Стабилизация кризиса

Стабилизация кризиса.

Заголовок придуман не мной. Так озаглавила свой предновогодний экономический обзор газета "Коммерсантъ" (1) , отличающаяся в силу своего положения на газетном рынке взвешенностью и объективностью своих экономических суждений. И я полностью согласен с такой довольно редкой в не оппозиционной прессе оценкой. Цель статьи - ее обосновать и, главное, показать, что нового принес экономический кризис 1998 года в экономику России и что ее ожидает в ближайшие годы.

1.От паники к эйфории.

В конце 1998 года среди российских граждан, бизнесменов, государственных деятелей, практически в равной степени, преобладающим настроением было чувство безнадежности. Казалось, не только капитализму в России пришел конец /так и называлась, первая после августовского кризиса статья в журнале "Эксперт", правда со знаком вопроса, явно впрочем излишним, судя по содержанию статьи/. Этому еще многие в России могли бы и порадоваться. Часто казался неизбежным и конец России. Столь сильным был нанесенный ей удар, и почти невероятной способность от него оправиться. И было отчего прийти в ужас. За какие-то две-три недели августа-сентября рубль упал в три раза по отношению к доллару, промышленное производство в летние месяцы 1998 года снижалось на уровне 10-15% к прошлому году, импорт стремительно сокращался, цены выросли в короткий срок чуть ли не в два раза, акции обесценились полностью и фондовый рынок практически исчез, банковская система была в параличе и крупнейшие банки оказались неплатежеспособны, уровень реальных доходов населения в несколько месяцев упал на 30-40%.Страна объявила фактический дефолт по многим государственным и частным обязательствам. Владельцы вкладов во многих российских банках с отчаянием наблюдали, как те хладнокровно объявляли об отказе выдавать вклады. Среди этих обманутых вкладчиков было, кстати, и немало довольно известных российских экономистов, что, как мне кажется, говорит о их квалификации не меньше, чем качество их научных работ.

Казалось, население не выдержит еще одного сокрушительного удара по своему благосостоянию и сбросит режим, приведший его к еще одному тяжелейшему кризису. По среднему падению реальных доходов населения российский кризис осени 1998 года был вполне сопоставим с кризисами в Германии и США в начале 30-х годов, которые привели в США к власти Рузвельта с его радикальными для капитализма США реформами, а в Германии - Гитлера.

Россию уже списали со счетов и на Западе. Ее кредитный рейтинг упал до самой нижней черты. Летом 1998 года иностранные спекулятивные инвесторы унесли из России многие миллиарды долларов, продавая государственные ценные бумаги и акции российских компаний. В первые месяцы после августовского кризиса прямые иностранные капиталовложения сократились в несколько раз. А ведь на них, в очень большой степени, из-за неспособности мобилизовать внутренние источники инвестиций рассчитывало российское руководство и общество в преодолении экономического кризиса. Теперь, казалось, рухнула последняя надежда. Иностранцы закрывали или сокращали свои представительства в России, сокращали свой производственный и сбытовой персонал. Уникальное сплетение валютного, биржевого, долгового и банковского кризиса и спада производства настолько ошеломили и западных инвесторов, что и им казалось, что с Россией все кончено. Эту мысль наиболее отчетливо выразил, пожалуй, лучший и наиболее глубокий знаток российской экономики из западных бизнесменов - Джордж Сорос, сказавший осенью 1998 года, что Россию можно списать со счета.

В конце 1999 года настроения в России и на Западе у многих бизнесменов, государственных деятелей, экономических обозревателей, да и простых граждан радикально изменились. Опросы общественного мнения, мнения бизнесменов в конце года дают значительный удельный вес оптимистических оценок в отличие от осени 1998 года, когда их было ничтожное количество. Растущий оптимизм дошел до такой высокой степени, что и государственные деятели и немалое число научных работников разных взглядов заговорили о возможности достижения в ближайшие годы, ссылаясь на огромные, по данным ГКА России, резервы производственных мощностей, среднегодовых темпов роста ВВП 8-10%, что позволит в несколько лет вернуться к докризисному уровню ВВП 1990 года, а затем и превзойти его. Об этом в конце года заявлял тогда еще только глава правительства . Такой прогноз содержится в экономической программе КПРФ, составленной в основном, Сергеем Глазьевым и в его многочисленных статьях. На такую реальную возможность неоднократно указывали ведущие ученые-экономисты Российской Академии Наук, при условии проведения правильной, по их мнению, экономической политики. Положительную оценку экономической ситуации в Россию дают и многочисленные международные финансовые и экономические организации, многие зарубежные ученые. Даже Сорос снова начал вкладывать деньги в российскую экономику.

2.Какой был кризис в 1998 году:

финансовый, экономический или системный.

Может показаться, что проблема носит схоластический характер. Разве финансовый кризис, скажем, не экономический. А экономический не обнаруживает недостатки экономической системы. Думаю, что такое разделение очень важно для понимания причин и последствий кризиса. А без объективного понимания причин данного кризиса не избежать новых кризисов, не менее разрушительных.

Чисто финансовых кризисов, мало повлиявших на базовые экономические процессы, достаточно много. Напомню о многократных девальвациях валюты в условиях твердых валютных курсов или биржевых кризисах, связанных с чрезмерной спекуляцией или завышенностью курсов акций. Такие кризисы довольно быстро разрешались, почти не влияя ни на состояние производства, ни на уровень жизни населения. Экономические кризисы, сопровождавшиеся кризисом отдельных элементов финансовой системы /чаще всего биржевый/ происходили в рыночной экономике вслед за периодом бума производства и инвестиций, оторванности финансовых показателей от базовых экономических показателей. Они чаще всего, будучи весьма разрушительны, продолжались недолго, после чего происходила сначала депрессия, а потом возобновлялся быстрый подъем. Единственным экономическим кризисом в истории капитализма, который отличался от описанной картины, был кризис годов. Правда, он тоже произошел после быстрого экономического роста. Но, во-первых, был намного более продолжителен и разрушителен, во-вторых, охватывал все элементы финансовой системы /валютный, биржевой, банковский, во многих странах, системы внутреннего и внешнего государственного долга/. Именно в силу этого его и нельзя считать просто экономическим. Он был кризисом определенной системы ведения рыночного хозяйства. И именно под влиянием этого кризиса она претерпела радикальные изменения. В силу этого его правильно считать системным кризисом.

Российский кризис 1998 года в гораздо большей степени можно и нужно считать системным кризисом. Начну с того, что ему не предшествовал период подъема, а очень длительный период спада.

Абсолютно поверхностным, поэтому является сравнение российского кризиса с финансовыми кризисами в странах Юго-Восточной Азии, где в течение нескольких десятилетий происходил беспрецедентный экономический подъем. Конечно, в экономическом механизме и этих стран выявились серьезные недостатки /"кумовской капитализм"/, которые препятствовали их экономическому развитию на новом этапе, но это были недостатки, в целом, доказавшей свою высокую жизнеспособность системы. Не удивительно, что уже через год в этих странах возобновился быстрый экономический рост, даже в Индонезии, где эти изъяны были наибольшими.

Системным назывался многими российскими экономистами кризис годов. Столь же системным оказался и последующий, который, в сущности является лишь продолжением и наиболее драматическим элементом предыдущего. О его системном характере говорит и глубина кризиса, которая наиболее ярко проявилась в снижении реальных доходов населения. Этим же объясняется и всеобъемлющий характер кризиса, охватившего одновременно и валютную, и бюджетную, и биржевую, и банковскую систему. Столь всеобъемлющий характер носил в мировой экономической истории капитализма только системный кризис годов в ряде стран развитого капитализма /США, Германия/ и многих развивающихся странах. Связывать этот кризис, как это делают некоторые российские экономисты /например, С. Алексашенко, А. Илларионов/ только с ошибками в финансовой политике, например, искусственно завышенном характере валютного курса или раздутости бюджетных расходов, является очень поверхностным и упрощенным объяснением. Даже указанные ошибки имеют системные объяснения. Валютные курсы не меняли, не желая поставить под ударом гнилую банковскую систему, обремененную внешними обязательствами и мертвыми активами. Бюджетные расходы кажутся чрезмерными при недееспособной налоговой системе и неэффективной экономике, не создающей прибавочного продукта. Просто кощунством являются утверждения о чрезмерности бюджетных расходов при нищенской оплате и убогом материальном обеспечении практически всех бюджетных учреждений, кроме администрации президента и правительства. Кризис 1998 года оказался потому так сокрушителен, что он произошел в стране с нежизнеспособной хозяйственной и государственной системами. Она оказалась не способной принять сколько-нибудь эффективные меры по смягчению кризиса, когда его близость весной и летом была уже совершенно очевидной. Я писал об этой гнилости хозяйственной и государственной системы, начиная с 1992 года в журнале "ЭКО", и хочется верить, что читатели журнала этого не забыли. Для меня неизбежность кризиса такой разрушительной силы была вполне очевидна уже с 1992 года. Его только искусственно оттягивали несколько лет.

Системный характер кризиса 1998 года нашел отражение в той дискуссии, которая прокатилась в российской экономической прессе с осени 1998 года, особенно в газете "Коммерсантъ" и журнале "Эксперт". Под ударом кризиса враз стали общепризнанны те коренные пороки российского хозяйственного механизма, которые долго время замалчивались в деловой печати или явно недооценивались. Применительно к банкам стал общеупотребительным термин мыльный пузырь, к бирже - игра в фантики. Не проявлю нескромность, напомнив, что я об этом писал с 1992 года.

Многие видные в прошлом государственные чиновники и бизнесмены, объясняя причины кризиса 1998 года, вынуждены были признать абсурдный характер сложившегося к этому времени хозяйственного и государственного механизма. И именно в этом они видели коренную причину этого кризиса. Достаточно под этим углом зрения перечитать обширные интервью таких видных деятелей и бизнесменов, как Петр Авен, Ирина Хакамада, Борис Федоров (5).Все эти деятели либеральной ориентации нарисовали облик российской экономики, как абсолютно недееспособной. Признали, следовательно, системный характер происшедшего кризиса в отличие, скажем, от Чубайса и Кириенко, которые делали упор на частных ошибках или несговорчивости Государственной Думы, в лучшем случае, чрезмерной власти олигархов. Что касается российского общества, то справедливую оценку российской элите дал такой горячий сторонник либеральных реформ, как Максим Соколов, назвав ее шайкой безродных мародеров (6). Каково общество, такова и элита.

Грандиозный кризис российской экономики и общества был предопределен задолго до реформ 90-х годов. К сожалению, в виду недостатка места, я не имею возможности подробно остановиться на этой стороне вопроса. Вкратце, суть дела состоит в том, что в период сталинской системы социализма, в условиях отсутствия конкуренции, в целях поддержания эффективности экономики сложился жесткий, часто жестокий режим хозяйственного управления. После смерти Сталина жесткая требовательность и дисциплина сменились все более мягкими, либеральными методами, вплоть до полного отсутствия ее. Сформировалось, во многом, халявное общество, при котором материального преуспевания и почета достигали не напряженным трудом, а различного рода махинациями и лизоблюдством. Именно в таком состоянии вступило российское общество в период формирования рыночных отношений. Надо ли удивляться тому, что помимо стратегических просчетов, одно только это обстоятельство должно было привести к тому, что и формировавшийся "капитализм", как и социализм, приобрел халявный характер. Прибыль чаще всего извлекалась не напряженным трудом или благодаря предпринимательским способностям, а путем расхищения государственной собственности. И эта система худо-бедно функционировала, пока было что расхищать. Именно к 1998 году резервы расхищения и проедания созданного ранее национального богатства истощились.

