Социальные и мировоззренческие последствия гидроэнергетического строительства на Дальнем Востоке

Социальные и

мировоззренческие последствия гидроэнергетического строительства на

Дальнем Востоке

ВВЕДЕНИЕ

Социум, воздействуя на природные системы прямым и обратным ресурсопотреблением (Бакланов, 1991а), изменяет их параметры. Эти изменения влекут за собой изменения в социуме. То есть преобразование человеком территории влечет за собой и измененную реакцию человека на эту территорию, меняя прежде всего характер природопользования. Следовательно, для успешного управления развитием общества необходимо знать состояние геосистем, их динамику под воздействием прямого и обратного ресурсопотребления и реакцию населения на изменения в природных и социальных системах.

Такая информация позволяет в целом прогнозировать процесс коэволюции ландшафта и общества и влиять на него через регулирование природопользования. В свою очередь эта коэволюция во многом зависит от состояния ключевых элементов ландшафта. Практически во всех ландшафтах таким ключевым элементом являются водоемы и, в частности, реки (Корытный, Никульников, 1989, Корытный, 1992), а пионерное освоение территории всегда, естественно, происходит вдоль рек и побережий морей и озер (Космачев, 1974). На реки и их поймы, которые являлись источником необходимых для развития социума ресурсов, каналом их перераспределения и коммуникации, были ориентированы ландшафтно-эмоциональные привязанности населения. Не удивительно поэтому, что «Перспективы экономического развития в значительной степени определяются водным фактором, который всегда оказывает большое, а иногда и решающее влияние на размещение и уровень концентрации хозяйства и населения» (, , 1991. С. 130).

Изменение состояния водоемов часто влечет за собой изменение состояния и ландшафта, и социума. Для некоторых рек в настоящий момент причиной наиболее радикальных и быстрых изменений их состояния является строительство крупных и средних ГЭС плотинного типа, а сопутствующая такому строительству урбанизация и индустриализация завершает полное видоизменение ландшафтного облика территории (Беркович, Чалов, Чернов, 1988). В тоже время, несмотря на тенденцию некоторого снижения темпов строительства новых ГЭС как в России, так и в мире, которое происходит из-за освоенности гидроресурсов и увеличения стоимости ГЭС, гидроэнергетика все еще является перспективной формой получения электроэнергии (Мировая энергетика: прогноз развития до 2020 года, 1980). Причем, в настоящий момент 30% гидроэнергетических ресурсов России приходится на Дальний Восток (Дьяконов, 1990) регион проведения данных исследований.

Глава 1. Изменения, происходящие в геосистемах под влиянием строительства и функционирования ГЭС.

Проблеме последствий строительства плотинных ГЭС посвящено немало исследований. Однако, оценка степени опасности их воздействия на природные комплексы при этом неоднозначна. , например, полагает, что ГЭС «это благо, потому что при таком способе получения электроэнергии отсутствуют загрязняющие стоки и выбросы» (Резников, 1995). Часть авторов, признавая негативность последствий функционирования ГЭС для природных систем и населения, считают, тем не менее, что этим можно пренебречь (Авакян, Шарапов, 1968, Брук, 1951, Вендров, 1979, Готванский, Савченко, 1990).

В тоже время при сопоставлении последствий строительства и функционирования ГЭС с классификацией катастроф (1996), можно сделать вывод о том, что ГЭС влекут за собой катастрофы двух типов. Первый - катастрофы одномоментные, которые происходят при разрушении плотины (Говорушко, 1999а) или при угрозе катастрофических наводнений в верхнем бьефе, когда для предотвращения прорыва плотины появляется необходимость больших попусков воды, которые могут приводить к катастрофическим наводнениям в нижнем бьефе. Второй - катастрофы, являющиеся следствием длительно накапливающихся негативных последствий, достигающих апогея, когда процессы становятся необратимыми, а их последствия трудно компенсируемыми. Что касается экологического риска, то ГЭС, согласно классификации Л. Эмбера (Ember, 1990), создают ситуацию высокого риска, который состоит в изменении и нарушении местообитаний животных и растений, исчезновении видов, утрате биоразнообразия, исчезновении многих видов природных ресурсов, изменении климата и т. д.

1.1. Этапы и зоны формирования изменений при строительстве ГЭС

Гидроэнергостроительство - явление, оказывающее существенное, порой радикальное влияние как на социумы, так и на ландшафты. Причем, влияние это, несомненно, носит комплексный, системный характер, поскольку изменения в ландшафте влекут за собой изменения в социуме и наоборот - измененное состояние социума предполагает новые воздействия на ландшафт и, соответственно, новые изменения в нем. Причем, воздействие может быть первичным и вторичным. К первичному относятся подготовка к строительству, строительство и функционирование ГЭС. К вторичному - воздействие как отклик на первичные изменения.

Последствия гидроэнергетического освоения ресурсов, несмотря на их комплексность, можно разделить на изменения, происшедшие в природных системах, и на изменения, происшедшие в социальных системах. Последствия в природных системах с точки зрения их значимости для населения можно разделить, в свою очередь, на экологические и ресурсные. Под экологическими понимаются существенные изменения параметров экосистем как среды обитания человека. Под ресурсными - те изменения в экосистемах, в результате которых стала иной их ресурсная ценность. «В состав основных сооружений ГЭС входят: плотина, водохранилище, каналы, напорные трубопроводы, распределительные устройства, здание ГЭС и т. д.» (Говорушко, 1999б. С. 8).

Кроме того, если говорить о комплексности влияния ГЭС на социоприродные системы, то сюда необходимо отнести подстанции и ЛЭП, которые концентрируются в непосредственной близости от ГЭС, и всю инфраструктуру, создаваемую для обеспечения строительства и функционирования ГЭС. Обычно при оценке влияния ГЭС на природу и население эти стороны её функционирования не учитываются, в то время как они могут оказывать весьма существенное влияние как на природные, так и на социальные системы. Влияние любой ГЭС на социоприродные системы можно рассматривать как в пространстве, так и во времени. При оценке влияния ГЭС на территорию необходимо выделить зону максимального непосредственного и зоны в различной степени ослабленного, опосредованного влияния.

Зоны максимального непосредственного влияния охватывает территорию с наиболее радикально трансформированными экосистемами и ограничивается обычно верхним и нижним бьефом. Зоны ослабленного опосредованного влияния не имеют столь четких границ и определяются по границам изменений в геосистемах. Формирование этих зон во времени выглядит следующим образом.

Первая временная стадия представляет собой подготовку к строительству и само строительство. В это время за счет увеличения населения (прежде всего взрослого мужского) в природных системах усиливаются все ранее существовавшие формы антропогенного воздействия и появляются новые. Поскольку эпицентр строительной деятельности привязан к реке, антропогенное воздействие наиболее сильно проявляется в пойменной части и в зонах сопутствующего строительства (дороги и т. п.), а также в районе будущего водохранилища при подготовке его ложа.

Вторая стадия - это перекрытие реки и заполнение ложа водохранилища, то есть радикальная трансформация экосистем в зоне непосредственного влияния ГЭС. Река здесь уже теряет свою целостность и делится на две части - верхний и нижний бьеф, из которых рекой с экологической точки зрения можно назвать только бьеф нижний. Собственно, вторая стадия - это окончательное формирование зоны непосредственного влияния, которой становится территория, где изменения очевидны и непосредственны..

Третья стадия - формирование новых экосистем или изменение параметров старых, восстановление устойчивости экосистем в новых параметрах среды, созданных плотиной, водохранилищем и всеми сопутствующими ГЭС сооружениями. Развитие процессов в природных системах на третьей стадии их гидроэнергетического освоения в наибольшей степени зависит от вторичных изменений в социальных системах, то есть от тех изменений, которые происходят в ответ на изменения во время первой и второй стадии.

Иными словами: процессы перестройки и восстановления в экосистемах, вовлеченных в зону непосредственного воздействия ГЭС, зависят не только от самой ГЭС, но и от того, насколько население способно организовать свое природопользование таким образом, чтобы обеспечить природным системам наилучшие условия для восстановления.

1.2. Изменения в природой части геосистем

Строительство плотин любых ГЭС производится прежде всего в местах сужения русла реки (Вендров, 1, то есть фактически в местах существенного перепада рельефа, а также на магистральных путях биомиграций как в воздушной, так и в водной среде. Следовательно ГЭС в основном строятся заведомо в местах, составляющих экологический каркас территории (ЭКТ) (Сохина, Зархина, 1991), что не может не усиливать экологические последствия строительства и эксплуатации ГЭС.

, рассматривая ГЭС с позиций высказанной им идеи жизнеемкости, считает этот способ получения электроэнегии одним из наиболее безопасных (Дружинин, 1990). Это утверждение основано прежде всего на том, что ГЭС практически не производят выбросов и, следовательно, не влекут за собой потери здоровья и жизни населения. Однако, в другой работе (Дружинин,1991) считает, что жизнеемкость и, соответственно, экологическую безопасность, ГЭС пока можно считать неизвестной. И действительно, считать отсутствие выбросов как конечной части технологической цепочки производства электроэнергии основным критерием экологической безопасности предприятия, было бы нелогично. Даже если иметь ввиду только загрязняющий эффект ГЭС, ситуацию нельзя рассматривать как однозначно благополучную.

При затоплении территорий, покрытых растительностью, особенно лесной, отмечается высокое содержание аммонийного азота и органических веществ (Шестеркин, 1988). А в среднем и нижнем течении р. Зеи, зафиксировано загрязнение фенолами (Носовцев, 1991, Чайкин, 1992). Причем, концентрация фенолов непосредственно в Зейском водохранилище превышает ПДК в 1,5-7 раз, а в р. Амури и Зея в районе г. Благовещенска - в 2-5 раз (Кашина, Колесникова, Богданова, Башкиров, 1991). Авторы исследований связывают подобное превышение ПДК с разложением органики в Зейском водохранилище. Кроме того, здесь же, у п. Береговой и в средней части водохранилища, было зафиксировано превышение нормального уровня свинца, что связывается с переходом в воду свинца из свинцовых руд, ушедших под воду и, соответственно, подвегрнувшихся разрушению при формировании водохранилища (Колесникова, Путилова, Галустян, 1991).

Если под загрязнением понимать изменение нормального для данной системы соотношения элементов, которое так или иначе способствует повышению её энтропии (Реймерс, 1990), то приведенных выше примеров вполне достаточно для того, чтобы сделать вывод о том, что строительство ГЭС и создание водохранилища, являются, несомненно, источником загрязнения, снижающим жизнеемкость данного метода получения электроэнергии. Воздействие ГЭС на биоту в целом можно свести к двум моментам: трансформации коренных сообществ и сокращению ареалов, увеличению их мозаичности, что в конечном итоге приводит к сокращению биоразнообразия.

