запад от Африки - Южная Америка и Антильские острова. Существуют общепризнанные факты, которые до сих пор будоражат умы как специалистов, так и простых любителей истории. Индейцы майя и их полулегендарные предшественники, таинственные ольмеки, строили плосковерхие пирамиды, подобные месопотамским зиккуратам. Барельефы и скульптуры индейцев изображают странных жрецов и царей: горбоносых, с пышными бородами, в конических головных уборах, в обуви с остроконечными, загнутыми кверху носками, - как на финикийских статуэтках и ассирийских барельефах. Археолог Мэтью Стирлинг нашел в Мексике, в местах древних поселений ольмеков, несколько больших, высеченных из камня голов. Их лица имеют отчетливо выраженные негроидные черты. Возраст этих скульптур - лет.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Финикийские мореходы сыграли большую роль в освоении морских путей в районе Средиземноморья. Не было такого уголка в бассейне Средиземного моря, куда бы они ни плавали. Балканы и Крит, Сицилия и Пиренеи, Причерноморье видели тяжело нагруженные «чернобокие» финикийские корабли, слышали гортанную финикийскую речь, иногда с нетерпением, иногда со страхом ожидали появления на горизонте хорошо знакомых узорчатых парусов. Однако финикияне не ограничивались только средиземноморским миром. Преодолев естественную для своего времени боязнь, они вышли за Гибралтарский пролив и проложили морскую дорогу на север — к Британским островам. Плавали они и на юг — вдоль атлантического берега Африки. Впервые в истории человечества финикияне совершили путешествие вокруг Африки — от Красного моря до Гибралтара. Они осмеливались заплывать даже в глубь Атлантического океана, далеко от берегов.

Сами финикияне не искали славы первооткрывателей морских путей. Финикияне искали такие места, где добывались редкие по тому времени и драгоценные металлы, где можно было, не подвергаясь чрезмерному риску, добывать рабов и продавать свои товары. Они стремились к наживе и поэтому всячески старались скрыть от соперников известные им морские дороги, а если это не удавалось, сообщали неверные сведения, старались рассказами о таинственных явлениях природы и фантастических, животных отпугнуть всех, кто мог бы плыть за ними следом. Однажды карфагенские купцы даже утопили собственный корабль только для того, чтобы плывшие следом чужаки не выведали, куда и зачем они направились. Карфагенские власти, покровительствовавшие такой политике, возместили этим купцам убытки. Может быть, именно поэтому мы так мало знаем о финикийских мореплавателях и: до нас не дошли, за крайне редкими исключениями, их имена. А кто знает, не совершали ли финикияне еще более далекие плавания, о которых не сохранилось никаких упоминаний в произведениях древних авторов? Не сохранилось именно вследствие той таинственности, которой было окутано финикийское мореходство…

Финикийцы способствовали знакомству и культурному сближению народов Средиземноморья. Они оказали значительное влияние на культуру народов этого района. Еще и сегодня большинство грамотного населения земли пользуется алфавитами, которые восходят к угловатым, неуклюжим знакам финикийской письменности.

Вот почему этот давно исчезнувший народ заслужил право на благодарную память человечества.

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМЫХ ИСТОЧНИКОВ:

http://majda. us/The-Phoenicians. html

http://www. *****/istorija-chelovechestva/finikijcy. html

http://арамашево. рф/finikiya_-_strana_moreplavatelej. php

1.  Исмаилова для детей и юношества. – М.: Русская энциклопедия, 1996

2.  Нефедов древнего мира. – ВЛАДОС, 1996

3.  , Владимирова Е. А. Великие тайны прошлого. - М.:

Ридерз Дайджест, 1998

4.  Древние цивилизации. – М.: Слово, 1994

5. , Остатки финикийской литературы, СПб., 1903.

6. Неведомые земли, т. I, М, 1961.