Неблагоприятные внешние факторы /сильнейшее падение цен на нефть, некоторые другие сырьевые товары, азиатский финансовый кризис/ ускорили и усугубили тяжесть кризиса, но они не были ни его причинами, ни главными факторами.

Определение кризиса 1998 года, как системного, имеет принципиальный характер. Из него следует, что выход из кризиса не может быть найден, как в обычных денежных и финансовых кризисах, преимущественно за счет изменения финансово-кредитной политики /курса национальной валюты, ставки процента и т. д./, а требует глубоких системных изменений в механизме хозяйственного, а в России также и в механизме государственного управления. Именно такие системные изменения происходили в США в период президентства Рузвельта. Нет сомнения, что глубина системных изменений в России должна быть еще большей. Ибо в России, в отличие от США рыночная экономика еще далеко не сформировалась. Даже при таких изменениях выход из кризиса не предопределен. Совсем не ясно, поддается ли российская экономика рыночным реформам, либо она в принципе нереформируема. Но без таких системных реформ преодоление кризиса вообще не мыслимо. Возможно лишь временное его смягчение, которое сменится новым глубоким кризисом.

3.О чем говорят факты.

Говорят, что нигде так не врут, как на войне и на охоте. Я бы добавил и в экономике. И для того не всегда требуется прямое извращение фактов, достаточно бывает изменить их значимость. Сказанное полностью относится к кризису годов.

Какой из множества экономических факторов взять за решающий, самый важный: динамику цен, курса рубля, валового внутреннего продукта, промышленной продукции, некоторых других? По одним из них наш кризис в сравнении с другими выглядит, если брать его изолировано от предшествующего экономического развития, вполне терпимым /например, по динамике ВВП и особенно промышленной продукции/, по другим очень сильным, но сравнимым с другими /изменение валютного курса, цен, даже курса акций/. Есть, однако, один показатель, по которому нынешний кризис является бесспорным рекордсменом - это изменение реальных доходов населения. Даже теперь, когда пик кризиса давно остался позади и некоторые его последствия начали сглаживаться, реальные доходы населения, по данным Госкомстатагентства России, сократились по сравнению с докризисным уровнем не менее, чем на 30%. И именно по этому показателю, в котором отражается важнейшая цель экономического развития наш кризис бесспорный рекордсмен. Я просто не знаю, какой из кризисов капитализма или постсоциалистических кризисов за столь короткий срок привел к такому значительному, не побоюсь этого слова, колоссальному сокращению реальных доходов населения. И это после того, как они сокращались, и немало, в предшествующий период.

Акцентирование внимания лишь на отдельных сторонах экономической действительности периода кризиса является характерной чертой его обсуждения в экономической литературе последнего времени. Впрочем, в этом отношении ситуация напоминает и предшествующий период. Видимо, идеологическая борьба достигла такой степени остроты, что объективность у многих экономистов начисто исчезает.

При характеристике экономического положения в 1999 году на передний план выступают такие экономические показатели, которые выглядят весьма обнадеживающими, особенно если их взять изолировано от предыдущего периода. Наибольшее внимание получил рост промышленного производства, начиная с осени 1998 года. Он особенно впечатляет, если за точку отсчета взять низшую точку промышленного производства в 1998 году - сентябрь. По сравнению с этим месяцем объем промышленного производства к лету 1999 года вырос на 25%. По этому поводу в ряде научных публикаций заговорили даже о русском чуде. Но можно ли в качестве точки отсчета брать месяц, когда экономика была буквально парализована банковским кризисом, прекращением взаимных платежей и полной экономической неопределенностью, вызванной буквально шквалом негативных экономических событий и новостей. Хозяйственникам нужно было хотя бы минимальное время, чтобы осмотреться, разобраться в ситуации. Если же взять за базу данные 1997 года, то от чуда не остается и следа. По сравнению с этим периодом, по данным ГСА России, рост составил всего лишь 2-3% осенью 1999 года. К тому же, есть основания усомниться в точности исчисляемого ГСА России индекса промышленной продукции в прошлом году. На такую мысль наводит сравнение исчисленного им индекса продукции промышленности /более 8%/ и производства электроэнергии – менее 1%. Многолетние сопоставления показывают, что индекс производства электроэнергии обычно заметно превышает выпуск промышленной продукции, а в 1999 году якобы произошло совершенно противоположное - значительное превышение динамики промышленной продукции над динамикой производства электроэнергии. Могли быть два объяснения этому необычному феномену:

1/ преимущественное увеличение производства в неэлектроемких отраслях промышленности;

2/значительное электросбережение.

Для проверки первой гипотезы, я, опираясь на данные по электропотреблению в отраслях промышленности в 1995 году (2) исчислил возможное потребление электроэнергии по отраслям промышленности в 1999 году при исчисленных ГСА России индексах промышленной продукции по отраслям промышленности (3). То обстоятельство, что в качестве базы взят 1995,а не более поздний год, не имеет существенного значения. Для нашей цели важны не абсолютные объемы потребления, а их динамика. Соотношения же между отраслями в 1998 году вряд ли существенно изменились по сравнению с 1995 годом. Так вот, при принятых ГСА России темпах роста отдельных отраслей промышленности, потребление электроэнергии в промышленности должно было вырасти на 10%. Можно предположить, что некоторое снижение электроемкости произошло за счет экономии на условно-постоянных расходах потребления электроэнергии при повышении использования производственных мощностей. Однако, такая экономия представляется в столь большом размере маловероятной. Не мог произойти и существенно больший рост потребления электроэнергии в промышленности по сравнению с общим ростом производства электроэнергии; потребление в других отраслях материального производства, в сфере услуг, жилищно-коммунальном хозяйстве не могло заметно сократиться. Нельзя исключать, что динамика производства электроэнергии несколько занижена в целях, например, накапливания неучтенных и необлагаемых налогом финансовых ресурсов, столь важных в период избирательных компаний. Но прямых доказательств этого, я не нашел. Есть, впрочем, и другое свидетельство противоположного порядка. Грузооборот железных дорог до сих пор весьма надежный показатель экономической активности сферы материального производства, особенно промышленности, показал в 1999 году рост, превышающий 10%. И этот рост хорошо согласуется с официальными данными российской статистики о росте промышленного производства. На моей памяти, такое расхождение между двумя обычно надежными индикаторами динамики промышленного производства проявляется впервые за многие десятилетия. Во всяком случае, вопрос о достоверности исчисляемого ГСА России индекса промышленной продукции в 1999 году остается открытым. Но если данные за весь год вызывают удивление и сомнение, то данные за декабрь 1999 года - изумление: если верить ГСА, в этот месяц промышленная продукция выросла по сравнению с декабрем 1998 года на 11%, в то время как производство электроэнергии даже несколько упало.

Однако, вовсе не индекс промышленной продукции является основной характеристикой динамики экономического развития. Даже студенту 1 курса экономического факультета известно, что таким показателем является валовой внутренний продукт. А его динамика, даже если опираться на данные ГСА России, совсем не впечатляет - рост составил всего лишь 1,5 процента по сравнению с 1998 годом, а по сравнению с докризисным 1997 годом произошло сокращение на 3%. По этому показателю преодоление последствий финансового кризиса еще не произошло. Но и исчисление этого показателя ГСА России вызывает сомнение в своей точности. В большой степени, его точность зависит от величины дефлятора. В российской экономической прессе многократно высказывались сомнения в реальности исчисляемого ГСА индекса цен. Приводились и альтернативные, значительно более высокие, индексы розничных цен. Впрочем, были и более низкие. Состав и методика исчисления индекса розничных цен, исчисляемого ГСА России, сколько мне известно, подробно не раскрывался, как, впрочем, и альтернативных индексов. Сергей Минаев в предновогоднем обзоре, утверждает, что по неофициальным индексам рост цен в 1999 году составил 80-90%, вместо 40% по официальным данным (4). Разница слишком значительная, чтобы не попытаться проверить истинность официального индекса. Для этой цели я воспользовался публикуемыми с начала октября 1999 года в газете "Коммерсантъ" данными о величине цен на товары и услуги в крупнейших городах России. Были отобраны данные о ценах на товары по 7 городам /Москва, С.-Петербург, Красноярск, Новосибирск, Ростов-на-Дону, Владивосток, Самара/. Индекс цен исчислялся как средняя невзвешенная индексов цен по отдельным товарам и городам с начала октября до середины декабря. Оказалось, что индекс цен на продовольственные товары вырос за этот период на 8.4%, на непродовольственные - на 3,3%, в среднем почти - на 6% или 2,6% в среднемесячном выражении, т. е. примерно в 2 раза быстрее, чем официальные индексы цен в этот период. Примерно такой же разрыв, как и по данным Сергея Минаева. Разумеется, мой расчет носит достаточно грубый характер, но все же, все же, все же…

В конце года, как и по промышленной продукции, Госкомстатагентство России срочно и так же неуклюже попыталось улучшить картину положения в экономике. Годовой индекс ВВП подскочил с 1,5 до 3 процентов. Для совершения такого чуда потребовалось "увеличить" месячный объем ВВП в декабре до 642 миллиардов рублей вместо 400-450 в предыдущие месяцы. За день до этой новой оценки в "Коммерсанте" были опубликованы данные, что в декабре ВВП составил 500 миллиардов рублей /"Коммерсантъ". 26./.Столь же волшебным образом вырос в декабре и объем коммерческого грузооборота транспорта - вместо менее 300 миллиардов тонно-километров в месяц до 735 миллиардов тонно-километров.