В условиях Дальнего Востока создание водохранилищ ГЭС - это прежде всего снижение степени лесистости региона, затронутого влиянием ГЭС. Лес, большей частью пойменный, ушедший на дно водохранилища, перестает быть лесом безвозвратно и, соответственно, уже не может выполнять своих функций продуцента большого количества биомассы. Уменьшение территорий, покрытых лесом, происходит при строительстве ГЭС по следующим причинам: затопление лесных биогеоценозов, вырубка леса, ставшего более доступным по причине увеличения плотности населения, урбанизации и индустриализации, сопутствующих гидроэнергостроительству, трансформации растительных сообществ вследствие изменения гидрорежима реки.

Учитывая общие темпы снижения лесистости дальневосточных территорий под влиянием других, помимо ГЭС, факторов (Шейнгауз, 1967, Бабурин, 1988), роль ГЭС в уменьшении лесопокрытых площадей не кажется такой уж несущественной. При этом трудно однозначно оценить значение подготовки ложа водохранилища для экосистем, которые впоследствии должны подвергнуться радикальному разрушению и которые, следовательно, должны пройти ряд сукцессионных изменений на пути к установлению новых связей и формированию новых экосистем. С одной стороны, полная лесоочистка способствует снижению уровня загрязненности воды в водохранилище и, соответственно в реке ниже плотины.

С другой стороны, та же лесоочистка - это разрушительный антропогенный фактор, который сильно снижает уровень биоразнообразия не только в наземных экосистемах, которым суждено стать дном водохранилища, но и в тех экосистемах, которые впоследствии должны стать берегом и в какой-то степени сыграть роль поймы, насколько это вообще возможно в условиях постоянного колебания уровня водохранилища вследствие попусков. Влияние ГЭС на растительные сообщества в нижнем бьефе связано прежде всего с изменением гидрорежима поймы. «Прирусловые ивовые, ивово-тополевые, уремные леса и кустарники в пойме Амура по занимаемым площадям уступают, пожалуй, только луговой растительности и травяным болотам» (Ахтямов, 2001. С. 5). Именно на этих, широко распространенных, играющих важную роль в функционировании пойменных экосистем, фитоценозах и сказывается прежде всего изменение гидрорежима реки в нижнем бьефе реки, в особенности - отсутствие естественных ежегодных паводков (Ахтямов, 2001).

Отсутствие естественных паводков сказывается и на пойменной луговой растительности. Если пойменные, и прежде всего ивовые, леса играют преимущественно экологическую роль, формируя гидрорежим и берега реки (Ахтямов, 2001), то луговые пойменные сообщества еще имеют и большое хозяйственное значение. «Наибольшую хозяйственную ценность представляют вейниковые луга прирусловой части поймы. Они занимают значительные площади и отличаются высокой потенциальной хозяйственной продуктивностью (до 16,1 т/га абсолютно сухого вещества). Состояние этих луговых сообществ обусловлено паводковым режимом, когда максимальная продуктивность наблюдается в первый год после паводков. В последующие годы при отсутствии паводков продуктивность лугов уменьшается на 25 % в третий год и на 50 % в четвертый» (Махинов, Ахтямов, Махинова, 1988. С. 67). По данным тех же авторов «только в нижнем течении Амура пойма занимает площадь около 7,5 тыс. кв. км.» (Махинов, Ахтямов, Махинова, 1988. С. 67).

Таким образом не трудно представить масштабы деструктивного влияния каскада ГЭС на Амуре в случае реализации всех планов строительства ГЭС на этой реке (рис. 1). Поскольку сток реки в этом случае был бы полностью зарегулирован, биопродуктивность практически всех лугов в пойме Амура в этом случае снизилась бы как минимум на половину. Таким образом, влияние ГЭС на растительность можно свести к уменьшению площади лесов, трансформации коренных сообществ вследствие нарушения гидрорежима и усиления антропогенного пресса, а также снижению и унификации видового разнообразия, что ведет в конечном итоге к снижению устойчивости сообществ к различным возмущающим факторам прежде всего антропогенного характера (Шлотгауэр, Хегай, 1988).

Влияние ГЭС на животный мир Дальнего Востока по мнению изучено недостаточно, а «опыт прогнозирования изменений из других регионов мало приемлем для Приамурья из-за специфики его природы» (Сапаев, 1991. С. 101). Специфика обусловлена «мусонным гидрорежимом рек, максимальными колебаниями уровня воды в водохранилищах, функциями долин как экологических желобов, множеством климатических районов, крайне сложным зоогеографическим строением (4 типа фаун), существенными фаунистическими различиями в пределах каждого крупного притока Амура» (Сапаев, 1991. С. 101).

Данные утверждения проиллюстрируем примерами из опыта изучения влияния на животный мир строительства и функционирования Зейской ГЭС. (1984) описывает новые явления в весенних перелетах птиц. Основной путь пролета до строительства плотины проходил вдоль русла р. Зея до Станового хребта. После заполнения ложа водохранилища, птицы стали долетать до плотины и поворачивать назад. Аналогичная картина наблюдалась и автором. Данных о новых путях пролета автору обнаружить не удалось. Скорее всего птицы летят вдоль русел небольших рек-притоков Зеи в обход огромного ледяного поля, которое представляет собой Зейское водохранилище в мае.

Естественно, ежегодный поиск новых путей пролета негативно сказывается на численности птиц. Существенно повлияло появление плотины и водохранилища на популяции копытных - косули, лося, изюбря. (1984) и некоторые респонденты гилюйского опроса описывают случаи единичной и массовой гибели копытных, пытавшихся переплыть водохранилище или перейти его по льду.

В результате этого, а также изоляции, популяции копытных сократились в несколько раз. По тем же данным к моменту обсуждения проекта строительства Гилюйской ГЭС наметились новые пути миграций копытных в районе р. Гилюй (хр. Тукурингра), то есть там, где предполагалось расположить створ новой плотины (Ильяшенко, Костенко, Родионов, Юдин, 1982). В водохранилище произошли изменения химических и физических параметров воды. Причиной тому явились не только замена одного водоема на другой с формированием специфических параметров существования новой водной системы, но и то, что «Несколько миллионов кубометров древесины осталось на ложе Зейского водохранилища, что обернулось не только потерей сотен миллионов рублей, но и ухудшением качества воды, сокращением видового состава рыб, засорением водохранилища» (Готванский, Савченко, 1990. С. 10).

Сокращение видового состава рыб вылилось прежде всего в вымирание основных промыслово-значимых видов - ленка, хариуса и тайменя. То же произошло и в притоках р. Зеи, впадающих в водохранилаще, поскольку зимой они полностью промерзают (за исключением р. Гилюй). Измененные условия в новом водоеме способствовали увеличению численности щуки в несколько раз в первые годы, затем ее численность упала и стабилизировалась (Ильяшенко, 1984, Ильяшенко, Костенко, Родионов, Юдин, 1982).

Вспышка численности щуки произошла не только из-за изменения параметров воды или устранения преобладавших ранее видов, но и из-за того, что под воду ушли неразрушенные естественные пойменные и лесные экосистемы с богатой органикой, а в первое время заполнения ложа водохранилища образовывались мелководья. Все это создало условия для вспышки численности мелких растительноядных рыб - кормовой базы щуки. Падение численности щуки в результате сукцессионных процессов, видимо, произошло не до первоначальных (до водохранилища) масштабов, её численность стабилизировалась, скорее всего, на уровне на несколько порядков выше первоначального, в результате чего щука получила статус практически единственного промыслового вида рыбы взамен хариуса, ленка, тайменя.

Таким образом, первая стадия гидроэнергетического освоения реки Зеи в верхнем бьефе проходила в условиях повышения антропогенного пресса в виде, в основном, фактора беспокойства и охотничьего пресса. Это, однако, не смогло радикально преобразовать экосистемы и вторая стадия освоения проходила в условиях сохраненного биоразнообразия поймы и большого количества мертвой органики, которая оказалась в водах водохранилища. Третья стадия характеризуется общим снижением биоразнообразия, а также снижением численности сохранившихся видов (Ильяшенко, 1984).

По данным (1998), относящего Зейское водохранилище к категории горных, формирование горных водохранилищ снижает биотопическое разнообразие, особенно прибрежное, что влечет за собой снижение численности многих видов или их вымирание. «Наиболее значительное и длительное снижение численности происходило у относительно редких видов, находящихся на границах ареалов (унгурская полевка, колонок и др.) и у наиболее массовых видов, доминировавших в исходных сообществах (красно-серая полевка, косуля, рысь). У видов, строго придерживавшихся долин крупных рек (ондатра, дальневосточная полевка, мышь-малютка и др.) изменения оказались необратимыми - они исчезли с побережий водохранилища. У некоторых наиболее пластичных видов, имевших второстепенное значение в исходных сообществах (полевая мышь, росомаха) или являвшихся субдоминантами (красная полевка, волк), после создания водохранилища отмечено более или менее длительное повышение численности, связанное с дестабилизацией экосистем. У большинства видов млекопитающих (красно-серая полевка, восточноазиатская мышь, пищуха, косуля, рысь и др.) наметилась тенденция к частичному восстановлению прежнего уровня численности» (Подольский, 1998. С. 18).

По мнению (1992) одной из основных причин снижения разнообразия животного мира на Дальнем Востоке является сокращение ареалов и увеличение их разорванности, мозаичности. Кроме того, любое энергетическое строительство, а гидроэнергетическое в особенности, в условиях Дальнего Востока с его все еще высоким уровнем пионерного освоения влечет за собой освоение новых территорий, вовлечение в экономический оборот новых ресурсов и, соответственно, усиление антропогенного пресса ( Воронов, 1991, Сапаев, 1991). (1991) выделяет особый этап в освоении территории Амурской области в связи сразу с двумя событиями - строительством БАМа и Зейской ГЭС. Оба этих события в зоне непосредственного влияния Зейской ГЭС, видимо, дополнили и усилили влияние на экосистемы севера Амурской области. В тоже время последствия строительства БАМа с точки зрения влияния на биоту состоят в «сокращении видового состава растений и животных, их обилия, упрощения и трансформации ценозов» (Воронов, 1989. С. 80). Кроме того, «в зоне БАМ современное антропогенное воздействие с применением мощной техники явилось элементом внезапного, взрывного нарушения состояния естественных природных комплексов» (Воронов, 1989. С. 80).

Исходя из опыта строительства и функционирования Зейской ГЭС, можно сделать вывод о сходности и может быть даже идентичности влияния на экосистемы (по крайней мере на их биологическую часть) транстерриториальных строек типа БАМа, а также крупных и средних ГЭС плотинного типа. Взрывной и крупномасштабный и характер преобразований не оставляет возможности для адаптации биоты к новым условиям, к восстановлению растительного и животного мира до первоначального состояния (Воронов, 1989).

1.3. Изменения в социальной части геосистем

Изменения в социальных системах во многом сопряжены с изменениями в системах природных, но имеют и свою специфику. Изменениям здесь подвергаются прежде всего преобладающие и традиционные формы природопользования. Поскольку ГЭС строятся обычно в районах либо нового освоения, либо индустриально слабо развитых и, соответственно, слабо урбанизированных (Лейзерович, 1978), последствия их строительства для населения выходят далеко за рамки изменения состояния среды, вызванного созданием водохранилища.