Однако, даже если предположить /что весьма вероятно/, что вообще никакого роста ВВП в прошлом году не было, даже сохранение ВВП на уровне 1998 можно считать успехом. Очень многие экономисты и у нас, и на Западе предсказывали осенью 1998 года падение ВВП в 1999 на 8%. Но действительным экономическим успехом прошлого года я считаю другие экономические события. Прежде всего, улучшение в бюджетной сфере. Данные пока известны только по федеральному бюджету. По бюджетам субъектов федерации и местным бюджетам картина может быть хуже. Но по федеральному бюджету достижение действительно крупное: собрано доходов примерно на уровне 14% от ВВП. Такого высокого сбора доходов не было уже много лет. И это прежде всего за счет сбора налогов. В какой-то части это объясняется появлением новых налогов, но в основном, все же лучшим сбором старых налогов. Понятно, что вырос сбор налога на прибыль, раз прибыль выросла в 5 раз. Но заметно /в процентах/от ВВП выросли и другие налоги, например, акцизы на алкоголь, которые были на позорно низком уровне многие годы. Одним словом, можно утверждать, что в ключевом для существовании любого государства индикаторе-уровне сбора налогов наметились ощутимые сдвиги к лучшему. Очень заметно выросла доля денежных расчетов в экономике. Бартер - экономический институт первобытного общества стал заменяться, наконец, деньгами. По данным опросов предприятий, проводимых лабораторией конъюнктурных опросов Института экономики переходного периода, доля бартера в черной металлургии упала с 59% до 29%, в химии и нефтехимии
соответственно 55 и 27, машиностроении 55 и 22, по стройиндустрии - 77 и 29, по легкой промышленности - 44 иНесомненно, и улучшение сбора налогов, получаемых теперь только в денежной форме, прямо связано с уменьшением бартера в расчетах. Уменьшение бартера имеет и другую положительную сторону: с бартером связаны огромные злоупотребления и мошеничества, организацией бартера занимается огромный посреднический и управленческий персонал, он запутывает все экономические и бухгалтерские расчеты. Отступление бартера означает, что российская экономика начинает выбираться из виртуальной экономики, в которой она жила /если это можно назвать экономической жизнью/ в течение последних, пожалуй, десяти лет. К менее значительным успехам я отношу наиболее часто отмечаемые: относительно медленный рост розничных цен /менее 40% вместо предсказываемых чуть ли не 100% и медленный рост курса доллара - с 23 до 27 рублей/. Я считаю это небольшим достижением, потому что в последнем квартале 1998 года курс доллара поднялся с очень большим резервом, о чем говорит 4 кратное превышение его по сравнению с уровнем покупательской способностью даже летом 1999 года (8).С другой стороны, курс рубля в определенной степени опять поддерживался искусственно Центробанком, в результате чего/и огромного оттока капитала и платежей по займам/ его запасы так и не выросли, несмотря на огромное положительное сальдо торгового баланса. С другой стороны, также искусственно рост розничных цен сдерживался замораживанием оптовых цен на топливо, электроэнергию и железнодорожных тарифов в ущерб прибыльности и капиталовложениям соответствующих отраслей. По произведенным мною расчетам на основе данных балансов крупнейших электроэнергетических компаний России в 1999 году объем их реализации и прибыли оказался лишь немногим выше 1998 года /данные за 9 месяцев 1999 года, публикуемые газетой "Коммерсантъ"/.

С точки зрения финансового положения промышленности в целом, большим положительным фактом является резкое улучшение ее прибыльности. Объем прибыли в промышленности России
по итогам 9 месяцев вырос в номинальном выражении примерно в 5 раз, что намного больше, чем рост цен на продукцию промышленности. Резко уменьшилось число убыточных предприятий по российской системе бухгалтерского учета. Фактический уровень прибыли и рентабельности, конечно, отличается от официального и в силу большого сокрытия реальной прибыли, с одной стороны, и преувеличения ее размеров в связи с существующими методами бухгалтерского учета. Но тенденция в официальных данных отражается правильно, о чем говорят сопряженные данные экономического положения предприятий.

Стабилизировалось положение в банковской системе и на рынке ценных бумаг. Они понесли колоссальный урон в ходе кризиса 1998 года. Активы российских банков и до того очень скромные по мировым меркам, сократились в ходе кризиса почти втрое, а капитал - более чем в 5 раз (9).У более чем 200 банков были отобраны лицензии на совершении банковских операций. Отобраны были лицензии или оказались на грани банкротства большинство крупнейших российских банков, входившие в первые 20 по активам и капиталу /например, ОНЭКСИМБАНК, Инкомбанк, Токобанк, Менатеп, Российский кредит/. И без того малая роль банков в российской экономике еще больше уменьшилась. Катастрофически упал курс акций российских компаний и обороты по торговле акциями. С учетом падения курса рубля, реальный курс акций сократился к осени 1999 года по сравнению с летом 1997 года почти в 20 раз, а обороты акциями в долларовом исчислении тоже примерно в 20 раз. Можно считать, что этот рынок практически исчез к середине 1999 года.

В течение 1999 года банковская система ожила. Она - и это главное - сумела обеспечить самую элементарную свою функцию- осуществление наличных и безналичных платежей. В течение года росли в реальном исчислении активы и капиталы российских банков, их кредиты реальной экономике. Плохо ли, хорошо ли, но большинство банков выжило в ходе кризиса. Большинство банков показывает неплохую прибыль. Появилось довольно много новых быстро растущих банков, в том числе и так называемых bridge bank, куда переместили свои лучшие активы банки-банкроты, и эти банки тоже растут очень быстро. Одним словом, банковская система показала свою минимальную жизнеспособность. Как оценка этой жизнеспособности явилось повышение рейтинга российских банков по валютным вкладам осенью 1999 года международным рейтинговым агентством
Moody.

К концу 1999 года начал возрождаться рынок кооперативных ценных бумаг. За последний квартал 1999 года он вырос более чем вдвое, далеко не достигнув своего максимума, но все-таки заметно поднявшись. Выросли и объемы торгов акциями на российских биржах и внебиржевом рынке. Однако, до начала 2000 года и рост курсов и объемы торгов можно было все еще считать незначительным явлением, если сравнивать с прежним уровнем того и другого. Во второй декаде января 2000 года за несколько дней курс акций на РТС /с 30 декабря 1999 года /поднялся почти в полтора раза, а объем торгов достигают уже 30 миллионов долларов по сравнению с 5-6 миллионами в конце декабря. И хотя объем торгов сейчас уступает их объему в период предыдущего биржевого бума в начале 1997 года, но теперь уже действительно можно говорить о возрождении российского рынка корпоративных ценных бумаг, даже, несмотря на последующий откат.

Наконец, индикатором улучшения экономического положения России является некоторое улучшение ее рейтинга в ряду других государств мира в 1999 году по сравнению опять-таки с 1998 годом. Так, по данным журнала "Central and Eastern Europe", цитируемым в предновогоднем номере "Российской газеты", Россия по сумме экономических показателей, оцениваемых ведущими экономистами, куда включается деловая этика, интеграция в мировую экономику, власть закона, производительность, валютная стабильность и инвестиционный климат, переместилась с 22 на 13 место среди стран Восточной Европы и бывшего Советского Союза (10).В августе 1999 года был поднят кредитный рейтинг России двумя ведущими западными консультационными агентствами, присваивающими эти рейтинги (11). Однако, обольщаться этими рейтингами не следует. Они часто говорят лишь о том, что есть еще государства, где безобразий в экономике еще больше, преимущественно из государств бывшего СССР. Но все же в России произошло улучшение, а в других государствах этого региона нет, и этот факт невозможно игнорировать. Он вполне согласуется и с другими, приведенными мною фактами.

4.Причины временной стабилизации российской экономики.

Каковы же причины стабилизации российской экономики в 1999 году и насколько она прочна. Вот центральный вопрос, от ответа на который зависит и ответ на вопрос о дальнейшем развитии российской экономики. Решающими, на мой взгляд, были следующие факторы:

а/сокращение жизненного уровня населения

Во-первых, огромное сокращение реальных доходов населения. В декабре 1998 года, максимуме сокращения они сократились по сравнению с соответствующим периодом 1997 года на 31.8% (12).Такое сокращение реальных доходов населения в ходе экономического кризиса за такой короткий срок беспрецедентен. Ни в период экономического кризисов в США и Германии в начале 30-х годов, ни, насколько мне известно, в ходе финансовых кризисов в Азии и Латинской Америке в годах такого сокращения не было. Известное сокращение реальных доходов населения было, конечно, неизбежно. В среднем, реальный уровень доходов населения России в 90-е годы, до кризиса, был выше, чем это позволяло состояние экономики России. Российская статистика, безусловно, преувеличивала долгое время падение реальных доходов населения в связи с недоучетом, возможно неизбежным, теневых доходов. Я должен согласиться с выводом Игоря Бирмана, что официальные показатели потребления товаров - услуг, а также денежных доходов населения занижены, который он сделал в 1997 году (13) и с которыми я сначала не соглашался, так как они мне казались недоказанными расчетами. Даже итоги голосования на выборах в пользу правящего режима и его партий могли бы об этом говорить, нельзя же их результаты связывать только с избирательными технологиями или подтасовками, при всем их значении. Но этот уровень жизни поддерживался за счет сокращения других составляющих жизни общества, которые катастрофически ухудшались /производственные и непроизводственные фонды, оборона, здравоохранение и просвещение/, а также притока денежных и материальных средств из-за границы в различных формах. Очевидно, что это видимая, не скажу благополучие, но терпимость реальных доходов и для далеко не всего населения поддерживалась искусственно. Должен был наступить момент расплаты по долгам или неполучения новых кредитов и необходимость увеличивать другие общественные расходы во избежание полного общественного краха. Этот момент, час правды, и наступил в 1998 году. На этот раз пострадали все слои населения - и бедные, и богатые. Хотя последствия для различных слоев были, конечно, тоже различны. Одни должны были отказываться от жизненно необходимых затрат, другие от чрезмерных и экстравагантных.

О том, что сокращение потребления затронуло на этот раз и состоятельные слои населения свидетельствует сокращение заграничных туристских поездок в два раза, примерно в таких же размерах сокращение продаж иностранных легковых автомобилей, ювелирных изделий, элитного жилья. Но и после этого сокращения /которое не затронуло 1% самых богатых/, разрыв в доходах и потреблении между богатыми и бедными в России, хотя, по-видимому, и сократился, все еще остается чрезмерным. Так, уже в начале прошлого года, в пик кризиса, в Майами количество отдыхающих за два месяца составило болеечеловек. В этот же период на русские фамилии в Майами были куплены особняки за 8-11 миллионов долларов (14).

Фактическое потребление материальных благ и услуг, если судить по динамике розничного товарооборота, который, конечно, характеризует их неполно /здесь нет, например, расходов на туризм/, сократилось меньше, чем реальные доходы населения на 15%.Очевидно, что частично уровень потребления населения поддерживался за счет сокращения денежных сбережений. Помимо зафиксированного сокращения сбережений в банках, решающим является, конечно, сокращение огромных для России наличных валютных сбережений. Это, кстати, один из важных факторов столь длительной стабилизации курса рубля.

Сокращение реальной заработной платы и других личных доходов населения сыграло важнейшую роль в решении ряда экономических проблем. Во-первых, резко упал спрос на резко вздорожавшие импортные потребительские товары, которые занимают довольно значительную часть в российском импорте /и на импортное сырье для изготовления отечественных товаров/. Это сокращение сыграло немалую роль в сокращении в два раза российского импорта и резко улучшило сальдо торгового баланса, которое стало положительным с огромным перевесом экспорта над импортом, во-вторых, вследствие экономии на издержках по заработной плате стало возможным /наряду с другими факторами/ резкое увеличение рентабельности промышленных предприятий и сохранение финансовой устойчивости многих предприятий торговли, банковской сферы и других отраслей посреднического сектора. В-третьих, выросли бюджетные поступления от налога на прибыль. В-четвертых, сокращение потребительского спроса замедлило рост розничных цен. Одним словом, финансовая стабилизация была оплачена огромными жертвами населения. В другой стране, такие жертвы вызвали бы мощные протесты, усиление забастовочной активности и т. д. Конечно, в немалой степени, и в других странах в аналогичной ситуации население оплачивает часть издержек по преодолению финансового кризиса. Но значительную роль играют и мероприятия по повышению эффективности хозяйственного механизма. Об огромном значении, которое играло сокращение реальных доходов населения в достижении финансовой стабилизации в 1999 году говорит тот факт, что стоило только осенью 1999 года произойти некоторому повышению реальных доходов населения, как уже в декабре импорт вырос на огромную величину в 1,5 миллиарда долларов (15), а в середине января рубль значительно обесценился.

б/ банкротство государства и банков

Во-вторых, объявленное в августе 1998 года частичное банкротство государства, "временное" прекращение выплат по ГКО/основной части долга и процентов/. В условиях прекращения новых заимствований, выплаты по ГКО достигли в августе 1998 года величины всех доходов федерального бюджета. Понятно, что объявление о временном прекращении этих выплат кардинально изменило положение с бюджетом в положительную сторону. Риска потерять доверие кредиторов уже не было - оно и так было потеряно. Одновременно с огромным облегчением бюджетных проблем, было улучшено положение с платежным балансом, т. к. значительно были сокращены выплаты иностранным держателям ГКО. Таким образом, временная финансовая стабилизация была достигнута и за счет кредиторов.

в/повышение мировых цен на нефть

В-третьих, повышение мировых цен на продукцию российского экспорта и спроса на российскую продукцию в связи с концом азиатского финансового кризиса. О повышении цен на экспортные товары было так много сказано, что здесь следует только отметить, что как раз для 1 полугодия этот фактор не имел никакого значения. Как раз напротив. Контрактные цены снизились по кругу товаров, регистрируемых ГТК, на 25% (16).Стоимостный объем экспорта в 1 полугодии сократился почти на 1 миллиард в среднемесячном выражении. И только во 2 полугодии этот фактор начал сказываться, когда среднемесячный объем экспорта по сравнению с 1 полугодием вырос на 1 миллиардов долларов. Во всяком случае, значение этого фактора явно преувеличивается. Возможно, что наши экспортеры сознательно занижали контрактные цены в интересах вывоза капитала из России.

г/ использование резервов производственных мощностей

В-четвертых, за годы кризиса, несмотря на огромное сокращение производственных мощностей, в связи с еще большим спадом производства в экономике сохранился резерв производственных мощностей. По моим оценкам, в размере 5-10%, который позволял при наличии спроса увеличить объем производства на имеющихся производственных мощностях. Этот резерв и был использован в промышленности и на транспорте в 1999 году, позволив заметно увеличить объем производства в этих отраслях, когда вследствие 4 кратной девальвации рубля импортозамещение оказалось эффективным и возросла эффективность экспорта. В настоящее время резервы роста производства на имеющихся производственных мощностях уже незначительны.

д/оздоровление экономических институтов

В-пятых, произошло некоторое оздоровление российской экономики. Более подробно об этом я скажу ниже. Вкратце, некоторое оздоровление российской экономики заключалось в следующем. Резко сократились неденежные расчеты. Было приведено в большее соответствие доходы населения, особенно состоятельных слоев, с их вкладом в общественное производство и с состоянием экономики. Сократился баснословно раздутый посреднический сектор, особенно в сфере финансового посредничества, рационализировался характер деятельности банковской системы. Она стала избегать явно рискованных и ненадежных финансовых операций. Одним словом, пришло отрезвление после очень длительного периода безудержного расточительства/запоя/.

е/ примитивный характер оздоровления российской экономики

Характер процессов, происходящих в российской экономике, во многом, напоминает действия компании, оказавшейся на грани банкротства. Возьмем знаменитый кризис автомобильной компании "Крайслер", описанный в мемуарах Ли Якокки. Здесь то же сокращение излишнего персонала, уменьшение его заработков. Временная отсрочка в погашении кредитов. Свертывание неэффективных направлений деятельности. Что, однако, принципиально отличает попытку выхода российской экономики из кризиса от удавшейся попытки выхода из кризиса компании "Крайслер" и многих других западных компаний? Все санирующие мероприятия там имели цель обеспечить значительный рост капиталовложений и обновление производственной базы предприятий. Они сопровождались поисками и нахождением новых направлений деятельности, новых пользующихся спросом моделей, внедрение которых опять-таки требует капиталовложений. Росли капиталовложения и расходы на НИОКР. Неизбежные жертвы персонала предприятий, в конечном счете, окупались возрождением компании. В России не произошло ни увеличения производственной базы, ни массового обновления номенклатуры продукции. Значительный реальный рост прибыли не сопровождался заметным ростом капиталовложений в основные производственные фонды. Они слабо выросли в течение 1999 года. Куда же пошла в сильно возросшая прибыль? На выплату налогов и налоговой задолженности, выплату полученных кредитов, в том числе и зарубежных, пополнение оборотных средств для обеспечения прироста отечественного производства и, конечно, на экспорт капитала, который не сократился по официальным данным. Для увеличения капиталовложений в основные фонды средств не осталось. И это при столь огромном сокращении оплаты труда. Не произошло и массового обновления продукции. И только в 2000 году имеются планы ряда крупных предприятий по значительному увеличению вложений в основные фонды /по Норильскому никелю, например, в 2 раза, Уралмашзаводу - в 1,5 раза/. Но эти планы еще надо реализовать.

Главное, что обращает на себя внимание при анализе характера роста промышленности состоит в том, что он произошел, главным образом, в отраслях и по продуктам в техническом и производственном отношении весьма элементарных. Удовлетворялся потребительский и производственный спрос на менее качественную, но более дешевую продукцию. Для выпуска такой продукции достаточен был и имеющийся производственный потенциал. Я не хочу сказать, что за годы реформ не было никакого обновления продукции. Оно было, особенно, в пищевой промышленности, но весьма небольшим. Сошлюсь на серию статей о положении в ряде отраслей российской промышленности, опубликованных в журнале "Эксперт". Одной из самых успешных оказалась часовая промышленность. Но особенно быстро росло производство механических будильников (17).Для повышения качества у крупнейшего часового завода "Чайка" денег нет, как и на модернизацию оборудования, изношенность которого достигла 80% (18).Покупка доильного, охлаждающего оборудования и даже емкостей для сбора молока по-прежнему производится за границей (19).Один из способов снизить цены на молочные продукты - использовать отечественную упаковку. Однако, российская промышленность удовлетворяет спрос на упаковку на 8-10%.На вопрос, по каким именно видам упаковки российские заводы способны удовлетворить спрос, молочные комбинаты ответили: " ни по каким" (20).Страна, первая запустившая в космос спутник, неспособна наладить производство бумажной упаковки даже после 10 лет реформ. Аналогичное положение в мебельной промышленности, 70% затрат на материалы здесь приходится на импортные товары. По словам мебельщиков, отечественная химическая и оборонная промышленность пока не может предложить адекватную замену импорту как по качеству, так и по цене и срокам исполнения, поэтому переход на отечественные материалы повлечет за собой полную потерю качества изделий (21).С очень большими условностями отечественными можно назвать российские телевизоры, поскольку на 80-90% состоят из импортных деталей (22).

Когда появляется все же возможность налаживания собственного производства даже не столь уж сложных новых изделий, скажем, машиностроения, оно сталкивается с огромными трудностями, связанными с устарелостью производственной базы и нехваткой квалифицированных работников. Так, Ирбитский мотозавод разработал модели мотоциклов, сопоставимые по качеству с западными. Однако, оказалось, что "предприятие разучилось делать большое количество продукции. Не годны технологии. Устаревшая нормативная база не позволяет четко планировать производство. Не хватает квалифицированных рабочих. Очень не хватает хороших инженеров. Нужно универсальное оборудование - станки с ЧПУ, гибкие производственные комплексы - а его на заводе почти нет (23).В то время как российские машиностроительные предприятия страдают от нехватки современного оборудования, российское станкостроение не в состоянии удовлетворить этот спрос, так как оказалось разваленным за годы реформ. Как считают западные машиностроители - российское машиностроение "отстало от западного лет на тридцать, если не больше (24).Попытки расширить производство гражданских авиалайнеров на крупнейшем в Росси ульяновском заводе "Авиастар", широко разрекламированные в печати, окончились безрезультатно (25), а ведь авиастроение одна из лучших отраслей российской промышленности.

5.От экономики абсурда к очень, очень плохой экономике.

Обеспечение прочной стабилизации положения в экономике зависит, главным образом, от того - будут ли созданы в российской экономике жизнеспособные экономические институты в массовом, а не единичном порядке. Безусловно, кризис 1998 года вынудил многие хозяйственные предприятия оздоровить свою деятельность. Но даже здесь не все так однозначно. Девальвация рубля позволила многим предприятиям, работающим и на внутренний, и на внешний рынок, повысить выручку и прибыль, не прибегая к серьезным мероприятиям по совершенствованию производства. Насколько серьезно оздоровилась наша экономика после кризиса лучше всего судить по реальным экономическим показателям. Они не впечатляют. Правда, окончательные итоги года станут известны несколько позднее. Но уже сейчас представляется очень вероятным, что производительность труда в большинстве отраслей экономики, не выросла.

При незначительном росте ВВП /или вообще его отсутствии/фактически отработанное в экономике время наверняка выросло, о чем говорит сокращение безработицы, и главное, очевидное увеличение реально отработанных часов в отраслях материального производства. Безусловно улучшилось использование производственных мощностей в большинстве отраслей экономики, где рост производства происходил при сокращающихся производственных мощностях /к в промышленности и на железнодорожном транспорте/. Возможно, что несколько снизилась материалоемкость продукции, что следует из сопоставления данных о росте всего производства и производства сырьевых товаров /с учетом экспорта-импорта/. Но вполне возможно, что произошло просто сокращение запасов сырья и это неблагоприятно скажется в первые месяцы 2000 года. По сравнению с предыдущими годами, когда все эти показатели непрерывно ухудшались их стабилизация и даже небольшой рост могут показаться успехом и действительно им являются, но его никак не назовешь существенным. Но вполне возможно, что происходящие положительные сдвиги еще не успели себя проявить. Для серьезного улучшения положения в экономике требуется известное время. Даже такой выдающийся хозяйственник, как Яккока, сумел добиться заметных сдвигов в экономических показателях "Крайслера" лишь через два года после прихода к руководству компанией. Довольно распространено мнение среди теоретиков, экономических журналистов и некоторых практиков, что после кризиса произошло коренное улучшение методов хозяйствования. Один мой знакомый и уважаемый мною экономист говорил даже о появлении новой экономики. Очень уважаемая мною блестящая журналистка Юлия Латынина пишет: "Как ни странно, но в России кончилась эра халявного воровства /известного как эра олигархов/ и началась эра создания промышленных империй" (26).Можно привести еще кучу аналогичных цитат. Думаю, что в них преувеличиваются действительно происходящие процессы оздоровления российской экономики и общества.