Изменения в социумах также можно разделить на первичные и вторичные. К первичным относятся: 1. Изменения в составе населения. Возрастает численность населения, меняется его социальная, половая и возрастная структура. 2. Меняется приоритет форм природопользования. ГЭС как во время строительства, так и во время эксплуатации оттягивает на себя рабочую силу из традиционных для региона сфер природопользования, чаще всего из сельского хозяйства и таежных промыслов. 3. Урбанизация образа жизни как следствие увеличения численности населения и возросших финансовых возможностей за счет богатого ведомства.

К вторичным изменениям можно отнести следующие. 1. Изменения ресурсных приоритетов и ресурсных возможностей. Это может произойти вследствие изъятия части традиционных для региона ресурсов или перевода их в малодоступное состояние. К таким ресурсам могут относиться: рыбные, сельскохозяйственные, лесные, геологические и т. п., то есть все те ресурсы, которые либо ушли на дно водохранилища и стали недоступны, либо уничтожены в результате строительства и функционирования ГЭС. Кроме того, отток рабочей силы, урбанизация и индустриализация могут снижать потребности в одних ресурсах (например в дровах для печного отопления), и увеличивать потребность в других (например, в здоровой среде обитания, красивых пейзажах, рекреационных территориях). 2. Изменения экологических условий проживания, являющиеся следствием трансформации экосистем, прежде всего пойменных. 3. Изменения ценностных ориентиров. С одной стороны, изменение экологических условий в зоне влияния ГЭС может усиливать природоохранные настроения.

С другой стороны, обновление состава населения и изменение его структуры может привести к занижению требований к среде обитания, поскольку для вновь прибывших нормальным, привычным ландшафтом является не тот, что предшествовал строительству плотины, а трансформированный. Несмотря на обилие гидроэнергетических ресурсов на юге Дальнего Востока, здесь до сих пор действует только одна ГЭС - Зейская. Это сочетание неосвоенности и перспективности и привело к тому, что на Дальнем Востоке в кратчайшие сроки предполагалось построить несколько десятков ГЭС (Основные направления экономического и социального развития СССР..., М.: Политиздат, 1986) .

Эта экспансивность освоения и возможные её экологические последствия не могли не сказаться на отношении населения к перспективам строительства ГЭС как в регионах опроса, так и всем на Дальнем Востоке, поэтому Зейская ГЭС является для дальневосточников основным примером влияния ГЭС на природные и социальные системы. Временной интервал исследований ( г. г.) отражает период системного кризиса в стране и, соответственно, дальневосточном регионе. Для гидроэнергетического освоения ресурсов это период от конца максимальной активности в строительстве ГЭС ( г. г.), постепенного затухания активности по причине финансовых трудностей () и прекращения деятельности по строительству новых ГЭС на территории юга Дальнего Востока.

Для населения региона опроса это период перестройки мышления и образа жизни. Кроме того, в каждом регионе опросов сложилась своя ситуация с гидроэнергетическим освоением ресурсов. Принципиальная разница здесь состоит в том, что регион гилюйского опроса совпадает с зоной непосредственного воздействия Зейской ГЭС, регионы всех остальных опросов - это зоны предполагаемого или гипотетического строительства ГЭС. Регион гилюйского опроса целиком находится в зоне влияния Зейской ГЭС, которая, в свою очередь, делится на две части - верхний и нижний бьеф.

В отличие от нижнего, в верхнем бьефе преобразование ландшафта однозначно можно назвать радикальным. Здесь формируется принципиально новый для данного ландшафта водоем, который обладает иными характеристиками, нежели тот, на базе которого он возник. При этом происходит исчезновение поймы как части ландшафта. Формирование прибрежной зоны водохранилища как аналога поймы невозможно, так как в условиях постоянного колебания уровня воды во время попусков, не характерного для естественных водоемов, прибрежная часть водохранилища, как и сам водоем, становятся явлением в достаточной степени искусственным, не имеющим природных аналогов. Строительство ГЭС с таким крупным водохранилишем как Зейское является мощным деструктивным фактором. Достижение природными системами равновесного состояния - процесс очень длительный и многоступенчатый. Он «определяется геологическим временем....быстро происходит преобразование отдельных компонентов геосистем ( в течение нескольких десятилетий лишь на первых этапах существования водохранилища» (Мордовин, Петров, Шестеркин, 1997. С. 108).

выделяет в этих первых десятилетиях свои этапы. «Временной интервал дестабилизации горнотаежных экосистем, вызванных созданием Зейского водохранилища, от деструкции и резкой дестабилизации в период начала заполнения ( г. г.) до появления многочисленных признаков начала стабилизации и частичного восстановления сообществ млекопитающих ( г. г.) составляет около 20 лет» (1998. с. 33).

Таким образом, время проведения гилюйского опроса (1988 г.) - это период наиболее активного процесса восстановления и стабилизации экосистем, наиболее разрушенных плотиной и водохранилищем. Однако, разрушения экосистем в верхнем бьефе оказались столь сильными, что процессы восстановления в наземных экосистемах здесь так и не позволили достичь уровня, который был до строительства ГЭС (Подольский, 1998), что и сказалось на результатах опроса. Судя по многим косвенным признакам, опыт строительства и влияния Зейской ГЭС на природные системы сказался и на результатах всех остальных опросов, несмотря на то, что их респонденты живут далеко от зоны непосредственно влияния Зейской ГЭС.

Все эти изменения не могли не сказаться на природопользовании и образе жизни населения, вовлеченного в сферу влияния водохранилища. В зоне затопления оказался поселок Дамбуки, жители которого работали в золотодобывающей отрасли. Однако, основным источником продуктов питания являлись река, тайга и личное усадебное хозяйство. Не последнюю роль играла охота на водоплавающую дичь во время пролетов - как следует из анкет, мясо птицы консервировали и его хватало надолго. Пойма реки создавала наилучшие условия для ведения сельского хозяйства в условиях горной тайги.

Переселение из поймы на склоны сопок сказалось прежде всего на сельском хозяйстве и вообще самообеспечении продуктами питания. По этому поводу один из респондентов пишет: «Какие земли были в Дамбуках... А в Береговом? Коров держать трудно, нет покосов, нет пастбищ, молоко и его продукты не завозят, огороды на привозной земле. Наши предки-первопроходцы не выбрали там (в Береговом) стоянки для жилья, для селения. Нет условий для строительства поселков, нет плодородных земель, пастбищ, нет дорог...».

Проблеме последствий перехода с пойменного на иные типы сельского хозяйства посвящены исследования, большей частью проведенные в районе строительства каскада ГЭС на Ангаре, (1991), (1996), (1993), и (1991), (1975, 1991, 1996) пишут о невозможности компенсации потери пойменных сельхозугодий за счет разработки новых на целине в районах вблизи водоразделов.

Главная причина этого - низкая продуктивность новых сельскохозяйственных угодий и сильное снижение эффективности хозяйства из-за социально-экономической неустроенности жизни в местах переселений. (1991), кроме того, указывает на то, что такой переход ставит переселенцев в экономически невыгодные по сравнению с теми, кто живет у реки, условия и способствует увеличению степени фрагментаризации сельского хозяйства. Сельскохозяйственные угодья, формируемые взамен пойменных «это обычно лесные территории. Следовательно, ГЭС способствует обезлесиванию большой территории, которую также можно включить в территорию влияния этой ГЭС» (Малых, Толмачева, 1996).

(1996) рассматривает пойму как этноценоз русского крестьянства по причине особой роли коров в хозяйствах и ориентации на сенокосные угодья, самые эффективные из которых - пойменные, а переход на иное размещение хозяйств и населенных пунктов «как разрушение этого этноценоза, снижение степени укорененности населения и психологической ценности новых вмещающих ландшафтов». (1995) констатирует переход животноводства
в разряд убыточных в районе каскада ГЭС на Волге из-за потери пойменных лугов.

Таким образом, жители верхнего бьефа, так же как и «кормящий их ландшафт», пережили радикальные изменения на всех стадиях гидроэнергетического освоения. Особенно сильно это сказалось на ресурсах и, соответственно, на преобладающих формах природопользования. К моменту проведения гилюйского опроса жители верхнего бьефа по-прежнему испытывали нужду в продуктах питания, но не имели уже прежней возможности удовлетворить её за счет ресурсов территории проживания. Вместе с тем, здесь не наблюдается сильного увеличения численности населения, существенного изменения уклада жизни и урбанизации.

В районе нижнего бьефа Зейской ГЭС изменения в водной и наземной частях ландшафта нельзя назвать радикальными. Наиболее видимым последствием является полынья, существование которой сильно осложняет жизнь прибрежного населения в зимнее время. Невидимые, но ощутимые изменения состоят в сильном снижении температуры воды в летний период примерно на протяжении, соответствующем величине зимней полыньи, поскольку в нижний бьеф сбрасывается холодная вода из приплотинной, самой глубокой (около 90 м) части водохранилища. В результате использовать нижний бьеф в рекреационных целях, неотъемлемой частью которых всегда являлось купание в реке, стало невозможно.

Изменился химический состав воды в нижнем бьефе, в том числе увеличилось содержание органического вещества (Мордовин, Петров, Шестеркин, 1996). Кроме того, «исчезновение условий для образования высоких паводков является причиной прекращения затапливания старичных понижений на высокой пойме, отмиранию стариц и рукавов. В их пределах происходит заболачивание поверхности и образование участков многолетней мерзлоты» (Мордовин, Петров, Шестеркин, 1996. С. 105). В нижнем бьефе, таким образом, в результате изменений климата и параметров реки наибольший урон понесли экологические условия жизни, сельское хозяйство и традиционные таежные промыслы. Несмотря на то, что здесь в большей степени проявилась урбанизация образа жизни (в г. Зее появился п. Светлый, город в городе, состоящий из многоэтажных домов со всеми удобствами), отопление на момент проведения опроса осталось почти полностью дровяным. Обещанное ранее отопление электроэнергией так и не было реализовано, уголь в отсутствие железной дороги был явлением крайне редким и потому не популярным. В то время, как ехать за дровами приходится все дальше и дальше, а сбор бревен в водохранилище, несмотря на их обилие, - процесс дорогостоящий и малоэффективный. Следовательно, несмотря на урбанизацию, ресурсные потребности населения в зоне нижнего бьефа также остались прежними, однако, сами ресурсы сильно изменились, сделав ресурсное обеспечение жизнедеятельности социумов за счет местных экосистем малоэффективным. Во всех остальных регионах опросов ситуация принципиально отличается отсутствием в них действующей ГЭС. В этих условиях респонденты принимали решение на основе доступного им опыта функционирования подобных объектов и прогноза возможных последствий строительства ГЭС. Поскольку основным в принятии решений следует считать смену форм природопользования, необходимо привести здесь краткий обзор ситуации по регионам опросов.

Для региона амурского опроса (рис. 2) характерно разнообразие форм природопользования. Но есть нечто общее, что объединяет всех его респондентов. Это сельское хозяйство во всех его проявлениях. Это район наиболее раннего на Дальнем Востоке сельскохозяйственного освоения как в период русской колонизации, так и до него (Архипов, 1929, Грум-Гржимайло, 1894). Несмотря на то, что в сельском хозяйстве в Амурской области по данным на 1989 г. занята всего одна восьмая часть населения (Амурская область..., 1989), сельскохозяйственный стереотип природопользования является наиболее старым и стабильным на юге Амурской области и, следовательно, в регионе опроса.

Строительство каскада ГЭС на Амуре создаст условия для дальнейшей индустриализации региона. Это, а также изменения природно-климатических условий и наиболее значимых параметров самой большой реки на Дальнем Востоке внесут существенные изменения в привычные формы природопользования. Причем, если учесть, что регион этот и без того достаточно урбанизирован, решающим фактором, влияющим на позиции респондентов следует считать нежелательное влияние на качество окружающей среды и сельское хозяйство.

Регион архаринского опроса (рис. 2), являясь в тоже время частью амурского, в целом имеет ярко выраженную сельскохозяйственную специфику. Несмотря на то, что районный центр имеет некоторую промышленность, а поселок Рачи состоит из строителей железнодорожного тоннеля, образ жизни и менталитет жителей этих поселков имеет преимущественно сельскохозяйственный характер. По одному из проектов в результате строительства Хинганской ГЭС на Амуре часть сельскохозяйственных угодий Архаринского района должна быть затоплена, что, несомненно, подорвет основу сельского хозяйства, а также личного природопользования населения.

Еврейская автономная область - регион биробиджанского почтового опроса (рис. 2), также как и регион амурского опроса, отличается разнообразием форм природопользования. Однако, здесь меньше выражена урбанизациия, в следствие чего природопользование в большей степени и повсеместно ориентировано на сельское хозяйство, сбор дикоросов, охоту и рыбную ловлю. В отношении общественного природопользования регион делится на две части. Западная его часть, имеющая горный рельеф и включающая весь Облученский район и часть Октябрьского, ориентирована на преимущественно добывающую промышленность (добыча золота, разработка оловянных, бруситных и мраморных месторождений). Вся остальная равнинная часть региона - это зона комплексного развития сельского хозяйства (Еврейская автономная область..., 1999).

Таким образом, в отношении природопользования строительство ГЭС на любой из названных респондентом рек наибольшее влияние окажет на всю равнинную часть региона. В горной же части изменениям подвергнется прежде всего личное природопользование. Регион биробиджанского раздаточного опроса - г. Биробиджан, а его респонденты - учащиеся одиннадцатых классов общеобразовательных школ города. Респонденты данного опроса являются типично городскими жителями. Это, а также их возраст и социальное положение не позволяют напрямую рассматривать принимаемые респондентами решения в связи с преобладающими здесь стереотипами общественного природопользования. Скорее всего эти решения в большей степени связаны с их личной заинтересованностью в сохранении определенных качеств среды обитания.

Особенность Дальнего Востока на момент исследования состояла в том, что здесь все еще пpоисходил пpоцесс колонизации - госудаpственного освоения теppитоpии путем пеpеселения коpенного населения метpополии и вовлечения, таким образом, ресурсов колонии в экономический оборот метрополии. Это обуславливает молодость социально-экономических пpоцессов и социально-психологическую отчужденность населения от пpиpоды, несогласованность уклада жизни с pитмами и особенностями дальневосточных экосистем.

Если исходить из классификации (1995), который делит экономические этапы развития на туземный, пионерный, переходный, очаговый и законченный, то регион опроса можно отнести к третьему - переходному этапу развития. Из всех территорий России Дальний Восток самый молодой регион освоения. 150 лет колонизации - срок достаточный для того, чтобы на основе первого, сельскохозяйственного, этапа колонизации на территории сформировалось ядро ментально местного, старожильческого населения. Но, учитывая историю колонизации Дальнего Востока, этого срока явно недостаточно для того, чтобы сделать таковым население, сформировавшееся на основе второго, индустриального, а в большей части горнодобывающего этапа колонизации региона. По крайней мере (1990) характеризует население Дальнего Востока как несбалансированное, с преобладанием мужской части населения. К этому же выводу пришел и автор на основе демографического анализа Облученского района ЕАО. Особенности формирования социумов двух этих этапов колонизации нашли свое отражение и в данных исследованиях автора.

Таким образом, создание плотины и водохранилища ГЭС - это длительное многоступенчатое изменение геологического, географического и экологического компонентов геосистем, что неминуемо влечет за собой изменения в социальных системах. Воздействие ГЭС выводит геосистемы из состояния равновесия, что заставляет их формировать новое равновесное состояние. Это очень длительный, измеряемый столетиями, процесс. Геосистемы, расположенные в зоне влияния Зейской ГЭС, находятся в стадии первоначального установления равновесия, которое диагностируется главным образом по биологическим объектам и гидрологическим объектам, адаптированность их жизни к состоянию вмещающих экосистем, что в свою очередь подразумевает стереотипизацию природопользования, то есть устоявшийся уклад жизни. Следовательно, состояние дискомфорта может наступить в результате изменения состояния ландшафтов, изменения стереотипов природопользования, изменения общего уклада жизни социума и качественных его характеристик.

Все эти процессы, естественно, взаимосвязаны, но приоритет влияния принадлежит, видимо, средовым, ландшафтным системам, прежде всего географическому разнообразию (Анучин,1978). Таким образом, снижение географического разнообразия (к этому, как мы показали выше, во многом сводится действие ГЭС на природу) является фактором, нарушающим комфортность как территории, так и социума. В свою очередь, состояние дискомфорта свидетельствует о дисбалансе между двумя системами (вмещающей и вмещаемой) и оно же запускает механизмы выравнивания.

Проявлением одного из таких механизмов является отношение населения к строительству ГЭС как фактору радикального изменения в экосистемах, в социумах и в природопользовании. В регионе гилюйского опроса в результате строительства и функционирования Зейской ГЭС были нарушена комфортность не только ландшафта, но и социума. В результате изменения климата и сезонных ритмов природы была нарушена физиологическая комфортность. Социальный дискомфорт наступил в результате разрушения устоявшегося уклада жизни и, главным образом, формирования синдрома одной индустрии (Одум, 1986), то есть экономического и социального диктата одного предприятия, который особенно сильно сказывается в г. Зее.

Территории, на которых строятся и эксплуатируются ГЭС, всегда становятся территориями интенсивного хозяйственного освоения. Как правило, ГЭС расположены вдали от крупных городов, они сами являются мощным градообразующим фактором и это, конечно, усиливает риск формирования синдрома одной индустрии (Лейзерович, 1978). Очень сильно, а в верхнем бьефе радикально, с разрушением пойменного ландшафта была нарушена географическая комфортность.

Это не могло не сказаться на психологической комфортности. В письмах, которые многие прилагали к анкетам, респонденты жалуются на то, что Зейская ГЭС прервала эмоциональную связь с рекой, что особенно сильно сказалось на детях, которые лишились возможности в ней купаться - в нижнем бьефе из-за снижения температуры воды, в верхнем - из-за сильного загрязнения воды и засорения берегов гниющими деревьями. Разрыв эмоциональной связи с рекой явился причиной не только психологического дискомфорта, но и биологического, так как стал препятствием на пути реализации наследственных поведенческих программ.

И, наконец, с изменением, а точнее, с резким обеднением вмещающих ландшафтов, а также с изменением приоритетов в природопользовании, население региона гилюйского опроса вышло из состояния ресурсного комфорта. Таким образом, основным фактором формирования отношения респондентов к строительству гилюйской ГЭС явилось состояние дискомфорта, которое наступило в результате строительства Зейской ГЭС.

В основе принятия решения по строительству конкретных или гипотетических ГЭС респондентов остальных опросов лежат фактически те же факторы. Принципиальная разница состоит в опосредованности их действия - респонденты исходили не столько из личного опыта, сколько из опыта жителей других регионов и всего человечества.

Исключение составляют, пожалуй, лишь некоторые населенные пункты амурского опроса, расположенные преимущественно на Зее. Их жители испытали не только физиологический и ресурсный дискомфорт по причине некоторого изменения климата и состояния реки, но и психологический, поскольку появился страх разрушения плотины и катастрофического наводнения. Остальные респонденты амурского опроса, а также респонденты архаринского и биробиджанского опросов сформировали свое отношение под действием прежде всего психологического дискомфорта, связанного с ожиданием радикальных изменений в своей жизни. Судя по степени неприятия ГЭС, психологический дискомфорт, находящий свое проявление в не всегда рационально объясняемых эмоциях, - явление серьезное, с которым нельзя не считаться при принятии решений. Таким образом, неприятие новых форм природопользования обусловлено нарушением комфортного состояния социума или индивидуума и желанием не допустить дискомфорта или вернуть былое комфортное состояние. Подобное неприятие, проявляющееся как явно, так и в латентной форме является составной частью геоэкологического анализа и выявляется с помощью социологических методов исследований и прежде всего - опросов.

Глава 3. Территориальное развитие социумов при создании новых географических изолирующих барьеров в процессе строительства и функционирования ГЭС

Одним из основных механизмов изменения состояния как ландшафтов, так и социумов при строительстве плотинных ГЭС является создание новых изолирующих барьеров. Причем, поскольку эти системы находятся в динамической взаимозависимости (Реймерс, 1990 б), новые изолирующие барьеры оказывают влияние на состояние как природной, так и социальной её частей, трансформируют естественные географические границы. «Важным элементом и инструментом территориальной организации являются географические границы. Сам факт территориальной дифференциации природы, населения, хозяйства проявляется через вычленение географических границ различных типов и рангов. При этом географические границы выступают в качестве специфических зон контакта, перехода, связи и взаимодействия двух и более географических систем. Важнейшей функцией, которую выполняет любая граница, является двуединая функция разделения и взаимосвязи» (Бакланов, 1991б. С. 34).

Следовательно, при образовании новых географических границ, которые формируются при строительстве и функционировании ГЭС, на первое место выступает функция разделения, что влечет за собой шоковые последствия для социальных и природных систем. Функция разделения подразумевает включение механизмов, формирующих новые взаимосвязи. Однако, процесс этот длительный и болезненный. Как показали исследования, проводившиеся в районе Зейской ГЭС с момента затопления поймы реки (Ильяшенко, 1984, Ильяшенко, Костенко, Родионов, Юдин, 1982, Колобаев, 1991), изолирующее действие водохранилища сказывается, по-видимому, на всех видах, составляющих коренные сообщества. Однако, достоверная информация в этой области есть только по позвоночным животным. Особенно существенно повлияло появление нового изолирующего барьера на популяции копытных - косули, лося, изюбря. Выше уже отмечалось, что в результате изоляции популяции копытных сократились в несколько раз. Кроме того, плотина и водохранилище Зейской ГЭС явилась изолирующим барьером для перелетных птиц. Что касается амфибий и рептилий, то здесь, по данным , «Прекратилась связь между популяциями Амуро-Зейской и Верхне-Зейской равнин, ранее осуществляемая через долину р. Зея. После затопления долины понизилось сходство видового состава амфибий и рептилий, обитающих на равнинах» (Колобаев, 1991. С. 86).