Начну с коррупции. Имеется множество работ, показывающих взаимосвязь экономической отсталости и коррупции. Западные экономики начали упорядочиваться и оздоровляться, когда там началась зримая борьба с коррупцией, которая тоже на заре капитализма на Западе была значительной. Американцы не постеснялись посадить в тюрьму "финансиста революции" бывшего министра финансов во время войны за независимость США банкира Морриса, когда он проворовался. После знаменитого кризиса "Компании Южных морей" в начале 18 века в Англии посадили многих видных министров и членов палаты общин. Наполеон ни на минуту не поколебался упрятать в тюрьму крупнейшего банкира Франции Уврара. Капитализм в этих странах процветает до сих пор. Российское правительство многократно объявляло о непримиримой борьбе с коррупцией, составлялись специальные программы, президент России торжественно обещал с ней покончить. Но именно в 1999 году были развалены дела, начатые в отношении видных коррупционеров, правительственных чиновников и бизнесменов. Всемирно известное агентство по выявлению распространенности коррупции "Трансперенс интернешнл" уже пять лет составляет на основе опроса бизнесменов рейтинги коррумпированности. Сравнение отдельных рейтингов затруднено, поскольку увеличивается число стран, входящих в индекс. Но неизменно Россия оказывается на одном из последних мест. Последний индекс уже 1999 года показывает, как будто, некоторое улучшение положения России по этому показателю. Но она, по-прежнему, занимает место в конце списка, набрав 2,4 балла по десятибальной системе, позади даже таких стран, прославленных по части коррупции, как Перу /40 место/, Филиппины /54/, Мозамбик /56/, Китай, Мексика /58-62/, Колумбия и Индия /72-73/, Украина /75-79/. Россия занимает 82 место и может утешаться только тем, что позади нее в этом списке еще 17 стран, у которых положение еще хуже (27).

Важнейшим критерием оздоровления российской экономики является появление новых, более эффективных форм хозяйствования. В крайне распыленной в результате приватизации российской промышленности естественно было ожидать усиления концентрации производства. Это явление всегда имело место в период экономических кризисов. Просто в качестве примера приведу усиление концентрации производства в электротехнической промышленности Германии после кризиса начала 20 века. Доля крупнейших компаний в этой отрасли "АЕГ" и "Сименс" выросла по численности с 1898 года по 1907 год с 38% до 70% (28).Аналогичное положение складывалось, как известно и в других отраслях промышленности, и других странах. В России процесс концентрации и централизации производства, и обмена в результате кризиса 1998 года был почти не заметен. То же самое можно сказать и в отношении банковской системы. Здесь доля крупнейших банков в активах и капитале российской банковской системе даже заметно снизилась. Особенно сильно пострадали от кризиса как раз крупнейшие банки. Некоторые экономисты расценили уменьшение концентрации в банковской системе России даже как положительное явление. Верно, конечно, что наши крупнейшие банки были гигантскими /по российским меркам/ мыльными пузырями. Но здоровой реакцией на это явление должно было бы стать создание жизнеспособных, но тоже крупных банков. Ведь мелкие банки не могут эффективно обслуживать производство и торговлю. У них для этого просто нет достаточного объема ресурсов. А российские банки по мировым меркам просто карлики.

Вряд ли можно считать коренным переломом в методах хозяйствования, действительное и важное уменьшение бартера, и относительное сокращение неплатежей. Сохранение бартера на уровне 20-30% говорит о том, что с ним еще далеко не покончено и он, кстати, еще может и возродится, как это и бывало в предыдущие годы. Просроченная кредиторская задолженность в промышленности относительно объема промышленной продукции, действительно, сократилась с 74% в 1988 году до 62% за 10 месяцев 1999 года (29).Но 62% просроченных неплатежей - это гигантская величина, от которой упал бы в обморок любой западный, да и восточный бизнесмен. В сущности, она означает, что реально и сейчас можно обанкротить большинство российских предприятий.

Для меня индикатором жизнеспособности российской хозяйственной системы является состояние ее банковского сектора, как ключевого в рыночной экономике. Его положение отражает не только состояние самих банков, как оно определяется ее менеджментом, но и состояние всей экономики. В больной экономике не может быть здоровых банков. Каково же здоровье наших банков сейчас? Конечно, я здесь смогу сказать об этом очень кратко. Начну с того, что даже к концу 1999 года коммерческие банки не восстановили докризисного уровня своей роли в экономике России. Если на 1.01.1998 года отношение чистых активов коммерческих банков к годовому ВВП составило 24.1% %, то на 1.10.1998 года она снизилась под влиянием кризиса до 21%, а на 1.10.1999 года составило к ожидаемому объему ВВП в 1999 году 22.5% (30). Не изменилась и доля кредитной деятельности банков, которая сдерживается неуверенностью в платежеспособности заемщиков. В мае 1999 года объем банковских кредитов в рублях и валюте был еще значительно ниже в неизменных ценах, чем осенью 1998 года и с тех пор положение вряд ли существенно изменилось (31).Одним словом, роль банков в экономике, и без того крайне низкая по сравнению с другими странами и с потребностями экономики, еще больше снизилась, особенно если принять во внимание уменьшение роли крупнейших банков.

Явно преждевременно говорить об увеличении устойчивости банковской системы. Да, банки стали более осторожны во вложении своих средств. Но коренные причины неустойчивости /неустойчивость всей экономики, слабый менеджмент, старые долги/ не устранены. Формальным показателям устойчивости, которые действительно несколько улучшились/ показатели ликвидности, доля просроченных кредитов, отношение капиталов к активам/ доверять нельзя. Бухгалтерский учет в банках, по-прежнему, недостоверен. Российские банки еще не перешли на международные стандарты бухгалтерского учета, которые позволяют выявить действительные результаты их деятельности. О том, сколь сильно отличаются данные российских и международных стандартов свидетельствует проведенное осенью 1998 года исследование Всемирного банка финансового состояния 18 крупнейших российских банков (32).Из всех обследованных банков ни один/!/не имел положительного капитала. В качестве примера расхождений данных отечественного и международного учета приведу пример Инкомбанка, который по отечественным данным имел отрицательный капитал на 1.10.1998 года в 4 миллиарда рублей, а по данным Всемирного банка 67 миллиардов рублей. Целый ряд банков, имевших по данным Всемирного банка отрицательный капитал/ОНЭКСИМБАНК, Банк Москвы, Автобанк, Альфа-банк, некоторые другие/ по данным российского учета имели немалый положительный капитал. В качестве примера приведу Банк Москвы, имевший на 1.11.1998 года положительный капитал более, чем в 1 миллиард рублей, а по данным Всемирного банка отрицательный капитал более, чем в 4 миллиарда рублей. По данным Всемирного банка общий отрицательный капитал только этих российских банков составлял 157 миллиардов рублей, что почти в три раза больше, чем весь капитал российских банков, учитываемых по российской системе бухгалтерского учета в то время (33). Весьма откровенно насчет жизнеспособности российских банков уже после так называемого окончания банковского кризиса высказался директор департамента пруденциального надзора ЦБ Алексей Симановский, знающий данную проблему лучше всех: "По международным стандартам наши банки, за редким исключением, не жильцы".

Даже если верить официальным данным, устойчивость банковской системы России остается низкой. Доля просроченной задолженности осенью 1999 года незначительно отличалась от той, которая была непосредственно перед финансовым кризисом /примерно 10% и 11% соответственно/. Но эти данные, конечно, отражают лишь тенденцию. Реально просроченная задолженность в несколько раз больше. Так, весьма осведомленный финансовый обозреватель сообщает, что у Альфа-Банка каждый второй кредит просрочен (34). Не намного улучшилось положение по показателю надежности, исчисляемого по методике Кромонова. По этой методике, хорошо проявившей свои прогностические данные во время финансового кризиса 1998 года, критическими для банков являются показатели надежности ниже 20.Так вот, перед кризисом из 100 крупнейших банков такой показатель имели 29 банков. Многие из них потерпели банкротство в результате кризиса. А на 1 июля 1999 года таких банков было 21, ненамного меньше, из них ряд, входящих в первую 20 самых крупных. В зоне риска, по-моему, оказываются сейчас многие региональные банки. После кризиса, они взяли на себя многие операции, которые ранее вели крупные московские банки, как и их клиенты. Но и уровень квалификации кадров, и их техническая оснащенность у них значительно хуже, чем у московских банков при всех недостатках последних.

При серьезном экономическом и финансовом кризисе, который может наступить скоро /они у нас происходили раз в 2-3 года/ практически неизбежен новый банковский кризис, который может оказаться не слабее последнего.

Изменилось в результате кризиса положение олигархов, считавших себя, с известным преувеличением, хозяевами российской экономики. Кризис нанес по многим из них сильный удар. Особенно по тем, которые строили свои финансово-промышленные империи вокруг крупных банков, которые в результате кризиса оказались в критической ситуации. Казалось, олигархам пришел конец. Действительность оказалась сложнее. Прежде всего, мы узнали о новых олигархах, которые до недавнего времени, как я давно подозревал, оставались в тени/Абрамович, Мамут/. Во-вторых, произошла дифференциация олигархов на олигархов - паразитов и олигархов-бизнесменов. Если одни из них числятся в олигархах исключительно по причине своих властных связей / по оценке газеты "Коммерсантъ" Березовский, имеющий третий суммарный балл влияния получил его при нулевой оценке его успехов в бизнесе (35), то такие олигархи, как Потанин и Ходорковский, после первого периода растерянности в связи с кризисом, сумели добиться довольно значимых успехов. Одним словом, и здесь наблюдается определенное оздоровление, хотя отнюдь не прорывного характера. На местах появляются свои мини-олигархи не столь мощные, как московские, но, видимо, достаточно цепкие. Анатолий Чубайс мечтает о 700 олигархах, которые гарантируют необратимость капиталистических перемен. До этого пока еще далеко, но процесс идет в этом направлении.

Анализ общего состояния российской экономики, тем не менее, создает впечатление гораздо большей устойчивости мелких хозяйственных структур по сравнению с крупными в послекризисный период. В то время как большинство крупных с трудом борются с экономическими трудностями /начиная с таких гигантов как Газпром и РАО ЕЭС или крупнейшие банки/ или погибают, либо сохраняются благодаря временным факторам, связанным, скажем, с ростом цен на нефть, мелкие оказываются достаточно устойчивыми. Конечно, в ходе кризиса часть из них погибла или сменила сферу деятельности. Но общее их число вряд ли сократилось. Поражает, видимое, даже на глаз расширение числа мелких предприятий общественного питания и магазинов, автозаправок и т. д. Правда, говоря об этом надо всегда иметь в виду, что мелкие предприятия, особенно в сфере торговли и услуг, имеют больше возможности уклоняться от налогов, скрывая, часто в несколько раз, свои прибыли. Но большое значение, как мне кажется, имеет другое. Российский капитализм уже научился мелкому бизнесу, менее сложному в организационном и экономическом отношении. Но еще не дорос до решения гораздо больших организационных, технических и экономических проблем крупного бизнеса. К тому же, они более тесно связаны с деятельностью государства, которое является самым слабым институтом российского общества. Но невозможно решать проблемы российской экономики только за счет мелкого бизнеса. Это в 16 веке можно было позволить себе ждать столетиями естественного превращения мелкого бизнеса в крупный. Да и то тогда, с помощью государства, создавались такие гиганты /для своего времени/ как крупнейшие торговые компании и эмиссионные банки.