Влияние новых изолирующих барьеров на социальную часть преобразованных ландшафтов, естественно, несколько специфично и зависит как от природных, так и от социальных и экономических факторов. Несмотря на то, что анкета гилюйского опроса была ориентирована на р. Гилюй, все эмоции так или иначе были направлены на р. Зею. 45% респондентов аргументировали свое неприятие Гилюйской ГЭС тем, что она усилит отрицательное влияние Зейской ГЭС. В анкете Гилюйского опроса в веере ответов не предусмотрено отношение респондентов к Зейской ГЭС. Однако часто в анкетах, в форме, не поддающейся статистической обработке, содержатся высказывания о влиянии Зейской ГЭС на природу и жизнь людей.

Об ориентированности респондентов гилюйского опроса на р. Зею говорит и география опроса. Как видно из списка населенных пунктов, жители которых приняли участие в опросе, всех респондентов можно разделить на две неравные части: две трети - жители поселков нижнего бьефа Зейской ГЭС, одна треть – верхнего. Исключений из этой закономерности фактически нет. Показательно и то, что жители поселков, находящихся в непосредственной близости от предполагаемого створа Гилюйской ГЭС - поселков Золотая Гора и Кировский, участия в опросе практически не приняли (одна анкета из п. Золотая Гора ситуации не меняет). Жители обоих поселков занимаются золотодобычей и традиционными таежными промыслами, что предполагает их заинтересованность в сохранении ненарушенного Гилюя.

В тоже время ориентированность на природопользование в пойме Гилюя и сама возможность посещения этой реки жителями поселков нижнего бьефа весьма затруднена. Зато не вызывает сомнений зависимость противодействия строительству Гилюйской ГЭС от зимней полыньи Зейской ГЭС, поскольку список поселков её нижнего бьефа, где живут респонденты-противники Гилюйской ГЭС, идентичен списку поселков, жители которых страдают от полыньи. Наиболее значимые последствия для жителей нижнего бьефа Зейской ГЭС - это зимняя полынья и аридизация поймы (Вендров, 1967, Гидроэнергетика: учебник для вузов, 1988, Готванский, Савченко, 1990, Рянский, 1990), что влияет на состояние здоровья и традиционного для этих поселков сельскохозяйственного производства. Однако эти последствия не повлекли за собой радикального изменения параметров ландшафтов и, соответственно, социумов. Видимо поэтому география опроса в районе нижнего бьефа привязана не только к полынье, но и к самому руслу р. Зеи.

Все поселки нижнего бьефа, жители которых ответили на анкету, находятся непосредственно у реки. В тоже время, жители п. Ивановка не приняли никакого участия в опросе. Этот поселок находится в непосредственной близости от п. Овсянка, на который приходится 7% активности в опросе. Оба поселка так или иначе ориентированы на сельскохозяйственное производство, единственное их различие в данном случае состоит в том, что Ивановка стоит на притоке р. Зеи - р. Уркан, а Овсянка - непосредственно на берегу р. Зеи. Аналогичная ситуация и с поселками Амуро-Балтийск и Сиан. Не менее показателен случай и с п. Алексеевка, расположенном не на Зее, а на ее протоке. Его жители не проявили никакого внимания к судьбе Гилюя, в то время как жители поселков Николаевка и Березовка, расположенных непосредственно на р. Зея выше и ниже Алексеевки, участие в опросе приняли.

Последствия строительства Зейской ГЭС для жителей верхнего бьефа носят более радикальный характер. Для многих из них - это утрата реки как ландшафтного центра, переселение и переход на принципиально новый образ жизни и природопользования. Особенно остро эта тема звучит в анкетах из п. Берегового, составляющих почти все анкеты из зоны верхнего бьефа. Поселок Береговой был построен для переселения в него жителей п. Дамбуки, который должен был уйти под воду. Это переселение означало, в частности, переход от пойменного природопользования к иным его формам.

Строящаяся ГЭС делит социумы на три части: социумы, подлежащие переселению, то есть фактически разрушению, социумы, вовлеченные в процесс обслуживания строительства ГЭС и социумы, не задетые влиянием строительства. Так или иначе в первых двух случаях происходит смена форм природопользования, иногда радикальная, которая является основным индикатором формирования изоляции социумов и выделения изолирующих их барьеров.

Принципиальное отличие жителей верхнего бьефа от жителей нижнего (имеется в виду местное население, то есть люди, здесь родившиеся или прожившие здесь не один десяток лет) состоит в том, что первые пережили шок потери реки и перехода на водораздельное природопользование, вторые - лишь изменение параметров реки. Отсюда следует вывод - не в этом ли шоке причина пассивности тех, кто живет не на берегу реки, а на берегу водохранилища? В таком случае в чем причина активности жителей поселка Берегового?

Собственно деление призейских поселков региона опроса на северную и южную часть, границей разделения которых являлись Зейские ворота - узкая часть реки между двумя хребтами (Тукурингра и Соктахан), существовало всегда и было обусловлено природными и историческими особенностями. Еще при первой русской экспедиции на Дальний Восток под руководством Василия Пояркова была отмечена контрастность перехода природных условий по Зее выше впадения в нее р. Гилюй и ниже. Выше обитали лишь племена «тунгусов», живших охотой, ниже - племена «тунгусов»-земледельцев (Архипов, 1929, Грум-Гржимайло, 1894, Приамурье. Факты, цифры, наблюдения, 1908).

В процессе колонизации это деление сохранилось, но с новым элементом - золотодобычей преимущественно «амбаропромышленным» способом (Амурская область: опыт энциклопедического словаря, 1989, Архипов, 1929, Шульман, 1979). Это означает, что в функционировании социума большую роль играло купечество, а река Зея являлась главной транспортной артерией, не просто обеспечивающей прииски необходимыми товарами, но и связывающей в единое целое золотодобывающую, таежную, и южную земледельческую части речной долины. Кроме того, существенным объединяющим фактором являлось традиционное природопользование в виде охоты, рыбной ловли, использования дикоросов, а также особая роль молочной коровы в личных хозяйствах местных жителей, что подразумевает зависимость от пойменных сенокосных угодий.

К моменту начала строительства Зейской ГЭС ситуация в плане природопользования существенно не изменилась. Существенные изменения произошли лишь после строительства Зейской ГЭС. Ее плотина ликвидировала реку как транспортную артерию, как источник пищевых ресурсов, как единый образ родного кормящего ландшафта, симпатии к которому обеспечивались памятью поколений. Две части одной социоприродной системы в социально-географическом и ресурсном плане стали совсем разными и изолирующим барьером для них стала плотина Зейской ГЭС.

Для жителей верхнего бьефа внутренним изолирующим барьером стало водохранилище. Этим фактом объясняется пассивность всех жителей верхнего бьефа, кроме п. Берегового. Потеряв реку Зею в качестве центра вмещающего ландшафта, жителли п. Берегового нашли ей замену - Гилюй. Жители п. Снежногорский, который находится в верхнем бьефе на одной широте с п. Береговым, но по другую сторону водохранилища, сделать этого уже не смогли, поскольку водохранилище оказалось для них в этом плане изолирующим барьером. Аналогичную функцию выполнили заливы водохранилища южнее п. Хвойного, жители которого - те же переселенцы из поймы р. Зеи, но не проявившие никакой заинтересованности в судьбе Гилюя.

Заметную активность верхнезейцев (2% от всех выступлений против) автор может объяснить только случайным фактором концентрации в этом поселке личностей, не приемлющих ГЭС в качестве адекватного способа получения электроэнергии. Предположительно, для жителей поселков Кировский и Золотая Гора Гилюй тоже является центром вмещающего ландшафта. Однако они не выступили в его защиту как береговчане. В этом плане единственное отличие поселков Кировский и Золотая Гора от Берегового состоит в том, что жители последнего пережили шок дезадаптации и перехода из поймы на склоны сопок.

Таким образом, водохранилище и плотина Зейской ГЭС явились для жителей верхнего и среднего течения р. Зеи новым изолирующим барьером, оказавшим свое влияние на их образ жизни и природопользование, и разделившим их социумы на три социально-географические части ( рис. 3), что нашло свое отражение в протесте постфактум против Зейской ГЭС.

Глава 4. Формирование стереотипов и синдромов в природопользовании в связи со строительством ГЭС

Становление любой формы природопользования проходит через стереотипизацию приемов, методов, психологических установок. Стереотипы, по мнению Д. Лей (Ley, 1980), не навязаны со стороны, а созданы самим человеком, и изучение мира стереотипов - это изучение социальной реальности. Однако, стереотипы не появляются сами собой, их формируют условия - как природные, так и социальные. По этой причине нельзя сказать что делать с тем или иным стереотипом, не познав условий его формирования. В условиях России гидроэнергетическое строительство носит характер экспансии государства по отношению к местному населению. Таким образом, сама гидроэнергетика, став одним из механизмов функционирования государства, одновременно становится устойчивым стереотипом данного вида природопользования природопользования.

Поскольку гидроэнергетика не является механизмом функционирования социумов низшего уровня, для местного населения не существует проблем эволюционного формирования стереотипов гидроэнергетического природопользования, ибо они даются сверху независимо от готовности населения их принять. Существует, таким образом, проблема адаптации населения к новой форме природопользования, проблема её принятия или непринятия. Адаптация происходит через формирование отношения как ответной реакции на радикальные изменения в среде и обществе. В данных исследованиях почти все рассматриваемые стереотипы можно охарактеризовать как синдромы, то есть некоторые нездоровые отклонения в стереотипах природопользования. Эти отклонения возникают как результат действия специфических факторов, которые не способны сформировать новые стереотипы, но которые, тем не менее, достаточно сильны, чтобы исказить уже существующие.

В рамках рассматриваемой темы сформированными стереотипами являются прежде всего две позиции респондентов. Это полное неприятие ГЭС как неадекватного способа получения электроэнергии (условно такую позицию можно назвать «экологичной») и принятие ГЭС как прогрессивной формы природопользования, подразумевающее приоритет индустриальных целей над социальными и экологическими («технократичная» позиция). Все остальные, выявленные и описанные здесь варианты, являются так или иначе результатом поиска компромисса между этими двумя полюсами.

4.1. Отношение респондентов к строительству ГЭС на разных категориях рек как основа для выявления стереотипов и синдромов природопользования

В данной главе анализируются только результаты архаринского и двух биробиджанских опросов. Это обусловлено тем, что гилюйский и амурский опросы посвящены отношению респондентов к строительству конкретных ГЭС в реальной ситуации, то есть к судьбе одной конкретной реки. Так выявляются бескомпромиссные позиции отрицания или принятия факта гидроэнергетического освоения реки. В то время как архаринский и биробиджанские опросы посвящены отношению к гидроэнергетическому освоению фактически неограниченного количества рек. Это позволяет проследить особенности отношения к различным типам рек и на этой основе выявить стереотипизированные элементы поведенческих установок, в том числе трансформированных в синдромы.

Вопросы анкеты этих опросов альтернативны или компромиссны по отношению друг к другу - в зависимости от позиции респондента (см. приложение 7 и 8). Первая часть анкеты - разрешение строительства, имеет, при условии осведомленности о последствиях, технократическую направленность, вторая, запрещение, при тех же условиях - экологическую. Практически все респонденты добросовестно оперировали предложенным в анкете списком рек, не делая попыток выйти за его пределы. Названия рек подбирались прежде всего по признаку удаленности. Свою роль сыграл признак известности - внесение в анкету тех рек, на которых уже предполагалось строительство ГЭС, о чем населению стало известно из СМИ. Соответственно и ответы с названиями рек можно разделить на три части.

1. Реки своей территории. К этой категории относятся реки, протекающие в административных границах данного региона.

2. Реки пристального внимания. Это реки, судьба которых обсуждалась прессой в связи с гидроэнергетическими планами.

3. Удаленные реки. Как правило, это реки соседних или совсем удаленных регионов, то есть реки, протекающие по территории других административных единиц.

Здесь и далее автор оперирует понятием «дерево соотношений», в основе построения которого лежит соотношение между всей совокупностью анкет, неопределенными ответами, ответами респондентов, отрицающих ГЭС как способ получения электроэнергии, и ответами, условно названными компромиссными, где перечисляются реки, на которых респонденты построили или не построили бы ГЭС.

Рассмотрим теперь стереотипизацию поведенческих установок под влиянием гидроэнергетической экспансии по каждому опросу в отдельности. Особенностями архаринского опроса является небольшая выборка и небольшая территория опроса, а также сельскохозяйственная специфика экономики региона опроса. Здесь нет крупных индустриальных центров, а те немногие очаги несельскохозяйственного производства (угольный карьер, строительство тоннеля, леспромхоз и мелкие промышленные предприятия в райцентре) не оказывают радикального влияния на образ жизни населения, которое, в подавляющем большинстве, все равно занимается сельским хозяйством, не ограничиваясь лишь огородом.

По первой части вопроса (реки, на которых респондент «разрешает» строить ГЭС) дерево процентных соотношений выглядит следующим образом. Вся совокупность анкет - 286 или 100%, из них 51 анкета или 18% приходится на анкеты, выражающие экологичную позицию респондентов, 32 или 11% - на анкеты с неопределенными ответами, 203 или 71% - на компромиссные ответы. Дальнейшее разветвление дерева - это названия рек, на которых респонденты построили бы ГЭС, процентные соотношения по которым рассчитываются относительно числа 203, то есть количества анкет с компромиссными ответами

Разброс мнений по категориям рек (в % от количества упоминаний) в этой части вопроса выглядит следующим образом. Реки своей территории - 88%, удаленные реки - 8%, реки пристального внимания - 83%. Дерево процентных соотношений во второй части вопроса (реки, на которых, по мнению респондентов строить ГЭС нельзя) выглядит так. Вся совокупность анкет - 286 или 100%, из них 66 анкет или 23% - ответы с неопределенной позицией, 64 или 22% - с экологической позицией, 156 или 29% - компромиссная позиция.

От последнего числа - 156, рассчитываются дальнейшие процентные соотношения по рекам, на которых респонденты не построили бы ГЭС. Разброс мнений по категориям рек (в % от количества упоминаний) по части второй вопроса архаринского опроса выглядит следующим образом. Реки своей территории - 84%, удаленные реки - 16%, реки пристального внимания - 43%. В регионе архаринского опроса две крупные реки относятся одновременно к нескольким категориям: Амур и Бурея являются одновременно и реками своей территории, и реками пристального внимания, а Гилюй и Селемджа - одновременно реками удаленными и пристального внимания.

При сопоставлении разброса мнений по категориям рек двух частей вопроса формируется следующая картина. В обоих случаях сохраняется одинаковая последовательность предпочтения: на первом месте стоят реки своей территории, на втором - реки пристального внимания, на третьем - удаленные реки. Разница состоит в количественных показателях соотношений. Совокупность процентов по первой части вопроса (табл., по второй (табл.

Это объясняется несколькими причинами. Во-первых, во второй части вопроса названо 16 речных топонимов, в первой - только 12. Во-вторых, во второй части высок процент тех рек своей территории, которые в первой занимают дно из последних мест. Например, разница процентов этой категории между второй и первой частями по Архаре составляет 44, по Амуру - 44, по Борзе - 9, по Мутной -7, по Хингану -5, по Бурее - 61. Причем, по рекам, являющимся одновременно реками удаленными и пристального внимания, то есть по Гилюю и Селемдже, разницы практически нет. То есть вся острота поисков компромисса приходится на реки своей территории.

Отличие биробиджанского почтового опроса от предыдущего состоит в большей выборке, большем размере и разнообразии региона и принадлежности к другой административной единице. Последнее означает другое информационное поле - проблемы гидроэнергостроительства, обсуждавшиеся в СМИ Амурской области, до жителей ЕАО либо вообще не доходили, либо доходили опосредованно. Дерево процентных соотношений по первой части вопроса выглядит следующим образом. 1091 анкета - 100%. Из них 91 анкета или 8% приходится на полностью неопределенные ответы, 173 или 12% - на неопределенные ответы только по первой части вопроса, 191 или 18% на полное отрицание ГЭС, 636 или 58% - на компромиссную позицию. По последнему числу (636) и рассчитываются процентные соотношения частоты упоминания речных топонимов (табл. 4, рис. 9, 10). По категориям рек разброс мнений (% от количества упоминаний) выглядит следующим образом. Реки своей территории - 45%, удаленные реки - 55%, реки пристального внимания - 60%.

Здесь Бурея переходит из категории рек своей территории в категорию удаленных рек, оставаясь по-прежнему основной рекой пристального внимания, меняется статус Архары (теперь она удаленная река) и Биры (теперь это река своей территории). Объединяющими для респондентов двух опросов реками являются Амур и Хинган. При сравнении результатов опросов, оказывается, что установка жителей ЕАО на «отдавание» рек под строительство ГЭС характеризуется снижением доли рек своей территории и повышением доли удаленных рек, а также уменьшением суммы процентов, что говорит о меньшем разбросе мнений.

Дерево процентных соотношений по второй части вопроса: 1091 или 100% - вся совокупность анкет, 91 или 8% - полностью неопределенные ответы, 142 или 13% - неопределенные ответы только по части второй вопроса, 191 или 18% - полное неприятие ГЭС, 667 или 61% - компромиссные варианты ответов. Расчет процентных соотношений по частоте упоминаний речных топонимов производится по последнему числу - 667 (табл. 5, рис. 11, 12). Разброс мнений по категориям рек (в % от количества упоминаний) в этом случае несколько иной. Реки своей территории - 87%, удаленные реки - 12%, реки пристального внимания - 46%. Отличие от архаринского опроса здесь оказалось более-менее значительным только по частоте упоминаний удаленных рек - жители ЕАО предпочитают рассматривать проблему в более суженном пространстве.

В биробиджанском раздаточном опросе процентные соотношения по первой части вопроса: 293 анкеты или 100% - вся совокупность анкет, из них 23 или 8% - полностью неопределенные ответы по обеим частям вопроса, 31 или 11% - ответы, неопределенные только по первой части вопроса, 115 или 40% - отрицание ГЭС, 124 или 42% - компромиссные варианты. По последнему числу рассчитываются процентные соотношения частоты упоминаний речных топонимов (табл. 6, рис. 13, 14). Таким образом, разброс мнений по категориям рек выглядит следующим образом: реки своей территории - 68%, удаленные реки - 34%, реки пристального внимания - 58%.

В ответах школьников доля рек своей территории и удаленных рек больше, чем в ответах взрослых респондентов. Мало того, первое место с большим отрывом занимает Амур, а не Бурея, что объясняется иным информационным полем, в котором формировались установки респондентов. По второй части вопроса в биробиджанском раздаточном опросе процентные соотношения выглядят следующим образом: 293 или 100% - вся совокупность анкет, из них 23 или 8% - полностью неопределенные позиции по обеим частям вопроса, 29 или 10% - ответы, неопределенные только по второй части вопроса, 89 или 30% - отрицание ГЭС, 152 или 52% - компромиссные позиции, исходя из которых расчитываются процентные соотношения частоты упоминаний речных топонимов (табл. 7, рис. 15, 16).

Разброс мнений по категориям: реки своей территории - 98%, удаленные реки - 2%, реки пристального внимания - 26%. Таким образом, характерной особенностью здесь является сильное преобладание рек своей территории и столь же сильное снижение доли удаленных рек. Эта особенность восприятия проблемы школьниками относится к явлению территориальной самоидентификации и будет прокомментирована в следующей главе. 4.2. Синдромы, сформированные под воздействием гидроэнергетического освоения ресурсов бассейна среднего Амура.

Сопоставив процентные соотношения предпочтения рек разной категории, на которых бы респонденты разрешили или нет строить ГЭС, можно выявить отклонения в стереотипах природопользования, то есть синдромы природопользования. Особенность гидроэнергетической экспансии последних лет как на Дальнем Востоке, так и в стране и в целом в мире состоит в гигантомании. (1994) выделяет три стадии плотинного освоения рек: зоогенный (бобры), древнейший (мельницы) и современный - преимущественно гидроэнергетический. Последний логично было бы разделить еще на две стадии: этап строительства малых ГЭС и последовавший за ним этап строительства крупных плотин. Малые, или так называемые сельские ГЭС, строили не долго. Очень быстро они были признаны нерентабельными и гидроэнергостроительством занялось крупное ведомство с большими полномочиями (Колобовский, 1994).

В силу непродолжительности периода строительства малых ГЭС и нераспространенности этого способа получения электроэнергии, на процесс стереотипизации природопользования он не оказал практически никакого влияния. Видимо поэтому слово «ГЭС» стало ассоциироваться у населения прежде всего с крупными плотинами, которые можно построить, естественно, только на крупных реках. Это сформировало СИНДРОМ ГИГАНТОМАНИИ, который в наших опросах проявился следующим образом.

Респонденты, практически не ограниченные в выборе рек, и в первой, и во второй части вопроса оперировали прежде всего названиями крупных и средних рек. По этой же причине во всех случаях Амур оказывался на первом или втором месте. Он пользовался популярностью и у сторонников, и у противников строительства на нем ГЭС. Таким образом, гидроэнергостроительство, основанное на гигантомании, формирует и соответственный синдром, выражающийся в рассмотрении этой формы природопользования только в крупных масштабах и препятствующий переходу на другие, более экологически и социально адекватные способы использования гидроресурсов в энергетических целях.

Большинство респондентов сформировало свои стереотипы во время государственно-партийной монополии на гидроэнергостроительство любых масштабов. Это подразумевает прежде всего приоритет принятия решений на уровне государства. Население регионов размещения ГЭС в принятии решений практически участия не принимало. Это сформировало у населения наряду с протестом, выразившемся в неприятии ГЭС вообще, чувство обреченности, которое породило СИНДРОМ БЕССИЛИЯ. Его суть можно выразить словесной формулой: отдать то, что уже попало под колесо машины в надежде на то, что она не тронет остальное. То есть априорно признается личностное бессилие, что является серьезным тормозом на пути достижения высокого уровня осознанного самоуправления социумов. Результатом пропагандистской кампании экологов и общественности явилось не только сочувствие, но и осознание того, что эти реки обречены. Вот почему так велик уровень «отдавания» Буреи, достигший максимума в архаринском опросе и относительного минимума в биробиджанском раздаточном.