Об очень слабой способности российского бизнеса к созданию крупных жизнеспособных экономических структур свидетельствует положение с супермаркетами в России. Этот тип торговых предприятий имеет большие преимущества по уровню производительности труда и удобствам для потребителей. Между тем, в России в супермаркетах реализуется лишь 1% розничного товарооборота, в то время как в Польше 18%, а в Бразилии 35%. А ведь это не бог весть какие развитые страны.

Попытки создать эффективные крупные экономические структуры пока осуществляются с большим трудом и окончательный исход их неясен. Скажем, очень известный деятель решил создать с помощью одного водочного короля новый банк, занимающийся честным бизнесом - "Русский стандарт". Эта акция была очень широко разрекламирована весной прошлого года. Но пока этот банк не входит даже в первые 200 крупнейших банков России. Другое начинание, могущее продемонстрировать способность российского бизнеса решать сложные экономические и технические проблемы касается авиационной промышленности. Эта весьма в прошлом технически хорошо оснащенная отрасль находится в жалком состоянии из-за неспособности российских авиационных компаний покупать за наличные большие гражданские самолеты. Они покупают их за границей на условиях лизинга, хотя российские самолеты намного дешевле. Уже несколько лет делаются попытки организовать лизинг российской авиационной техники, но безуспешно. Наконец, в конце прошлого года лед, кажется, тронулся.

Девальвация рубля крайне затруднила оплату лизинговых платежей иностранным компаниям. В то же время создано более десятка отечественных лизинговых компаний. Крупнейшие государственные коммерческие банки /Сбербанк, Внешторгбанк, Внешэкономбанк/согласились предоставить кредит в несколько сот миллионов долларов отечественным лизинговым компаниям на оплату самолетов на долгосрочной основе. Государство собирается предоставить этим банкам гарантию по кредиту. Некоторые области освободили лизинговые компании на несколько лет от налогов (36).Правительство собирается в феврале 2000 года принять специальное постановление, облегчающее налоговый режим по этим сделкам и предоставляющая государственные гарантии по кредитам. Если этот проект заработает, то по оценкам "Коммерсанта", авиапром сможет сбыть два десятка самолетов больше, чем за все предыдущие 10 лет. И это вовлечет в производственный процесс 2,5 миллиона человек. Последняя цифра кажется мне явно преувеличенной, но все же речь идет о серьезном росте производства и занятости в очень крупной отрасли российской промышленности.

Но более внимательный анализ позволяет сделать вывод, что далеко не все вопросы решены. Сумма кредитов явно не покрывает всех намеченных поставок авиатехники. Не изменены пока нормативы Центробанка, позволяющие предоставлять долгосрочные кредиты банков. Нет ясности с федеральными налогами, не решен вопрос о регистрации прав собственности на самолеты. Вовсе не очевидно, что очень сильно подорванная авиапромышленность справится с этими большими заказами в срок и при надлежащем качестве, не уступающем мировым стандартам. Однако, если все же этот проект удастся, что станет ясно в ближайшие год-два, можно будет говорить, что российская постсоциалистическая экономика научилась, наконец, решать сложные экономические и организационные задачи. Могут, правда, возразить, что российская экономика управляет достаточно крупными и мощными экономическими системами, как РАО ЕЭС, Газпром, МПС, Сбербанк. Но, во-первых, все хуже и хуже, а во-вторых, здесь речь идет о поддержании жизнеспособности уже существующих и не разрушенных систем, а не создании новых или восстановление ранее разрушенных.

Способность организовать крупное современное производство явится лакмусовой бумажкой зрелости и жизнеспособности российской хозяйственной системы, как и способность реализовать крупные строительные проекты. Советская власть, перенеся ужасную гражданскую войну, сумела уже в начале 30-х годов наладить производство массы новых сложных видов продукции и реализовать очень крупные строительные проекты. Этим она доказала свою жизнеспособность. Российской экономике за десять лет реформ ни того, ни другого сделать не удалось.

Весьма заметными и значимыми хозяйственными нововведениями послекризисного периода являются усиление регулирования хозяйства местными властями, особенно властями субъектов федерации. В основе своей эта тенденция носит конструктивный характер. В ней отражается объективная необходимость в интеграции хозяйственных усилий отдельных предприятий, не способных самостоятельно организовать такую интеграцию. На практике, это стремление при неправильных методах может иметь и негативные последствия, сковывая хозяйственную инициативу самих предприятий и усиливая местнические тенденции. Окончательный баланс этих усилий неочевиден. Первые субъекты федерации, вставшие на этот путь - Москва, Татария и Башкирия имеют различные результаты. По-видимому, благоприятные в целом в Татарстане и менее благоприятные в Москве и Башкирии. Появляется все больше публикаций, в том числе и в зарубежной экономической печати об успехах Ульяновской области, которая уже с 1992 года широко применяла государственное регулирование. Судя по бюджетных данным, улучшилось положение в экономике Кемеровской области и Красноярском крае, где в последний год администрация также широко вмешивалась в хозяйственную жизнь. Очень большие успехи наблюдаются в экономике Новгородской области. Успехи Новгородской области связываются с огромными усилиями ее администрации по привлечению иностранного капитала, который сейчас контролирует больше половины промышленной продукции этой области. Можно сказать, что новгородский эксперимент является самым успешным во всей России. Быть может, это и есть путь к возрождению экономики России? Для ответа на этот вопрос, он требует более тщательного и объективного изучения, и обсуждения с учетом и географических особенностей Новгородской области, и даже традиций ее населения. И, кроме того, где взять 89 Пруссаков. Для их демократического избрания требуются огромные усилия всего общества.

Внедрение иностранного капитала в экономику России продолжалось и в 1999 году, несмотря на прогнозы о его чуть ли не тотальном бегстве из России. Прямые иностранные инвестиции, конечно, далеко не достигли нужных размеров, но, по крайнем мере, они не сократились сильно по сравнению с предшествующим периодом, оставаясь на уровне 3 миллиардов долларов в год. Иностранный капитал оказывает теперь и более широкое влияние на администрацию предприятий, в которых он принимает участие. Уже не является редкостью, когда иностранцы становятся президентами российских компаний, в том числе и в нефтяной промышленности, и в черной металлургии. Все больше появляется и иностранных банков, которые начали уже обслуживать, и частных лиц, хотя и в очень ограниченной степени /главным образом, персонал своих клиентов и лиц с большими вкладами/.

Наряду с совершенствованием экономических институтов, обновление руководящего персонала является важнейшим направлением обеспечения большей жизнеспособности российской экономики. Острая нехватка квалифицированных честных менеджеров является огромной бедой российской экономики. Судя по сообщениям печати и здесь наметились положительные сдвиги. Все чаще сообщают о менеджерах, сумевших вытащить из ямы уже, кажется, безнадежные предприятия промышленности, торговли и других отраслей экономики. Можно привести примеры "Норильского никеля" и КАМАЗа, которые еще недавно находились почти в безнадежном положении, а теперь успешно работают и имеют неплохие экономические показатели. О новом руководстве КАМАЗа специалисты Всемирного банка говорят, как о руководителях, не уступающих лучшим западным. Но, судя по результатам всей экономики, процесс смены руководства не прибрел еще массового характера. Отсутствует механизм, вынуждающий предприятия менять руководство под угрозой разорения. Механизм банкротства, на который возлагали некоторые большие надежды, не работает. И не только по объективным причинам, поскольку далеко не всегда банкротство зависит от качества работы предприятия. Но и от субъективных - вследствие несовершенства закона и регулирующих, и судебных органов, банкротство часто используется как средство борьбы за собственность, а не оздоровления предприятий.

Вернусь к примеру с Ли Якокка. В кризисной ситуации он сменил весь руководящий персонал. В не лучшем положении, в России сменили только небольшую его часть. Об этом уверенно можно говорить хотя бы о крупнейших московских банках. Между тем, в России обновление коммерческой верхушки, состоявшей в значительной части из экономических мародеров, было еще более насущным. Даже в розничной торговле, где положение кажется лучшим, оно поддерживается, как мне кажется, не благодаря большим предпринимательским способностям собственников и менеджеров, а тем, что наша торговля работает в значительной части на богачей, которые не привыкли считать деньги. Отсюда и такие большие розничные надбавки, невиданные в других странах, даже после кризиса 1998 года.

6.Краткосрочные и долгосрочные опасности для российской экономики.

Как видим, в послекризисный период произошли немалые положительные изменения в российской экономике. Она, конечно, не стала новой, но сильно продвинулась по направлению к цивилизованной экономике. За год-полтора в этом отношении было сделано гораздо больше, чем за предыдущие 10 лет. И если бы этот процесс начался своевременно можно было бы надеяться, что через 5-10 лет, мы имели бы работающую, вполне жизнеспособную экономику. К сожалению, начавшийся процесс созидания происходит гораздо медленнее, чем процесс ее разрушения, который начался значительно раньше, еще в 70-80-е годы, а теперь прибрел почти необратимый характер. Я сначала рассмотрю краткосрочные опасности, подстерегающие российскую экономику в ближайший год, а затем более грозные долгосрочные опасности.

В этом году осложнится обеспечение отечественной экономики топливом и электроэнергией. Еще осенью запасы топлива на электростанциях Росси были намного ниже, чем в 1998 году. Чтобы не заморозить страну пришлось вводить повышенные пошлины на вывоз топлива и даже временно запрещать его вывоз за границу. Но тем самым ухудшались возможности экспорта и валютной выручки. Вряд ли удастся в этом году увеличить производство топлива. Газпром, оказавшийся в критическом финансовом положении, угрожает даже уменьшить поставки газа внутренним потребителям на 10%. Все чаще сообщается об отключениях электроэнергии от производственных объектов и даже жилья в разных районах страны. С точки зрения обеспеченности топливом и электроэнергией производственную сферу в этом году ожидает скорее всего спад. Трудно ожидать, чтобы топливосбережение могло компенсировать уменьшение поставок топлива и электроэнергии.

Ухудшаются возможности производства и со стороны производственных мощностей. В прошлом году они еще были весьма значительны. В этом году, если мои расчеты верны, они уже незначительны. А в тех отраслях, где они сохраняются /ряд отраслей машиностроения, легкой промышленности, промышленности стройматериалов и некоторых других/ реализовать их крайне трудно из-за нехватки платежеспособного спроса, сырьевых ресурсов, рабочей силы нужной квалификации /вспомним пример с Ирбитским заводом/.