Разница между архаринским и биробиджанскими опросами в этом случае состоит в большей удаленности респондентов последнего от Буреи и во времени проведения опросов - архаринский проводился в 1993 году, когда только заговорили о замораживании строительства почти завершенной плотины, биробиджанский - в 1996 году, когда строительство уже несколько лет как было заморожено. Все это, видимо, сыграло свою роль в различии проявлений синдрома. Внимание к Бурее стало падать. Если в архаринском опросе за строительство на ней плотины выступало 68% респондентов, то в биробиджанском почтовом - 41%, биробиджанском раздаточном - 9%. Но падение внимания к Бурее сказывается и на «не отдавании» этой реки. Если в архаринском опросе Бурея как защищаемая река занимает пятое место (7%, табл.3), то в биробиджанском почтовом - седьмое (2%, табл.5), а в биробиджанском раздаточном - отсутствует. Река как бы полностью выпадает из поля зрения.

Особенно сильно это проявляется в биробиджанском раздаточном опросе. Поскольку респонденты этого опроса - старшие школьники, которым в момент опроса было лет 16-17, то для них проблема рек пристального внимания, в том числе и Буреи, оказалась проблемой из другого информационного поля. Относительно высокий по сравнению с другими удаленными реками процент «отдавания» Буреи у биробиджанских школьников является скорее всего результатом влияния взрослых из близкого окружения, чем позиции, сформированной под влиянием СМИ. Синдром бессилия в отношении других рек пристального внимания выражен не столь ярко. Рейтинг Гилюя и Селемджи одинаково низок во всех опросах. Причем, почти во всех ответах эти реки стоят рядом. Несколько выделяется в этом отношении архаринский опрос. Здесь процент «отдавания» этих рек заметно выше. Сказывается, видимо, острота момента: информационное поле респондентов этого опроса формировалось СМИ Амурской области, где проблема строительства плотин на этих реках прошла бурное обсуждение и к моменту опроса была актуальна. Показатели по Амуру несколько иные. Эта река является самой крупной из предложенных в веере ответов, для всех респондентов всех опросов она заведомо является рекой своей территории и на ней предполагалось поставить каскад ГЭС. Первоочередной из этих электростанций должна была стать Хинганская. Она напрямую затрагивала интересы всех респондентов, кроме респондентов гилюйского опроса. Видимо по причине сочетания этих обстоятельств Амур стал самой популярной рекой как у сторонников, так и у противников строительства. Если бы не плотина на Бурее, Амур, видимо, был бы первым во всех опросах в обеих частях вопроса. За исключением биробиджанского раздаточного, где первое место в любом случае удерживает Бира по причинам, описанным в следующей главе. По тем же причинам у респондентов этого опроса завышен процент ⌠отдавания■ Амура и снижен процент «не отдавания■. СИНДРОМ УДАЛЕННОСТИ, который состоит в стремлении относить гипотетические плотины как можно дальше от своей территории, аналогичен синдрому бессилия. Психологическая основа обоих явлений - попытка найти компромисс в условиях ощущения обреченности и личного бессилия. В наших опросах этот синдром менее выражен, чем синдром бессилия. Возможно потому, что последний оказался гипертрофированным за счет ситуации с Б уреей - респонденты не могли смириться с бессмысленностью уничтожения ресурсов. В целом рассмотренные здесь изменения в стереотипах природопользования обусловлены радикальностью и масштабностью свершившихся или ожидаемых трансформаций в природной части геосистем, а также самим характером введения новой для данной территории формы природопользования, которая вступает в противоречия с уже устоявшимися, ставшими т радиционными здесь формами природопользования.

Глава 5. Территориальная самоидентификация населения и его реакция на строительство ГЭС

Поведение человека в социуме любого ранга, также как и социума в целом, определяется тем, что он вкладывает в понятие «свое». От учета этого явления зависит эффективность управления и самоуправления в социумах. Применительно к территории этот «принцип своего» порождает такое социально-географическое явление как территориальная самоидентификация (ТСИ) индивидуумов и социумов.

Таким образом, для информационного обеспечения процесса управления необходимо выделение для каждого социума пространства «своей территории». В психологическом восприятии ландшафта ключевое место занимает образ водоема и прежде всего - реки. Этот образ ассоциируется с комфортной средой и каждый субъект ТСИ, естественно, стремится уберечь его от разрушения. Поскольку ГЭС радикально преобразуют речные ландшафты, то, анализируя реакцию населения на реальное или гипотетическое ее строительство, можно выявить территорию самоидентификации для данного социума. В силу ориентированности гидроэнергетиков на крупные реки, выявленная таким образом ТСИ, будет отражать прежде всего отношение к крупным речным ландшафтам.

География гилюйского опроса содержит информацию, позволяющую определить ТСИ социумов относительно р. Зеи и, частично, относительно р. Гилюй. Однако дезадаптирующее влияние Зейской ГЭС не позволяет считать эту информацию достаточной для формирования модели ТСИ этого региона, поскольку, как было сказано выше, респонденты - противники строительства Гилюйской ГЭС протестовали скорее против Зейской ГЭС. По этой причине при пространственном анализе анкет респондентов этого опроса оказалось невозможным с достаточной степенью вероятности идентифицировать направленность симпатий на ту или иную реку.

Иная картина в случае вероятностного (амурский опрос) или гипотетического (архаринский, биробиджанский почтовый и биробиджанский раздаточный опросы) строительства плотины на той или иной реке. Отличительной чертой архаринского и биробиджанских опросов является детализация картины, а главным методом выявления ТСИ - анализ процентных соотношений по рекам, которые респонденты «не отдают» под строительство ГЭС. Респонденты амурского опроса - это жители всей Амурской области. Однако регион опроса оказался ограничен лишь югом области и северная его граница прошла примерно по транссибирской железнодорожной магистрали. Остальные жители области не проявили озабоченности судьбой Амура. Регион амурского опроса с полной уверенностью можно считать территорией, которую жители, входящие в него, считают своей. Иными словами - это территория самоидентификации, центром которой является Амур. Однако, здесь следует учесть несколько факторов, влияющих на формирование этой территории.

1. Юг Амурской области является одним из самых крупных сельскохозяйственных регионов Дальнего Востока. Этот основной стереотип природопользования региона начал формироваться полтора века назад. Этого оказалось достаточно, чтобы население проявило беспокойство по поводу возможного изменения стереотипа при строительстве ГЭС на Амуре. В пользу этого утверждения говорят и некоторые детали географии опроса. Так регион опроса оказался смещен не только к югу, но и к востоку. Одно из объяснений этому - неразвитость сельского хозяйства на западе и юго-западе области из-за более суровых природных условий. Некоторый диссонанс в общую картину вносит активность жителей п. Новокиевский Увал, который находится существенно северней железной дороги. Вероятно, равнинная в этой части долина р. Зеи способствовала тому, что и сам сельскохозяйственный стереотип природопользования продвинулся здесь так далеко на север. Другой крупный приток Амура - Бурея, не способствовал такому продвижению активности протеста на север. Потому, видимо, что и сельское хозяйство здесь не продвинулось на север от железной дороги из-за особенностей рельефа.

2. Активность жителей п. Новокиевский Увал имеет и другое объяснение. Этот поселок ближе других расположен к Зейской ГЭС и, следовательно, больше других испытывает на себе ее влияние, пусть даже чисто психологическое, в виде страхов и опасений. В пользу последнего утверждения говорит и тот факт, что почти 80% респондентов, протестующих против ГЭС на Амуре, живут по берегам р. Зеи.

3. Отличительная особенность амурского опроса состоит в высокой степени участия в нем городских жителей. На города и поселки городского типа приходится в общей сложности 89% всех респондентов. Это: Благовещенск - 74%, Архара - 7%, Белогорск - 3%, Свободный - 2%. Оставшиеся 11% приходятся на сельское население (приложение 2). Поскольку в Амурской области большинство городов и культурных центров расположено на юге, можно было бы сделать вывод о том, что очерченная территория самоидентификации, является на самом деле таковой лишь для данной категории населения. Однако, согласиться с этим выводом не позволяет отсутствие внимания к судьбе Амура со стороны жителей, например, г. Зеи и г. Тынды.

4. В общих чертах регион амурского опроса и, соответственно, территория самоидентификации его респондентов совпадают с территорией максимальной плотности населения в Амурской области. Отчасти этим, видимо, объясняется смещенность региона на восток, в то время как место створа одной из первоочередных ГЭС находилось на западе. В тоже время совпадение границ говорит об объективности выделения территории самоидентификации с Амуром в качестве ландшафтного центра, поскольку большая река всегда способствует концентрации населения. В пределах региона архаринского опроса находятся три крупные реки. Две из них - пограничные (Амур и Бурея), одна центральная (Архара). Самая крупная из них - Амур, средняя - Бурея, наименьшая - Архара. Однако реальная ситуация со строительством Бурейской ГЭС (замороженное строительство почти завершенной плотины) оказала существенное влияние на ТСИ жителей Архаринского района. Центральными элементами ландшафта для них явились Амур и Архара, Бурея же в качестве такового не фигурирует.

Малая выборка не позволяет проследить ТСИ респондентов архаринского опроса по населенным пунктам, поэтому остается лишь констатировать два очевидных факта. Во-первых, большая река как ключевой элемент ландшафта во многом определяет характер природопользования и является поэтому центром эмоциональной привязанности на большой территории. Во-вторых, ТСИ сильно зависит от административных границ. Административная единица любого ранга - это целостная территория. Целостной она является даже в том случае, если ее границы проведены искусственно, без учета природных особенностей, ибо формирующиеся при выделении административной единицы система управления и инфраструктура способствуют и формированию понятия «мое» применительно к территории и элементам ландшафта. Поэтому то, что находится на административной границе, для многих входит в понятие «мое» лишь отчасти. Территория и ее элементы, расположенные за этими границами, могут не входить в понятие «мое» уже только потому, что находятся в ином информационном поле, которое обслуживается иными средствами информации. Поэтому так важна роль в формировании ТСИ срединных рек, то есть рек, протекающих через центр административной единицы. Этим, в частности, объясняется высокий рейтинг Архары как «своей» реки. Поэтому, видимо, небольшая река Борзя, протекающая в центре Архаринского района, имеет рейтинг более высокий, чем все остальные мелкие реки района. Более подробно замеченные закономерности проявляются в двух биробиджанских опросах.

Регион биробиджанского почтового опроса - вся Еврейская Автономная Область. Амур здесь также является самой крупной и пограничной рекой. Самая крупная срединная река - Бира. Другая срединная - Биджан. Пограничной рекой на западе является Хинган, на северо - востоке к этой же категории можно отнести Тунгуску. В расположении населенных пунктов ЕАО прослеживаются три зоны: первая - вдоль р. Биры от её истоков до устья, вторая - зона поселков приамурской низины к западу от низовий Биры, третья - зона поселков приамурской низины к востоку от р. Биры (рис. 17). Для взрослого населения области (табл. 5) Амур является самой защищаемой рекой. На втором месте стоит Бира. Однако, это соотношение выдерживается не для всех социумов. Поэтому для того, чтобы проследить ТСИ по социумам, необходимо универсализировать ее показатели.

Таким показателем выбрана разница между процентным предпочтением Амура и Биры (защищаемые реки), а также река, которую респонденты иногда ставят между этими реками. Данные по социумам в первой злне ниже Биробиджана по Бире носят единичный характер, но говорят о выборе в пользу Амура. Таким образом, везде, кроме п. Бира и г. Биробиджана, первой рекой в этой линии является Амур. В ряде случаев Бира переходит на третье место. По мнению автора происходит это прежде всего по географическим причинам. Хинганск и Облучье стоят на р. Хинган и отгорожены от истоков Биры сопками. Этого оказалось вполне достаточным, чтобы на второе место вышла р. Хинган, а разница между Амуром и Бирой оказалась самой значительной во всей линии. Далее по мере увеличения размеров р. Биры и увеличения расстояния до Амура разница между Амуром и Бирой неуклонно падает. В поселке Бира рейтинг реки Биры максимально возрастает и она выходит на первое место. Способствует этому также то, что Амур от этих поселков отделен небольшими, но все-таки хребтами, усиливающими психологическую и ресурсную отчужденность населения от Амура. Видимо поэтому жители г. Биробиджана, находясь к Амуру лишь незначительно ближе жителей п. Бира, но не имея подобных изолирующих барьеров, практически поровну отдают предпочтение и Амуру, и Бире. Бабстово и Ленинское во второй зоне расположены примерно посередине между реками Бирой и Биджаном. Однако предпочтение отдано Биджану. И чем далее на запад, тем ниже рейтинг Биры как оберегаемой реки.

В третьей зоне ситуация аналогична таковой во второй линии. По мере удаления от Биры усиливается рейтинг Амура и другой второй реки - Тунгуски. Таким образом, на выбор «своей» реки в рассмотренной ситуации в Биробиджанском почтовом опросе влияют следующие факторы.

1. Величина реки. Чем крупнее река, тем больше ее психологическая территория.

2. Расположение реки. Прежде всего это эффекты пограничности и срединности рек. Этим объясняется высокий рейтинг Биры даже в тех социумах, природопользование которых не связано с ней непосредственно.

3. Изолирующие барьеры. Ими могут быть горные хребты, как в ситуации с первой линией, государственные границы (граница с Китаем, например, практически полностью вычернула р. Сунгари из категории «своих», хотя та впадает в Амур между устьями Биджана и Биры), антропогенные комплексы и т. п.

4. Состояние реки. Реки с уже разрушенными экосистемами «отдаются» легче. Это справедливо и для рек, «отданных» пока всего лишь психологически, то есть по которым существуют уже обнародованные проекты строительства ГЭС.

Ярким примером является, конечно, Бурея, но в Биробиджанском почтовом опросе в некоторых случаях это справедливо и для Амура. По крайней мере существуют респонденты, выступающие против ГЭС на любой реке, кроме Амура, что, видимо, является откликом на планы строительства плотины на Амуре в районе с. Союзное. Специфика респондентов биробиджанского раздаточного опроса школьников состоит в том, что это жители одного населенного пункта, принадлежащие к иному, нежели респонденты предыдущих опросов, информационному полю, что сказывается на территории их самоидентификации.

Как видно из табл. 11 и рис. 18, школьники идентифицируют себя прежде всего с Бирой. Амур занимает второе место, а его рейтинг среди школьников вдвое меньше рейтинга среди взрослых. Поскольку главную роль здесь также играют Амур и Бира, рассмотрим картину соотношений по этим двум рекам (табл. 12, 13).

Как видно из табл. 12, большие из срединных рек здесь и наиболее оберегаемые. Видимо, «отдавание» Амура в данном случае связано в первую очередь с его пограничностью и, может быть, с попыткой построить здесь ГЭС, в том числе в пределах ЕАО. Альтернативы, избранные защитниками Амура, отличаются большим разнообразием: 12 наименований против трех альтернатив сторонников строительства ГЭС на Амуре. Этому списку альтернатив принадлежит 50% всех упоминаний р. Биры в качестве места строительства плотины. Основным свойством, отличающим Амур от рек в альтернативном списке, является его статус самой большой реки большого региона. Видимо оно и оказалось решающим при принятии решения. Желающих строить плотину на Бире очень мало, поэтому список альтернативно защищаемых рек не отличается разнообразием. Не желая строить ГЭС на р. Бире, респонденты предпочитают строить её на Амуре. Здесь, видимо, играет свою роль его пограничность и притягательная сила крупной реки. Первое среди защищаемых рек у респондентов биробиджанского раздаточного опроса занимают реки своей территории - 51% и реки пристального внимания - 51%, на удаленные реки приходится всего 22% (см. табл. 7). Таким образом, для респондентов данного опроса территория самоидентификации сужена до размеров центральной части области.

Основные факторы формирования ТСИ, выявленные в данном опросе, - это стремление к сохранению образа ландшафта непосредственного места проживания, факторы пограничности, срединной реки, крупной реки и психологического восприятия топонимов. Последний фактор нуждается в некоторой расшифровке. Топонимы - это не просто средство ориентации в пространстве, передающееся из поколения в поколение. Это еще и система символов, формирующих образ определенной территории. Для старших школьников Биробиджана своя территория символизируется прежде всего р. Бирой, название которой вошло в производный топоним - Биробиджан. Другая составляющая слова Биробиджан - это Биджан. Вот почему так высок рейтинг р. Биджан, находящейся достаточно далеко от Биробиджана.

Другой топоним, играющий символическую роль в жизни жителей ЕАО, в том числе биробиджанцев, - это хребет Хинган. Поэтому рейтинг одноименной небольшой пограничной реки весьма высок для довольно узких рамок ТСИ данных респондентов. Обобщая результаты анализа четырех опросов по выявлению характеристик ТСИ, необходимо выделить влияющие на них факторы. Факторы качественных параметров социума.

1. Стереотипы природопользования. В зависимости от преобладающего стереотипа могут меняться ценностные ориентиры по отношению к территории. Ориентиры влияют на размеры и качество «своей» территории. Так, преобладание сельскохозяйственного стереотипа или большой удельный вес традиционных форм природопользования предъявляют к территории несколько иные требования, чем преобладание индустриальных или горнодобывающих форм природопользования. Соответственно, территории самоидентификации здесь могут быть разными.

2. Информационная среда. Является фактором, дополняющим, искажающим или даже ликвидирующим действие географических факторов при формировании территории самоидентификации. Наиболее наглядный пример - ситуация с р. Буреей. Для старших школьников Биробиджана тема строительства плотины на Бурее уже не является столь острым вопросом, как для их родителей. Поэтому в списке рек, на которых они построили бы плотину, Бурея занимает всего лишь третье место, а не первое, как у взрослых. Кроме того, если сравнить данные архаринского и двух биробиджанских опросов, то окажется, что совокупная территория самоидентификации архаринских реапондентов больше, чем биробиджанских. Получается, что жители Архаринского района гораздо открытей и шире в своих территориальных симпатиях. Однако, многие реки, которые для жителей Архаринского района с точки зрения формальных границ являются удаленными реками, находятся в пределах Амурской области, частью которой является Архаринский район. Это означает, что жители Архаринского района находятся в информационной среде, создаваемой СМИ Амурской области и поэтому гораздо охотней оперируют знакомыми названиями рек своей области, чем рек, более удаленных. Для жителей ЕАО топонимика той же Амурской области находится за пределами их информационной среды. Поэтому ее реки являются для них почти столь же отдаленными, как и прочие реки России. Последним примером мы затрагиваем фактор пограничности.

3. Географическое и административное положение обследуемого социума. ТСИ социумов, расположенных в горной местности, несомненно, отличается от ТСИ социумов равнины. Специфичным будет ТСИ у социумов, расположенных в устьях крупных рек. У социумов, расположенных у административных или, тем более, государственных границ, ТСИ носит смещенный характер. Примером служит описанная выше ситуация с р. Сунгари.

4. Социальные особенности. В данных исследованиях специально подобные вопросы не рассматривались, но действие такого фактора несомненно. Так, в Амурском опросе совершенно не участвуют жители Райчихинского угледобывающего комплекса. В то время как на такой крупный индустриальный центр области как Благовещенск приходится 74% всех респондентов. Велик уровень участия в опросе жителей городов Шимановска, Свободного, Белогорска.

Принципиальная разница между ними и Райчихинским комплексом состоит прежде всего в степени разнообразия проявлений экономической жизни. Как и все поселки при горнодобывающих комплексах, Райчихинск сформирован в условиях действия синдрома одной индустрии, что и сказывается на его территории самоидентификации. Хорошим примером здесь служит зависимость формирования региона Амурского опроса от плотности населения, что следует из смещения региона амурского опроса на юго-восток (рис.2). Географические факторы.

1. Величина реки. Чем больше река, тем большее количество с большей территории считает её своей. Этот фактор прослеживается во всех опросах и хорошо иллюстрируется отношением к Амуру.

2. Топонимная символика. Географические названия делают географические объекты узнаваемыми в информационном поле. При совпадении названия какой-либо важной части ландшафта и населенного пункта, где живут обследуемые респонденты, их территория самоидентификации распространяется и на эти части ландшафта.

3. Изолирующие барьеры. Способствуют смещению территории самоидентификации. На ТСИ оказывают действие как географические изолирующие барьеры (главным образом рельеф), так и барьеры в виде информационного поля и административных границ любого ранга. Их действие на ТСИ достаточно полно раскрыто при описании закономерностей, выявленных в Биробиджанском почтовом опросе. Кроме того, границы всех иерархий также можно отнести к изолирующим барьерам искусственного характера. Разные информационные среды, решающая роль в формировании которых принадлежит средствам массовой информации, приводят к формированию специфических черт ТСИ.

Разница этих черт тем значительней, чем выше иерархический уровень административной границы. По этой причине наименее значимы границы районов, наиболее - государственные границы. Перечисленные факторы формирования ТСИ выявлены с помощью описанных здесь методов и автор претендует на полноту исследования явления только в рамках избранной методики, смена которой может позволить сформировать более полную картину ТСИ для конкретного региона. Таким образом, территориальная самоидентификация является характеристикой любой геосистемы. Она формируется под воздействием географических и социальных факторов в процессе природопользования и основана на свойстве человека делить все, в том числе и территорию, на свое и чужое. При геоэкологическом анализе выявляется ТСИ как способность социума и индивидуума выделять свою территорию и формировать особое к ней отношение, а также территория, которую данная часть населения считает своей, и факторы, сформировавшие такую территорию. Данная информация позволяет с высокой степенью эффективности прогнозировать реакцию населения на возможные изменения в геосистемах при строительстве крупных природопреобразующих объектов.