Серьезно осложнит положение в экономике необходимость выплатить в этом году большие внешние долги, если, что сейчас представляется весьма вероятным; кредиты международных финансовых организаций так и не поступят и не произойдет реструктуризация в связи с этим внешнего долга. Перед Россией тогда снова возникнет тяжелейший выбор между дефолтом и дальнейшим снижением жизненного уровня населения, чтобы высвободить ресурсы для экспорта и бюджетных выплат по внешнему долгу. К государственным внешним обязательствам федерального значения следует добавить надвигающиеся в этом году очень большие выплаты по обязательствам субъектов федерации /например, Москве/ и производственных, и банковских организаций. Импортные ресурсы будут ограничивать не только импорт потребительских товаров, но и сырья и оборудования, от которого сейчас очень зависит российская экономика.

Второй год подряд Россию постиг в прошлом году неурожай зерновых. Но в отличие от 1999 года у России сейчас нет больших запасов зерновых и она вынуждена будет их закупать за границей, что еще больше ухудшить ее валютное положение.

Российская обрабатывающая промышленность, которая росла особенно быстро в 1999 году, столкнется с более сложными проблемами и в связи с ростом иностранной конкуренции, и ухудшением финансового положения. В отличие от 1998 года, в этом году цены оптовые росли быстрее, чем снижался курс доллара и это облегчает конкуренцию иностранных товаров. В то же время, в самом конце года кардинально изменилось соотношение цен на товары обрабатывающей промышленности и сырье, и транспортные тарифы. В течение почти двух лет крупнейшие энергетические и транспортные монополисты заморозили рост цен на свою продукцию, в то время как розничные цены и оптовые цены обрабатывающей промышленности, и цены импорта очень сильно выросли. Такое положение очень сильно облегчало положение обрабатывающей промышленности. Но крайне затрудняло положение сырьевых и транспортных отраслей. В результате, в прошлом году при росте вложений в основные фонды промышленности более, чем на 15%, вложения в основные фонды в топливно-энергетическом комплексе сократились более, чем на 10%. И это, конечно, быстро сказалось и на производстве топлива. В конце прошлого года почти одновременно были подняты цены на топливо и электроэнергию, и тарифы на железнодорожном транспорте порядка 20%.Нет нужды говорить, что при очень высокой сейчас доле топливно-энергетических и транспортных затрат в себестоимости продукции такое повышение резко уменьшит прибыльность обрабатывающей промышленности, а в некоторых отраслях приведет к убыточности этих отраслей и убыточности производства многих продуктов.

Очень серьезно может осложнить положение российской экономики весьма вероятное снижение мировых цен на нефть. По мнению большинства аналитиков нынешние мировые цены на уровне 25 долларов за баррель долго не продержатся и скорее всего снизятся до уровня 16-18 долларов уже весной-летом этого года. Если это случится, то серьезно пострадает платежный баланс и бюджет России.

Я перечислил далеко не все новые краткосрочные трудности этого года /не упомянул, например, о расходах на военные действия в Чечне/, но и из сказанного ясно что российская экономика в этом году столкнется с гораздо более сложными проблемами, чем в прошлом году. Эйфория, охватившая российских государственных деятелей от временной стабилизации в прошлом году, подогреваемая к тому же недобросовестной статистикой и отразившаяся в прогнозах продолжения экономического роста в 2000 году может сыграть с ними злую шутку. Как это нередко бывает, умные практики оценивают положение лучше, чем оторванные от жизни московские чиновники. Известный новосибирский предприниматель Сергей Проничев в конце прошлого года сказал: "Все говорят про экономический рост. Все это блеф! О каком росте может идти речь, когда работать скоро некому будет. Уже сейчас днем с огнем не сыщешь хорошего токаря, сварщика, технолога" (37). Но наиболее серьезные проблемы носят долгосрочный характер. Они касаются процессов, которые были запущены уже десятилетия назад и теперь достигли пика, и связаны с важнейшими факторами экономического развития любого государства - материальными и трудовыми ресурсами страны.

Наиболее сложной является проблема производственных мощностей экономики. Вследствие непрерывного сокращения производственных капитальных вложений, их реальный объем неизбежно должен был сокращаться. Однако, размеры этого сокращения по-разному оцениваются официальной статистикой и мною. Официальная статистика, опирающаяся на оценки предприятий, оценивает это падение в промышленности на 25%. Я провел самостоятельный расчет по всей производственной сфере, исходя из сроков службы основных производственных фондов и дефлятированных объемов капитальных вложений и капитального ремонта. Для перехода от динамики основных производственных фондов к динамике их активной части, непосредственно связанной с производственными мощностями, я учел разницу в сроках службы активной и пассивной части основных производственных фондов (38). Продлив расчет до 1999 года я определил, что производственные мощности сферы материального производства сократились за годы примерно в два раза. Это беспрецедентное для мирного времени падение. Хотя две оценки не совсем сопоставимы /одна касается промышленности, другая всего материального производства/, поскольку в активной части производственных фондов доля промышленности велика, можно сделать вывод, что если мой расчет более или менее правилен, мы имеем дело с колоссальным, неучитываемым, государственными органами, процессом деградации производственного потенциала, достигшего примерно 6% в год последние годы. Только для того, чтобы остановить это падение необходимо увеличить производственные капитальные вложения в несколько раз, примерно во столько же, во сколько они сократились с конца 80-х годов, ибо уже тогда, по моим оценкам, прекратился прирост производственных мощностей. Если же производственные капитальные вложения останутся на нынешнем уровне, то уже через 10-15 лет Россия останется без производственного потенциала, а население без рабочих мест в сфере материального производства. Следует при этом, конечно, учитывать, что сокращение производственного потенциала происходит неравномерно: в более благополучных отраслях /топливно-энергетическом и сырьевом секторе более медленно, в сельском хозяйстве и большей части обрабатывающей промышленности более быстро/. Так что, вполне, вероятно сохранение части производственного потенциала в сырьевом секторе и на железнодорожном транспорте для перевозки этого сырья, и ликвидации остальной части производственного сектора.

Признаюсь, что хотя я и не вижу больших ошибок в моем расчете, ввиду особой сложности подобного рода расчетов, пожалуй, наиболее сложных в статистике, у меня были некоторые сомнения в величине падения производственного потенциала. Однако, буквально поток оценок ожидаемого сокращения производственного потенциала в важнейших отраслях экономики, появившиеся в последнее время, и основанные на натуральных показателях выбытия и поступления оборудования, подтвердили примерную обоснованность моей оценки. Я приведу только часть этих оценок.

Начну с сельского хозяйства. Парк зерновых комбайнов сократился примерно в два раза: с 405 тысяч в 1990 году до 205 тысяч в 1999году при незначительном изменении его марочного состава, ибо на приобретение более современных комбайнов у сельскохозяйственных предприятий обычно не было средств. В связи с сокращением парка комбайнов посевные площади под зерновые сократились за этот период на одну четверть, при чем этот процесс идет по нарастающей, в прошлом году почти на 10%. Некоторые специалисты предсказывают сокращение посевных площадей под зерновые уже к 2003 году еще в два раза. Кажется, преувеличение. Но если учесть, что из этих 205 тысяч комбайнов только 83 тысяч сейчас находятся в исправном состоянии (39), оно таким не покажется. Даже если считать, что в начале периода неисправными были 30% комбайнов, то реальное сокращение достигнет уже почти 4 раза. С учетом неполного использования, возможно, частично избыточных комбайнов в начале периода, /с учетом обычных сроков уборки/, приведенная выше оценка возможного сокращения посевных площадей под зерновыми в 2 раза выглядит вполне реальной. Но сельское хозяйство /зерновое как раз в меньшей степени/ находилось в 90-е годы в особо неблагоприятных условиях вследствие диспаритета цен. Здесь сокращение капитальных вложений было наибольшим. Посмотрим теперь на положение в более благополучных отраслях на другой стороне отраслевого ряда, где сокращение производственных капиталовложений было наименьшим.

Возьму самую благополучную у нас отрасль - газовую промышленность. Ее производство не сокращалось, значительная часть ее продукции идет на внешний рынок, где расплачиваются полновесными деньгами. Капитальные вложения и в ней, однако, сократились почти в два раза за 90-е годы. В результате и она столкнулась с огромными трудностями в сохранении производственных мощностей. Уже в 1998 году ввод в эксплуатацию газовых скважин сократился с 274 в 1997 году до 177 или почти в два раза, а проходка в эксплуатационном и разведочном бурении с 367 до 227тыс. кубических метров (40).Сколь мизерны эти объемы свидетельствует их сопоставление с имеющимся фондом газовых скважин в размере 10При среднем сроке службы скважин в 10-15 лет происходит сокращение производственных мощностей газовой промышленности порядка 6-8% в год, по самой грубой оценке, не учитывающей характера месторождений. Вполне понятно поэтому решение "Газпрома" сократить поставки газа отечественным потребителям в 2002 году на 20% по сравнению с нынешним уровнем (42), вызвавшее панику у производителей электроэнергии. Уже заявленное намерение о сокращении поставок газа в этом году может привести, по оценке электроэнергетиков, к сокращению производства электроэнергии на 10% (43), что подтверждает высказанное выше предположение о сокращении производства электроэнергии в России в этом году. По предположению главы Минтопэнерго Калюжного, который, видимо, владеет реальной информацией, в этом году следует ожидать сокращения производства газа на 20 млрд. кубометров (44) или примерно на 3,5%, что означает сокращение внутреннего потребления уже более, чем на 5%.

Только катастрофическим можно назвать состояние оборудования в ключевой отрасли экономики - электроэнергетике. По оценкам самого РАО"ЕЭС России" к 2005 году половина/!/ генерирующего оборудования выработает парковый ресурс (45). Ничего удивительного, если учесть, что несколько последних десятилетий вводилось по 6 миллионов киловатт мощностей, а последние годы меньше одного. Но если будет потеряна половина мощностей в электроэнергетике, просто автоматически сократится производство во всех отраслях-потребителях даже больше, чем на половину, поскольку снизить электропотребление в бытовом секторе или, скажем, у организаций Министерства Обороны намного труднее. И у газовиков, и у электроэнергетиков одна общая беда - неплатежи потребителей. В больной экономике нельзя остаться здоровыми ни одной отрасли.

Не лучше, чем в топливно-энергетическом комплексе, положение и в другой ключевой отрасли нашей экономике - на транспорте. И здесь сокращение парка оборудования, подвижного состава составляет в большинстве отраслей 30-40%, а иногда и больше. Поступление оборудования в эти отрасли за счет внутреннего производства и импорта во много раз уступают выбытию. И здесь сроки службы оборудования намного превышают нормативные. Велик износ и пути, особенно в железнодорожном транспорте. Очень велик износ и на трубопроводном транспорте, что угрожает многочисленными авариями. Не стану приводить конкретные цифры, их легко найти в Российском статистическом ежегоднике. В некоторых отраслях транспорта положение особенно критическое как на воздушном, где, по всеобщему мнению специалистов, большая часть сохранившегося парка выйдет из эксплуатации уже к 2006 году.

Все 90-е годы терпимый жизненный уровень для значительной части населения и поддержание функционирования многих общественных служб осуществлялось и за счет военных расходов, действительно раздувшихся в советские годы. Речь идет и о сокращении личного состава, и поставок техники, и других материально-технических ресурсов. Но теперь и этот очень значительный ресурс подошел к концу. Состояние обороны страны в результате всех этих сокращений и урезаний /и разворовывания военного имущества/ оказалось на таком низком уровне, что совсем скоро только очень ленивый не захочет отхватить кусок российской территории и легко сможет это сделать. По данным Минобороны сроки службы основной части оставшегося после большого сокращения основной массы вооружений сухопутных войск и военно-морского флота истекут через семь лет, ракетных войск стратегического назначения - к 2006 году, военно-воздушных сил /включая средства противовоздушной обороны/ - к 2015 году (46).Одним словом, уже в первом десятилетии будущего века Россия останется вообще без вооруженных сил. Хотя уже и сейчас среди оставшегося вооружения только 25% можно считать современными (47).

Инвестиционные расходы и заказы военной техники издавна были конкурентами и за финансовые ресурсы, и за материальные ресурсы, которые у них, во многом, общие.

Все более сложным становится и положение с минерально-сырьевой базой страны, по инерции считающееся благополучной. Не должны вводить в заблуждение их абсолютные разведанные запасы, действительно самые большие в мире. По некоторым оценкам, из общей их величины в 28,3 триллиона долларов рентабельными являются месторождения, оцениваемые только в 1,5 триллиона долларов (48). По оценке бывшего министра геологии СССР Е. Козловского к концу нынешнего и в начале следующего века произойдет обвальное выбытие действующих сейчас горнодобывающих мощностей при том, что новые мощности из-за резкого сокращения геологоразведочных работ не осваиваются и не открываются (49).

Не меньшую опасность, чем состояние материально-технической базы

российской экономики для ее будущего представляет состояние ее человеческой базы. В 90-е годы и в этой сфере происходили столь же разрушительные процессы. Резкое сокращение расходов на образование и здравоохранение подрывали физическое и интеллектуальное здоровье всего населения, и особенно молодежи. Имеются многочисленные исследования, говорящие о том, что физическое здоровье поколения, вступающего в начале века в трудовую жизнь намного хуже, чем у их предшественников, значительно хуже и их интеллектуальный уровень /как он фиксируется тестами/.Вынужденное безделье или смена занятий /челноки/ коснулось многих миллионов людей. Они потеряли свои прежние трудовые навыки, не приобретя толком новых /нельзя челночество считать за профессию/. Отсюда буквально крик производственников об отсутствии квалифицированных людей. Многие очень квалифицированные люди покинули в это десятилетие Россию, обогатив своими знаниями и талантом США, Израиль, некоторые другие страны, но лишив очень значительного интеллектуального капитала Россию. Вполне вероятно, что потери человеческого капитала в эти годы при правильном их расчете окажутся не меньше, чем потери основных фондов. Некоторые исследователи оценивают их даже в триллион долларов, включая сюда, правда, и потери от послереволюционной эмиграции.

Краткосрочные и долгосрочные опасности для российской экономики настолько велики, что предстоящие годы окажутся самыми тяжелыми для российской экономики и для России вообще. В этот период, в сущности, должен решиться вопрос, останется ли Россия самостоятельным государством.

7.Выводы.

Системный кризис, кульминацией которого стал финансовый кризис 1998 года, показал нежизнеспособность созданной в России экономической модели. Под влиянием кризиса в России в послекризисный период начались позитивные процессы оздоровления экономического механизма. Однако, материальные и человеческие потери "безумного десятилетия" оказались столь велики, что медленные эволюционные изменения в экономическом механизме могут лишь отдалить наступления полного краха российской экономики и общества, скажем, с 10-15 до 30 лет. Как можно в этих условиях спасти российскую экономику от краха - это отдельный большой вопрос. Я писал об этом, начиная с 1992 года в журнале "ЭКО", без какого-либо отклика со стороны российской власти, как, впрочем, и на близкие по содержанию выступления других экономистов. Однако, сейчас ситуация намного драматичнее. Власть не знает или не имеет ума и смелости сказать правду российскому народу о реальном состоянии общества. А без этого невозможно и принятие действительно радикальных мер по спасению экономики и общества.

Ситуация в России сейчас удивительно напоминает ситуацию в СССР в конце нэпа. Та же экономическая и военная беспомощность, отставание от западных стран в том и другом отношении на несколько десятилетий /"мы отстали на 50-100 лет. Или мы преодолеем это отставание в ближайшие 10-15 лет или нас сомнут"/.В некоторых отношениях сейчас положение даже тяжелее. Тогда речь ведь не шла о катастрофическом сокращении основных производственных фондов, только о медленном росте. В других отношениях оно лучше. Еще сохраняется довольно мощный научно-образовательный комплекс, довольно высока образованность населения. Гораздо лучше обеспеченность разведанными полезными ископаемыми, сохранилась городская инфраструктура. Но все равно для преодоления накопившейся отсталости нужны гигантские усилия и жертвы, соизмеримые с теми, которые были принесены в течение 25 сталинских лет, пока страна могла позволить себе начать жить сносно. Важно только чтобы эти жертвы были принесены с толком и прежде всего теми, кто способен их нести и обязан хотя бы частично отдать обществу то, что незаслуженно взял у него в предыдущий период. Вряд ли такие грандиозные задачи могут быть решены при нынешнем общественном и экономическом механизме. Трагедия российской экономике не только в огромном ухудшении уровня жизни основной части населения за 90-е годы. Оно было очень значительным и в период капиталистического первоначального накопления, и в период первоначального социалистического накопления /по размерам уменьшения реальных доходов населения первая половина 30-х годов в СССР вполне сопоставима с 90-и годами в России/. Но там, в результате этих жертв была создана новая жизнеспособная социальная и экономическая система, и произошла промышленная и сельскохозяйственная революция, а у нас произошло колоссальное разрушение производственной и интеллектуальной базы экономики, и общества, и для ее восстановления потребуются новые очень большие дополнительные жертвы.

Сноски:

1) Владимир Гендлин. Стабилизация кризиса. Коммерсантъ.28.12.1998. С. 4.

2) Исчислены на основе электровооруженности рабочих и численности, рабочих по отраслям промышленности в 1995 году: Промышленность РоссииМ.1996. С.56,80.

3) Ожидаемые итоги 1999 года приведены в: А. Френкель, О.Матвеева. Интерфакс - Время. N1С.10.

4) Сергей Минаев. Подъем с перепугу. Деньги. N50. С.11.

5) Петр Авен. Экономика торга. Комерсантъ.27.1.1999. С.4-5.Ирина Хакамада. Вперед к новому феодализму. Коммерсантъ. 19.3.1999. С.6 Борис Федоров. Время радикальных реформ в России еще не пришло. Коммерсантъ.4.2.1999. С.1,8.

6) Максим Соколов. Год великого облома.31.12.1998.С.2.

7) Отто Лацис. Что год грядущий нам готовит. Новые известия.31.12.1999.

8) Во время пребывания в Израиле летом 1999 года я убедился, что при отношении курса шекеля и рубля 4:1,средние цены на товары и услуги относились как 1:1.

9) Алла Бартенева. Потерянные миллиарды. Эксперт. NС.15.

10) Россия: рывок после падения. Российская газета.31.12.1999.

11) Инвестиционный климат в России. Вопросы экономики.1999.N12.С.8.

12) Вопросы статистики. NС.76.

13) Игорь Бирман, Лариса Пияшева. Статистика уровня жизни населения России. Москва.4.С.165. Вместе с тем, здесь же выдвигается совершенно необосновываемое утверждение о том, что данные о потреблении товаров и услуг занижены на половину/!/ и даже, что за годы реформ этот уровень повысился, что никак не согласуется с имеющимися данными о производстве и импорте потребительских товаров.

14) Юрий Сигов. В Майами любят отдыхать президент Клинтон, певица Мадонна и "новые русские". Новые Известия. Апрель. 1999 .

15) Вадим Арсеньев. Все 100% на продажу. Коммерсантъ.14.1.2000.С.8.

16) Платежный баланс России за 1 полугодия 1999 г. Коммерсантъ.11.11.1999.С.6.

17) Валерий Селиванов. "Чайка" учится летать. Эксперт. NС.34.

18) Там же.

19) Ирина Розенберг. Молочные реки. Итоги.С.44.

20) Там же. С.43.

21) Лина Калянина. Между кухней и диваном. Эксперт N42 1999.С.45.

22) Иван Чеберко. Широкие "Горизонты". Деньги. NС.18.

23) Елена Яковлева. Что будет самым трудным для российских предприятий в 2000 году? Новые известия.4.12.1999.

24) Геннадий Александрович. В режиме самовыживания. Век. N

25) Александр Дойников. Расклевали "Авиастар". Советская Россия.19.10.1999.

26) Совершенно секретно. N 11. С.14.

27) Интерфакс-Время. N С.7.

28) Герт Хауч. Империя Телефункен. Москва."Прогресс".1982. С.50.

29) Коммерсантъ.19.1.2000 . С.8.

30) Рассчитано на основе данных, опубликованных в : Коммерсантъ.22.12.1999. С.8, Коммерсантъ.23.12.1999. С.8.

31) Михаил Дмитриев, Сергей Сурков. Доходный патернализм. Эксперт. N 34.

1999 . С.50.

32) Краткое изложение результатов исследования в : Максим Буйлов. Скелет в шкафу Центробанка. Коммерсантъ.15.7.1999.

33) К вопросу о реструктуризации банковской системы России. Коммерсантъ.19.3.1999 . С.8.

34) Александр Потапов. Юрий Лужков,"Альфа", Bank of New York, далее везде. Новые известия. 23.12.1999 . С.4.

35) Последний год олигархов. Коммерсантъ. 28.12.1999. С.4.

36) Все детали этих сделок излагаются по газете Коммерсантъ.19.1.2000. С.8.

37) Татьяна Алексеенко, Сергей Проничев. Хочу оставить о себе добрую память. Коммерсант-Сибирь. N50.1999.

38) Конечные результаты расчета опубликованы в статье: Н. Суслов, Г. Ханин Российская экономика в гг.: альтернативная оценка. "ЭКО". N

39) Георгий Николаев. Комбайн подкрался незаметно. Известия 12.10.1999. С.5.

40) Сильный "Газпром" - сильная Россия. Трибуна. 10.7.1999.

41)Лариса Латынина. Газпром-дело труба. Совершенно секретно. N1. 2000. С.3.

42) Роман Жук. РАО ЕЭС предпочла газ углю. Коммерсантъ.16.12.1999.

43) Там же.

44) Ирина Рыбальченко, Петр Сапожников, Сергей Тягай. "Газпром" раскололся. Коммерсантъ.29.1.2000.С.1.

45) Чубайс раскошелится. Век. N

46) Илья Булавинов. "Оборонку" заказали. Коммерсантъ.28.1.2000. С.2.

47) Там же.

48) Мировая экономика. Под редакцией . М.1999. С.122.

49) Евгений Козловский. Ресурсы России. Завтра. N